Любовь вне объектива

Цокнув языком, Пчёла достал из кармана пальто девушки свои золотые часы, пропавшие утром с журнального столика, когда перекинулся парой слов с Варей. В следующем кармане черного плаща он обнаружил запонки, блокнот и даже оптический прицел, который не мог отыскать ещё два дня назад. Каждый раз, когда пропадали его вещи — он уже точно знал, где можно их найти. Но и налетать на девушку с требованиями прекратить брать его вещи — он не собирался. Полгода назад, когда Пчёла обнаружил свой пистолет и хрустальную пепельницу случайно в шкафу на стороне Вари, то да — психанул, полагая, что она прячет его вещи из вредности. В конце концов, она может! Тогда они особо часто ссорились из-за её отъезда в Венгрию. — Да, я поняла. Больше не буду, — быстро моргая, пролепетала Варя дрожащими губами и поспешила покинуть кухню. Он не обратил внимания, что почему-то ощутил себя редкостной скотиной, слишком уверенный в своей правоте. В конце концов, кому понравится, что его вещи берут без спроса? Да и пойди та по стопам своего папаши, то была бы одной из воровок, обитающих на блошином рынке Гончарного проезда. Спрятав обратно свои вещи, он собирался было покинуть кухню, как встретил раздосадованный взгляд Царины, что в тот вечер пришла в гости к нему. Пчёла фыркает, уже собираясь велеть девушке не лезть в их дела. — Она не специально, Вить. — Поучи меня ещё тут, Закарян, — сухо говорит он. Конечно, это всё женская солидарность. — Я серьёзно. Варя — клептоманка, понимаешь? — Как это «клептоманка»? Она же сама… — Да, Варя умеет воровать, но это одновременно и её недуг. — Царина вздохнула, вспомнив, как в начальной школе её подруга ревела под лестницей от унизительной клички «воровка». — Когда она нервничает или ощущает на кого-то злость, то может взять чужие вещи неосознанно. Чаще всего тех, на кого сердится, как в наказание или когда слишком волнуется. Ей от этого хорошо становится почему-то, — поясняет девушка, заправляя гладкие черные волосы за уши, в которых мелькнули капельки бриллиантов. — Уж мне поверь, я с ней с первого класса. Тем более, зачем ей твои пистолет и пепельница? Её же на самолет не пустят. С этими словами Царина покинула кухню, оставив его одного в размышлениях. Ему не приходило в голову, что у Вари была психологическая потребность брать чужие вещи. Наоборот, он почему-то думал, что это просто навык, привитый её отцом. Заметив позже красные глаза и припухший нос бледной Вари, то уверился в словах Царины. Бойкая девушка, укради намеренно его вещи, начала бы подтрунивать и точно не плакать. Ей было стыдно, но и поделать с собой она тоже ничего не могла. Как выяснилось, все эти приступы краж были чаще всего сезонными и прекращались, когда Варя была в уравновешенном расположении духа. Нацепив часы на руку и достав свои вещи, Пчёла разложил всё по своим местам. Была у него мысль купить комод с дверцами, которые запирались на ключ, но он не был уверен, что не пропадет сам ключ или в том, что Варя не обидится. Да и теперь мужчина знал, что жена — стоила его терпения. Раздалась трель звонка, когда они с Элей прокладывали рельсовую дорогу по гостинице. Он нашёл для себя какую-то радость, играя с девочкой в войнушки или строительство. Кажется, малышку не особо привлекали куклы. — Пчёлкин, открой дверь! У меня руки в мыле, — громко скомандовала Варя из кухни. А оттуда благоухало пирожками, жареной курицей и картофельной запеканкой с грибами. Кажется она заканчивала уже торт «Запеченную Аляску». Трудившаяся с раннего утра девушка выгнала из кухни его с Элей, вручив по миске гречневой каши с молоком и кусочку хлеба, со словами, чтобы никто не бесил. Пчёлу знатно развлекала мысль, что ей было плевать на мнение своего супруга, но зато к его родителям она относилась с трепетом, приготовив за утро целый банкет. Правда Витя подозревал, что сами старшие Пчёлкины кажется полюбили Варю больше, чем единственного сына. За последнюю неделю он слышал, как девушка два раза мило разговаривала с его отцом по телефону. — Иди, дядя Вить, я пока сама, — говорит небрежно Эля, во все глаза глядя на мультик по телевизору. А после и вовсе растянулась на пушистом светло-сером ковре. — Начались мультики — и дядя Витя не нужен. Вот оно легендарное женское коварство, — пожурил её он, закатывая рукава бежевого свитера до локтей. — Очень нужен. Но дверь же кто-то должен открыть, а я маленькая, — хихикнула девочка, прищуривая хитрые зеленовато-голубые глаза. А после отправила воздушный поцелуй ему. — Как мама говорит: «в утешение». — Вот зараза, — хохочет Пчёла, поднимаясь с пола. Проходя мимо кухни, он услышал, как выругалась и зашипела Варя сквозь слова какой-то песни группы AC/DC. Да, Пчёлина догадка оказалась верна, что