Айдол должен умереть

Токки проснулся под взволнованные голоса новых постояльцев. Какая-то семья с двумя девочками-подростками и малышом лет трёх-четырёх образовала у его кровати полукруг. Они оживлённо обсуждали, стоит ли им обратиться с жалобой на беспорядок, при этом показывая на Токки пальцем, будто он был какой-то диковинной зверушкой в зоопарке. Хотя они были недалеки от истины. После тяжёлого разговора со своими бывшими любовниками Токки решил, что не вынесет пребывания в одной комнате с Крисом. Поэтому он просто вытащил одну из кроватей в конец коридора, стянул с себя липкую от пота футболку, уронил голову на подушку и моментально уснул. — Даже не пытайтесь звать администратора, — пробурчал Токки, присев на край кровати и взлохматив волосы. — Ему плевать на всё. И вообще, он, кажется, уволился. Можете попробовать поискать менеджера, но я уверен, что его рабочий день либо закончился, либо не начался. Мой вам совет: если ещё не поздно, найдите место поприличней. — Мама! — малыш радостно захлопал в ладоши. — Бездомные умеют говорить?! Женщина строго шикнула на мальчика. Токки хотел было возмутиться, но вспомнил, что у него и правда нет своего дома. Только общежитие, которое оплачивает компания. Он начал одеваться, не обращая внимания на детей и их родителей, суетливо хватающих чемоданы, чтобы покинуть отель раз и навсегда. Токки тоже отправился собирать вещи. В дверях комнаты он столкнулся с Ханом, засыпающим на ходу и от этого недовольным всем вокруг. Крис был там же. Токки бегло оценил его лицо с рассеченной бровью и плохо замазанными оранжевым тоном ссадинами. У Чонсу, которого он видел мельком в коридоре, профессионально наложенный грим скрывал всякий ущерб, кроме чересчур распухшей нижней губы. Идиллия царила только между Реном и Джастином. Казалось, увлечённые сами собой, они игнорировали всеобщее напряжение. Опаздывая в аэропорт, они неслись по коридору отеля во главе с резво скачущим Донсу. Подпрыгивая при каждом шаге, подобно мячу, он разговаривал со своей дотошной ассистенткой. Она сверила чеки и нашла расхождение. С корпоративных карт сотрудников пропали небольшие суммы, которые нельзя было объяснить набегом на местные бары. Донсу лишь отмахнулся от неё и сказал списать всё на «неучтённые расходы», а лучше расслабиться, потому что они и так совершили нарушение. В суде будет уже неважно, на что ушли деньги. Ошеломлённая девушка так и замерла на лестнице, ведущей на первый этаж. А на стойке регистрации им уже кланялся Китогава в новом, с иголочки, костюме. — Спасибо, что выбрали наш отель. Мы будем с нетерпением ждать следующей встречи! — проводил он своих постояльцев со сладкой до тошноты улыбкой на губах.

***

Самолёт сильно тряхнуло перед посадкой, и Рен вскрикнул и проснулся. Токки не сразу понял, что тому снился кошмар. В мыслях он упрекнул себя за то, что не разбудил друга раньше. Рен рассказал, что снова видел во сне Сонджуна, только на этот раз сад и реку заволокло красным туманом. Он пробирался через почерневшую листву и заросли терновника. Когда Рен вышел к берегу, Джун ждал его в лодке и настойчиво протягивал руку. Рен приблизился, и перед тем, как ступить на борт, он заглянул Джуну под соломенную шляпу. Лицо, наполовину истлевшее, с обнажёнными костями и пустой глазницей, треснуло кривой улыбкой сколотых зубов. Но другая половина лица была всё такой же наполненной кровью и жизнью. Токки, выслушав рассказ, устало опустил голову на кресло и посмотрел в иллюминатор. Под крылом самолёта разлились, словно лава, красные облака. Воображение мучило разум образами из чужого кошмара. Казалось, стоит выйти из аэропорта, как что-то произойдет. 

