Поломанные

В этот раз Джей спит крепко, до самого утра. Наконец без кошмаров. Ему снится что-то приятное — сначала неосязаемое. Образы и звуки становятся более цельными: детский смех, поле с цветами, яркое небо, наполненное пеньем весенних птиц. И ребенок, крепко сжимающий его руку пальчиками. «Я вернусь к тебе снова, папа», — звучит тоненьким голосом, Джей хочет посмотреть вниз, но тут же просыпается. Он опускает ладонь на живот, ощутив на секунду сожаление и пустоту. Но с течением времени приходит в себя. И пустота заполняется воспоминаниями о недавних событиях. Это правда случилось с ним? Даже не верится… Омега поворачивает голову в сторону, заметив рядом с собой спящего Оуэна, Джей осторожно ложится к нему на плечо, стараясь его не разбудить. С ним так тепло и уютно — и совсем не хочется думать о том, что именно этот человек творил в прошлом и будет творить в будущем, сколько зла он причинил людям. Джей не видел его жестоким, возможно, поэтому не чувствует к нему отвращения или банального опасения за свою жизнь. Альфа не проявлял к нему агрессии. А Джей купился на его ласку, повелся, как ребенок, остро нуждающийся в любви и одобрении. И теперь лежит рядышком, слушая его ровное сердцебиение и наблюдая, как вздымается и опускается грудная клетка. Он никогда бы не подумал, что свяжется с бандитом. Никогда бы не подумал, что будет в него влюблен. И ему вроде бы и хорошо, но тревожные мысли все равно лезут.. Он предполагает, что со временем Оуэн покажет другого себя, и его истинный облик охладит зарождающиеся чувства. Омега не будет терпеть, как терпел с Ароном. Он пытается себя убедить, что в этот раз сможет здраво оценить ситуацию и не пойти на поводу у привязанности и страха остаться одному. Он наконец-то понял, что лучше уж быть одиночкой, чем жить с кем попало. Джей не знает пока настоящего Оуэна. Но он чувствует, что альфа рядом с ним глубоко ранен и сломлен — и произошел этот слом давно. Скорее всего, у омеги и тут сработал синдром спасателя: ему хочется облегчить страдания, о которых Оуэн не говорит вслух. Но слова не нужны, Джей и так все понимает. Он прислоняется теснее, трется носом о плечо. Феромон успокаивает. — Ты не спишь? — вдруг произносит Оуэн, открыв один глаз. — Ой, я не хотел тебя будить… — У меня чуткий сон, — альфа не договаривает, что на самом деле он почти не спал, охраняя Джея, переживая, что Марк отомстит руками своих приспешников. Джей же лезет в телефон, а там уже полно новостей. Отовсюду громкие заголовки и видео. «Известный на всю страну адвокат обвиняется в похищении омеги», «Состояние Кайла тяжелое, врачи не дают гарантий», «Марка Кади задержали. Смотреть видео на сайте»… Омега листает дальше, нервно, слишком быстро, вылавливая бросающиеся в глаза фразы. Он боится наткнуться на информацию, что Марка освободили. — Его преступление считается тяжким, его не отпустят до суда, — подсказывает Оуэн. — Если вообще дойдет до суда, — Джей откладывает телефон, серьезно посмотрев в глаза альфе. — Ты думаешь, Патрик достаточно влиятельный, чтобы добиться справедливости? — Он в прошлом был премьер-министром и министром заграничных дел. У него много денег, а деньги решают все. — Но у Марка их тоже много, — пожимает плечами омега. Он вздыхает, вспоминая покалеченного Кайла. Может, для парнишки будет лучше, если он умрет? Не будет мучиться… Ведь если физические травмы заживут, то душевные нет. Это с ним на всю жизнь. Кайл не сможет нормально построить отношения, не сможет доверять альфам. Скорее всего, из-за травм у него никогда не будет детей… Последствия намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. И если уж Кайл выживет, то остается надеяться, что ему удастся это все пережить и не сломаться. — Марк крупно облажался, — хмыкает Оуэн. — Даже я не ожидал от него такой серьезной ошибки. — Ну правда, а что, если его посадят? Что, если это возможно? Смотри, доказательств достаточно… Есть видео похищения. Есть мои показания, как свидетеля, может, кто-то из нанятых охранников тоже подтвердит. Главная улика, это биоматериал. Я уверен, что он оставил свои следы на Кайле и… в нем. Господи, — его передергивает. — ДНК тесты не обманешь. Не думаю, что Патрик простит ему то, что он сделал с его единственным и долгожданным ребенком. Ты же тоже видел, как родители Кайла за него переживали… К тому же... Общественный резонанс колоссальный. Знаешь, парадокс в том, что если бы на месте Кайла был я или любой другой бедный омега, дело бы до суда не дошло. Но тут… шансы ведь есть. — Тебе станет легче, если он сядет? — Я хочу, чтобы он сгнил в тюрьме. Чтобы провел там остаток своих дней. Сходил с ума в одиночной камере, без возможности общения и связи с внешним миром. Или годами дожидался смертной казни, думая день и ночь об электрическом стуле. Знаю, пожизненное он не получит, но я верю, что оттуда он уже не выйдет. — А если выйдет, то прямо в могилу. И не я один захочу его туда отправить. Претендентов на роль его убийцы полно, — кивает Оуэн и берет его за руку. — Просто я надеюсь, что он больше никому не сломает жизнь. Ох, если бы коррумпированная полиция и судовая система работали по закону, то он бы сел еще после моего заявления. Но увы, после меня он успел… много кого, это самое. Я понимаю, что в этом нет моей вины. Я не отвечаю за его поступки, но мне все равно не по себе… — Мой ангелок, — альфа притягивает его к себе, обняв. — Ты не поверишь, но я чувствую то же самое. Если бы я был смелее в свои семнадцать, никаких жертв, кроме моего брата, не было бы. Да, не будем об этом, — хмурится. — Не хочу ворошить прошлое. Джей не настаивает, просто обнимает его, как будто своим теплом может исцелить его обозленную душу. И объятья и правда помогают. Порой молчание лечит лучше громких слов. Особенно, если оно наполнено любовью.

***

Лирой пинает смятую жестяную банку, морщась от звука ее удара о стену. Да уж… Последние события помотали ему нервы. Он чуть не поседел, пока искал брата. Сейчас вроде все улеглось, Марка заперли за решетку. Но надолго ли? Лирой не хочет, чтобы ублюдок отсиживался в тюрьме. С его характером и связями он будет в «королях». Даже на зоне будет устанавливать свои порядки. Лирой знает, как это работает, и потому считает такое наказание недостаточным. Если Марка выпустят — ему не жить. Если посадят — тогда Лирой нарушит закон и тоже попадет в эту же тюрьму, и уже там перережет альфе горло. Но сначала отрежет его член, запихав жалкий отросток ему же в задницу. Бета не успокоится, пока обидчик его брата дышит с ним одним воздухом. Его пробирает такая злость, такая ненависть — что, кажется, он бы уничтожил весь мир, если бы имел возможность. Лирой сжимает руки в кулаки. В городе сегодня пасмурно, обещают мокрый снег. Жутко хочется закурить, а еще расквасить кому-то рожу. И «кое-кто» подходящий таки звонит ему сам. С незнакомого номера. Но Лирой сразу узнает его по голосу — низкому слегка охрипшему баритону. Зак. Снова он. — Привет, Лири. Успокоился? — Не, ну ты издеваешься? Не до тебя сейчас, — бета скалит зубы, но сердце предательски сжимается и ноет. — Если у тебя проблемы, скажи мне. Я разберусь. — Помощник хренов, — передразнивает его тон