на кухне девушка работает только под рок-композиции. Хорошее настроение Вити подпортилось стоило увидеть гостя. И нет, им оказались не родители и даже не Космос. На пороге стояла статная девушка в виниловом кроваво-красном плаще, из-под полов которого выглядывали черные ботфорты на высоких каблуках. На темной волнистой шевелюре еде держалась черная фуражка с золотым ремешком. «Опять очередная кандидатка. Варя всё не уймётся. Упёртая, как ослица» — раздраженно подумал Пчёла, когда девушка приспустила на тонкой переносице красные очки с черными стеклышками в форме сердечек и окинула его изучающим взглядом. — Утро доброе. А вы и есть второй муж Вари? Виктор, угадала? Очень приятно, — напевно протянула девушка, протягивая ему руку для пожатия. — Значит так, куколка, разворачиваешься и уходишь, поняла? Всё, место перестало быть актуальным. Кыш отсюда, — махнул рукой Пчёла в сторону лифта и захлопнул дверь. Но стоило ему отойти от двери на два метра, как раздалась долгая трель звонка. Как же ему это надоело! Выругавшись, он рванул к двери. — Ты чё, тупая? — процедил Пчёла, взглянув в темно-голубые глаза. — Русского языка не поним… От прилетевшей пощечины в ушах Вити зазвенело. А между тем девушка толкнула его, ворвалась в прихожую и бросила два тяжелых пакета Пчёле прямо на ногу, а чехол с плечиками повесила на вешалку. Он взбесился от нахальства гостьи, уже собираясь выставить ту на лестничную площадку, как она прочеканила стальным голосом: — Варюсь, рыбонька моя, подь сюда. Двери кухни разъехались в стороны и вышла раскрасневшаяся от жара плиты Варя. Гостья неодобрительно сморщила алый рот от вида её голубых джинсов, бледно-лиловой свободной блузки и растрепанного хвоста светлых волос. — О, привет. Что-то ты рано сегодня. Научилась по будильнику вставать? — усмехается Варя, забрасывая персиковое полотенце на плечо. — Я и не ложилась пока, но не в этом дело. Значит, я из величайшего великодушия тащу часть твоего багажа из Венгрии и платье на открытие клуба по этим ужасным пробкам, а встречаю такой грубый приём? Дорогуша, это что за дела? — возмутилась девушка, сдергивая перчатки с рук. — Я принял её за одну из твоей армии любви, — мрачно отрезал Пчёла, складывая руки на груди. — Армия любви? Это что ещё за коалиция дурости? Ва-а-арь. — Самому стало интересно, — усмехнулся мужчина, проникшись неожиданной симпатией к незнакомке. Сама же Варя хотела провалиться сквозь землю. Если и есть самое худшее утро, то оно случилось у неё. Ибо что может быть ужаснее, чем держать ответ перед Пчёлой, с которым у неё чуть не произошёл полный «ах» ночью, и Александрой Сатанеевой, прожженной светской львицей? — Так, а почему вы наезжаете на меня? Вообще-то это вы поцапались, так что я не против посмотреть, как вы порвете друг другу глотки. Можете начинать. — Но начало конфликта берет свои истоки от твоих действий, а я не устраняю посредников, — строго отрубила Саша, снимая с себя плащ и фуражку. Под плащом у неё оказалось белоснежное коктейльное платье с ассиметричным подолом. — Пока будешь рассказывать, покорми меня за заслуги. Я жутко голодная. М-м-м, пахнет вкусно. Сняв ботфорты, она прошла на кухню под недовольным взглядом Вари. — Какая мудрая женщина. Я поражён, — протягивает весело Пчёла, наклонившись к девушке. — Правда нравится? Хоть сейчас разводись со мной и женись на ней. У неё папа депутат, так что тебе на всю жизнь с головой хватит. Я даже не обижусь, — раздражённо выдает Варя, пихая его локтем в ребра. Пчёла закатил глаза. Девушка вернулась к обычной манере поведения рядом с ним, что одновременно его радовало и коробило. Значит, дело всё-таки ночью было не в нём, а в Уткиной, что ночью шуганулась от него, как от прокаженного. — Сама поем, бутерброды возьму водиле и упорхну дальше. А где твоя наливка знаменитая? Я всегда после неё ещё сутки могу на ногах держаться. Ладно, щас поищу! — продолжала хозяйничать на кухне Сатанеева. Мужчина еле сдерживался, чтобы не захохотать в голос. Лицо Вари потемнело от гнева и глаз нервно дернулся, когда подруга вырубила виниловый проигрыватель и рассыпала столовые приборы на пол. — Ты наливку умеешь делать? — не мог не полюбопытствовать Пчёла. — Просёк сразу для себя главное, блин. Пол училища поила в свое время. Лишний заработок был, как-никак, а почитатели всё приходят, — процедила девушка, что кажется стояла на одном месте, чтобы просто не убить гостью. А после швырнула полотенце на столик и направилась решительно на кухню. — Сатанеева, отошла от плиты и села! — Тётя Саша! — возрадовалась Эля, выбежавшая из гостиной. — Не называй меня «тётей», я ещё не превратилась изюм, — сварливо заметила Саша, доставшая откуда-то хрустальный графин с красноватой жидкостью и рюмкой. Но