Поломанные

Оцепенев, Джей таращит глаза. Он недооценил Марка. Омега расслабился, думая, что теперь он в безопасности — и больше никогда не увидит его живым. Но, оказалось, в этом мире действительно нет уголка, где можно от него скрыться. Джей чувствует, как его начинает охватывать паника — сердце лихорадочно быстро стучит, в горле нарастает ком, включается режим «бей или беги» — в котором он обычно выбирал второе. Но сейчас… ситуация не та. Ситуация критична. — Маленькая сучка, — усмехается Марк, продолжая подкидывать ключи, которые противно звякают. — Никто до тебя не смел себя так вести. Ну, что глазками хлопаешь? Сильно смелый стал? Интересное видео у тебя получилось, знаешь, оно даже навеяло ностальгию. Уж не думал, что ты, бедненький, так страдал — я ведь был к тебе добрым. Добрее, чем к тем, кто был до и после тебя. Но ты не оценил, — качает головой альфа, наконец положив ключи в карман. Джей сильно впивается ногтями в ладони, он понимает, что если поддастся панике, начнет огрызаться, кусаться, угрожать — сделает хуже. Если будет молить и плакать — тоже себя не спасет. Ему в любом случае не сбежать. По крайней мере, сразу. Поэтому… нужно собираться и… подыграть. Джей начинает смеяться, его смех переходит в почти истерический, надрывный. Столько лет позади, и вот они лицом к лицу, и он опять в роли жертвы. Различие лишь в том, что больше он не наивный подросток. Омега смеется, замечая, что Марк поднимает брови — альфий феромон прекращает так сильно давить своим резким запахом и энергетикой злости. — Ой, ну… видео? Серьезно? Да это был спектакль, в котором меня заставили сыграть, — говорит омега, начиная сочинять на ходу. — Твой сынок пытается отомстить тебе с помощью меня, сделать больно, ты знал об этом? Он удерживал меня силой рядом с собой, чтобы тебя позлить. И у него получалось, насколько я вижу… Он ужасен. Он ни на что не годен, в постели дохлый номер, любовник из него никакущий. Я так хотел подать тебе сигнал, что он взял меня в заложники, но у меня не было возможности, он все время за мной наблюдал, он угрожал меня убить, и он не шутил, он правда пытался, — тараторит омега, очень хорошо изображая дурачка. — Я рад, что ты вытащил меня оттуда… Больше нереально было притворяться. Честно? Я жалел, что тогда покинул тебя… на самом деле я не хотел уходить, но понял это пару лет спустя. — Ты… какого? — Марк не ожидал. Альфа ждал чего угодно, но точно не этого. — А что? Я повзрослел и все обдумал, и теперь по другому смотрю на многие вещи. Ты взрослый, обеспеченный мужчина при власти, ты можешь все. Я долгое время жил в бедности и знаю, что это такое, когда не хватает банально на еду. Так жить я больше не хочу. Если ты все еще заинтересован… Я был бы не против занять место моего папочки. Женевьер уже не так молод, не так хорош, он тебя не интересует, как омега. Мы ведь любили друг друга, да? Помнишь? Марка начинает это злить, все его сладкое предвкушение испаряется. Альфа резко приближается и ударяет по лицу, прекращая нелепый монолог. Джей вскрикивает — его сразу хватают за волосы. — Ты кого пытаешься обмануть?! Меня? Ты должен меня бояться. Должен кричать. Умолять. Если не будешь этого делать, я заставлю силой. Марк хватает его за горло крепкой рукой, сжав нежную шею почти до хруста. Джей просто смотрит ему в глаза. Он пытается вдохнуть, но продолжает смотреть, даже когда выступают невольные слезы, а грудь и живот сжимаются в спазмах от нехватки кислорода. Марк видит, что былого страха нет. И откидывает его обратно на кровать. Джей кашляет, срывая голос, кашляет надрывно и долго, но подняв голову, улыбается сквозь слезы. — Ты все еще меня любишь? — хриплым, едва слышным тоном выдавливает омега, продолжая давить улыбку. Марк не отвечает. Он выходит, хлопнув дверью, так ничего и не сказав напоследок. Только после этого Джей разрешает себе задрожать, дает право пролиться уже настоящим слезам. Он в ловушке. Играть в дурачка долго не получится, Марку нужен другой Джей — испуганный, стремящийся сбежать. И альфа добьется желаемого эффекта любыми методами. Он в ловушке. Джей сдерживает подступающую тошноту вместе с рыданиями. Нет времени на истерику. Есть ли смысл сидеть и ждать, пока