***

Толпа озабоченных слухами журналистов вперемешку с оголтелыми фанатами захватили аэропорт Гимпо. Репортёры бежали по пятам за Токки и остальными по стерильно-белым коридорам, а снаружи их ждало ещё больше людей. Компания, упивающаяся своим скорым крахом, не позаботилась об оцеплении, а лишь наняла нескольких охранников. К парковке пришлось пробиваться.  В памяти Токки всплыло обучающие видео, которое они смотрели в классе биологии, — инфузории туфельки, съеденные амёбой, тщетно бились о стенки её желудка. Живой организм толпы также сокращал вокруг них свои «стенки», отделяя группу от охраны и стаффа. В сужающемся пространстве Токки увидел человека, идущего против толпы. В одно мгновение незнакомец оказался рядом. Вскинул руку. Что-то блеснуло. Токки не успел понять, что произошло. Крис вылетел вперёд, встал между ним и незнакомцем. Выставил  вперед локоть и заблокировал удар. Тут Токки разглядел нож. Незнакомец занёс его и ударил второй раз. Лезвие вошло в ладонь Криса и прорезало насквозь. Кровь тонкой струйкой побежала по запястью и скрылась в рукаве. Крис поморщился и оскалился. Целой рукой он намертво вцепился в предплечье незнакомца.  Толпа бросилась врассыпную. Но самые отчаянные из журналистов, стоя против течения, без устали щелкали камерами.  Бескровное лицо Рена вспыхивало и угасало в сполохах камер. Токки перевёл взгляд на Криса. Незнакомец таскал его за собой, избивал ногами и свободной рукой, возил им по асфальту, как половой тряпкой. Крис же, получая по рёбрам, болтался во все стороны, но цеплялся за рукав незнакомца.  Токки начало мутить. В ушах стучало. Холодный больничный свет вспыхивал и угасал, как биение пульса. Токки чувствовал удары сердца. Видел лужи крови на асфальте. Слышал, как кости ломаются. Он не думал. Просто бросился вперёд, сбивая по пути и Криса, и незнакомца.  Токки тут же вскочил и обрушил на противника всю злость, что копилась в нём. Он задался одной простой целью — разбить череп ублюдка в мелкое крошево и вбивать эти осколки в асфальт, пока они не сольются воедино. Но неведомая сила оторвала Токки от его жертвы. Он заревел, рванул вперед. Удар по лицу отбросил его на землю. Лицо Хана всплыло перед его глазами. — Успокойся, — прошипел он. — Но Крис! Он навредил Крису! Хан сжал его плечи, не давая вырваться. — Будь ты хоть сто раз прав, ты пугаешь людей, а психопатов никто не любит. Охрана уже схватила преступника. Ему связали руки и оставили сидеть на земле до приезда полиции. Фанаты давно разбежалась. Стафф разгонял оставшихся журналистов. Донсу звонил по телефону, вызывая скорую. Джастин сидел на земле, обнимая Рена. Чуть поодаль сидел Крис. Он снял куртку и, скомкав её, прижал к ране. Токки оттолкнул Хана и, спотыкаясь о собственные ноги, поплелся к Крису.

***

Крови оказалось не так много, как рисовало воображение. Никаких луж, асфальт был чистым. Да и Крис выглядел плохо, но не был избит до смерти: на его лице появились новые ссадины, джинсы разорвались в клочья, а колени стёрлись до крови. Не заботясь об оставшихся журналистах, Токки сел на асфальт и закурил, наслаждаясь сигаретой, словно пережил не нападение, а ночь лучшего в его жизни секса. — Ты как? — спросил Токки, протягивая пачку сигарет Крису. — Мой обычный день в школе, — отшутился Крис, вытаскивая сигарету. За их спинами послышался вкрадчивый голос Чонсу: — Можно и мне? Токки бросил ему всю пачку. — Забирай, я пытаюсь бросить. Только они странные на вкус. Несколько лет хранились у Джастина на полке, должно быть, их срок вышел. Проигнорировав предупреждение, Чонсу забрал пачку. — Тут не очень-то много осталось, — пробурчал он. Чонсу вытащил сигарету и удивлённо хмыкнул. Он щёлкнул зажигалкой, затянулся и подошёл к охранникам, что-то сказал, и те отвернулись.  Присев так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом незнакомца, Чонсу зашептал ему на ухо. Мужчина упрямо замотал головой. И тогда Чонсу ткнул сигаретой ему в глаз. Он крутил окурок в месте ожога, как будто не замечая страдания мужчины. Незнакомец начал что-то возбуждённо рассказывать. Наблюдавший за этим Токки нервно сглотнул.  — Быстро он его сломал, — ухмыльнулся Крис. — Твой любовничек ещё мне фору даст в плане абьюза. — Да ты сам, смотря на это, даже не дёрнулся, — парировал Токки. — Я сейчас ничего не чувствую, кроме боли, — ответил Крис, демонстрируя пропитавшийся кровью рукав и ладонь с торчащим в ней ножом.