Лирой, состроив темному экрану телефона гримасу. — Че надо? — Соскучился, — звучит в ответ со вздохом. — Давай поговорим нормально. Не скалься, котенок, я чую, что ты скалишься. И чую, что опять дымишь. — Ага, еще ляпни, что накажешь меня за это, — бета хочет бросить трубку, но не может, он словно ждет чего-то, хотя бы банального извинения за скотское поведение. Хотя, чего он ожидал от Зака? Альфа всегда был таким: упрямым узколобым козлиной. С чего бы ему меняться? — А не пойти бы тебе нахрен со своим женишком на пару, а? — ругается он, стоя посреди улицы. Его окутывает странное ощущение. Словно за ним наблюдают. Словно он улавливает Его запах, чувствует Его взгляд. И слышит голос эхом, который раздается одновременно с двух сторон. Нет. Это глюки… Он поворачивает голову, но не замечает вокруг никого похожего. — Не будь таким упрямым, — говорит ему Зак. — Моя женитьба временна. Потом, позже, я найду другого омегу. — Ты купил новую сим карту и позвонил, чтобы сказать эту хрень? — поднимает бровь Лирой. — Я думал, че-то серьезное, а ты… ну бля. Дорогой мой, мне не интересно, с кем у тебя там мутки. Че тебе надо? — Ты. В моей постели. Как раньше. — Определись, уже, биполярный. Это ты меня кинул ради того, кого проклинал, когда сидел в тюряге, — Лирой закипает, ему сложно сдержать злость. — Хочешь, чтобы я снова был твоей подстилкой? Ну так слушай сюда. Вот когда откажешься от женишка, от омег в принципе, тогда и приходи. Что? Не сможешь? Хочешь на двух стульях усидеть? Ага, хер там. Выбери одно: или семья, или блядки со мной. Пха… И даже если ты приползешь ко мне на коленях, кто тебе сказал, что я с радостью подставлю тебе зад, а? Поверь, меня есть кому трахать. Желающих полно. А ты трахни свой кулак, вспоминая, какой я был ахуенный, — скалится Лирой, злорадствуя. — Не можешь забыть меня? А мне плевать. — Было бы плевать, ты бы бросил трубку в самом начале, — с тяжелым вздохом произносит Зак. — Дай мне время, я объясню… — За приглашение, кстати, спасибки, — перебивает бета. — Приду. И подарочек тебе на свадьбу принесу. Ты его запомнишь на всю жизнь. Лирой отключает, сразу блокируя номер. Выдыхает, стараясь обуздать себя. «Какого хрена он напоминает о себе именно тогда, когда я перестаю о нем думать?!» — злится он. Бета хорошо помнит дату и время проведения регистрации брака. Он все обдумал. Все решил. Пути назад не будет. В этот момент для него важнее брат, и именно о его проблемах он должен думать. Но после звонка бета сам не свой. Постоянно вспоминает ситуации в тюрьме, как он, ища защиты, связался с Заком, как долго бегал за ним, привлекая внимание. А потом бегал от него — но было уже поздно, альфа попался на крючок… Поладить они все равно не могли, но все их споры заканчивались в постели. И если бы не было скандалов — не было бы такого страстного секса. Лирой сам плотно подсел на обоюдные эмоциональные качели. Это как наркотик. И, как оказалось, не только он ностальгирует по былым временам… Ему самому от себя противно. Противно от чувств, которые от испытывает к недостойному человеку. Хочется самому же себе проломить ребра и вырвать сердце одним махом — может, тогда оно наконец перестанет учащать биение при вспоминании о Заке и нещадно болеть. Он ненавидит себя за это. Порой настолько, что хочется выпилиться — все равно ничего хорошего его не ждет. Но от шага в пропасть небытия его останавливает наличие брата. Джей нуждается в нем. К Оуэну доверия как не было, так и нет. И хоть сам Лирой пока мало на что влияет, в будущем он планирует стать криминальным авторитетом. Если, конечно, доживет.

