Любовь вне объектива

С детства нам с какой-то балды внушают, что мир только и ждёт, чтобы подарить разные чудеса. И это не только родители, но и те же мультфильмы, книги и кино. Правда, когда эта навязанная иллюзия лопается, вонзаясь осколками в нашу всё ещё трепещущую забитую веру, то оказываешься виноват именно ты. И что же остаётся делать? Принять, привыкнуть… и что-то с этим сделать. В груди стоит такой тяжёлый ком, что окажись я в водоеме, то непременно пошла бы ко дну. Пальцы дрожат, пока сжимаю конец водолазки. Кладу руку на свой округлый живот, пытаясь себя и малыша успокоить. — Убей его, — говорю и не узнаю свой наполненный бесцветной пустотой голос. Тима резко оборачивается. Кажется, он не ожидал моего прихода среди ночи в кабинет и собирался уехать. Муж не мог физически оставаться со мной в одной квартире. — Варь, прошу, только не сейчас, — произносит он, стараясь не встречаться со мной взглядом… уже грёбаный месяц. — Может, ещё раз съездим в больницу утром? — Это всё, что ты можешь сказать за целую неделю? — тихим шепотом интересуюсь и делаю шаг вперёд. — Только это, мать твою?! — Так скажи мне, что я должен ответить и покончим с этим! — взорвался Тима. — Ты сама знаешь, какая ситуация складывается! У меня же столько забот, о которых ты не знае… Голову мужа резко мотнуло в сторону от пощечины. Кровь не на шутку вскипела в жилах, что ещё немного и казалось сварюсь в бурлящем внутри котле негодования, ненависти, невыносимого унижения. — Посмотри мне в лицо и скажи, что ты видишь! Слёзы? Или может мне нужна твоя поддержка, чтобы справиться? Я её у тебя выпрашивала этот месяц? Хоть раз я на тебя срывалась, что уже полгода сама оплачиваю счета за квартиру? Может, я тебя попрекала? — кричу я. — Нет! Я слишком хорошо понимаю, что это наше буду… — Вот именно! — Тима оказывается рядом со мной. — Ты не говоришь, а только всё время улыбаешься, будто ничего не произошло! И знаешь, что хуже всего? Это надломило меня, а не тебя. — Так это моя вина значит? — Нет, — качает головой он, впиваясь в меня пронзительным взглядом. — Тебе плевать, Варь, вот в чём суть. Ты перешла на другой факультет, выскочила замуж и поставила всё наследство отца на меня. И всё с такой легкостью! Даже то, что с тобой сделал Нестор и предательство подруги — сумела вынести. Ты просто приспособилась к этому, включая даже чувства ко мне. Сдавленно рассмеялась, хлопая в ладони его анализу обо мне. Но Тима продолжал стоять напротив, сложив руки на груди и с грустью смотря на меня. Злость будто искрой попала в ванну с бензином, взорвавшись во мне уже чистым гневом. — А что ты хотел? Чтобы я пришла к тебе и ныла о том, как жизнь не удалась? Или что?! — уже со сталью в голосе рявкаю я. — Только выбора другого нет. Мой самый родной человек в мире умирает и через четыре месяца у нас должен появиться ребёнок. С нашим делом тебе нужна не профессиональная плакальщица, а партнёр. Так в каком месте я должна поплыть? — Ты права, выбора у тебя нет. И тем хуже осознавать, что будь он у тебя — ты бы меня не выбрала, — сухо говорит Тима, снимая с кресла пиджак. Он подошёл ко мне и потрепал по щеке, проговорив: — И тем не менее, Нестора в твоей жизни больше не будет. Это я обещаю. Когда он потянулся меня поцеловать, отвернулась и продолжала гипнотизировать одну точку взглядом. От его вздоха волоски у лица задрожали, но не могла смотреть на мужа. Ведь тогда поймёт, что прав по всем пунктам. Ведь единственное, что ощущала — это холод. Самообладание даётся в подарок только тем, кто готов вынести несправедливость. Стоило ему покинуть квартиру, как отсчитала десять минут и направилась на кухню. Закрыв все окна и врубив газ на всех конфорках на плите и в духовке, принялась открывать все двери в комнаты. Пускай газ везде распространится, чтобы уж наверняка. Я не удивилась, услышав, как в замочной скважине входной двери поворачивается ключ. Точно, как по часам. Тенью юркнула на кухню и взяла две зажигалки в руки. Сердце колотилось в груди мотором, который будто вот-вот перегорит. — Варя! Нестор с наполовину снятым пальто влетел на кухню и в шоке уставился на меня. — Ты не сделаешь этого. У Наташи и так слишком слабое сердце, не говоря о твоём положении! — прошипел он с плохо скрытой досадой. Чёртов извращенец. — Ну и того, что ты вытворил с её беспамятной беременной дочерью — тоже она не переживёт. А так хоть помереть с честью можно, — ядовито улыбаюсь я, выставляя зажигалку вперёд с большим пальцем на колёсике. — Ключи на пол. Он делает резкий шаг в мою сторону, как тут же отпрыгиваю ближе к плите. Голова начала кружиться и сладковатая тошнота поднялась вверх по горлу, а от легкого свистящего звука внутри содрогалось. Нестор останавливается, переводя взгляд с меня на