***

Обмотанные бинтами, залитые антисептиком и просто шокированные мемберы вернулись в общежитие. Упав в гостиной, Крис, Джастин и Рен развались на диване. Токки, прислонив голову к его изножью, уселся на пол, а Хан занял свободное кресло. Пребывая в состоянии всеобъемлющего бессилия и полного отупения, они медленно потягивали макколи. За неимением подходящих чашек им пришлось пить из пластиковых бутылок. На этот раз даже Джастин не отказался сделать пару глотков и тут же заклевал носом. — Как долго будет заживать твоя рука? — растягивая слова, поинтересовался Хан. — Долго, — ответил Крис, после ленивого глотка макколи. — Доктор сказал, что мне ещё повезло. Лезвие почти не задело сухожилия, но пианистом мне уже не стать. Сказав явно больше, чем мог, Крис откинул голову на спинку дивана. — Кто-то приехал! — встрепенулся Рен. — Машина дорогая, чёрная, не наших работников, — он обеспокоенно глядел в окно. — Ворота открываются! — Если это люди Дживона, я даже сопротивляться не буду, — растянувшись на полу, Токки подставил руки под воображаемые наручники. — Несите куда хотите. Ну или пристрелите на месте. — Директор Ли! — удивлённо воскликнул Джастин, когда дверь открылась. Отец Токки возник на пороге, словно материализовался из ночи. Его высокая тучная фигура заслонила проход и будто стремилась занять всю комнату.  Джастин встрепенулся и сорвался с дивана. Откланявшись, он освободил соседнее кресло от картонных коробок из-под пиццы и предложил господину Ли сесть. Остальные даже не потрудились встать: Хан и Рен коротко кивнули, а Токки с Крисом не сделали и этого. — Директор-ним, выпейте с нами, — продолжал суетиться Джастин. — Он было протянул господину Ли бутылку, но спохватился, что это выглядит не слишком почтительно. — К сожалению, у нас нет чашек, директор-ним. Я могу поискать стакан. — Ты. Сядь уже, — рыкнул на него отец. — Я приехал ненадолго и по делу. Хан приподнялся в кресле. — И какое у вас с нами может быть дело, директор-ним? — Не с вами, — презрительно ответил он. — А с этим паскудником, который по несчастью приходится мне сыном. На этих словах господин Ли попытался задеть ногой лежащего на полу Токки. — Поднимайся, мелкий ты гадёныш. Нам нужно поговорить наедине, — зашипел он на сына. — Я не сдвинусь ни на миллиметр, — ответил Токки, даже не пытаясь увернуться. — Говори здесь. — Прояви хоть каплю уважения к старшим и поднимись с пола, — приказал ему отец. — Или я уйду, а ты потеряешь единственный шанс на спасение. Поразмыслив над его словами, Токки нехотя перебрался с пола на диван и занял место между Крисом и Реном. Потесненный Джастин тихо сполз с дивана на пол и сжался, согнув ноги в коленях, словно хотел уменьшиться до невидимого состояния. — Хоть у нас и ужасные отношения, — начал отец, окидывая строгим взглядом Токки, — и ты всегда идёшь мне наперекор, но ты мой сын, и я не могу просто бросить тебя на растерзание Дживону. Я пришёл с планом. — И в чём заключается этот план? — для галочки поинтересовался Токки. — Козёл отпущения. — И кого ты предлагаешь на эту роль? — подыграл ему Токки. — Вашего менеджера. — Что?! — одновременно воскликнули Хан и Джастин. Токки подался вперёд. В нём, наконец, проснулась заинтересованность. — Ты что-то накопал на него? Джастин начал закипать и кончики его ушей уже порозовели. — Токки! — выкрикнул он. — Мы не пойдём на предательство, — отрезал Хан. — Послушайте, — властно произнёс директор, заставив всех невольно напрячься. — Ваш менеджер совсем не безобидный толстячок, заменяющий вам папашу. Он пришёл в эту компанию вместе с генеральным директором, как человек Дживона. Хан покачал головой. — Н-ну и что с того? — спросил Джастин, красный то ли от стыда, то ли от возмущения. — Он не на нашей стороне, — небрежно бросил директор. — То есть вот так, если человек «не наш», — скривил рот Хан, — то можно его и… — Я не договорил. Начну с того, что мы провели тайное расследование касательно того вашего покойного трейни… — Его звали Сонджун, — тихо, но отчётливо произнёс Рен. — Информации мало, — проигнорировал его директор, — но мы нашли бывшего охранника, который работал в тот день, когда пропал ваш трейни. Донсу приказал ему впустить в агентство двух незнакомых мужчин. Они вошли к нему в кабинет. Потом охранник видел двух трейни, тебя и Сонджуна, так понимаю. Вы ждали у двери. Ты вдруг куда-то сорвался… — Меня стошнило, — зачем-то уточнил Токки. —  Сонджун вошёл в кабинет, а через несколько минут вышел в сопровождении тех самых мужчин. И больше живым его не видели. — Значит, есть запись? — оживился Токки? — Запись этого дня пропала, но, так же как и ты, охранник заметил нестыковку в датах. — Какая ещё нестыковка? — нахмурил брови Хан. — Донсу дал показания, что Джун последний раз появлялся в агентстве на день раньше, чем это было на самом деле, — объяснил Токки. — То есть вы утверждаете, что наш менеджер якобы замешан в смерти Сонджуна, и поэтому мы должны подставить его перед президентом? — прищурился Хан. — Во-первых, вину Донсу доказать невозможно, — развёл руками директор. — Охранник отказывается давать показания, да и этого мало. Но разве не будет справедливым посадить его хоть под каким-то предлогом? Во-вторых, мне плевать, что решите вы. Для меня важно лишь решение Юно. На ваше счастье, он вас не бросит. Поэтому, если будете послушно повторять то, что советуют мои юристы, спасётесь. — Предположим, мы согласились, — после недолгих раздумий произнёс Токки. — Что от нас требуется? — Благодаря слитым видео у Донсу сейчас репутация манипулятора. Поддержим эту версию. Какие бы обвинения против вас ни выдвигали, валите всё на него. Вы ничего не знали, привыкли доверять менеджеру и делали всё, что он говорил. Не думайте об этом много. Мои адвокаты напишут вам речь. — А если Донсу начнёт всё отрицать и наймёт своих адвокатов? — настороженно спросил Токки. — Не наймёт. Донсу воровал из бюджета компании, у нас есть рычаги давления. Токки неуверенно заглянул в глаза всех присутствующих, будто ища молчаливую поддержку в их взгляде или выражении лица. Идея подставить Донсу казалась ему заманчивой. Они с Реном и так ему не доверяли, а новая информация лишь подкрепила сомнения. Но Хан был настроен скептически, а Джастин — просто идеалист, так что они будут против. Остаётся Крис, который просидел всё время с безучастным лицом, нельзя сказать, чью сторону он займёт. Токки цыкнул от досады, поняв, как несвоевременно испортил отношения с ним. — Директор-ним, — заговорил Хан. — Пожалуйста, нам нужно подумать, — он даже склонил голову. Видя, как отец нахмурил брови в знак несогласия, Токки поспешил поддержать Хана. — Директор… Токки осёкся. — Папа… — произнёс он, собрав всю волю в кулак и переборов стыд. — Пожалуйста, я сделаю, что захочешь. — Думайте до утра, — бросил отец. Он поднялся и, не попрощавшись, направился к входной двери. — И, Юно, возвращайся домой, — сказал он, прежде чем уйти.

