Предан(ность)

      Боль и слабость была во всем теле. Она почти сковывала. Саймон открыл глаза, щурясь от света в белой комнате. Осмотревшись, он пришел к выводу, что находился в больнице. В его изголовье кто-то копошился, но повернуться было сложно. Гоуст прочистил горло, чтобы обратить на себя внимание.       — Вы очнулись, — К нему подошла медсестра и встала так, чтобы он ее увидел, — Как вы себя чувствуете?       — Где… В каком городе я нахожусь? — прохрипел Гоуст.       Девушка вскинула брови и назвала место, что удивило и порадовало. Рядом была его база. Ничего не было понятно.       — Как я здесь оказался?       Девушка пожала плечами, сказав, что никто ее не ставил в известность.       Где был Джон? Что случилось после его удара в живот? Саймон подумал, что весь этот кошмар ему приснился, после ранения на какой-нибудь операции. Не было Братства, Новы и всех прочих. Сейчас Джон придет и скажет ему, что тот был неосторожен в бою и будет недовольным, но тут же начнет рассказывать какую-нибудь историю, чтобы отвлечь Гоуста от боли. Но медсестра остановила эти мысли.       — Мне лишь сказали, что вы считались пропавшим долгое время.       Значит, не приснилось. В животе кольнуло, возвращая ему воспоминания недавних событий.       — Ваши… сослуживцы принесли одежду, — сказала девушка и показала рукой на стул рядом, где стопкой лежали темные вещи.       Только в этот момент Саймон понял, что на нем была балаклава. Она непривычно прилегала к лицу и была будто лишней. Он подумал, а нужна ли она ему теперь? Но снимать не стал.       — Я должен идти, — Гоуст начал подниматься, но медсестра попыталась его остановить.       — Вам нельзя вставать! — Она схватила его за плечо и хотела опустить назад, но, видимо, от его взгляда попятилась.       Ему нужно было вернуться на базу, узнать, что случилось с Джоном, как он оказался в этом городе. Вопросов было слишком много и не было времени, чтобы отлеживаться, несмотря на боль. Он привык получать ранения, а это не самое серьезное.       — Я… позову санитаров, — сказала она, будто угрожала.       Саймон поднялся, спешно натянул одежду и прихрамывая, направился прочь. Уже заходя за угол коридора, он слышал топот с другой стороны. Санитары забежали в его палату. Придерживая себя за живот, Гоуст быстрее пошел на выход. Что они могли сделать, если бы догнали? Закрыть? Привязать? Проверять не хотелось — на это ушло бы много времени. Поймав такси, Саймон назвал адрес своей базы.       Гоуст глядел в окно и ему казалось все непривычным. Слишком ярко, слишком много шума, люди мельтешили по улицам. Как ему теперь жить в этом мире? Он совсем не знал, как реагировать на это, но очень хотелось снова стать частью того, забытого мира.       На КПП его удивленно встретил давно знакомый подчиненный, который оплатил ему такси. Он хотел расспросить, но Саймон, не отвечая, направился вперед. Если Джон был здесь, то Гоуст точно знал, где его искать. Триста пятая камера.       — Лейтенант! — услышал он знакомый девичий голос, пока шел по базе.       Перед ним оказалась девушка с карими глазами. Она смотрела на него, будто не верила, что это он.       — Я думала, Вас больше нет, — сказала та, сдерживая слезы.       Имя… Саймон не помнил ее имени. Девушка осторожно его обняла, будто родного. Гоуст знал, что раньше тепло к ней относился, но мог ли сказать, что прошлый он и он настоящий — это один и тот же человек?       Она отстранилась и шмыгнула носом, поднимая на него взгляд.       — Нам сказали, что Вы пропали. Где Вы были?       — Мне нужно идти, — ответил Саймон и, огибая ее, направился дальше.       Девушка пошла за ним. Она молчала, но почему-то продолжала идти. Возможно, видела, как он покачивался и придерживал руку на животе. Ему было все равно. Он предвкушал встречу так сильно, что чувствовал дрожь и все остальное не волновало.       