донести алкоголь до губ, так и не смогла, когда Эля села рядом и смотрела на неё блестящими глазами. — Блин. Ладно, что у тебя? «Ну и дурдом. Чёртов бабсовет» — подумал Пчёла. Ему даже считать не хотелось, сколько подруг у девушки. Ведь помимо них, к списку частых посетительниц стоило прибавить теперь Катю, Олю и Тому. Конечно, с тётей Белого и Томкой она и до замужества с ним была знакома, но сейчас эти узы только укрепились. За десять минут они успели обсудить предстоящий выход Вари, что вяло только отвечала на вопросы гостьи, пока готовила стол. Как самопровозглашенный стилист Саша наставляла и говорила, какую прическу ей стоит сделать. Как Витя выяснил обе познакомились на последнем курсе училища, когда Сатанееву перевели в столицу из театрального учреждения в Питере. Но карьера у той не сложилась, из-за скандального характера и собственно запрета высокопоставленного отца. — Да не может быть всё так плохо, — усмехается Пчёла, тоже отпивая немного сладковатой клюквенной наливки. — Ой, да сто лет мне это сдалось. Тем более я больше всё-таки из тех, кто продаёт танцующих мартышек, а не играет их роль, — цинично хмыкает Саша. — А вы чем занимаетесь по жизни, позвольте поинтересоваться? Просто работаете или очень много работаете? Хоть чётко очерченные губы оставались мило растянуты, но взгляд ледяных глаз стал пронзителен. Конечно, она знала о том, что сейчас подразумевается под «очень много работают». — Второе, — с улыбкой отвечает Пчёла. — Интересуетесь? — Упаси боже, я не беру билеты в один конец. Даже по распродаже. — Девушка налила ещё наливки себе в рюмку, закидывая ногу на ногу. — К слову, Варе тоже стоило бы помыслить о моей политике. Риск интересен только в гонках и то при победе. — Разве продавцы заботятся о судьбах мартышек? — холодно спрашивает Пчёла, сразу поняв, куда она клонит. Здравомыслие, что ему импонировало в этой эгоистичной особе, оказалось обернуто против него. Да и сама Саша стала похожей на волчицу, почуявшую опасность. — Если речь идёт о браконьерах, то вполне. Не хочу, чтобы моей единственной подруге опять было больно. Ей и так хватило в прошлом году, — был дан ему невозмутимый ответ. Затем она грациозно поднялась с дивана, взяла контейнер с бутербродами и крикнула: — Варь, я поехала. Платье подошло? — Всё в порядке. Спасибо. Увидимся в клубе! — кричит девушка из спальни.

***

— Как это не приедут? — упавшим голосом спрашиваю я, глядя как Пчёла кладёт трубку. Стол уже был накрыт полностью и убран после залетевшей на завтрак Саши. Вот мегера, как обычно, нашла кого побить. Не то, чтобы я жаловалась, но красный след на щеке Вити долго не проходил. — Папа ещё ночью слёг с температурой, а мама не хочет быть переносчиком болезни, как сказала. Всё-таки Элька уязвима для этой дряни. Грипп же сейчас ходит, — поясняет он, облокачиваясь о тумбочку. — Ну ты чё, расстроилась? Мало сказано! Снова посмотрела на стол, который готовила с раннего утра до самого обеда, а ведь делала заготовки ещё со вчерашнего вечера. А сколько ногтей лишилась, пока готовила запеканку, как очень понравилось дяде Паша в прошлый раз… Эх. — Так, — решительно хлопаю себя по коленкам и поднимаюсь мягкой кушетки у стены. — Сейчас все по контейнерам положу, а вечером отвезешь родителям с подарками. А то, кому это я всё готовила? У меня ещё впереди две премьеры и фестиваль, так что разъедаться нельзя. У Эли от сладкого прыщи. А у тебя треснет морда. — Ничё не треснет. Что ты выдумываешь, — проговорил Пчёла, что уже плотоядно посматривал на золотистую курицу по центру стала. — Я и так веду с тобой войну по поводу курения в квартире, не хватало ещё и с жиром бороться. Утверждаю, мой фитнес-тренер создал из меня скотобазу конкретную, так что не буди во мне зверя, — бойко сказала, слегка ударив его по животу. — Я в отличной форме, Пчёлкина, — самоуверенно заявляет он и облокачивается рукой о стену. — А с чего тебя так волнует моя физическая форма? Меня перекосило от фамилии, что сумела каким-то неведомым образом прилипнуть к паспорту. — Нужно же мне тоже на ком-то отыграться, когда саму заставляли спускать семь потов в зале. Да и это забота об имидже. — Я состроила обаятельную мину, смахнув рукой волосы назад. — А теперь иди и заполни контейнеры для дяди Паши с тётей Людой. Я и мои ноги хотят пострадать на диване с кружкой чая, пока Эля гуляет с Мариной. — Ты уже на мне отыгрываешься, — проворчал себе под нос Витя. — Что? — Ничего. Отдыхай уже. Пока я довольно растянула гудящие ноги на кухонном бежевом диванчике, то мужчина, попутно закидывая еду в рот, принялся заполнять контейнеры. Положив газету на колени, принялась вчитываться в колонки. Горячий чай с медом обжигал язык, а в теле блуждала приятная усталость, как