***

Стоило директору выйти за ворота, как Хан сорвался с места. — Я еду в студию. — Посреди ночи? — удивился Токки. — Донсу отправился туда после аэропорта, — нетерпеливо объяснил Хан. — Прежде чем принять решение, я должен поехать к нему и всё выяснить. — Тогда и я с тобой, — внезапно отозвался Рен. — Я должен узнать, что он сделал с Сонджуном. Джастин был следующим, кто захотел к ним присоединиться. Токки показалось, что не в последнюю очередь на него повлияло решение Рена. — Мне тоже не даёт покоя смерть Джуна. Его призрак, можно сказать, преследует меня. Так что я отправляюсь с вами, — сказал Токки неохотно. Собрав последние силы в кулак, он практически за шиворот вытащил сам себя с дивана. Последним высказался Крис: — Что ж, а мне интересно посмотреть на всё это.

***

Они застали Донсу в его кабинете. Он сидел за письменным столом, окружённый стопками документов. В руках у менеджера был пистолет. — Мальчики, простите, что вам придется видеть это, —  пролепетал Донсу. Трясущимися руками он приставил пистолет к виску. — Откуда у вас оружие? — выкрикнул Джастин невпопад. Менеджер нервно дёрнулся, едва не нажав на спуск. Его руки затряслись ещё сильнее, а решимость застрелиться, судя по всему, исчезла. — Чтоб тебя, — стуча зубами, процедил Донсу. — Даже умереть  спокойно не дашь! Джастин заморгал невинно и обиженно. — Вы боитесь, что Дживон пошлёт за вами людей, потому что вы у него воруете? — с самым невинным видом допрашивал он.  Донсу медленно выдохнул и опустил пистолет на стол, но не убрал ладонь с рукоятки. — Не боюсь. Я взял деньги не для себя, а на ваше продвижение. Руководство собиралось пустить средства на другие нужды. — Себе на зарплату, — хмыкнул Токки. — Угадал, — кивнул Донсу. — Но в конце концов, реклама окупилась. Нужно было только подкорректировать бухгалтерию, у меня там есть связи. Донсу замолчал. Он крепче сжал пистолет. Его привычное помидорное лицо побледнело, а черты лица будто стали острее. — Но я должен это сделать, — неожиданно заявил менеджер. — Я не уберёг Сонджуна от… Токки услышал, как открывается дверь, и обернулся. На пороге стояли Дживон и его телохранитель. Токки перехватил взгляд охранника, направленный на пистолет в руках Донсу.   Раздался выстрел. В голове словно лопнул воздушный шар. Оглушенный, Токки покатился по ковру, закрывая уши — казалось, из них вот-вот пойдет кровь. Он не обращал внимания на свой крик и крики остальных, звучащие будто издалека, но краем глаза заметил, как охранник Дживона беззвучно сполз по стене. Пистолет выпал из рук телохранителя, но его сразу же перехватил Дживон. — Ни с места! — как сквозь вату донёсся до Токки его крик. — Мы просто поднимемся! — не слыша себя, ответил он. Стараясь держать руки на виду, Токки медленно поднялся. Остальные последовали его примеру. — Замрите! — рявкнул Дживон. Не опуская пистолет, он отошёл от двери и остановился напротив Токки, направив оружие прямо на него. — Может, поговорим? — Токки попытался успокоить президента.  — Я всё равно тебя не слышу! — грубо оборвал его Дживон. — Заткнись и стой, где стоишь! Токки не стал спорить. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Эмоции притупились, окружение стало далёким и воспринималось, словно кинофильм. Как ни парадоксально, в сознании осталась только холодная уверенность, что он выживет.  Стараясь не провоцировать Дживона прямым взглядом, Токки стал осматриваться. Охранник едва дышал, раненый в грудь и ногу. Опираясь о стену, он сидел в луже крови. Донсу остался на своём месте. Он стекал с кресла, как резиновый баллон с водой, и уже по грудь находился под столом. Ткань его серого пиджака становилась чёрной в районе плеча.  Крис замер рядом со столом менеджера. Джастин и Рен оказались в дальнем углу кабинета. Там Донсу устроил себе зону для отдыха с диваном, живыми цветами и журнальным столиком с ночником. Хану повезло больше всех — он спрятался за книжным шкафом. Токки почти привык к звону в ушах. Но слух вернулся не к нему одному.  — Что за идиотский план вы придумали? — заговорил Дживон. — Так запись у вас? — У нас нет никакой записи, — раздался голос из-за шкафа. — Мы с менеджером хотели поговорить. — Так вы вызвали меня сюда, чтобы убить? — на лице Дживона появилась недоуменная улыбка. — Вы что, идиоты? Хан даже высунулся из-за шкафа и вгляделся в лицо президента.  — Мы вас не вызывали. Дживон нахмурился. — Вы меня за кого держите? Из коридора послышалось тихое покашливание. А после в дверях показался Чонсу. — Я не помешал? — поинтересовался он, простодушно улыбаясь. — Подними руки, — приказал Дживон, переводя пистолет с Токки на Чонсу. — Быстро входи в комнату. — Простите… Согнувшись, будто в поклоне, и подняв руки, Чонсу нелепо затрусил через всю комнату.  Подойдя к столу, из-за которого к тому времени высовывалась лишь макушка утопающего под столом менеджера, Чонсу расправил плечи. Не выказывая ни капли почтения к лысеющей голове Донсу, он уселся на стол, нагло свесив ноги. Смущение и страх на его лице сменились безразличием.

