Дым

Я ненавидел просыпаться, но ещё больше ненавидел спать — нельзя слишком много времени проводить наедине с подсознанием. 

Дэн Уэльс

***

Дрожащие пальцы судорожно сжимали телефон, пока их хозяйка отсчитывала гудки. В Пальмето сейчас около семи утра. Дей, скорее всего, спал без задних ног, поэтому было принято решение звонить Эндрю. Голкипер вставал с рассветом, каждый раз увлекая японку на пробежку. Её всегда забавляло, что два человека с прокуренными лёгкими начинают день с забега. На том конце провода послышалось тяжёлое дыхание, смешанное с шумом проезжающих машин, — очередное подтверждение её правоты. — Привет, — её голос ещё долго не придёт в норму, выдавая состояние хриплыми нотками, но сейчас это не имело значения. — Надеюсь, ещё не забыл подругу? — Я не умею забывать, — жёстко отчеканил Миньярд, тяжело выдыхая — то ли от пробежки, то ли от облегчения. — А вот похоронить тебя думал уже в ближайшее время. Насколько всё плохо? Девушка с трудом пожала плечами, лишь сильнее сжимая телефон. Её обычное «Ушибы, не более» здесь не подходило. Было хуже. Намного хуже. Кензо передал ей телефон и удалился, оставив сестру наедине с собой. Повертев устройство в руках, Сото попыталась встать и окончательно оценить своё состояние — оно было далеко не лучшим. Ноги и руки покрывал ледяной пот, мышцы сводила судорога. Бинты, наложенные на ожоги, неприятно терли воспалённую кожу, ещё больше сковывая движения. Сейчас, вглядываясь в пейзаж за окном, она медленно разминала ноги, переступая с одной на другую. Свободная рука обхватывала туловище, безуспешно пытаясь согреться — озноб пробегал по телу с завидной регулярностью. — Хуже, чем обычно, — короткого ответа хватило, чтобы Эндрю выругался. — Но жить буду. — Когда вернёшься? — Звуки на том конце стали странно шаркающими, а через секунду хлопнула дверь. Это означало только одно: голкипер уже в общежитии. — Чувство такое, что не скоро. — Окно её комнаты выходило как раз на подъездную дорожку, где остановился чёрный внедорожник. Кензо наверняка уже сообщил отцу о её пробуждении. — Восстановлюсь примерно за неделю. Ложь. Повреждения будут мучить её ещё минимум полгода. Но это не значит, что она не сможет с ними справиться. — А потом надо разобраться с делами. — Месяца хватит? — Шаги прекратились, осталось только тяжёлое дыхание. — Думаю, да. — Чудно, — хмыкнул Миньярд, распахивая дверь. — Твоя королева драмы мне весь мозг выела. Разбудить его? — Она бы поставила на то, что сейчас он стоит над кроватью Кевина с мерзкой ухмылкой. Получив невнятное согласие, вратарь сделал нечто, о чём девушка точно не хотела бы знать. На том конце раздался крик нападающего, переходящий в отборный мат. Это было так громко, что японка зажмурилась и отстранила телефон от уха. — Проснись, принцесса. Твой дракон звонит. Смех сам собой вырвался из её приоткрытых губ, отдаваясь болью в груди, но сейчас это её не волновало. Громкий удар, мат, шуршание — и на том конце раздался дрожащий голос её парня. — Таки! Боже, скажи, что это ты. — Он хрипел от сна, и от этого у неё по спине побежали мурашки. Чёрт… Она скучала. — Это я, принцесса. — С тобой всё хорошо? — Интонация, с которой говорил Дей, заставляла представлять побитого щенка. Наверное, он переживал… — Я в порядке, — улыбнулась девушка, отворачиваясь от слишком внимательного взгляда отца, стоявшего у дома. — А вы как? — Когда ты вернёшься? — пропустив вопрос мимо ушей, Кевин зашагал по комнате, о чём красноречиво свидетельствовало ворчание Аарона на фоне. — Примерно через месяц. Нужно уладить кое-какие дела. — Их было слишком много. И то, что по возвращении их станет ещё больше, знать им совсем не обязательно. — Я не могу долго говорить. Позвоню завтра. Просто хотела сказать, что со мной всё в порядке и… что очень скучаю. — Рука ныла так сильно, что сжимать телефон дальше было невозможно. — Пока, Кевин. — Я тоже, — через несколько секунд прошептал нападающий. Она почти видела, как он зажмуривается и так же сжимает аппарат в руке. — Пока, Таки.

