Мальчик для битья

      Весна в Мондштадт пришла поздно, но к открытию фестиваля молодого вина солнце достаточно обласкало землю. Первая несмелая трава медленно начинала окрашивать природу, а на винокурне все занимались раскрыванием виноградников после зимы.       Свое рыцарское звание Кэйа заслужил довольно быстро, не пробыв кадетом и полгода. Тренировки Дилюка приносили свои плоды; теперь навыкам фехтования Альбериха можно было позавидовать, а его острый ум позволял демонстрировать отличные командирские умения. Дошло до того, что Дилюк зачастую начал полагаться на него, позволяя именно Кэйе в моменте разрабатывать тактику.       К сожалению, в направлении их отношениях Кэйа так и не определился. После того неловкого поцелуя Дилюк никогда не пытался выяснить, что же это такое было. Он милостиво избавил Кэйю от необходимости придумывать глупые оправдания вроде “я просто хотел тебя обнять и стукнулся” или “я перепутал тебя с девицей, да, сразу после того, как ты сломал нос другому студенту”. Их дружба не поменялась, по крайней мере со стороны так казалось, но Кэйа начал чувствовать особую мягкость в голосе Дилюка, когда они были наедине.       Признаваясь самому себе, он готов был сказать, что его радовало особое отношение. Пройдя через жизнь мальчишки для битья, Кэйа хотел значить хоть что-то, что имело бы отношение только к нему. Чувство долга перед родным отцом и приемным постоянно растягивало его в разные стороны, в ордене его все равно считали хвостиком Дилюка, и только сам Рагнвиндр был единственным, кто его принимал.       Кэйа не считал себя влюбленным. Он просто знал, что Дилюк был для него намного большим, чем какая-то конкретная фигура. Друг, брат, напарник, Дилюк во всем был для него лучшим.       – Осторожнее с бутылками, – тихий голос над ухом заставил вздрогнуть и едва не выронить ту самую коробку, которую Кэйа нес.       – Еще раз подкрадешься, и я точно их побью. И скажу, что это ты.       Самодовольно хмыкнув, Дилюк обогнал его в узком коридоре, без особого труда неся перед собой внушительный бочонок. Все ждали именинника в зале, но он не спешил выбираться к ним, вызвавшись вместе с Кэйей помогать разгружать повозку.       – Давай скорее, а то к началу караула не успеешь.       – Да-да, – лениво отозвавшись, Кэйа специально начал двигаться еще медленнее.       В отличии от Дилюка, который после фестиваля мог с чистой совестью отправиться отдыхать домой, Кэйе предстояло всю ночь следить за порядком на улицах. Люди были рады первому весеннему фестивалю и не упускали возможности оценить все многообразие молодых вин. Самое время для того, чтобы заявить о себе на рынке, хотя кто бы не знал о “Рассвете”.       Последний ящик принес Дилюк, успевший уже раза три сходить до повозки и обратно, пока Кэйа переставлял бутылки на верхнюю стойку. Остановившись рядом с ним, чтобы подать оставшееся вино, Дилюк вдруг привалился к его ноге. Пошатнувшись на стремянке, Кэйа опустил взгляд вниз.       У него не нашлось что сказать на это небольшое проявление привязанности. Дилюк прижимался щекой к его бедру и смотрел на него своими до неприличия красивыми глазами, в потемках склада напоминающими разлитый портвейн.       – Чего? Свой подарок на день рождения ты уже получил, второй выпросить не выйдет.       – Не больно-то и хотелось, – тихо фыркнув, Дилюк, впрочем, не отстранился. Кэйе ничего не оставалось, кроме как продолжить работать, невзирая на трепетное чувство, опускавшееся из его груди в живот. В этой позе ему лучше было не находиться слишком долго, пока не случилось ничего такого, что он уже не сможет объяснить Дилюку случайностью.       