бывает когда простоишь восемь часов на ногах. Правда, до сих пор гложило, что обед сорвался. Убрав в холодильник контейнеры, Пчёла устроился на стуле напротив. В его руках тоже была глиняная серая кружка, из которой валил пар. Но внутри золотился не чай, а отливал чернотой крепкий кофе. — Скучаешь по ним? — отпив напиток, спросил он. — Ну, Эля скоро придет, а Марина соби… — Я о твоих родителях. Подавив всколыхнувшуюся тоску на дне сердца, кивнула и сложила газету. Может, через ещё пару лет сумею реагировать спокойнее. — Какие у тебя с ними отношения были, Варь? Ты так готовилась, будто это они должны были приехать, — смягчившимся голосом говорит Пчёла. — Да обычные. Мама — хорошая, а папа — справедливый. Стандарт-пакет в любой семье, — отвечаю со смешком, поправляя воротник голубой рубашки у шеи. — Знаешь, ты вообще даже не представляешь, как тебе повезло, Вить. У тебя замечательные родители, которые всегда поддержат, а ты с одной стороны такой баламут у них. Почему так? — Хочешь сказать, что раз у нас родители из разного теста, то и мы с тобой типа совсем из параллельных миров? — хмыкает он, исподлобья глядя на меня. Отрицательно качаю головой, помешивая ложечкой до конца не растворившийся сахар на дне. В разговорах о кровавом мире, в котором блистал мой отец, ощущала себя почему-то очень старой и уставшей. Я любила папу всей душой, но понимала, что он и призраки из его мира — разжевали и выплюнули моё детство в канализацию. — Вовсе нет, обитаем в одном. Нас с тобой отличает то, что я родилась в этом мире, а ты в него добровольно влез. — Сомневаюсь, что тебе так много досталось, будучи дочкой самого Червеца, — говорит Пчёла со скепсисом. Качаю головой и опускаю взгляд на кружку. Ну да, я же в его глазах до сих пор взбалмошный ребёнок, с которым только забавно. Затрезвонил протяжно звонок, за звуком которого Пчёле не довелось услышать моё бесцветное «вероятно так». В принципе, не всё ему нужно знать. И так взял грузом меня с Элей. Я поспешно поднялась с места, поправила замшевую черную юбку и побежала к двери. Но вместо объятий Эльки меня вдруг подняли за талию, закружили, а затем поставили и громко расцеловали в обе щёки. Запах мокрого шерстяного пальто и парфюма приятно щекотнул ноздри. — Ни фига ты на завтрак приехал к обеду, — рассмеялась я, когда Космос отстранился. — О, а это неужели мне? Совладелец клуба выглядел, как всегда, одетым с иголочки. Но сейчас его облик импозантного бизнесмена дополняли невероятный букет крупных ромашек в розовой крафтовой бумаге и коробка конфет. — Нет, конечно. Всё Эльке, — хохотнул он. Сделала обиженное выражение лица, надув губы, на что Холмогоров тут же вручил счастливой мне цветы. — Ладно-ладно, тебе, а то ещё заплачешь. — Так не хочется мне приносить валерьянки и платочков? — поинтересовалась я, обнимая одной рукой букет. А после чуть приподнялась на носочки и чмокнула в щеку расплывшегося в улыбке мужчину. — Боже, мне так давно не дарили цветов. Такие красивые, как солнце, в непогоду за окном. Я жутко тронута, Кос. С удовольствием закапываясь носом в ромашки, ощущая себя на мгновение на летнем поле под синим-синим небосводом неба. Душа взвыла от желания очутиться в знойной поре, которую я в этом году безбожно проработала. — Рад, что угодил. А так приехал бы раньше, если бы не пробки, — говорит он, принявшись разуваться. — Кстати, виски нам будут теперь привозить из Эдинбурга. Там у этого Горелова друг возит весь этот люксовый алкоголь по своему каналу прямиком из Лондона. — А не дороговато ли выходит? Переправа из Шотландии в Англию, а потом в Россию самолетом… — Да не, Варь, там у них своя какая-то схема. Они же не только нам его толкают, но и в Европу и Америку. Да и не самолетом, а по морскому пути. — Ну, не знаю, — засомневалась я. — А если бутылки побьются при транспортировке? И вообще, чем был плох Махмуд? Из Ташкента выходило как-то дешевле, не говоря о проверенности. Месяц назад Космос взбрыкнул, отказавшись работать с наши постоянным поставщиком. Как бы не пыталась его переубедить по телефону из отеля в Будапеште, но тот отказывался возобновлять сотрудничество с Махмудом. Хотя он возил качественный разношерстный алкоголь с довольно приемлемым ценником. Но нет! Холмогорову подавай виски высшего качества из Эдинбурга, стоящий как весь алкоголь в баре. Задница блатная, чёрт побери. Ничего, скоро сам насчитает, что вся прибыль уходит на покрытие его каприза. Я достала тапочки для гостей из нижнего ящика и подтолкнула ногой ему. Видимо, обед с родителями Пчёлы превращался в шикарный рабочий ланч с Космосом. — Да потому что он Махмуд, блин! Спору нет, резонно. Космос повесил пальто на крючок, а после посмотрел мне за голову. — О, здорово, Вить. Я чё, первый