плиту. — Какой же ты ещё ребёнок, девочка. Но мне нравится, когда играют со мной. В особенности, с таким безрассудством, — протянул дядя, бросая дубликат ключей мне под ноги. — Смотри, чтобы Тимка не прикипел к комбинату. Всё равно умишком-то не дорос до Лёхиных приобретений. Холодок кусочком льда скользнул по позвоночнику, из-за чего внутренности в животе поджались. — Пошёл. Вон, — цежу я. Махнув мне на прощание пальцами, Нестор поспешил покинуть небезопасную сейчас жилплощадь. Как только за ним захлопнулась дверь, быстро перекрыла газ, закрыла дверь на все замки и распахнула везде окна. Сама же завернулась в плед и вышла на балкон. На улицу пока опасалась выходить, но Тима обещал ко мне приставить телохранителя на этой неделе. Ничего. Всё в порядке. Он ничего мне теперь не сделает, так как я всегда начеку. Боже, и не с таким справлялась! Я не первая и не последняя, кто с подобным столкнулся. Но стоило оказаться на балконе, как спустя минуту нашла себя уже на полу. С губ срывался протяжный скулёж, пока ногти разрывали кожу на шее, будто пытаясь высвободить тот тяжелый каменный ком, мешающий свободно дышать. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, которому хотелось так сильно к маме, но нельзя. Она должна видеть меня только счастливой и устроенной в жизни, а не… такой. И всё же, мне нужен был человек, кто не будет смотреть с жалостью и болью, как Тима, но поймёт и не испугается до смерти, в отличие от мамы или Царины. Кто всё знает. Одна я свихнусь раньше, чем рожу. — Кому хребет сломать в такой час? — раздался сонный мужской голос. — Видимо мне, — попыталась шутливо сказать, но в конце голос некрасиво надорвался и рыдания снова забились в груди. — Я… кажется не вывожу уже. — Ты дома? — Получив мой невнятный утвердительный ответ, парень с шумом выдохнул из себя воздух и сообщил: — Сейчас приеду. Только не топи соседей соплями, ок?

***

— Доброе утро, Алексеевич, — кидает Пчёла сидящему Уткину в беседке. Кирилл Алексеевич хмыкает и, прикурив, делает карандашом пометки на металле и откладывает метр в сторону. В свободное время мужчина делает откосы и отливы на заказ. Обычно, это время приходится на утро. — Здорово, — отвечает Уткин, рассматривая помятое лицо недавно проснувшегося Вити. — Рано чё-то встал или плохо спалось? — Ну почему же? Все кровати мира проигрывают вашей походной раскладушке, — проворчал Пчёла под хохот ушлого деда, доставая сигареты из кармана брюк. Он ни минуты не сомневался, что Уткин отправил его ночевать на чердак из вредности после их фирменной наливки. — Да и в Москву надо обратно. Работа. — Ну раз надо, то не смеем задерживать, — ехидничал Кирилл Алексеевич, поправляя теплую серую шапку на голове. — Только завтрака хоть дождись, а то мою бабку расстроишь. Да и Элька соскучилась по тебе. Непонятно только: с чего бы? — А я через пару дней вернусь, — заявляет со смешком мужчина. — Да иди ты. Благодать-то какая! — Кирилл Алексеевич, может хватит уже? — с укоризной проговорил Пчёла, плотнее запахивая полы пальто, под которым, помимо брюк, ничего не было. На чердаке оказалось ещё и до одури душно. — Всё-таки, родня теперь как-никак. — А в родне, как известно, не без паршивой овцы, — хохотнул дед Кирилл. — Ладно-ладно, это у меня юмор такой, а на тебя зла не держу почти. Мужик ты, всё-таки, путёвый… в определённых моментах. Настроение у меня хорошее, понимаешь? Витя подозревал, что с родственниками супруги будут свои сложности. Дед Кирилл в каждый его приезд упоминал о том, как они с Космосом его третировали насчёт дани. Витя старался отшутиться, так как сам отлично понимал, окажись он на месте Уткина, то также бы вредничал. Всё-таки деньги терялись. — Рад, — говорит Пчёла и прикладывается губами к фильтру, втягивая в себя никотин. — Варя же ещё не проснулась? — Уже часа четыре, как встала. У неё же режим со съёмок остался в четыре утра вставать, — хмыкает Уткин, возвращаясь к своему делу. — В саду она. Пчёла кивает и направляется мимо бани к узкой кованой калитке, ведущей в сад, что разросся обширным кольцом вокруг дома. А рано утром несло перепревшей мокрой листвой, яблоками и бодрящей свежестью. Осенью, отдающей с неохотой последние спокойные деньки, прежде чем земля начнёт леденеть. О чём он сейчас и жалел, что всё-таки не взял с собой немного вещей. После видов Екатеринбурга и его некоторых недружелюбных жителей — идея ненадолго отдохнуть в доме у Уткиных ему пришлась по вкусу. Но Саше сейчас была необходима поддержка и Космос собирался приехать к обеду, чтобы забрать его в Москву. Варя наотрез отказалась ему дать в аренду свой внедорожник. Камуфляжную куртку он приметил не сразу. Сначала взгляд нашёл мольберт под склонившейся низко ветвью, а затем две длинные светлые косы на