его найдет кто-нибудь из близких?.. Они не найдут. По крайней мере, живого. Омега кидается к окну, посмотрев вниз. Примерно третий этаж, внизу мокрый от дождя газон. Вокруг деревья. Это не город. Они в заповедной зоне, тут запрещено строить дома, но видимо запрет чисто формальный, когда у тебя есть деньги. Окно заперто. Да и толку прыгать, если внизу туда-сюда снует охрана? Джей закрывает лицо руками, все еще дыша невпопад. Но тут… слух улавливает слабый стон. И это не его собственный. Омега поворачивается, осматривается. И замечает, что по ту сторону кровати торчит чья-то нога. Оцепенев от ужаса, он медленно подходит и заглядывает — и едва сдерживает вскрик. На полу лежит юный омега, худой, голый и в крови. Он лежит на спине — грудь его еле-еле вздымается. Джей приседает к нему, касается темного от огромной гематомы плеча, от этого незнакомый вздрагивает и снова стонет, мучительно и слабо. Его разбитые губы приоткрываются. — Помогите… — О, Господи, — Джей сокрушается внутренне, его руки начинают трястись. Он осматривает омегу. На его теле живого места нет. Бедра в крови, и не только засохшей, но и свежей. Нет сомнений, что он был изнасилован — и не единожды. Одна рука в неестественном положении. Кость сломана чуть выше татуировки с бабочками. Голова разбита, и разбита сильно. Похоже… бедный омега не жилец. — Прошу… пить… Джей отчетливо слышит его шепот, и что-то внутри рушится. Он осторожно касается его лица, пытаясь привести его в сознание. Незнакомый приоткрывает глаза, но на большее он неспособен. — Чем же я тебе помогу?.. Я сам тут… заперт, боже, — Джей осматривается в поисках воды, но тут кроме кровати и нескольких предметов мебели больше ничего нет. — Если только мне удалось сбежать, я бы сообщил о тебе… Прости… Омега садится на пол, прислоняясь к стене, он смотрит на омегу, не может отвести взгляда, дышит тяжело. Его ждет такая же участь?! Марк не то, что монстр, он сам дьявол во плоти. Так издеваться над другим человеком, над юношей, которому едва ли больше семнадцати лет… Он маньяк. Психопат, жаждущий причинять боль и упивающийся страхом. Джей старается не отчаиваться, но ему сложно совладать с собой в такой ситуации. Нужно мыслить трезво, и трезво оценивать свои шансы на побег. Есть небольшая надежда, что Оуэн с братом как-то вычислят, где он, и придут спасать. Но он настолько мизерный, что надеяться на это не стоит. Сбежать самому — тоже трудно. Тут везде охрана, хорошо подготовленные люди, бойцовые псы — их лай слышен со двора. Камерами напичкан каждый угол. Марк все продумал, до мелочей. И что же теперь, сдаться? Джей в любом случае рискует разделить участь измученного омеги, лежащего неподвижно рядом. Только вот — он уверен — его Марк будет мучить медленно, надрезая душу по маленькому кусочку, не давая при этом умереть или сойти с ума. Этот процесс может затянуться на месяцы или даже годы, до тех пор, пока альфе не надоест. Или пока омега не станет совсем безвольным. Альфе не нужен послушный Джей. Омега понял, что он никогда бы его не зацепил, если бы изначально повиновался. Марк бы забыл его — как забывал других. Но теперь это не сработает, поздно: Марк не поверит ему, ведь он помнит вкус его отчаяния. И захочет вызвать это состояние вновь. Марку доставляет удовольствие сам вид его панического тремора в руках, его округленных глаз и дрожащих, искусанных от нервов губ. Альфу это возбуждает. И он любыми методами добьется нужного эффекта. А значит, Джей в любом случае будет страдать, снова переживет избиения и изнасилование. Но… от этой мысли он не опускает руки. Да, его трясет. Да, ладони вспотели, а горло распирает изнутри ком. Но это не истерика. Нет слез. Он поднимается и почти твердым шагом приближается к двери. Еще раз смотрит в сторону умирающего омеги. Тот снова просит: «Воды». Еле слышно. И быстро стучащее сердце на миг сильно сжимается — от сочувствия к незнакомцу, от ощущения его боли на себе. — Прости меня… что я не могу хоть что-то сделать, — Джей стучится в дверь, надеясь, что за ней есть люди. — Принесите воды, пожалуйста, я хочу пить, — говорит он, прокашлявшись, снова услышав слабый стон по ту сторону кровати. — Прошу, Марк не запрещал меня