Мальчик для битья

      Кэйа видел море дважды в своей жизни. В первый раз они поднялись для того, чтобы отдать ему мертвое тело матери. Он был еще маленьким ребенком и мало понимал, что означали слова отца, когда он смиренно признавал, что вынужден отдать ее миру, которому она принадлежала.        Спустя много лет Кэйа вновь оказался у берега моря, но на этот раз чтобы самому через него переплыть. Они покидали свою родину окончательно, потесненные заполонившими подземные тонели монстрами. Путешествие Кэйе не понравилось, люди вокруг него были угрюмы и злы, а ему самому было слишком грустно. Он плакал по оставленному позади дому каждый вечер, пока у него не кончились на это силы. Еды и воды было мало, погода была дождливой, и ему казалось, что они вообще никуда не приплывут. Хотя в сравнении с тем отчаянием, которое он испытал, когда отец оставил его рядом с виноградниками, это было еще не так страшно.        Его жизнь на винокурне мало изменилась. Став капитаном, Дилюк начал требовать к себе определенного уважения, но так уж сложилось, что Фредерику было плевать. И как всегда, именно Кэйа оказался между молотом и наковальней. Долг требовал от Дилюка одного, учителя другого, а Крепус только хвалил сына за его таланты и никак не пытался вмешаться.        Кэйа знал, что Дилюку было его жаль, он видел, как тот старался со всем справляться, пренебрегая сном и досугом. У них больше не оставалось времени на то, чтобы отправиться на охоту за раками или помочь слугам собрать виноград. Чтобы подготовиться к новому набору в орден, Кэйа начал помогать Дилюку с работой, вместе они составляли отчеты, ходили в патрули, пусть по факту Альберих и не был рыцарем. А в свои законные выходные они были вынуждены посещать занятия по чертовым танцам. Зачем они вообще были им нужны? Кэйа понятия не имел, а Фредерик только твердил об обязательствах молодых господ.        Этот ритм жизни навевал отчаяние. В своем уничтожении винной индустрии Кэйа не преуспел, если не считать его личного вклада по выпиванию пары редких коллекционных бутылок, которые стащил Дилюк (влетело им обоим лично от отца). Хоть он и начал достигать определенных высот в военном мастерстве, его продолжали наказывать из-за непрочитанных книг.        Находясь с Дилюком Кэйа все равно продолжал испытывать радость, он забывался и расслаблялся, но по возвращении на винокурню его начинала переполнять тревога и смутное ощущение безысходности. Возможно именно это послужило причиной его опрометчивого поступка.        Как только Кэйа услышал о том, что Крепус решил отправить делегацию торговцев в Сумеру, он в ту же секунду решил, что отправится вместе с ними.        Ранним утром, когда они с Дилюком отправились в Мондштадт, Кэйа провел половину поездки раздумывая, должен ли он был рассказать об этом брату. Ведь единственное, что его волновало – это чувства Дилюка. Ему и без того казалось, что он всех предает, а если еще и Дилюк в нем разочаруется, то это будет слишком.        – Эй, Дилюк?        – Чего? – прикрыв рот ладонью, Рагнвиндр зевнул. Первые лучи солнца еще только начинали проглядываться на востоке.        Невольно Кэйа засмотрелся. Рыжие волосы приятно отливали теплым оттенком, белоснежная форма выгодно обтягивала юношескую фигуру. Переходный возраст у них наступил одновременно, вот только если Кэйа начал выглядеть как тощая длинная оглобля, то у Дилюка его мягкие детские черты лица изменились в лучшую сторону. Теперь он был не милым, а симпатичным, и десятки дам всех возрастов, хихикавшие в его присутствии и прикрывавшиеся веером, были тому доказательством.        – Я слышал, что отец собирается наладить торговые пути с Сумеру.        – Ага, – размяв шею, Дилюк посмотрел на него. – Сувенир оттуда хочешь?        – Я хочу сбежать.        Первые секунды Дилюк явно не понял, о чем он. Нахмурив брови, он долго анализировал. Сбежать куда, от кого, зачем. Когда осознание промелькнуло на его лице, эмоции сменились. Испуг, паника и грусть. За три года рука об руку Рагнвиндр стал для него как раскрытая книга. Опустив взгляд, Дилюк отвернулся. Они еще долго ехали под монотонный стук копыт.        – Я не смогу сбежать с тобой, – вывод, к которому Дилюк пришел, немало удивил Кэйю. – На мне слишком много ответственности. Если я уйду, то уже не смогу вернуться в орден, а я…        – Я все понимаю, Дилюк, я не хочу, чтобы ты бросал свой дом, – Кэйя нервно засмеялся и махнул рукой. – Но я хочу попытаться найти свой. Когда-то мы с отцом приплыли из Сумеру.        Кэйа не врал, он просто недоговаривал. Каэнри’ах находился глубоко под Сумеру.        – А винокурня для тебя так домом и не стала…        – Не правда! – возмутившись, Кэйа вытащил ногу из стремени и пихнул Дилюка по голени, не боясь запачкать его белые брюки. – Я люблю и уважаю отца, ты мой брат, и Аделинду с Эльзером я тоже люблю. Вы все – моя семья. Я хочу не от вас сбежать, а просто поискать моих кровных родственников.        Дилюк понимающе угукнул, но без особого энтузиазма. Кэйа знал, что если тот скажет не делать этого, то он не посмеет так сильно расстроить и обидеть его.        – А потом ты вернешься? Когда напутешествуешься? – в тихом вопросе звучала непривычная для Дилюка робость.        – Да. Я обязательно вернусь.        Повернувшись к нему, Дилюк улыбнулся. Без какого-либо веселья или радости, но улыбнулся, чтобы его поддержать.        – Тогда я помогу тебе сбежать. Внесу тебя в список, чтобы тебя пустили на корабль.        Кэйа никак не мог ожидать, что Дилюк еще и вызовется помочь ему.

***

       В назначенный день Кэйа спрятался внутри повозки с бочками. Ему нужно было незаметно перебраться на корабль. Там его ждали, ведь Дилюк выполнил свою часть сделки, но вот до порта пришлось добираться без удобств, торговцы знали друг друга в лицо.        Проведя половину дня сгорбившись в три погибели, Кэйа незаметно выскользнул из повозки, когда они приехали. У него была с собой небольшая сумка с припасами и деньгами, которыми его снабдил Дилюк. Отделившись от основной массы, Кэйа первым делом пошел посмотреть на море.        Их первые встречи были омрачены, но сейчас бесконечная голубая даль манила его. Кэйа глубоко вдыхал воздух, пахнущий совсем не как на винокурне, и этот запах вызывал у него чувство ностальгии.        В порту было так много людей, что он боялся потеряться и не найти нужный корабль, но к счастью на бочках красовался герб “Рассвета”. Приметив, куда их начали погружать, Кэйа спустился на незанятый грузчиками причал и уселся на краю. Ему немного не верилось, что он вот так просто возьмет и уедет.        Ни для него, ни для Дилюка не было секретом, что поиск родичей был просто громкой причиной, за которой Кэйа прятался от правды.        Он банально устал. Устал получать за них двоих, устал быть камнем за спиной брата, который тот должен был тащить. Дилюк всегда должен был думать: “а не станет ли мой поступок причиной наказания для Кэйи”. И как бы хорошо они не ладили между собой, особенности воспитания в семье аристократов душили их обоих.        Поэтому Дилюк поверил, что он вернется. Он знал, что через пару лет никто уже не осмелится поднять руку на взрослого человека, да и их обучение кончится, а значит они смогут вновь встать плечом к плечу.        