зеленой клеёнчатой поверхности куртки. Он остановился в десяти метрах, наблюдая сбоку за девушкой. Помимо сиденья, у мольберта стояли две старые табуретки, на одной из которых разместились тюбики с красками и стакан с кисточками. А на второй стоял небольшой магнитофон, из которого звучала какая-то незнакомая ему спокойная музыка. Варя не замечает его приближения, занятая с головой своим занятием. Затем недовольно щурит глаза, засовывает кончик перепачканной кисточки в рот и берет салфетку. Несмотря на прохладную погоду, руки девушки были голыми до локтей и перепачканы в масляных красках. Кожа порозовела от холода, но её это совсем не волновало. Главное, убрать излишек краски. — Так ты ещё рисуешь значит. Кисточка из её рта вываливается на колени. Ворс пачкает голубую ткань джинсов черной краской. Девушка быстро подбирает свой инструмент и с лёгким недовольством смотрит на него. Сам же Пчёла глядел напряжённо только на полотно. Картина, не смотря на солнечный день, оказалась довольно мрачной. И что удивительно белый лимузин и тело в чёрном пальто, под которым растеклась лужа крови, — были ему знакомы. Даже в самом углу конец бежевого пальто и рука с крупным золотым перстнем, сжимающая пистолет, были с детальной точностью изображены. — Да, талант точно не профукаешь, — произносит Пчёла, рассматривая каждую тень на картине. — Всегда знал, что художники чокнутые. — Это мой способ справиться со стрессом. Экономия на психологе, — поразительно спокойным тоном говорит Варя, набирая краски на кончик язычка из ворса и аккуратно рисуя чёрный камешек на его перстне. — А с каких пор ты стала художником? Кажется, я упустил этот момент. — Я изначально им и была. Подождав пока девушка закончит добавлять детали чёрной краской и начнёт вытирать кисть тряпочкой, Пчёла спросил: — А поподробнее? Варя положила кисточку в стакан и повернулась к нему с робкой полуулыбкой. — Так я училась сначала в школьной художке, а потом на художника-постановщика в театральном, а не на актрису. Сферу кинематографа просто очень любила. В тот день, когда мы познакомились на рынке, меня вытурили с факультета. Тёмная история уже, но суть была в том, чтобы на моё место взяли привилегированного ученика с другого учреждения в Питере. Мама Царины похлопотала, чтобы потом меня в итоге: не отчислили с позором, а просто перевели на другое направление. Я вообще сначала не хотела идти туда. — Но два года потерять впустую оказалось жалко всё равно, — сообразил Пчёла и, поставив магнитофон на плитку, сел на табуретку напротив неё. — Зато этот путь принёс из вас двоих славу именно тебе. — Ну, я особо не надеялась, что у меня получится. У Царины с её роскошной фактурой больше было шансов стать звездой. Вспомни меня пять лет назад, — протянула она, с хитринкой глядя на него. Пчёла невольно улыбнулся. Армянская принцесса Царина была грациозной и статной красоткой в то время, как Варя выглядела нескладным агрессивным подростком. Низкая, лохматая, с пухлыми да веснушчатыми щеками и в истоптанных высоких ботинках. Настоящий сорванец. Тем временем, девушка задумчиво на него покосилась, накручивая кончик одной французской косички на указательный палец. С такой причёской она снова выглядела на семнадцать лет. — Слушай, а ты куда хотел поступать? Что писал в сочинениях а-ля «Когда я вырасту, то стану…»? — спросила Варя, склонив голову набок. Её зелёные глаза слегка сузились, как у кошки. — Стопудово что-то да было. Витя еле удержался от ехидного ответа: «чтобы просто денег много было». — Да никуда, если честно, — отвечает он, вытянув ноги вперед. — Аквалангистом хотел быть какое-то время. — Почему? — Ну… Мечта была такая, что будет вилла на воде, как на картинках в журнале. А оттуда, прямо с окна, можно будет прыгать и нырять на глубину. Вот встал утром и сразу в воду. — Тоже фильм про Ихтиандра в детстве пересмотрел? — с пониманием спросила она. — Да, — признался Пчёла. Этот фильм был любимым у его мамы, не только из-за красивых подводных видов и трогательной истории, но и самого Владимира Коренева. — Моя мама этот фильм просто обожала, — произнесла Варя. — Эй, моря-я-як, ты слишком долго плавал. — Я тебя-я-я успела разлюби-и-ить, — продолжил Витя, стараясь спародировать томно-пафосную манеру кабацкой певички из фильма. — Мне тепе-е-ерь морской по нраву дьявол. Его хо-о-очу-у-у люби-и-ить! — уже вместе пропели они. — А ну заткнулись, певцы! Я лишний сантиметр отрезал, из-за вас! — донесся откуда-то грозный голос деда Кирилла. Их слаженный смех растёкся по саду, сливаясь вместе с песней You`re a Women группы Bad Boys Blue. Какое-то трепетное тепло расцвело в груди Пчёлы от светящихся глаз девушки. Даже то каким плавным жестом она убрала косы за спину, прежде чем подняться и начать