***

По субъективным ощущениям прошло больше месяца, но в действительности Таки провела в глубоком сне лишь два дня, после чего взялась за восстановление своего измождённого тела. Тренировки начинались с малого - медленных прогулок по саду, коротких пробежек, осторожных подтягиваний и приседаний. К началу второй недели стало легче: хотя тело по-прежнему ныло, она уже могла позволить себе почти полноценные занятия. Теперь требовалось больше времени на разминку, но в целом состояние было приемлемым. По крайней мере, так казалось со стороны. Никто не видел, как по ночам она сидела на полу, погружая онемевшие пальцы в ведро с обжигающе горячей водой, отчаянно пытаясь вернуть им чувствительность. Лёгкий ветерок шевелил полупрозрачные занавески, открывая вид на старинный сад с клёнами, чьи листья уже начинали алеть, предвещая скорое падение. Таки сидела на веранде, кутаясь в тонкий кардиган. Её пальцы судорожно сжимали чашку с чаем, от которого по телу расходились странные покалывания. Кензо уехал. Все это время он вёл дела удалённо, присматривая за младшей сестрой, всегда готовый прийти на помощь. Но Такимура больше не была той беспомощной девочкой. С первого дня она упрямо отказывалась от посторонней помощи, хотя отец даже нанял специального ассистента. Однако Сенто Мори не был человеком, которого легко игнорировать. Он не докучал дочери визитами - просто перебрался в соседнее крыло, выбирая обходные пути, чтобы случайно не пересечься с ней. Его беспокойство выдавало лишь устойчивое ощущение Таки - этот пристальный взгляд в спину во время утренних пробежек по саду. Как всегда, он появился бесшумно. Замерший в дверном проёме, он наблюдал за дочерью. На его лице не было ни гнева, ни разочарования - только глубокая, сдержанная гордость. —Скоро похолодает. Тебе стоит зайти внутрь. Сото медленно повернула голову, встретившись с отцом взглядом. —Кажется, я пропустила всё цветение,— её голос звучал отстранённо. Погружённая в свои мысли, она будто не замечала окружающего мира. Кардиган действительно уже не спасал от вечерней прохлады. Сенто сделал шаг вперёд и опустился рядом с ней, двигаясь с осторожностью человека, боящегося нарушить хрупкое равновесие. —Ты видела цветение сакуры сотни раз. Не вижу смысла переживать об этом.— Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь шелестом листьев. Он невозмутимо налил себе чаю, откинувшись на спинку кресла.—Я не знаю, что тебе сказать.— Его взгляд скользил по линии заката. Он выглядел абсолютно невозмутимым. Сото не могла припомнить ни единого случая, когда отец сбрасывал эту маску холодного спокойствия. Даже с ножом в руках, выбивая информацию, он оставался непроницаемым. Лишь изредка в его глазах мелькала ярость или гордость - но никогда любовь или привязанность. Не то чтобы Таки ожидала иного. Человек перед ней был почти чужим. "Всегда Босс, но никогда Папа" — как-то сказал ей Кензо. И это была правда. —Я не жду от тебя ничего, отец, —последовав за его взглядом, японка тоже обратила лицо к закату.—Пока ты на моей стороне и не учишь меня жить, я готова быть твоей семьёй. Но мы давно ею не являемся. Тихий хмык заставил её взглянуть на него. Мори сидел расслабленно, медленно вращая чашку в пальцах, не отрывая глаз от горизонта. —Мы никогда ею не были. Таков наш мир.—Сделав глоток, он продолжил: —Я помню момент твоего рождения. Юи тогда плакала всю ночь. Ты появилась на свет на четыре недели раньше – не критично, но была так слаба...—Он прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. —Медсёстры сразу унесли тебя, даже не дав взглянуть. Но ещё с первых толчков в животе матери я знал – моя дочь боец. —Зачем ты рассказываешь...— устало начала Такимура, но отец перебил её. —Мне чужды родительские чувства.—Суровые нотки в его голосе заставили девушку затаить дыхание.— Это и стало причиной побега твоей матери. Юи боялась, что в приступе гнева я убью вас. —А ты мог? —Нет.—Наконец он открыл глаза, и его взгляд проник прямо в душу.—Я не знаю, что такое любовь. Это правда. Но я испытываю привязанность к своим детям. Вы - моя плоть и кровь. Если это не любовь...—Тяжёлый вздох. Его рука легла на её плечо.— То считай это чувством ответственности. Я буду на твоей стороне, буду прикрывать спину. Взамен прошу лишь шанс. Шанс стать семьёй. Не той, где все льют слёзы умиления, а той, где царит уважение. Он не давил - это было очевидно. Перед ней сидел пожилой мужчина, искренне нуждающийся в том подобии семьи, которое они ещё могли построить. И это... было правильно. —Я могу это сделать.