поить. Принесите воды. Слышны шаги, не тяжелые, явно не принадлежащие крупному альфе или бете. Это не шаги Марка. Они отдаляются — и оканчиваются хлопком двери. Вот и все. Не помогут. Джей продолжает скрестись в дверь, стучать. Умирать от жажды и голода… это жестокая смерть. Бедный омежка настолько обессилен, что даже встать не может. Кто знает, сколько он тут дней — и сколько ему осталось… Это самая худшая пытка, смотреть, как умирает ни в чем не виновный человек, как он просит помочь ему или облегчить его страдания — убить… Джей чувствует, как к горлу подкатывает истерика. Нет. Нельзя. Он впивается в ладони ногтями, сильно щурясь — и не замечает, что за дверью снова слышатся шаги. В дверном замке скрежет. Ручка опускается, поднимается — и дверь медленно приоткрывается. Джей, затаив дыхание, смотрит туда, и… — Ты? Он не ожидал увидеть папу. Женевьер заходит, украдкой осмотрев комнату. В его руках маленькая бутылка с водой. Омега смотрит неотрывно сыну в глаза, и, кажется, словно ничего не чувствует. Джей несколько секунд стоит в оцепенении, а после забирает воду. — Мне бы еще… еды, хоть какой-нибудь, — Джей смотрит в упор, и голос его звучит почти уверенно. Жене кивает, уходит, закрывая дверь. А через минуту возвращается с какой-то сдобной булкой, ткнув ее в руки сына. — Спрячь это. Ты меня не видел. Женевьер воровато осматривается, собираясь уйти, но Джей хватает его за рукав кофты. — Теперь ты веришь, что я говорил правду? Веришь, что я не соблазнял его? Это было ужасно, и знаешь, не он убил меня морально, а ты, твоя реакция и безразличие. Твои слова. Он сломал мне будущее, но ты забил последний гвоздь в крышку гроба. Тот, кто должен был защищать меня, встал на сторону монстра. Ты мстил мне? За что? За смерть отца? Думаешь, это я подговорил Лироя его убить, да? Если нет, то за что ты так со мной поступил?.. Это насколько нужно быть бессердечным, чтобы собственного ребенка отдать в руки насильника... Знать, что в соседней комнате чудовище уродует твое дитя, и ничего с этим не сделать! Ты заплатил за обеспеченную жизнь моей кровью. И… как ты живешь, зная это? Как ты спишь по ночам? Старший омега поджимает губы. — Не тебе меня судить, — холодно отвечает Женевьер. — Ты, как и я, заслужил все, что с тобой случилось. — Ты не поменялся… Ха. И чего я ожидал? Джей выдыхает, дрожа, эмоции резко выключаются, перетекая в апатию. Он смотрит на него, не сводит глаз, словно видит впервые. Надо же... Женевьер постарел. На некогда ухоженном лице появились ранние морщины: под глазами, на лбу, у рта. Взгляд потух, осунулся. Нет, он все так же носит украшения, дорогую одежду, но даже слой косметики не скроет его тотальную усталость. Ярко-красная помада подчеркивает ее в стократ. — Я должен тебя ненавидеть, — говорит Джей спокойнее. — Но я чувствую не ненависть, а жалость. А еще… да, еще спасибо за воду. Не думаю, что я выберусь отсюда живым, но он, — кивает в сторону затихшего омеги. — Он точно ни в чем не виноват. Он должен жить. Джей первым разрывает зрительный контакт и идет в сторону кровати. Огибая ее, он приседает на пол за ней. К омеге. Тот вяло приоткрывает глаза, его губы все такие же сухие и потрескавшиеся. Незнакомый пытается сглотнуть. Джей открывает бутылку, сначала нюхает содержимое сам, вдруг это не вода? Но запаха нет. Он пробует на вкус, и только после этого смачивает губы жертвы Марка. Поит его маленькими порциями. Нельзя много за раз. Нельзя кормить его резко, Джей где-то слышал, что долго голодающий человек может от этого умереть. Правда это или нет, он не знает, но на всякий случай запихивает в рот омежки только несколько кусочков. Тот вяло жует, видно, что ему больно это делать, челюсть наверное сломана или сильно повреждена. Но паренек хочет жить. И поэтому проглатывает пищу и воду. Джей перетаскивает на пол подушки, подкладывая под голову омеги. Он поворачивается на дверь — но там уже никого. Закрыто. — Ах… точно. Я должен был попросить лекарств. Хотя, я ведь не знаю, насколько все плохо с тобой, что именно тебе поможет облегчить состояние, — он не отходит от незнакомца. Снова поит его, оставляя немного воды на потом, пряча бутылку и остатки булки под кровать. — Спасибо, — звучит с