закрывать крышками тюбики красок, заставляло задерживать взгляд на ней. Пчёла поймал девушку за руку и притянул к себе, усаживая на колени. Холодный указательный палец уверенно лёг ему на горячие губы, а сама Варя покачала отрицательно головой. — И почему же? Я думал, что мы уже прошли этот уровень «недотроги», — говорит он, осторожно обхватывая её запястье своими пальцами и отодвигая от лица. — А ты хочешь всё ещё продолжить? — А разве не видно? — со смешком любопытствует Пчёла, проводя большим пальцем по нижней губе девушки. — Варь, скажи уже прямо, чего ты хочешь. Только не лечи мне мозг. — Хорошо, сам напросился. То, что ты сейчас испытываешь ко мне: это просто влечение или желание чего-то действительно большего? — без обиняков спросила она, пытливо вглядываясь в его глаза. Пчёла на мгновение замешкался. Он сам не понимал, что у него с Варей до конца и то, что произошло ночью после встречи с Лукой — только всё запутало. Почему-то Пчёла был уверен, что и девушка закроет на это глаза, решив плыть по течению. Но кажется сама Варя не собиралась это воспринимать с присущей ей лёгкостью. — Тебе это правда так важно сейчас? Мы же взрослые люди и понимаем, что раз есть симпатия, то случае… — Для меня это правда важно, так как я должна знать, кто для тебя и как должна себя вести, — упрямо ответила Варя. — Вить, я от своих слов в вашем тире не отказываюсь, но моё самоуважение должно знать границу. Это всё, что мне нужно. Раздражение волной проходит по нему. Разве непонятно, что их договор включал и так «большее»? Семья же и так считай финальная стадия в этой системе, а для неё до сих пор остаётся многое загадкой! Но в глубине он не хотел признавать, что этот разговор поставил его в тупик. Варя хотела знать сразу о том имелись ли у него чувства к ней или это была очередная постельная забава, после которой каждый сам за себя. И в каждой определённости были свои острые грани для него. Но и девушку понять можно, так как её отношения всегда будут сказываться на Эле. — Предположим, я всё-таки хочу большего. Что дальше? И тогда начало происходить что-то странное. Не сводя с него горящих колдовским изумрудным огнем глаз, девушка садится в позу наездницы и наклоняется к нему, обдав свежим дыханием губы. Пчёла чувствует, как её ладонь проходит по волосам, скользит на скулу, а затем на шею. Мурашки табуном проскакали по спине, когда она запускает руку ему под пальто и касается обнаженной груди. Ноготки щекочут жесткие мышцы живота, спускаясь к пряжке ремня. — И что это сейчас такое происходит? — с ленцой полюбопытствовал он, погладил одну из косичек. — Не поверишь, соблазняю тебя. Или ты против? — с чувственным шепотом выдаёт Варя, рисуя линию поцелуев вдоль его челюсти. — Я же могла соскучиться по тебе за эту неделю, верно? Или ты думаешь, что у женщин нет такого сексуального аппетита, как у мужчин? Это очень большое заблуждение, милый мой. — Издеваешься, да? — со скепсисом произнёс Пчёла и прикрыл от наслаждения глаза, когда она принялась ласкать его шею, слегка раскачиваясь на нём. — Чёрт побери, если прекратишь, то придушу тебя. — М-м-м, сексуально. — Женщина, не шокируй меня ещё больше. Шустрый кончик языка облизывает его нижнюю губу, затем зубы почти нежно сдавливают кожу, оттягивая в сторону, а после она втягивает, посасывая, её в свой тёплый рот. В его венах, будто растеклась лава, а напряжение внизу живота усилилось. Когда Варя проделала такое с верхней губой, Пчёла стремительно впивается в сладковатые от смородинового джема губы. Но девушка с такой же скоростью обрывает этот поцелуй. Уголки рта Вари поднялись вверх в улыбке, когда ладонь легла на внушительный бугор в самом низу. Пчёла с вызовом смотрит на неё, но это и стало его ошибкой, давшей ей ответ на заданный вопрос. Так как далее Варя, задевая губами мочку, ему в ухо шепчет: — Из «большего» у тебя совсем другое желание. — Она убирает ладонь, добавив уже безразлично: — Забыли этот разговор. Маякни потом, когда игра в семью надоест, ладненько? — Варь, это нечестно, — зло процедил Витя, поняв, что она проделала то, что он часто сам проворачивал с девушками. Но с другой целью. — Зато действенно и понятно, — отрезала Варя без лишних ноток игривости. Поднявшись с его коленей, она пружинистым шагом направляется по дорожке вверх. Выругавшись, Пчёла с досады хлопает ладонью по стволу яблони, из-за чего пара плодов срываются вниз. Конечно, она его раскусила. Но как он мог дать ответ на вопрос, когда сам не понимал: чего хотел от неё в дальнейшем? Взгляд упал снова на полотно, отчего Пчёла опять напрягся. Ему не нравилась эта картина, уж слишком сильно ясное голубое небо резонировало с кровью на плитах. Тогда он отдалённо подумал о существовании других таких картин «стресса».