***

Холодный мраморный пол отражал тусклый свет фонарей, висящих вдоль стен узкого коридора. Шаги Такимуры звучали приглушённо, поглощаемые плотными коврами с вытканными золотыми драконами. По обеим сторонам, словно статуи, замерли охранники в чёрных костюмах — ни один мускул не дрогнул на их каменных лицах. Но она знала: стоит ей сделать одно неверное движение — реакция последует мгновенно. В конце коридора возвышались массивные двери из тёмного дерева с железными вставками. На них красовался резной герб клана — пион, обвитый змеёй. Перед этим порогом Таки замерла, ощущая на себе оценивающий взгляд охранника справа. —Ожидай, — бросил он, исчезая за дверью. Тишина. Где-то вдалеке капала вода, отбивая похоронный ритм. То, что она задумала, было смертельно опасным — но и чан с ледяной водой не оказался прогулкой по цветущему лугу. Теперь это была её жизнь. Через минуту дверь приоткрылась. —Входи. Просторный кабинет был пропитан ароматами дорогого табака и сандалового дерева. За массивным столом из чёрного дерева восседал человек лет пятидесяти — глава клана, Сёта Кайдо. Его пальцы медленно перебирали чётки, а холодные глаза изучали вошедшую, будто взвешивая на незримых весах. —Такимура... — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась закалённая сталь. — Рад видеть тебя на ногах. Как здоровье? Она сделала безупречный шаг вперёд, сохраняя спину прямой. —Благодарю за заботу, Кумитё. — Её поклон был безукоризненным, что вызвало на лице мужчины лёгкую улыбку. —Что привело тебя ко мне? —Мне требуется ваше разрешение на работу в Америке. — Сложив руки за спиной, девушка выпрямилась во весь рост. Кайдо усмехнулся, откинувшись в кресле. —Любопытно. И как это послужит интересам клана? — Обведя Сото Мори оценивающим взглядом, он наклонился вперёд. —Информация о перевозках клана Морияма. И гарантия безопасности для ваших людей при их... перераспределении. Тишина. Чётки замерли. —Даже если это правда... — он сделал многозначительную паузу, — Ты что-то умалчиваешь. —Я хотела бы говорить с вами откровенно.— Девушка бросила красноречивый взгляд на охранников у дверей. —Выйдите.— Спокойно приказал Кайдо. Когда массивные двери закрылись за последним телохранителем, в кабинете воцарилась гробовая тишина. —У меня свои счёты с Мориямой. Это касается моей семьи в Америке. — Голос Такимуры звучал тише, плечи слегка расслабились. — Ичиро Морияма владеет тем, что я намерена забрать. —Занимательно. — Кумитё позволил себе лёгкую улыбку. — Но какая связь между этим и информацией об их поставках?" —У меня есть компромат на их семью. — Ответ явно заинтересовал мужчину. Все в мире якудза знали о вековой вражде с кланом Морияма. Отец Ичиро шантажировал предыдущего кумитё — так они и построили свою империю. Для якудза неслыханно, чтобы целая семья отделилась — только босс мог дать такое разрешение. Вот Кенго и нашёл свою лазейку. — Я знаю, как вы цените полезных людей. Дайте мне пол года — и все тайны Мориямы будут вашими. Это был опасный момент. Сейчас Такимура начинала двойную игру. Один неверный шаг — и всё рухнет, как карточный домик. Его пальцы вновь задвигались, перебирая бусины. —А если я откажу? —Тогда я просто уйду. Но вы потеряете уникальную возможность. Кайдо задумался, затем медленно кивнул. —Хорошо. Но если тебя разоблачат — я ничего о тебе не знаю. И... — он наклонился вперёд, — если подведёшь — твоя голова украсит ворота моего дома. Договорились?" Уголки губ Такимуры дрогнули в едва уловимой улыбке. —Договорились. — Клетка захлопнулась.

***

Тишина.   Комната Монстров была тёмной, если не считать тусклый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь шторы. Эндрю, Ники и Аарон были в Колумбии, а Дей отказался, ссылаясь на плохое самочувствие.  Он спал — сброшенное на пол одеяло, растрёпанные волосы, одна рука свесилась с кровати, пальцы всё ещё сжаты в кулак, будто даже во сне он готов был за неё сражаться.   Таки замерла в дверях, вдыхая знакомый запах — мыло, немного пыли и его духи, которыми он заменил тот жутко пахнущий одеколон.   Сколько времени прошло? Месяц? Пол года? Она сама сбилась со счёта.   Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, она подошла к кровати и опустилась на край.   — Кевин. Тихо. Так тихо, что она сама едва услышала.   Он не проснулся.   Она протянула руку, но в последний момент передумала — вдруг он дёрнется? Вдруг ударит по привычке, не осознав, кто перед ним? Вместо этого она просто коснулась его волос, осторожно откинув прядь со лба.   — Дей… На этот раз он зашевелился. Сонное хмурение бровей, недовольный вздох — и вдруг…   Он замер.   Его глаза открылись медленно, будто он боялся, что это сон.   — Таки..? Голос сорвался на хрип.   Она не ответила. Просто смотрела, позволяя ему понять, что это не мираж.   Кевин резко сел, схватив её за плечи — не больно, но крепко, как будто проверяя, не исчезнет ли.   — Таки.. Он не мог говорить. Его пальцы дрожали.   — Да, Дей. Это я.– мягкая улыбка коснулась ее губ.  И тогда он притянул девушку к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание. Его руки обвили её, ладонь прижалась к её спине, впитывая тепло, дыхание горячее обжигало шею.   — Ты здесь. Ты в порядке… Он повторял это шёпотом, как молитву, как будто боялся, что если перестанет — она рассыплется в прах.   Таки закрыла глаза, прижавшись лбом к его плечу.   — Я дома.