***

— Вообще-то, это я вас вызвал, президент-ним, — объяснил Чонсу. — И да, я ждал удобного момента, подслушивая вас из коридора, — он перевёл взгляд на Токки и, будто извиняясь, произнёс: — Прости, что так получилось. Вас здесь не должно было быть. — Кто ты вообще такой? — раздражённо спросил президент. Пистолет в его руках дёрнулся. Токки поёжился — Дживон взял его на мушку. — Уберите оружие, президент, — усмехнулся Чонсу. — Не надо строить из себя мафиози, вы изнеженный аристократ. За вас всегда всё делали другие. И к тому же сюда уже едет полиция. — Что они мне сделают? — Неприкасаемых нет, когда речь заходит о наркотиках. Я уже передал улики. А вы ещё и заложников захватили.  На этих словах Дживон занервничал. — Откуда ты взялся и что тебе нужно? — Хотел посмотреть на тебя в наручниках, а перед этим спросить: как умер трейни Кан Сонджун? — Я должен знать какого-то трейни? Голос президента звучал на удивление убедительно.  — Ложь! — внезапно подал голос Рен. — Мы знаем, что… — Спасибо, — жестом прервал его Чонсу и снова повернулся к Дживону. — Я прекрасно знаю, что ты встречался с Сонджуном.  — Тогда ты должен понимать, что мне приходится скрывать это из-за неких обстоятельств… — продолжал изворачиваться Дживон. — Ему было шестнадцать, — отрезал Чонсу. — Он любил меня до безумия, соблазнял. Я не мог не поддаться его очарованию. — Он ненавидел тебя. Чонсу на секунду отвернулся, и в этот миг Токки показалось, что его спина дрогнула, а плечи бессильно опустились. Но когда он повернулся, то выглядел ещё более холодным, почти жестоким.  — Чтобы ты больше не юлил, оппа, — Чонсу ядовито улыбнулся, — давай узнаем мнение Сонджуна, — он достал телефон и принялся читать вслух: — Двадцать пятое декабря. Он попросил называть его «оппа». Мой желудок свело от неприятной щекотки, но, в конце концов, у каждого свои причуды. Третье января. Он шутливо сказал, что когда я говорю с девушками, ему хочется меня убить. Я тоже смеялся и говорил, что ему следовало бы ревновать меня к парням. Шестнадцатое марта. У него странный запах изо рта. Я раньше этого не замечал. Его взгляд холодный, а кожа неприятна на ощупь. Когда он заснул, я пошёл в туалет. Меня тошнило почти до утра. Первое сентября. Меня снова тошнило… Лицо Дживона менялось с каждой фразой. Он краснел, его взгляд блуждал, а челюсти сжимались так, что на висках выступили вены. — Хватит! — почти что завыл президент. Чонсу убрал телефон, уж как-то слишком поспешно, посмотрел в потолок и несколько раз моргнул. Но тут же снова бросил на Дживона презрительный взгляд. — Мои люди перестарались! Понятно! — выкрикнул Дживон. — Речь президента была быстрой и неразборчивой. Дуло пистолета, направленное на Токки, дёргалось в разные стороны. И он был готов начать молиться, лишь бы только Дживон на нервах не спустил крючок. — Он украл важную информацию! — сбивчиво объяснял президент. — Молодой дурак думал это будет его страховкой. Конечно, я объявил на него охоту. Это и для меня было непривычно. Обычно мы запугиваем и подкупаем, но он всё не сдавался, не хотел говорить, кому передал информацию о трафике. Моя служба безопасности не рассчитала силы. Чонсу слушал поджав губы и скрестив руки на груди. — Или это ты, ублюдок с раздутым эго, позволил своим головорезам, которых ты называешь охраной, его убить. Потому что тебя променяли на первую попавшуюся юбку, — цедя каждое слово, прошипел он. — Да что ты прицепился к этому никому ненужному пацану?! — психовал Дживон, тряска пистолета в его руках участилась. — Можешь считать, я его брат. Токки непонимающе заморгал. — Но ведь и Джун был единственным ребенком, он из Тэгу, а ты из Сеула…  Чонсу виновато посмотрел на Токки, и тот замолк. — Да что тут объяснять. Не жил он в Сеуле, — влез в разговор Крис. — Он врал тебе, чтобы подобраться ближе. Он знал, что Сонджун украл информацию и передал её кому-то из группы. Просто втирался в доверие к каждому из нас, ждал, пока кто-то признается. — А ты звучишь так, будто в курсе всего? — удивился Токки. — Заткнитесь! — вмешался Дживон. — Вы больные? У меня пистолет, а вы решили выяснять отношения? — Вот перестреляете вы нас, — начал поучать Чонсу, — выйдете из офиса, максимум проедете квартал до того, как вас схватит полиция. Убив нас, только срок себе намотаете. Лучше бы послушали. Эта история и вас касается, — закончив с Дживоном, он повернулся в сторону Токки: — Крис пришёл ко мне. Он попросил меня заснять что-нибудь провокационное, что скомпрометирует компанию. Я снял, как рабочие подкручивают ножку у стула, и это привлекло внимание президента. Я уговорил Криса снимать следующие видео. Когда Дживон вызвал вас на встречу, я почувствовал, что сорвал джекпот. Я обязан был записать всё, что там происходит, и начать шантажировать президента. Наверное, Токки должен был испытать шок, но его разум был ясным и до странного далёким. — Я мог бы закончить как Сонджун, — нервно усмехнулся он. Где-то из-за спины послышался громкий всхлип, а потом рыдания. — Юно, прости меня, — проронил сквозь слёзы Рен. — Они сказали, это для твоей защиты, — закрыв лицо руками, он заплакал ещё сильнее. — Вы, блять, успокоитесь?! — тряся пистолетом, истерил Дживон. Но никто не обратил внимания.  