***

От прогремевшего выстрела подскочила с дивана и бросилась вместе с Элей к окну. Но стоило увидеть серый «Мерседес» и высокую худощавую фигуру в кожаной дубленке, как испуг утих. И пока дочка с восторгом искала свои ботинки, я же занималась поисками скалки! — Придурок! Тебе мозг совсем раскочегарило в Хэйхэ? Так как я успела первее Эли вылететь за пределы калитки на подъездную полосу, то имела права так выражаться. Скалка пролетела мимо головы мужчины и прокатилась по лобовому стеклу его тачки. Эта скотина только лишь надломилась от хохота, из-за чего подстреленные туши диких уток энергично затряслись на его плече. А после искристые зелёные глаза лукаво на меня взглянули. — Вечер в хату, сестричка! — задорно воскликнул родственник, затем откинул ружье на капот и выудил из кармана своей отороченной мехом дублёнки какую-то фиолетовую пачку. — А я с гостинцами. Привёз твоих любимых вареников с картошечкой. Так чё, мир? Вот же козлина! В каждый свой приезд мне их привозит… на протяжении десяти лет уже. — Засунь их себе между булок, троглодит несчастный! — парирую я, а затем с разбегу запрыгиваю на него. Мужчина со смехом закружил меня и громко чмокнул в щёку. А затем поставил на ноги, вглядываясь пристально в моё лицо. Ну да, обмен любезностями подходил к концу. Феликса Уткина добровольно из Благовещенска никаким мёдом не выманишь. — Я очень надеюсь, что зря летел через всю страну и ты пошутила. Отец правда жив? — серьёзно спрашивает он и поджимает полные губы. Тёмно-каштановые волосы торчали в стороны, давая понять, что всю дорогу их хозяин нервничал и находил спокойствие в массировании головы. Даже золотое кольцо на кончике порванной мочки уха будто потускнело. Мы оба понимали, что грозило произойти с «чудесным» воскрешением Нестора. Ненависть к одному человеку сильнее скрепляет людей, нежели общее дело. — Живее всех живых. — Очуметь и не встать… Сука! — выругался Феликс, сбрасывая свою добычу к ружью на капот. — Твой покойный благоверный даже это не сумел довести до конца. Просто прибить надо было козла педального к чертям свинячьим и всё! Кто с этим не справится? А я тебе, блять, заразе беременной, говорил, что надо было разводиться? Говорил! Ты хоть представляешь, Варь, в какую мы попали задни… — Дядя Феликс! Словно по волшебству лицо Феликса тут же разгладилось, а на губах заплясала очаровательная улыбка. Я покачала головой, так как брат был лицемером похлеще меня. Но мне стало гораздо спокойнее, что он теперь здесь. — О, и ты здесь, моё чудо чудесное, — чуть ли не пропел он. Эля спрыгнула с рук Пчёлы и побежала со всех ног к дяде, что ловко её поймал и расцеловал в обе щёки. Помимо вышедшего Вити здесь присутствовал и Космос, приехавший забрать друга обратно. Ну и отлично. Вообще не до них теперь. — Ой, а птички почему спят? — удивлённо хлопнула ресницами Эля, глядя в шоке на туши уток и обхватывая шею дяди руками. — Так перед полётом на юг сил набираются. А потом улетят через пару часов, когда мы сядем ужинать, — объяснил как можно гуманнее братец, а затем вскинул взгляд на подошедших друзей. — Элечка, а кто твои друзья? Кавалеры твои новые? — Да нет. Они же стар... взрослые, — прыскает со смеху дочка. — Это же дядя Витя и дядя Космос. Первым подошёл Пчёла и протягивает руку для пожатия, коротко представившись: — Витя. Феликс перебрасывает взгляд с меня на Витю, а потом на Космоса, что, к счастью, не был под кайфом. И снова на меня, но уже с откровенным порицанием. Ему ни один из моих ухажёров не угодил. — Да я уже слышал, — со смешком говорит мужчина, но ответно пожимает ладонь. — Феликс. Очень приятно познакомиться, мужики. Я троюродный брат Вари. Приехал из Благовещенска погостить, поглядеть стоит ли ещё столица родненькая. Я беру с его рук Элю, недовольно заворчавшую от таких перемен. Ну да, мои гены сказываются. В детстве тоже постоянно любила быть в компании мальчишек. — А куда она денется-то? — хохотнул Космос, слегка ослабляя на шее серебристо-черный галстук в полоску. — Так чё, может, за знакомство по стопке? Вот. — Феликс берет связку утиных тушек и закидывает за голову Пчёлы. Я невольно прыскаю со смеху, так как одетый с иголочки Витя с утками выглядел как-то дико. — Дарю! Варька, шуруй давай поляну организовывать. Знакомиться будем с зятьком. Заодно и свадебку обсудим. Подобные речи сбили не только меня с толку, но и Пчёлу с Космосом. Чего-чего? Какую ещё свадьбу он там хочет обсуждать? Я почему-то ожидала, что он сейчас начнёт наоборот гнуть свою любимую пластину, что женятся рано только идиоты. — Какую ещё свадьбу, блин? — ужаснулась я, пока подпевала своего дяди хихикала мне в ухо. — Классическую, истинно русскую. С продажей