губ омежки совсем слабым сипением. — Поспи немного… Ты не умрешь, не думай о плохом, — Джею самому спокойнее, когда он успокаивает кого-то другого, но в голову все равно роем лезут шумные мысли. Когда вернется Марк? Что будет дальше? Что альфа сделает с ними двумя? Как этого избежать? Может… Женевьер не закрыл дверь? Нужно проверить, нужно хотя бы попытаться, хуже все равно не станет. Как жаль, что Оуэн так и не научил его стрелять… Это бы очень пригодилось, он смог бы украсть оружие и хоть как-то отбиться. Либо же использовать ребенка Женевьера и Марка, угрожая его убить, чтобы выбраться отсюда. Варианты бы нашлись. Но стрелять он не умеет, как и драться. Джей осторожно нажимает на ручку, подвигая ее вниз. Толкает дверь плечом — но нет, закрыто. На что он надеялся?.. Тогда он снова зовет папу, просит его принести еще воды. Когда омега зайдет, Джей оттолкнет его и убежит. А там будет действовать по обстоятельствам. Но с той стороны никого нет. Шаги раздаются спустя бесчисленное количество минут. Они медленнее и будто бы тяжелее. Но в дверном проеме снова появляется Женевьер, и опять с бутылочкой воды. И каким-то пледом. А лучше бы принес нож или пистолет… Джей смотрит на него, на его одежду… и идея возникает внезапно. Омега сам закрывает дверь. Сам блокирует папе выход. — Ну-ка раздевайся быстро, — говорит омега, приближаясь к родителю. — Мне нужна одежда. Давай. Не заставляй меня применять силу. — Ты с ума сошел? — Благодаря тебе, папа, — и пока Женевьер не ожидает, Джей хватает его и толкает к стенке, приложив затылком о твердую поверхность. — Снимай эту чертову одежду! Но старший омега неожиданно сползает вниз. Он теряет сознание. Это даже лучше — сейчас его не жаль. Джей сам стягивает с него верхнюю одежду, снимает обувь, украшения, все это напяливает на себя в спешке. Он пальцем стирает с его губ помаду и намазывает ею свои. Отвлекающий маневр. Волосы собирает и завязывает голову косынкой, которая была до этого на шее папы. В кармане он находит ключи, какие-то таблетки и темные очки. Последнее как спасение: он надевает их, прикрыв красный фингал на глазу. Жаль, папочка не взял с собой телефон — омега бы воспользовался им, позвонил бы брату или Оуэну. Но обойдется и без этого. Главное, чтобы сработало. Не зная планировки дома, Джей идет по коридорам наугад. Он чудом находит выход. Старается скопировать походку папы, его жесты, идти неспешно, горделиво. Охранники вроде как не замечают подвоха. — Эй, отвези меня в торговый центр, — кашлянув, говорит Джей, благо голоса у него с родителем очень сильно похожи. — Хозяин уехал. Без его ведома никуда выезжать нельзя. — К его возвращению я буду тут. Ну? Заплачу щедро, — цокает языком омега. Он очень нервничает, едва сохраняя образ целостным. И один из охраны в конце-концов соглашается его отвезти. Получилось?.. Боже… Джей садится в машину, делая вид, что жует жвачку. Он смотрит в окно, наконец автомобиль сдвигается с места. Они покидают территорию. Омега не может успокоиться, он планирует дальнейшие действия. Нужно для начала сбежать. Потом, конечно же, найти способ связаться со своими. И… обязательно сообщить о том омежке, который остался в «камере пыток». Джей его не оставит. Омега очень внимательно смотрит по сторонам, он пытается запомнит хоть какие-то детали, рассматривает деревья. Они переезжают через мост — и дальше снова лес. Это точно заповедная зона. Джей сидит в оцепенении, он настолько перенапряжен, что кажется, что кровь застыла и превратилась в бетон — поэтому тело кажется каменным. И он даже не вздрагивает, когда видит, что на встречу едет тонированная машина. А за ней еще две. Марк. Не успел. Это Марк! — Продолжай ехать, — выдавливает Джей водителю, он не выдает своей паники, сидит, шевеля только губами. Он не имеет права на провал. Если охранник не узнал его, то Марк узнает точно. — Мы должны вернуться, хозяин будет зол… — Он не запрещал мне ездить на шоппинг, — старается изобразить раздражение. — Не уволят тебя. Вези дальше. Три черных автомобиля проезжают мимо. Хоть стекла темные, но Джей словно чувствует взгляд Марка на себе, словно ощущает, как их глаза пересеклись. Немой ужас так и не вырывается наружу. Водитель едет