пришел? А где дядя Паша и тётя Люда? — Их не будет, — отвечает Пчёла, отрываясь от косяка двери и пожимая руку Холмогорову. — Варь, поставь эти замечательные цветы в вазу — она в спальне, а я пока поухаживаю за гостем. Перевожу растерянный взгляд с ядовито улыбающегося Пчёлы на Холмогорова, ответившего ему колючим взглядом. Оба причем выглядели так, будто состояли не в одном бизнесе, а в конкурирующих. Впрочем, мне-то откуда знать, какие у них сейчас дела в «Курс Инвест»? В конце концов, это их мужские дела и мне нет места в них. Ох… вот почему вчера Пчёла докапывался с расспросами о Космосе. Кажется, конкретно они сейчас на ножах. Неудивительно, так как даже Лука говорил, что в таких делах слово «друг» начинает стираться со временем. Надо будет потом не распространяться при Вите насчет наших дел с Космосом, пока у них снова не будет «мир, дружба, жвачка». Прижав крепче к себе сверток с ромашками, отошла на пару шагов назад. — Ладненько. Сейчас вернусь. Ваза оказалась не в спальне, а на балконе, прилагающемся к ней. Поставив цветы на журнальный столик в гостиной, минуту полюбовалась ими, а потом отправилась на кухню. К своему удивлению, подойдя к закрытой двери, услышала, как оба о чем-то тихо, но бурно переругиваются, пока чётко не различила Пчёлино едкое «баран». Почувствовала, как спина начала напрягаться. Кажется, стоило их оставить наедине. Я не хотела становиться посредником в конфликте ребят. Чёрт, это была плохая идея приглашать Космоса. Но лучше пускай всё прямо обсудят между собой сейчас, чем будут выпускать пассивную агрессию при нас с Элей. Тима не запрещал участвовать в его разговорах, но как-то обронил, что есть вещи, которые мне не понравится услышать. И по сути был прав. Тихо натянув сапоги на ноги и взяв кожаную куртку в руки, накрутила шарф вокруг шеи. Ключи слегка звякнули, когда сняла их с крючка. — А ты куда собралась? — раздалось вместе с отъехавшей дверью в сторону. Так и замерла на месте, схватившись за ручку. Прежде чем взглянуть на Пчёлу, нацепила на лицо улыбку и за секунду отрепетировала в голове свою короткую речь. — За весь день на кухне хочется немного погулять и Элечке составить компанию. Да и у нас сахар закончился, — произношу я, надевая пальто. Достав волосы из-под шарфа и распушив по плечам, добавила: — А вы пока болтайте. Кос, торт в холодильнике, так что ни в чем себе не отказывай! И не говори, что не выполняю свои обещания. — Хорошо, Варюш, — раздался радостный голос Холмогорова. Оказавшись у лифта, не успела даже вдохнуть в себя сырого прохладного воздуха, как из квартиры вышел Пчёла. Едва не застонала. А он зачем вылез? Мне что, теперь вообще нельзя никуда уходить из-под его надзора? Господи, да я теперь, как в тюрьме! Ещё немного и буду играть в карты на сигареты. — Пожалуй, пройдусь, — пробубнила, двинувшись к лестнице. Каблуки громко цокали по бетону, из-за чего разносилось глухое эхо. Пчёла обогнал меня, встав посередине лестницы и уперев руку в перила. Так как он собирался по делам отъехать после обеда, то уже успел переодеться в чёрные брюки и рубашку. Невольно рассматриваю его волосы, сейчас зачесанные назад и выглядевшими жесткими, затем взгляд падает на полные губы, что только около тринадцати часов назад ласкали мою кожу. Останавливаюсь на ступеньке и складываю руки на груди, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Не надоело ещё играть? Может, пора актрисульке свалить со сцены и смыть грим? — прямо спрашивает он, в упор глядя на меня. — Можно больше конкретики? — Да брось. Ты сегодня весь день делаешь вид, что домохозяйка — твоё призвание, а нашего ночного разговора не было в кабинете, — говорит Пчёла. — Тебя испугала рана, да? Если так, то почему просто не спросишь: откуда она? Я терпеть не могу такие игры. — Может, потому что я тупо не хочу знать, какая пуля задела тебя? Об этом не думал? — произношу резко, спускаясь на ступеньку ниже. — Если начну спрашивать, то значит мне будет становиться не всё равно. Так что я промолчу. Чтобы когда тебе попадет сюда, — упираю указательный палец ему в грудь, — и сюда, — перемещаю в лоб, — я не поперхнулась кофе и не стала думать о том, что мой маленький мир опять разрушился. И знаешь что? Этого действительно не случится. Я так решила. Да, буду выполнять договоренности, как только привыкну к тебе, но большего не жди. — Правильно понимаю, что сугубо холодное партнерство будет сохраняться не только в делах, но и будет распространяться в постели? — вкрадчиво полюбопытствовал он. — Сыграю уж эту роль, раз подписала. Куда деваться? — безразлично бросаю. — А теперь я хочу уйти. Сузившиеся голубые глаза покрылись толстой корочкой льда. Я фыркнула, обойдя его. Неожиданно стальная рука оказалась на локте