невесты, лихим мордобоем, вечным «горько» и алкогольным отравлением на следующий день, — с готовностью дали мне ответ. — Да мы уже и так женаты! Что ты здесь начинаешь сейчас выделываться-то, а? — Мы, Уткины, свадьбы не жмотим. А так как я на первой твоей не был, то на второй хочу погулять. Даже за свой счёт устрою! — продолжал упрямо нести ересь родственник, чем выводил меня из себя. — Я тебе, конечно, пасть не порву, но моргала точно выколю, Феликс. Не толкай родную кровинушку на грех, — прошипела я, уже надвигаясь на него, чтобы выполнить угрозу. — Знаешь, Варь, а я с твоим братом солидарен. Мы оба покосились на Пчёлу, снявшего со своей шеи ожерелье из уток и кинувшего хмурому Космосу. Тот же в свою очередь отбросил их обратно на капот. Мы с Элей печально вздохнули, сочувствуя всем сердцем птицам. — Серьёзно, по-людски так и не отметили это событие. А люди банкет всё ещё ждут, что неудобно получается. Эль, ты же хочешь маму увидеть в красивом белом платье? — обратился к дочке Пчёла с улыбкой. — Да. — Аквамариновые глаза девочки с восторгом расширились. — То есть, ты тогда будешь моим папой? — Конечно. Всё, только ради этого, — кивает он, с нежностью глядя на Элю, закричавшую весело: «ура!» — Кос, ещё на десять минут задержимся. — Вот это уже по-пацански! Жить как фуфелы и начинать не стоит, дорогие мои, — не мог уже заткнуться Феликс, так фанатично загоревшийся идеей свадьбы. Хотя, по-любому, где-то была подлянка или скрытый мотив с его стороны, что по сути одно и то же. — А моё согласие даром никому не сдалось, как понимаю? Блеск, — съязвила я, крепче обнимая смеющуюся Элю. — Нет! Мы уже всё решили, мам, — поцеловав меня в щёку, деловито объявила девочка. Как только все обратно зашли в дом с болтающим Феликсом без умолку о меню и наших многочисленных родственниках, которых непременно надо позвать, выловила за руку Пчёлу и затолкала в дедушкин сарай с инструментами. Невероятное везение. Если что, руку ему через шредер пропущу! — Это что сейчас было такое, морда бандитская? Какая ещё нахрен свадьба? Какой, блин, «папа»? — толкая его в грудь, сатанела с каждым словом. — Ты какого чёрта моего ребёнка вообще в это впутал?! — Последнее я буду обсуждать только с Элей, а не с тобой. Да и девочке нужен отец, так что давай без скандала. Пчёла со смехом делает шаг ко мне. Тут же беру со стола молоток, готовясь в любой момент пустить его в дело. Он закатывает глаза, облокотившись о столярный стол. — Насчёт свадьбы, то тебе уже твой брат объяснил какая она будет, — фыркает мужчина, складывая руки на груди. — Варь, ты сама вынудила меня пойти на это со своим «чем-то большим». Всё, учёл и исправляюсь, так что бери всех своих подружек и платье бегом выбирать. Подмигнув весело мне, он повернулся ко мне спиной и… просто вышел! Будто уже всё давно решено, а истеричка-невеста сейчас отчего-то взбрыкнула. Но я правда не хотела замуж выходить уже со всей этой мишурой и за него! Тем более, Пчёла мне назло сейчас поддерживает этот цирк. Почему в саду нельзя было просто дать мне честный ответ, мол, да, Варь, с тобой пока прикольно, но как только интерес пройдёт, то разбежимся. Прямо, без лишних иллюзий и по-взрослому. Но не-е-ет, мы оскорбимся и потратимся на свадьбу, показывая якобы всю серьёзность своих намерений всей родне! — Так и знай, я на этот свадебный фарс не приду, Пчёлкин! С резиновой куклой в парике целоваться будешь, понял?! — кричу я в бешенстве ему вслед. — Дурочка совсем, что ли? Какая невеста пешком приходит? Тебя привезут! Хочешь на карете, а хочешь на садовой тачке? — раздался саркастичный голос Вити. Высунув голову из сарая, прорычала: — Только вперёд ногами! — А, уже помереть от счастья собралась, белка? — хмыкнул он, оборачиваясь у крыльца и прищуривая ярко-голубые глаза. Что-то внутри прогремело. Будто отодвинулись тяжелые ворота на пару сантиметров в нечто далекое, забытое и такое родное. А глупое сердце готово было разорваться в клочья. — Как ты меня назвал? — сдавленным голосом поинтересовалась я, растеряв на секунду свой боевой пыл. Даже рука с молотком опустилась вниз от воспоминаний, связанных с этим прозвищем, унёсших меня на десять лет назад. Только один человек во всём мире так меня называл. — Варь, давай честно, если из-за кого и словлю белочку, то из-за тебя. Ещё хрен пойми сколько времени уйдёт на восстановление последствий твоего «чудесного» характера в квартире, — не мог не вставить шпильку Пчёла, не заметив моего замешательства. В следующее мгновение мужчина пригнулся, уворачиваясь от полетевшего молотка, и насмешливо погрозил мне указательным пальцем. С огромным сожалением и разочарованием отметила, что прицел у меня сбился.