дальше. Сто метров, двести, пятьсот… остановка. Его телефон звонит. — Да… начальник? — Ты куда это поехал, а? — слышится голос Марка. — Ваш супруг захотел посетить торговый центр… — Я что сказал?! Чтобы без моего ведома никто не выезжал и не въезжал. Да я тебе покажу… И пока Марк ругается в трубку, Джей нажимает на ручку, а дверь не заблокирована… И пока водитель отвлечен разговором, омега решается. Другого шанса не будет. Он открывает и сразу бежит в чащу леса. Бежит настолько быстро, насколько может. Сквозь кусты, голые ветки, минуя стволы высоких дубов. Позади раздается крик. И пару выстрелов, направленных судя по всему в воздух. Но Джей на всякий случай все равно сворачивает в сторону. На секунду оглянувшись, омега продолжает убегать, сам не зная, куда, просто бежит и бежит. И то, что его не догоняют, его ни капли не успокаивает. Ему сложно дышать, он задыхается, горло болит и печет, но омега продолжает убегать подальше от дороги. Останавливается лишь тогда, когда убеждается, что преследования нет. Но как быть? У него нет с собой телефона или навигатора. Заповедник находится далековато от города. Даже если он и выйдет отсюда, то не факт, что найдет помощь. Марк скоро его хватится. И если его не растерзают дикие звери, которых тут полно, то люди Марка поймают его в два счета. Деревья голые, летом было бы проще прятаться… Если найти какой-нибудь овраг или щель, долго он там не высидит без еды и воды. Его все равно найдут — используя тех же поисковых собак. Джей ведь оставил свою одежду там, рядом с Женевьером, и это явно на руку Марку. Черт, черт, черт… Это вопрос времени, когда его обнаружат. Джей очень жалеет, что в спешке не сообразил поискать телефон папочки. Он бы очень пригодился… Но омега не останавливается, он спешит в неизвестность, продираясь все дальше вглубь заповедника. Желание выжить толкает его вперед. Нет, он больше не попадется в Его руки — не будет терпеть издевательства. Пути назад нет. Или освобождение, или смерть.

***

Марк возвращается с города в ярости. Компания, в которой он работал, подала прошение об его увольнении, обозначив причину — слишком скандальная репутация. Мол, у них не может работать человек, который калечил молодых омег, даже если это все наговоры. А все из-за того, что один маленький чертенок очень не вовремя открыл рот, записав то проклятое видео. И он за это получит сполна. Джей почувствует на собственной шкуре разницу, поймет, что тогда Марк был к нему добр. Что тогда он по сути ничего такого не делал. Принудил? Ударил по лицу? Мелочи… Джей узнает, на что он способен на самом деле. Познает вкус его гнева. Альфа предвкушает игры нового формата. Он едет в машине, кивая водителю и приказывая поспешить. И тут на встречной полосе он видит машину, которая едет от его недавно купленного дома. Марк сразу звонит. Выясняет, что это супруг вдруг куда-то там поехал. В Женевьере Марк уверен, эта жалкая крыса, жертвующая всем ради денег, все сделает, чтобы ему угодить. Но доверять слепо Марк никогда не умел. Поэтому приказывает супругу вернуться. А по приезду в особняк, вместо Джея в комнатке он обнаруживает полураздетого Женевьера, лежащего без сознания у стены. Тот полутруп валяется где-то за кроватью. Марк переворачивает вверх дном комнатку, просматривает видео с камер наблюдения, и вот, все становится ясно. А Джей хитер. Ему почти удалось провернуть схему побега. — Почти, — повторяет вслух Марк с ехидной, ненормальной улыбкой. Теперь, судя по свежим новостям, его птичка порхает где-то в лесу. Только вот незадача: птичка-то бескрылая. Далеко не упорхнет. Марк приказывает собрать всех нанятых охранников. Он берет собак-следопытов. С помощью квадрокоптеров с камерами можно осмотреть местность с воздуха — и быстро определить местоположение Джея. Тот не убежит, как бы не старался. Слабенький, не подготовленный физически омежка быстро выбьется из сил. О да, это даже приносит Марку удовольствие. Он чувствует себя всесильным хищником, который устраивает охоту, расчетливо продумывая каждый шаг. Он уже чувствует во рту сладкую кровь добычи. Чувствует его трепыхания, которые похожи на предсмертные конвульсии. Это вводит его в азарт. Что ж… Охота начинается.