Рена уже было не остановить. Он опустился на пол, обнял свои колени и принялся раскачиваться, подвывая: «Прости-прости». Искоса посматривая на президента, Джастин присел и тронул Рена за плечо. — Он тоже замешан… — объяснил Крис. — Вот и убивается. Совесть проснулась. — Мы и правда им манипулировали, — покачал головой Чонсу. — Обещали, что запись вашего с президентом вечера нигде не всплывёт, что она будет храниться как страховка. Крис упрямо вскинул подбородок. — Токки, — обратился к нему Чонсу, — помнишь тот зажим для галстука? — Токки неуверенно кивнул, припоминая массивное украшение, не совсем сочетающиеся с костюмом. Чонсу продолжил:— Я поместил в зажим записывающие устройство. Оно достаточно старое и примитивное. Время записи ограничено, запускается вручную. Кто-то должен был вытащить тебя с банкета и включить устройство на месте. — Кто-то, кто знает, как привлечь моё внимание, — Токки подхватил его ход мысли. — Криса я мог бы проигнорировать. Рен завывал всё громче. У президента тем временем начало подёргиваться нижнее веко, а за ним — щека и уголок рта. Он собирался что-то сказать, но раздался звук удара кулака о стенку шкафа, дверцы распахнулись, ворох папок и бумаг посыпался на пол. — Как ты мог, Крис?! — послышался гневный рёв Хана. — Я сам тебя сейчас прибью! Несмотря на угрозу, из-за шкафа он показываться не стал. — Разве было не очевидно, что я всё это ненавижу? — гаденько ухмыльнулся Крис. — Я понял, что могу освободиться, уничтожить это место, а наши контракты пустить по ветру. — Но какой ценой? — сдавленно произнёс Токки. — И я не жалею, — заявил Крис. — Когда вся правда всплывёт в этой рабской индустрии, что-то да изменится. — Идиот, — процедил сквозь зубы Дживон. — Вероломный ублюдок! Продолжай убеждать себя, что сделал это не зря. Это единственное, что тебе остаётся, чтобы не сойти с ума. Тут с президентом Токки поспорить не мог.  — Есть хоть кто-то, кто не замешан в этом? — устало спросил он. — Хён! — горячо воскликнул Джастин. — Я никогда ничего не скрывал от тебя! — Джастин, — возмущённо обратился к нему Чонсу. — Ты же хранил у себя главный кусочек всего этого пазла, ты вообще осознавал, каким компроматом на президента владел всё это время? — Я ничего об этом не знаю, хён, — замотал головой Джастин. — Несколько часов назад, — устало вздохнув, начал объяснять Чонсу, — ко мне в руки попала пачка сигарет. Кажется, ты хранил её у себя долгое время? Вещь, которую я искал так долго, сама нашла меня. В пачке лежал старый микро-СД, но с очень интересной информацией на нём. Например, записи о наркотрафике, идущем через Вьетнам прямо к нашему неуважаемому президенту, — Чонсу перевёл дух, а потом, приняв выражение крайней строгости, обратился к Джастину: — Ты хочешь сказать, что не знал о диске. Как же Сонджун передал его тебе? — Джун не… — вмешался было Токки, но тут же осёкся. Заскулили сирены. Но от них становилось не по себе. Словно вой дворовых псов среди ночи, они сулили беду, а не долгожданное спасение. — Вы достали своей болтовнёй! Проще избавиться от вас! Дживон посмотрел на Токки налитыми кровью глазами, круглыми, словно у безумца. — Сонджун? Почему ты так поступаешь со мной, Сонджун?  Токки хотел было напомнить, что он другой человек, открыл было рот, но президенту было всё равно. — Ты предал меня, и за это ты умрёшь! Токки лишь пожал плечами. Желания бороться — улетучилось. Остались только усталость, разочарование и вопрос: «Как же так вышло, что виновны в этой истории все, а пистолет направлен в его сторону?» — Думаешь, я не выстрелю? — Мне уже всё равно. Закурить бы, если можно. Сирены уже не скулили, а звонко тявкали под окнами офиса. И Токки поймал себя на мысли, что он, скорее всего, будет единственной жертвой. — Закурить? Ты издеваешься? Из-за тебя всё пошло по пизде! — Да не трясись ты так. Всё кончено. — Ничего не кончено. Я всех посажу. А ты сдохнешь. Выстрел снова оглушил его.