***

— Конечно, они мне не понравились. Сестра жизнь опять свою губит, а мне чё, плясать от радости? Ищи дурака, — выдаёт Феликс, стукая пальцами по рулю. — А так устрою мальчишник, позову бабочек, наделаю компромата и ты его с чистой совестью бросишь. У меня есть план на нас двоих в Благовещенске. Я качаю головой. Когда это кто-то из нас делал что-то из соображений доброты и совести? А если он выложил свой план, то значит собирался поступить иначе. — Не зря тебя всё-таки на Дальнем Востоке кличут «Упырём», — фыркаю и делаю глоток кофе из термоса. Феликс скривил губы в едкой улыбочке, показав мне средний палец, украшенный серебряным перстнем-печаткой. Есть как прозвища, которые гордо носишь, так и люто ненавистные. Своё брат терпеть не мог. Когда Космос попытался поднять тему слухов об Амурском Упыре, ради поддержании разговора с родственником, то Феликс грамотно свёл тему на нестабильные дела в бизнесе. Всё-таки, о себе сплетничать не любил брат. Даже сейчас вместо того, чтобы отправить человека на нынешний адрес Нестора и спокойно провести вечер в компании старших родственников, Феликс выдернул меня поздно ночью из дома на задание обратно в Москву. Но, к удивлению, он выдержал два дня на одном месте. А вообще, авантюры мы оба обожали. Наверное, поэтому деда не обрадовался воссоединению нашего дуэта. — Жуй давай. А то одни кости остались. Как только этот Пчёла позарился на тебя ума не приложу? Он чё, «Гумберт Два: Возвращение»? — с насмешкой говорит Феликс, пододвигая мне контейнер с пирожками и сосредоточенно глядя в бинокль, нацеленный сейчас на подъезд. — У женщины должны быть ляжки, Варька. — А у мужчины мозги. Так что заткнись и демонстрируй их наличие, — произношу, но всё же пирожок беру. И правда за последний год похудела на девять килограммов. — Что-то вообще видно в твоём дурацком бинокле? — Ну, свет в его окне погас, когда на улице смотрел. Мне кажется должен выйти скоро. — Может, спать лёг не думал? В час ночи-то! — Мой батенька и спать без юной девоньки? Он, может, и постарел, но не настолько, чтобы забросить своё великое либидо. Уж мне ли не знать? А он там один… Пригнись! Я накрылась пледом с головой и впечаталась щекой в дверцу бардачка. Феликс прижался грудью к рулю и натянул черную шапку ниже на брови. Затем приложил указательный палец к губам, затравленно глядя куда-то поверх моей головы. Внутри похолодело, когда сбоку раздался рев мотора. Услышав голос Нестора и хлопок двери, почувствовала, как сердце заплясало ирландским степом в груди. Джип дяди пронёсся мимо нас и поехал к повороту, ведущему на трассу. Не сговариваясь, мы оба выскочили из машины и побежали к подъезду, из которого вышел мужчина с бульдогом. Храни Господь собачников! Оказавшись на нужном этаже, я проверила верхний и нижний этажи на наличие тех, кто мог нам помешать. Кивнув брату, прислонилась плечом к стене у лестницы и принялась прислушиваться. Феликс присел на корточки у замочной скважины, выудив набор отмычек из кармана джинсов. Спустя минуту мы уже оказались в квартире. Пока Феликс обратно закрывал дверь, я достала фонарик и нацепила на ноги бахилы. Уж сесть за проникновение в чужую жилплощадь не хватало, но мы оба знали, что этот риск был необходим. Четыре года назад нам хватило ума оставить следы своей оплошности, которые Нестор мог уже давно обнаружить. — Я в спальню, ты в гостиную, — тихо сказал мужчина. Стараясь ничего не задеть, принялась осматривать оставленные книги на журнальном столике, осмотрела торшер и направилась осматривать тумбочку под телевизором. Ничего, что могло бы указать на найденный Нестором компромат. Но это могло значить, что либо они у него с собой, или в другом месте хранились. — Варь? — Глухо. — У меня тоже, — говорит Феликс, выходя из спальни. Я делаю шаг к нему, но тот качает головой, прошептав: — Не иди туда. Но мне и так хватило взгляда на торчащий бильярдный стол из кабинета, чтобы отвернуться. Дрожь забилась под кожей от мерзких мутных воспоминаний и пьяных голосов. — Я в кабинет теперь, а ты на кух… Он не успевает договорить, как