Взяв новые бутылки из рук Дилюка, Кэйа разместил их уже под самым потолком и ловко спрыгнул с лестницы. За стенами таверны было слышно, как смеялись люди, собравшиеся чтобы как следует напиться. Немного подумав, Кэйа прихватил одну из бутылок и заискивающе покачал ей перед Дилюком.       – Могу разве что предложить украсть тебя ненадолго.       – С радостью.       Прошмыгнув мимо отца, они поднялись на второй этаж таверны, а с него вышли на балкон. Ухватившись за козырек, Кэйа подтянулся и выбрался на крышу. Устроившись на наименее покатой ее части, он начал открывать бутылку путем проталкивания пробки внутрь, пока Дилюк карабкался следом за ним.       Город горел десятками разноцветных огней. Даже в это время жители города нашли цветы, чтобы украсить свои дома, но по большей части их просто обвешали различными флажками и тканевыми украшениями. Никогда не стоило недооценивать то, насколько в Мондштадте любили фестивали, особенно если те были связаны с вином или поэзией.       – Думаешь, нас не заметят? – приняв из его рук бутылку, Дилюк сделал несколько глотков. На удивление Кэйи он не стал занудничать о том, что выпивать перед службой было недопустимо.       – Да кто сюда будет смотреть, – беззаботно махнув рукой, Кэйа лег на прохладную черепицу. – Зато фейерверки не пропустим.       Дилюк устроился рядом с ним. Через плотный рукав формы Кэйа чувствовал добиравшееся до него тепло, ему и пить-то толком не хотелось. Наоборот, пребывая здесь в трезвом рассудке получал намного больше удовольствия.       – Дилюк.       – М?       – Как думаешь, что будет дальше? Мы так и будем служить в ордене, а потом?       – Наименее успешный из нас начнет управлять винокурней, а второй станет магистром.       – Хах, вот это у тебя планы, – Кэйа широко улыбнулся, мысленно отогнав пытавшихся скрести его душу кошек. Он слишком давно не получал вестей от своих соотечественников, так и должен ли он был теперь трястись за то, чтобы исполнять навязанный ему в детстве долг? Он уже не был маленьким мальчишкой, который так боялся не оправдать надежд отца, что готов был самолично заниматься уничтожением винной индустрии. Как вообще это можно было поручить ребенку?       – Тебе не нравятся?       – Вообще-то не очень. Не то чтобы я хотел быть кем-то столь высокопоставленным.       – Сбежишь?       В интонации голоса Дилюка слышалось мягкое подтрунивание. Обернувшись, Кэйа выхватил бутылку и сделал несколько крупных глотков, которые будто должны были продемонстрировать его решимость.       – Не дождешься.       Дилюк повернулся, чтобы лечь головой на его живот. Небо было достаточно темным, главный момент фестиваля должен был наступить в любую минуту. Ни один из них не взял часы, чтобы следить за временем.       Нерешительно помявшись, Кэйа положил руку поперек груди брата. Тот был не против. Они очень медленно подбирались друг к другу, не боясь этого сближения, а просто растягивая момент. В конце концов, не было никого, кто понимал бы Дилюка лучше Кэйи, и он с самого начала чувствовал, к чему вела их – болезненная местами – привязанность друг к другу.       Яркие разноцветные вспышки окрасили небо над ними. Фейерверки запускали со стен города, это было совсем рядом, и Кэйе даже казалось, что искры упадут прямо на них, но те гасли не добравшись до земли. Первое, о чем он подумал: должно быть весь этот красочный калейдоскоп очень красиво отражался в глазах Дилюка.       – Знаешь, завтра мы обязательно сходим половить раков.       – Так еще рано для них, во время нереста их ловить нельзя.       Кэйа тихо засмеялся.       – Ничего ты не понимаешь.

***

      Спустя всего несколько часов Крепуса не стало, а в руках Кэйи оказался леденящий руки артефакт. По иронии Дилюк оказался прав, раков во время нереста они ловить не отправились.