***

Лицо, наполовину живое и наполовину мёртвое, зависло в миллиметре от Токки. Чёрный рот оскалился желтозубой улыбкой. Красные бусы, щекоча нос раздражающим холодком, скатились вниз по подбородку и опутали шею. Острые колени упёрлись в грудь, сдавив лёгкие. Но Токки знал, что в воздухе витает смрадный запах Джуна. Мелодично зазвенели стеклянные браслеты. Руки, прогнившие до костей, обвили шею Токки. Чёрный зловонный рот накрыл ярко-розовые губы в сухом иступлённом поцелуе. Токки смиренно закрыл глаза. «Блять, надо было позвонить матери», — только и подумал он. Токки не чувствовал ужаса или отвращения от происходящего. Он лишь вспоминал свою жизнь и сожалел о том, что сделал и что нет. Голос Джуна зазвучал в голове, словно шелест сухой листвы. Дышать стало легче.

***

Токки открыл глаза уже в кабинете. Правая рука горела, а уши снова заложило. В реальности не прошло и секунды. Но для Токки время до сих пор шло медленнее, чем на самом деле. Осознав, что лежит на ковре, он взглядом начал искать остальных. Чонсу сбил с ног Криса и накрыл своим телом. Этот момент перечеркнул ревность и обиды, стоящие между ними. Крис цеплялся за спину Чонсу и зарывался головой в его грудь.  — Джастин. Да помоги же мне. К Токки подполз Рен и, потянув за плечи, попытался оттащить из центра комнаты в безопасное место. Это удавалось плохо до тех пор, пока его тонкие ладони не сменили руки Джастина. Дживон, снова навёл пистолет — полицейский ворвался в кабинет. Президент кричал что-то, пока его заковывали в наручники и выводили из комнаты. Но оглушённый Токки мог лишь догадываться, что он хотел сказать сказать.