и рывком притянула меня к себе. Нижняя часть спины заныла от болезненной встречи с перилами. — В таком случае, не вижу тоже резона менять своих решений, — холодно выплёвывает Пчёла, впиваясь взглядом в моё лицо. — Я пытался проявлять терпение, но раз мы оба идем только по договоренностям, то стоит придерживаться их. Так чё, давай здесь по-быстренькому, Варь? Чего ждать? Ночью у нас вроде неплохо начало получаться. Глаза от шока расширились, когда до меня дошел смысл его слов. Я часто задышала, пытаясь вырваться их хватки, и прошипела: — Иди ты к чёрту, Пчёлкин. Ещё слишком соплив, чтобы пугать меня. — Да ну? Он подаётся вперёд, но я уворачиваюсь от его губ и те впечатываются мне в щёку. Сердце забилось в диком танце, пока рука вытаскивала ключи из кармана. Чувствую, как Пчёла улыбается, а потом резко хватает меня за запястье и вытряхивает ключи из ладони. Звон упавшего металла оказался заглушен нашим тяжелым дыханием и борьбой. Пульс на мгновение оборвал свой ритм, когда он приспустил куртку с плеч и одним движением рук рванул края рубашки в стороны. Пуговки разлетелись по лестнице с лёгким звуком. По коже расползлись мурашки, когда холод коснулся обнажившихся участков кожи на животе и груди. — Отвали! — заорала я, стараясь пнуть его в зону паха и прикрывая свободной рукой грудь. Бежево-золотистое кружево не особо грело. — Как это отвалить? — с издёвкой полюбопытствовал Пчёла. — Мы с тобой заключили договор? Заключили. Своё ты получила? Получила ещё год назад. И раз уж роль моей жены тебя не устраивает, то пора привыкать к другому статусу, которому хочешь следовать. Ну-ка, приподними юбку. Шлюх как раз обычно трахают стоя, прижав к стене в темных углах. Небольшой урок просвещения для тебя. С силой дернулась вниз, на мгновение вырвавшись из хватки, но Пчёла тут же поймал меня. Врезала ему кулаком по щеке, но, к сожалению, это не особо помогло. Выматерившись, со смехом он оторвал меня от земли, прижал к стене и впился влажным поцелуем в шею. Горячие слёзы заструились по щекам от жгучего чувства необратимого. Он был сильнее одной мелкой лицедейки, а у меня же при себе ни баллончика. Ключи и то валялись на ступеньке. — Я тебе предлагала большую сумму тогда, — с надрывом зашептала я, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос. — Ты же знал, что пришла к тебе, так как была в отчаянии! Он оторвался от меня. Выражение хлёсткой жестокости в его глазах начало проходить. — Мне твои деньги даром не нужны были, вредный ты ребенок. — Пчёла со вздохом опускает меня на пол. — Тем более я согласился на эту авантюру в стиле Остапа Бендера, так как ты мне понравилась, Варя. Понимаешь? Не понимаю! Совсем не хочу ничего понимать! Сморгнув влагу с ресниц, одернула юбку вниз и закуталась в куртку. Дрожь продолжала сотрясать меня. Ненавижу-ненавижу! — Пять лет назад ты обзывал меня никчёмной малолеткой, а потом я была уже замужем. Сейчас же вообще чуть не взял силой. Романтика — во, — шмыгнув носом, проговорила и подняла вверх большой палец. — Ей-богу, да не собирался я тебя трогать. Просто показал то, ради чего так борешься, — мрачно отрезал Пчёлкин и достал сигарету из невесть откуда взявшейся пачки «Camel». — Всего лишь шутка. Ты же их любишь. Вот значит как. Заставила себя проглотить горький ком в горле и выпрямиться. Уголки губ привычно поползли вверх, как бывало, когда приходилось натягивать свою самую ненавистную маску. — Ты прав. Я люблю шутки. Очень смешно получилось, — говорю я. Он подозрительно покосился на меня, выдыхая табачный дым изо рта. Но я уже пришла в себя, состроив вид, что всё в порядке. Пускай гадает о том, что в моей голове творится, чем просто получит в подарок страх со знанием, что может так просто все провернуть. — Ну где вы там ходите? — раздался нарочито веселый голос Космоса, распахнувшего дверь. Но заметив наши лица, мужчина сам посуровел. — Чё случилось? Варь, всё нормально? — Да, всё в ажуре, — произношу я и улыбаюсь, поднимаясь наверх. Смысла выходить к Эле с няней не было уже. Сами скоро поднимутся. — Небольшие разногласия по поводу выбора вина. — Хотелось красного сухого. Читал, что для сердца полезно. Но не в этот раз, — поддерживает мою ложь Пчёла, быстро преодолевая ступеньки. — Угу, — качает головой Космос, уронив взгляд на мои ноги почему-то. — А с колготками что? Дай угадаю, упала? Взглянула вниз и сморщилась. Действительно из-под края юбки шла по черному капрону крупная стрелка. Вышедшая выкинуть мусор соседка в темно-синем халате неприязненно на нас покосилась, будто не разговаривали, а кошек жгли. — Ой, вот растяпа. Видимо, за прутья перил зацепилась, — удивленно воркую я и открываю дверь квартиры. — Мне скоро собираться надо. А то Сашка меня убьёт, если опоздаю.