ключ в замочной скважине повернулись. Паника закрутилась воронкой внутри. Феликс стремительно сграбастал со стола золотые часы, старую фарфоровую вазу и какой-то тюбик геля, а после схватил меня за руку и втащил в кабинет. Когда свет зажегся, мы уже притаились под столом. Я держала одну руку на губах, заставляя себя тихо-тихо дышать через нос. — Нет, вернулся. Забыл взять бумажник, а так скоро буду. Да. Ща… обожди, Швед, перезвоню, — добавляет последнее недобро Нестор. Феликс делает мне знак оставаться на месте, а сам выползает из укрытия, попутно стащив со стола тяжёлую статуэтку. Я вижу, как он прячется за дверью и поднимает вверх руку. Но также в глаза попадается крадущийся Нестор с пистолетом. Жмурюсь, ощущая, как кровь в жилах застыла. Мне до крика в горле не хотелось видеть этого, хотя кажется на что я была сейчас способна, то только сидеть. Когда не последовало выстрела, а раздался глухой стук упавшего тела, то была готова запеть от счастья. Быстро вылезла из-под стола и, перешагнув через распластавшееся тело Нестора, устремилась за Феликсом. Тот скинул по пути пару вещей с полок, бросил часы с вазой на пол и залил гелем дорогу от кабинета до двери, объяснив: — Пускай думает, что к нему обычный домушник-неудачник заглянул. Он скоро очнётся, кстати. Но скользкий пол его задержит. — А так, как взломщиков, нас постиг небывалый успех, — прошипела я. — Издержки плана. Сматываемся уже! Спускаясь по лестнице, мы услышали, как сверху раздались грохот и ругань познавшего встречу с полом Нестора. Бежали уже, снимая с себя попутно черные ветровки, шапки, перчатки и бахилы, которые затолкали в рюкзак Феликса. — Подожди-подожди, здесь участок буквально в двух шагах почти. Нестор уже, скорее всего, вызвал патруль. А с балкона увидит номера твоей тачки, — выпалила я, когда мы оказались почти у двери подъезда. Взгляд брата упал на наполовину полную бутылку водки, что стояла у мирно посапывающего алкаша, нашедшего приют под лестницей у батареи. — Ну нет, — прошептала я, уловив его идею. — О да! Феликс бросил рядом с телом спящего мужчины рюкзак, взял бутылку и облил мой свитер водкой, а затем и себя. — Твою же мать, — выругалась я, когда мой сообщник отхлебнул алкоголь и прополоскал рот. — У тебя, конечно, есть выбор, сестричка. Либо повяжут, как бухую молодёжь или как взломщиков, но с бонусом в виде папаши, — фыркает Феликс, вручая мне водку. А затем взъерошивает волосы и шлепает себя по щекам до красноты. — В темпе, социальное дно ждёт! — Боже, ну за что мне это? — заныла я, с брезгливостью прикасаясь губами к горлышку бутылки. Из подъезда мы вышли с таким омбре, от которого плохо было даже мне. Феликс забросил мне руку за голову и голосил во всю глотку матерные частушки, чем заслужил искренние пожелания соседей сверху сомкнуть свои талантливые уста, а в оригинале же: «закрой пасть, мурло бездарное». Я же еле сдерживала, чтобы не опустошить содержимое своего желудка. Самочувствие ухудшалось с каждым вдохом витающего спирта. Благо, хоть парик додумалась надеть для маскировки. Но даже эту радость тут же омрачил вид выросшего перед нами молодого лейтенанта. — Добрый вечер, молодые люди. Документы предъявите, пожалуйста, — произносит милиционер. — Опа-а, прямо как в песне, Лидок, да? Ну, из-за леса выезжает конная милиция! Становись-ка, девки, раком будет репетиция!.. — Феликс икнул, покачнулся вперёд и заржал, держась за стремительно бледнеющую меня. А затем похлопал себя по карманам. — Товарищ-лейтенант, дома забыл, честное пацанское. Может, отделаемся предупреждением, а? — А у девушки? — хмуро спросил парень и подошёл ко мне, но лучше бы он этого не делал. Перед глазами потемнело от запаха его одеколона. — Гражданка, с вами всё в порядке? Ох, мамочки! В следующую минуту каждый из нас понял сразу несколько вещей. Милиционер, что гражданка не в порядке и что не стоит надевать новые ботинки на ночное дежурство. Феликс с восторгом, что его прикрытие алконавта — бриллиант среди маскировок. А мне же пора писать учебное пособие о том, как за пять секунд загреметь в обезьянник.