***

Чонсу едва дождался момента, когда полиция отпустит свидетелей. Он отмахнулся от назойливого врача и пошёл прочь. Не осознавая себя, он брёл по корриду, пока не наткнулся на открытую дверь. Она вела в комнату отдыха. Зайдя внутрь, он опустился на потрескавшийся кожаный диван. Сжав несколько раз кулаки, он безуспешно попытался унять дрожь в пальцах. Следом затряслись руки. Чонсу обнял себя за плечи. Но успокоиться не удалось. Ему не хватало воздуха, а тело не слушалось, непроизвольно раскачиваясь взад-вперед. Из горла, словно пережатого невидимой рукой, вырвался протяжный беззвучный хрип. Напряжение уменьшилось лишь когда он дошёл до грани потери сознания. Чонсу жадно глотнул воздух, будто не мог надышаться. Он уже не сдерживал слёзы. То было не горе. Чонсу оплакал Сонджуна давно. Это проснулось осознание минувшей опасности. Осознание, что его план был слишком ненадёжным. Осознание, что в шаге от него пулей пронеслась смерть и лишь по случайности не задела Токки. Осознание, что он разрушил всё ради сомнительной мести. И осознание, что будь у него выбор, он прошёл бы этот путь снова. Чонсу не услышал тихие шаги за спиной и как закрылась дверь в комнату. Он понял, что не один, когда почувствовал деликатное, почти невесомое поглаживание по плечу. Узнав прикосновение этой маленькой угловатой ладони, Чонсу стиснул зубы. Это был последний человек, перед которым он хотел показаться в таком виде. — Мне нужно побыть одному, — раздражённо бросил Чонсу. Ладонь замерла на его плече. Чонсу почувствовал, как теряет контроль. Слёзы обожгли лицо. — Я сказал тебе уйти!  Рука соскользнула с плеча. Но Токки не ушёл, а сел рядом, вполоборота к Чонсу. — Нет. Почему это должен быть ты? — закрывая лицо в ладонями, простонал он. Токки мягко, но настойчиво развёл его руки в стороны и посмотрел как-то успокаивающе и терпеливо. Казалось, что он стал мудрее лет на десять. — Пока Дживон держал меня на мушке, — произнёс Токки, — я спрятал все эмоции так глубоко, как только мог. Но сейчас они понемногу возвращаться. Он показал Чонсу ту руку, в которую вошла пуля. Она дрожала настолько сильно, что пришлось перехватить её второй и прижать к телу. — Только я пытаюсь расслабиться, с ней происходит это, — устало улыбнулся Токки. — Я подумал, каково же тебе, если ты сдерживал себя годами? Обняв Токки за шею, Чонсу прижался к его груди, царапая нос о пуговицы на рубашке. — Так ты прощаешь меня?  — Я не знаю. Возможно. Со временем. — поглаживая его по голове, проговорил Токки. — Сейчас это неважно. Просто сейчас… Просто давай переживём это вместе. Охрипший голос Токки лишил Чонсу самоконтроля. Судороги накатывали странными приятными волнами, голова стала лёгкой, сознание сузилось до пропитанной слезами рубашки Токки. Чонсу был словно натянутая струна. И каждое касание вибрацией отдавалось в теле. Не замечая того, он оказался на коленях Токки и тёрся о его пах, словно изголодавшийся по ласке пёс о ногу хозяина. Вдыхая запах пота и сигарет, Чонсу пробежался носом от раскалённой, терпкой на вкус шеи вверх к холодным, солёным от слёз щекам. Он отпрянул в тот миг, когда его рот мимоходом коснулся губ Токки. «Нашёл время», — мысленно укорил себя Чонсу. Он попытался соскользнуть с колен Токки. На секунду их взгляды сошлись: смятённый — Чонсу и замутнённый — Токки. В едином порыве они впились в губы друг друга, целуя до боли, почти кусаясь. Чонсу рванул рубашку на теле Токки и перешёл к ремню. — Твоя рука? — обеспокоенно проронил Чонсу, когда Токки собрался проделать тоже самое. — Там царапина, только кожу обожгло. К тому же я хорошо владею обеими, — приглушённо ответил Токки. Его прохладная ладонь проскользила вниз по животу Чонсу. Одним движением справившись с пряжкой, Токки обхватил напряжённый до боли член.  Ими двигало лишь желание эмоциональной разрядки. Грубыми асинхронными движениями рук они доводили друг друга до пика, казалось, соревнуясь, кто закончит быстрее. Не в силах насытиться этими звериными ласками, Чонсу склонился к Токки. Прикусив ухо, он сомкнул пальцы на раскрасневшейся шее. Токки выгнулся. Горячие капли обожгли губы и грудь Чонсу. Последние остервенелые движения ладони дали облегчение и Чонсу. Он помнил только, как упал в руки Токки, ткань его рубашки на лице и острое плечо под головой. — Я уже и забыл, что значит быть живым, — услышал Чонсу полусонный голос. Токки поглаживал его волосы, и Чонсу впервые в жизни ощутил, что можно не испытывать постоянную тревогу и вину.