***

После того, как наш специфичый обед прошёл и Пчёла с Космосом уехали, я залезла в ванну, где сначала выплакала весь пережитый испуг, заедая его конфетами Холмогорова. Урод! Провалявшись в пенной воде пару часов, пока Эля спала и Марина смотрела свой сериал, успокоилась и не переставала думать. Ясен перец, что ни на какое открытие клуба не отправлялась. Лука умел убеждать. Если не рядом со мной, то с Элей подстрелят кого-нибудь. Отлично знала, как работал бывший свёкр. В принципе, на это и расчет. Если изначально в планах было просветить Пчёлу, то теперь… Да чёрта с два! Похоже та симпатия, о которой он говорил, появилась ещё когда Тима был жив в прошлом году. А что же увидел он? Легкомысленную девчонку в цацках, которой нравилось, когда её опекали и потакали прихотям. А кто бы отказался от такого? Но это не значило, что я в самом деле такая. Пчёле просто пришелся по вкусу тот образ, что вылепил Красов и только. Нет, говорить определенно не стоит. В особенности, после случая на лестничной площадке, который ещё точно собиралась припомнить. В конце концов, воры — огромные дипломаты. А мне и так ясна была причина, по которой оказалась «приглашена» к Луке. К назначенному времени, уже была полностью готова. Черное атласное платье на золотых лямках и короткой пышной юбочкой походило на наряд балерины больше. Но Саша учла мой стиль, попутно привезя туфли с черными шелковыми бантами сзади (которыми пришлось пренебречь в пользу сапог), упаковку капроновых колготок под тон кожи, комплект из золотых браслетов и длинных серёжек, свисающих до плеч. Завитые в крупные локоны спускались чуть ниже груди и блестели от лака. Что ж, всё очень плохо, если судить по последнему звонку Егора. Но по крайней мере я буду выглядеть хорошо. — Ты прямо, как фея, мам, — восхитилась Эля, когда я продемонстрировала ей платье. Язва Марина подавилась от смеха на кушетке, принявшись пилить дальше ноготки. Бывшая стриптизёрша, хоть и имела тяжелый характер, но зато у неё было прекрасное педагогическое образование и ей глубоко плевать, чем я занималась. Ну и ещё они с Элей хорошо поладили и про свои обязанности она помнила. — Я бы сказала сирена больше, — говорит Марина, перебрасывая ногу на ногу и проводя пальцами по черным гладким волосам. — Я тебя уволю, зараза, — пригрозила ей. — Ладно-ладно. Феячте дальше, я же не против, — хмыкает девушка и отводит руку от себя, критично проверяя на ровность ногти. Поцеловав в щёку Элю, отправила обратно играть в комнату. Накинув на плечи длинное пальто, подозвала Марину. Та отложила пилку на поднос и поднялась с места. — А можно я не останусь ночевать здесь, Варвара Алексеевна? — сразу угадала Марина мои намерения. — Если не приеду к десяти, то остаешься. Утром меня не обнаружишь, то предупредишь Виктора Павловича, что я велела отвезти Элю к бабушке с дедушкой и, мол, туда поеду сама после своих дел. Поняла? — спрашиваю, заглядывая в её несчастные карие глаза. — А вы где будете? — Помнишь папашу Тимофея Лукича? — Получив кивок, продолжила: — В гости позвал, а отказаться нельзя. Сама понимаешь, что не от моего желания будет зависеть возвращение. — Ёк-макарёк! Если всё вскроется и Виктор Павлович меня убьёт, то я попрошу прибавку и премию, — заявила Марина, сложив руки на груди. — А может лучше сказать? — Уже поздно. Готова рискнуть своей головой или Эли? — Увидев, как побледнела девушка, усмехаюсь: — Вот и я о том же. Да и не сделают ничего, поверь. С вами останется Егор, а я одна поеду. — Одна? — с сомнением спросила она, оглядев меня. С деланным удивлением тоже осмотрела свой вид, засунув широкий клатч в подмышку. — А что? Между прочим, под этой бледной кожей и хилой мускулатурой скрывается настоящая мощь Рэмбо, — хихикнула я. Няня фыркнула, но продолжала смотреть на меня с тревогой. — Прошу, не забудь о моей просьбе, Марин. На улице разразился сильный ливень, стекающий речками по тротуару, отчего настроение ещё упало на пару градусов вниз. Сердце подскакивало в груди, стремясь вырваться из тела и остаться в безопасном месте. Что говорить о беспокойном органе? Рассудок и тело тоже оставались с ним солидарны! Поборов свою трусость, распахнула зонт над головой и поспешила к машине. Егор собирался до конца бороться за место сопровождающего, пока не сказала, что в таком случае Марина с Элей могут пострадать. Мужское твердое