***

Так проходит неделя. Самая насыщенная неделя в жизни Джея. Марка так и не выпустили, даже под залог. Кайл пришел в сознание: ему сделали несколько операций, теперь его состояние оценивается, как стабильное. Омежка получил намного больше травм, чем казалось на первый взгляд. У него забой внутренних органов, кровоизлияние в мозг и в брюшную полость. Ему наложили около десяти швов внутри заднего прохода, все было разорвано — и неясно, как с такой потерей крови и с такими травмами он вообще выжил. У него сломаны обе руки, одна в предплечье, вторая в плечевом суставе. Выбиты зубы. Многочисленные гематомы и кровоподтеки — и черепно-мозговая травма. Он под круглосуточным наблюдением врачей, но уже смог дать первые показания. Джей тоже не раз был у следователей. Он разговаривал с родителями потерпевшего, с адвокатами. Журналисты регулярно ему звонят и пишут, уговаривая дать интервью. Видео, которое Джей записал раньше, разлетелось с новой силой, обсуждения не угасают, теперь многие из тех, кто обозвал его лжецом, поменяли мнение. И наконец Джей сумел сделать то, что пытался сделать когда-то, но у него не вышло. Подал заявление на Марка сам: за изнасилование и истязание. В качестве доказательств он дал им несколько аудиозаписей и то самое снятое три года назад видео, где Марк его жестоко наказал, не жалея. Хорошо, что все это сохранилось. Джей не сумел прослушать это сам, он передал материалы следователям. Ему пообещали, что в этот раз дело не замнут, и оно точно дойдет до суда, несмотря на то, что прошло больше трех лет с момента преступления. Вскоре после него еще двое омег подали заявления, тоже про изнасилование, правда таких доказательств, как Джей, они не имели. Но их приняли на рассмотрение. Это уже хоть какой-то сдвиг… Омега уверен — жертв было намного больше. Но они молчат, боясь позора, осуждения, либо просто не хотят ворошить прошлые раны. Вся страна гудит о громком деле. Мнения разнятся — опять же, альфу оправдывают потому, что он Альфа. Однако надежда, что в этот раз закон сработает, как предписано — велика. Ведь Марк перешел дорогу не какой-то мелкой пешке, а такому же сильному игроку, который костьми ляжет, но накажет обидчика сына. Особняк в заповеднике прочесали, улики собраны. Увы, записи с камер видеонаблюдения в доме были кем-то удалены. Нет сомнений, что это был Женевьер. И нет, омега не пытался спасти этим поступком мужа. Он пытался спасти себя, ведь его положение напрямую зависит от Марка. Джей почти не вспоминает о папе, но он думает о судьбе младшего брата, который остался где-то там с неуравновешенным расчетливым родителем. Омега никогда его не видел, он не знает, как его зовут, ему известно только то, что он альфочка — и на этом все. С такими родителями у ребенка нет шанса вырасти нормальным человеком. Женевьер больше не притворяется идеальным, как делал это раньше. Он показал свою гнилую суть. Нет сомнений, что к сыну он не ласков, особенно, если тот не слушается и раздражает его своим плачем. Если ребенок попадет в приют, его сразу усыновят, потому что он альфа малого возраста. Такие дети востребованы у бездетных пар. Но как быть уверенным, что новые родители будут относиться к нему хорошо?.. А еще под конец недели Джей смог встретиться с Кайлом. Он навестил его в больнице. На удивление, омега оказался бойким, он улыбался, несмотря на то, что глаза его были пугающе пустыми. Кайл не уставал благодарить его за помощь, говорил, что никогда не забудет, как умирал от сильной боли и жажды, а Джей достал для него воду. Возможно, это и заставило его продержаться так долго. Кайл отнюдь не слабый. У него есть характер, он не мямля, и потому ему будет проще пережить кошмарные дни. А еще у него есть любящие родители, которые поддерживают его, дежуря у больничной койки