Морское путешествие выглядело полным опасностей и приключений, начиная хотя бы с того, что ему несколько суток придется скрываться от большинства пассажиров корабля. Кэйа представлял, как он спрыгнет уже в Сумеру, прокричит торговцам, какие они неудачники и убежит. Он будто разговаривал с мирно бьющимися о деревянный причал волнами, а они поддерживали его, как поддерживал бы сейчас Дилюк. Кэйа обещал написать ему, как только доберется.        – Кэйа!        От громкого голоса отца у него по спине пробежали мурашки. Резко обернувшись, Кэйа увидел, как Крепус и еще несколько людей с винокурни искали его по погрузочной зоне порта.        – Мастер, у нас отплытие через двадцать минут, прошу…        – Вы никуда не поплывете, пока я не найду сына! Кэйа!        Как они догадались, где он был? Не мог же Дилюк сдать его? Судя по тому, что они прибыли так быстро, его пропажу должны были обнаружить почти сразу, а Дилюк обещал прикрыть его на первые несколько часов. Присев за одним из ящиков, Кэйя тревожно сжал кулаки.        Ох и влетит же ему, если его поймают. Кэйа уже рассматривал вариант спрыгнуть в море и попытаться переждать под причалом, как услышал голос Дилюка, начавшего спорить с отцом. В общем гомоне порта было трудно отследить, о чем они говорили, но Кэйа понял, что это конец. От досады на глаза навернулись слезы, которые он упрямо смахнул. Не по возрасту ему уже было сопли распускать. Выбравшись из укрытия, Кэйа гордо расправил плечи и направился к Крепусу.        – Ах ты пакостник, ты что удумал?! – увидев его, отец быстро пошел навстречу, но Кэйа смотрел не на него, а на Дилюка, взбешенного до предела.        Приблизившись, отец без промедлений схватил его за ухо и потянул к выходу с доков. Зашипев, Кэйа не стал противиться, пытаясь с достоинством принять свою участь.        Но ни он, ни Крепус, не ожидали, что Дилюк осмелится вмешаться не только на словах. Ступив им навстречу, он схватил отца за руку и сжал ее так крепко, что пальцы рефлекторно разжались, позволив Кэйе отойти.        – Хватит! Если ты собрался его наказывать, то я тебе обещаю, что в следующий раз мы сбежим вместе!        Крепус не выглядел возмущенным, но на его лице читалось удивление и растерянность. Раньше он не позволял себе лично рукоприкладствовать, поэтому столь бурная реакция Дилюка вызывала вопросы.        – Так это ты помог ему сбежать?        Взгляд Кэйи метался между двумя Рагнвиндрами. Видимо, все же не Дилюк его выдал. А судя по топтавшемуся неподалеку мерину, принадлежавшему ордену, прибыл он отдельно от отца.        Не став раздувать конфликт прилюдно, Крепус согласно кивнул.        – Я не собираюсь никого наказывать. Мы вернемся домой и все втроем поговорим, – мягко расцепив хватку Дилюка на своем запястье, Крепус посмотрел на Кэйю спокойно и, как казалось, даже с небольшим сожалением. – Мы все разнервничались, когда поняли, что ты убежал с торговцами. Аделинда в слезах умоляла тебя вернуть, а бедную миссис Патмор чуть сердечный приступ не настиг. О чем ты вообще думал, Кэйа?        – Я… – растерянно посмотрев на Дилюка, Кэйа опустил взгляд. – Я хотел побывать дома.        – Он врет. Ему надоело, что его колотят за каждое мое неповиновение, – Дилюк часто переставал следить за языком, когда злился. И сейчас он обнажал самое неприятное не думая, как обернуть это в более уместную форму. – Так нельзя! Я уже не ребенок, я капитан кавалерии, а за мои плохие оценки до сих пор… Какого вообще…        В отличии от Кэйи, старающегося сдерживать эмоции, глаза Дилюка уже были на мокром месте. Не позволив ему расплакаться (хотя Кэйа бы посмотрел, чтобы потом еще пару месяцев подшучивать), он притянул Дилюка к себе одной рукой, а Кэйю другой, обняв обоих сыновей.        – Тихо, тихо. Мы разберемся со всем дома. Выпьем чаю и поговорим. Но вначале мне нужно показать вас Аделинде, пока она сама не пришла сюда пешком.