сердце дрогнуло, выбрав всё же того, кто был слабее и беззащитнее. — Хоть ствол возьмите, — вздыхает мой верный охранник и протягивает пистолет. — Чего дуришь-то? — Пристегнув ремень безопасности, постучала по голове. — Обыщут в первую очередь и тогда совсем крындец. С ними так нельзя, сам понимаешь. — Но и без этого тоже. Тем более, в этот раз вы сами нарвались на неприятности. — Ошибаешься. Мне нужно было попасть к Луке без подозрений, я и попаду, — улыбнулась, озорно подмигивая ему. Егор ошеломленно покосился на меня и качнул головой, пряча пистолет под пояс. В его темных глазах мелькнула догадка. Он вместе с отцом приехали из Екатеринбурга около тридцати лет назад и числись некоторое время в другой группе из родной области, пока оба не примкнули к конкурирующей — «Синим», то бишь Луке. Но со временем папа отделился, а в тюрьме, где отсидел смешной срок в три года за своё умение прятать концы в воду, уже вышел отдельной главой московских воров со своим каналом сбыта отечественного товара. Егор Сотников уже позже подался после его убийства к Тиме. Дорога заняла чуть больше часа. Из-под ветвей деревьев сияла желтоватым вывеска «Две Короны». Невольно сжимаю руками руль, ощущая, как нервы искрят. Бросаю взгляд на свисающую с зеркала заднего вида нитку длинных черных бус с покачивающимся деревянным крестом. Взяв в руки ожерелье, перевернула ветхий крест, где сзади вместо «Спаси и Сохрани» было вручную выцарапано «Давай сдачу. А.У». — Ну что ж, пап, пора бы тебе немного поделиться со мной своей удачей. Накинув на шею ожерелье, вышла из машины и заблокировала её. Даже под распахнутым дождём до меня долетали капли дождя. Низ пальто сбивался мокрой тряпкой вокруг ног. — Спецобслуживание, красавица. Не положено пускать, — остановил меня у самого входа парень в серой помятой кепи. Затем осмотрел меня масляным взглядом серых глаз и подался вперед, проговорив: — Хотя, если поцелуешь, то может подумаю. Осмотрела цепким взглядом его. На вид сторожиле было не больше двадцати лет. Парень привалился одной рукой к выкрашенной в белый цвет балке у крыльца и пожевывал жвачку. На оголенном широком запястье на мгновение мелькнула татуировка морды ухмыляющегося кота в шляпе. Затем кожаная коричневая куртка тут же скрыла его. Угу, значит сведущ в знаках. — Ну нетушки, милочек. Я тебя поцелую, а ты хвать да обчистишь не только моё девичье сердечко, но и квартирку. Меня чё-то такой расклад не устраивает, — кокетливо проговорила я, поворачивая голову в правую сторону и как бы невзначай приоткрывая под мочкой уха старую маленькую татуировку рогатого жука. — А, так ты своя, — тут же перестал строить из себя альфа-самца он. — К кому или по своей воле припёхала сюда? — Лука меня ожидает. Или не слыхал? — Да слыхал. Только велено тебя, Варя, перевезти в другое место. Нет его здесь. — Я изогнула вопросительно бровь. Парень приоткрыл дверь и крикнул: — Нестор, тут это малая Червеца приехала. Ужас сковал изнутри от до боли знакомого имени. Тошнота подступила к горлу. Кто, мать вашу? Нет-нет-нет, это невозможно! Тима клялся мне, что больше его не увижу. Обещал, что с ним покончено. Или же… нет? — Эй, ты чё? — воскликнул квартирный вор, когда я схватила его за руку и насколько могла быстро потащила к машине. — Сам меня отвезёшь. И так кучу времени потратила, сюда добираясь, а у меня оно не резиновое. Меня муж дома ещё ждёт. Витя Пчёлкин, кстати. Знаешь такого? — затараторила я, вталкивая ошалевшего вконец парня на водительское сиденье и перебираясь сама на заднее. Бедный вор растерялся совсем от моей наглости, что машинально завел внедорожник и пристегнулся. Какой хороший парень, а главное, что легковнушаемый под хаосом и давлением. — Э-э-э… ну да. Дружбан Сани Белого? — Не только красавец, но и умница. Если я не вернусь домой вовремя, то тебе первому почку вырежут и погонят с распоротым брюхом по лесу, усёк? — пропела я, оглядываясь на заднее стекло, когда машина тронулась с места. Кровь пульсировала в висках. На дорогу выскочила высокая фигура, но и без подробного изучения сразу её признала. Это был правда он. Прижав ладонь ко рту, спустилась вниз. Не покидало чувство, будто Нестор мог разглядеть меня даже через тридцать метров и стекло. Живот скрутило от колючей боли, так плохо стало за один только миг. «Он же мне обещал» — билась лихорадочно одна-единственная мысль.