по очереди днем и ночью. После встречи Джей был очень счастлив и воодушевлен. Его даже подписание заявления на Марка так не радовало, как то, что он сумел спасти маленькую, но важную жизнь. Свободное время он проводит с Лироем — а вечера с Оуэном. Больше омега не чувствует себя одиноким: ему не страшно быть оставленным. Он чувствует, как по настоящему начинает жить, как учится заново дышать, говорить, ходить, сумрачный город приобретает для него краски. С выпавшим снегом приходит первый день зимы, который обозначает для него начало. Новую, пока что чистую страницу. Да, не все будет гладко. Ведь жить — означает, вставать и падать — и снова вставать. Но он готов подниматься раз за разом, что бы ни произошло. С мыслями об этом Джей заходит в пока полупустую кухню полупустого дома. За столом сидит Оуэн, медленно жуя приготовленную на скорую руку яичницу ужасно неаппетитного вида. Слышится хруст скорлупы. Омега вздыхает, они пересекаются взглядами — и альфа ему улыбается, приветствуя кивком. Это их собственный дом. Общий. Простой, одноэтажный, но довольно большой, находящийся за чертой шумного города. Джей переступает через коробки с растениями на полу, добираясь до стола. — Ты бы подождал меня, я бы приготовил что-то нормальное, — омега садится на стул рядом. Смотрит на него, замечая его усталость. Последняя неделя была выматывающей для обоих. Все эти поездки туда-сюда, каждый день что-то новое — и переезд, в конце-концов. — Так ты забрал растения, пока меня не было? — Пока что не все, — кивает Оуэн, отодвигая от себя тарелку. — Ну да, чтобы перевести это добро за один раз, понадобится грузовик… Джей хихикает, снова натыкаясь на его нежный взгляд. И вдруг понимает, что это она и есть. Любовь. Тихая, размеренная и крепкая. Без громких слов, штормящей страсти, скандалов. Надежная и доверительная. Такая, какая бывает один раз и на всю жизнь. Джей хочет об этом сказать, он уже открывает рот, но не успевает. Альфа что-то достает из кармана. Протягивает ему руку — а на ладони колечко. — Выйдешь за меня? Джей секунду медлит, удивившись. Моргнув пару раз, чтобы отвадить подступающие слезы, он кивает: — Давай… Да, давай попробуем. Оуэн надевает ему кольцо… но неожиданно оно застревает на половине пальца. Размерчик маловат. Оба начинают смеяться — ну до чего же нелепо… Такой романтичный момент, и вместо признаний в любви и обещаний, клятв верности у них вышло вот это. — Мне казалось, у тебя тоненькие пальцы, — пытается оправдать себя Оуэн. — Да ладно, буду носить его на мизинце, — Джей не может успокоиться, он смеется и слезы таки выступают пеленой на глаза. Он еле стягивает застрявшее колечко и натягивает на самый мелкий палец. Село идеально. — Красота… — Поедем вместе и выберем по размеру. — Я и без этого согласен, — улыбается Джей, а альфа вытирает его слезы. И они целуются. Долго, неспешно, нежно. Пустота дома скоро будет наполнена новой мебелью, разного рода хламом и растениями. Они создадут для себя собственный рай. Уютное место, где смогут построить семью. Мешает им очередной звонок на телефон. Джей со вздохом смотрит на незнакомый номер и отключает. Опять журналисты — сомнений нет. Каждому неймется сделать рейтинги на подробностях дела с уст главного свидетеля. Джей готовит нормальный ужин, постоянно посматривая на кольцо. Он сообщает брату, который, конечно же, возмущается, уверяя, что так спешить нельзя, нужно рассмотреть других кандидатов. На это омега смеется, сказав, что больше претендентов так-то нет. Да и не надо, он сделал окончательный выбор, и если ошибется — он к последствиям готов. После небольшой уборки в душ — и наконец в постель. Джей устал, но все равно лезет целоваться к Оуэну. А альфе только это и подавай. Его руки сразу оказываются под футболкой. Скользят сначала к груди, потом по спине, пояснице и ниже… — Ты не надел белье. — А зачем? — на самом деле, омега надеялся, что этой ночью они наконец кое-чем займутся. И, похоже, не он один так думал, потому что Оуэн сразу на него набрасывается, расцеловывая шею, сжимая его в объятиях. Джею приятны его касания. Возбуждение теплой волной прокатывается по телу, как только руки Оуэна оказываются на его ягодицах. Омега глухо стонет, тоже касаясь его, поглаживая мощную спину. Альфа такой большой, но это не пугает, наоборот, притягивает. Феромоны усиливаются. И под их действием все тревожащие мысли будто испаряются — нет и не было никаких бед, есть только они вдвоем, и они счастливы. Джей притягивает его, целуя в губы, обвив руками за шею. Ему больше не стыдно за то, что он хочет секса — это вполне нормально. Он старается сосредоточиться на Оуэне. И ахает, когда чувствует, как альфа поглаживает его член и касается уже влажной дырочки. Погружает туда два пальца, мягко, неторопливо, слегка раздвигая их в стороны и вставляя глубже. Омега сжимается снизу, шумно выдохнув со звуком, похожим на стон, Джей сразу прикрывает себе рот ладонью. — Это звучало мило, — Оуэн убирает его руку и целует в губы. — Раздвинь ноги чуть шире… — Мгм, — кивает омега, позволяя ему устроиться удобнее над собой. — Стой… о, боже, а таблетки? — вспоминает Джей, слегка приподнявшись на локтях от подушки. — Они у тебя тут? — Попробую без них, — усмехается альфа и опрокидывает его обратно, нависая и целуя теперь в шею. — Мм… ты долго мне отказывал. Знаешь, как сильно я на взводе? — Когда это отказывал? — томно выдыхает омега, тоже поцеловав его в плечо и в шею. Ахает, когда альфа погружает пальцы глубже, по костяшки, и начинает двигать ими быстрее. — П… погоди… — Прости. Не смогу ждать, — Оуэн очень возбужден и это видно. Его зрачки расширены до предела, он дышит шумно, пахнет безумно возбуждающе. А еще в бедро омеги упирается кое-что твердое. Джей запрокидывает голову, ему уже хорошо, Но тут Оуэн вытягивает со чпоком пальцы, слышится шорох одежды, пижамные штаны с бельем летят в сторону. И вместо пальцев внутрь входит член. Наконец. Джей улыбается, обняв альфу теснее. Он опять издает невнятный писк. Оуэн толкается до упора и сразу начинает двигаться. У омеги так давно не было секса, что он словно пробудет это впервые, он слишком ярко ощущает в себе член, каждый его сантиметр… Омега впервые занимается сексом в состоянии сильного возбуждения. И, оказывается, это до дрожи приятно. Ни боли, ни дискомфорта — от количества смазки слышно хлюпанье и чвоки. Джей водит руками по спине Оуэна и невольно постанывает, прикрывая глаза. — Смотри на меня, — совсем хриплым голосом просит альфа. И Джей смотрит, прямо ему в глаза. И даже во время поцелуев не закрывает их. Оуэн двигает бедрами быстрее, и с каждым новым толчком обоим становится все приятнее. Джей сжимается, невольно закатывает глаза — и чувствует, как сладкое напряжение достигает пика. Омега кончает первым, при этом крепко обвив любовника ногами. Бедра дрожат, он весь дрожит, продолжая получать удовольствие. Альфа долго не держится — и грубо втолкнув член по яйца, кончает в него. Оба тяжело дышат, смотрят друг на друга, пытаясь выровнять дыхание. — А… ой, черт, — Оуэн опомнился, осознав, что забыл вовремя вытащить. — Все правильно делаешь, — тихо смеется омега. — Ты хочешь детей от меня? — хмурит брови альфа. — Если это возможно… то да, я хочу. Именно от тебя. Оуэн не отвечает, со вздохом отстраняясь, собираясь слезть с кровати. Но не тут то было. Омега тянет его обратно, заставляя лечь, а сам вылезает на него верхом. Садится на пах, ерзая: и от трения член альфы снова твердеет. — Не так быстро, дорогой. Мы еще не закончили, — с несвойственной ему хищной ухмылкой Джей решает начать второй заход.