Возле триста пятой стоял сержант с автоматом и выпрямился, когда Гоуст подошел.       — Открой дверь, — потребовал лейтенант.       — Простите, сэр, не могу. Приказ капитана не пускать никого, — виновато оправдывался он.       — Я сказал, открой дверь, — Саймон сделал шаг вперед, но остановился, когда сержант направил на него оружие.       Гоуст обернулся на девушку. Как же ее звали?.. Ее фамилия начиналась на ту же букву, что и у него, но имя... Саймон смотрел, пытаясь вспомнить хоть что-то, что ему бы помогло.       — Дай телефон, — попросил он у нее.       Она тут же протянула, разблокировав его. Саймон набрал номер Прайса, надеясь, что за это время тот не сменил его. Его даже удивило, что эти цифры он помнил, будто это было естественно, как дышать.       — Да, — донесся голос кэпа.       — Это Саймон, — произнес Гоуст слыша, как обрадовался Прайс на том конце.       — Черт возьми! Думал все… Не представляешь, как я рад тебя слышать.       Лейтенант ничего не говорил и чувствовал себя немного заторможенным, когда нужно было быть активным.       — Давай потом, — предложил он, и Прайс согласился, — Джон здесь? В камере?       — Да, — коротко ответил кэп, — Тебя не пускают? Не знал, что ты встанешь так быстро.       Саймон посмотрел на сержанта, что помялся с ноги на ногу. Наверное, тот думал, что понял что-то неправильно и теперь ему влетит.       — Я передам телефон, скажи, чтоб пустил, — Саймон протянул мобильный сержанту, который с небольшим недоверием взял его в руки.       Он прислушался к голосу и тут же произнес: «Так точно!». Телефон сразу вернул и, извинившись, открыл дверь. Девушка осталась снаружи, когда Гоуст вошел.       Внутри тускло горела лампочка. Парень, сидящий на матрасе, резко поднял голову. Джон. Широко раскрыв глаза, он смотрел на лейтенанта, а тот глядел на него в ответ. Оголенный торс вместе с руками был скован цепями. Синяки и ссадины виднелись на открытых местах, а в обуви не было шнурков.       — Саймон? — шепнул он.       — Джонни? — уточнил лейтенант, смотря, как тот закивал и попытался подняться.       Это удалось с трудом, но когда встал, Соуп замер. Как и Гоуст. Казалось, будто малейшее движение может спугнуть это видение. Было ли все это сном или реальность, наконец, была благосклонна к нему?       — Мне сказали, что я убил тебя, — Мактавиш глядел с сомнением, словно видел призрака.       Гоуст усмехнулся. Он сделал шаг к Джону, но тот отошел назад, будто боялся. Хотелось его обнять, прижать к себе и понять, что это точно он. Настоящий Джон. Саймон не знал, с чего начать разговор, и открыто об этом заявил.       — Вам нужно меня увезти отсюда, элти, — заявил Соуп, — Я сказал, но меня не послушали. Они все знают. Они знают, где я. Знают сколько здесь человек и план базы. Они придут и заберут меня, пострадают люди. Почти все, что в моей голове, есть у них. Увезите меня.       Он говорил быстро, сумбурно, но Саймон засомневался: а вдруг это очередная уловка? Стоило им только вывезти Джона, как он бы сбежал.       — Расскажи мне, как ты к ним попал. Почему называл другое имя? — потребовал Гоуст.       Соуп измученно простонал.       — На это нет сейчас времени. Ты не понимаешь? Они придут, — Джон явно переживал.       Он отвернулся и нервно прикусил губу. Это уже было не похоже на игру в своего. Саймон смотрел на его лицо в ранах, на фиолетовый синяк на щеке и на красные глаза. Сколько времени он тут просидел? Кормили ли его?       — Ты думаешь, за тот период, что тебя не было, здесь ничего не изменилось? Не прибавилось людей? — Гоуст постарался спокойно объяснить ему, что никакой угрозы нет, — Мы не отдадим тебя никому, — И сделав короткий шаг, добавил: — Я не отдам.       Джон вскинул голову и посмотрел на него с надеждой в глазах, в которых была и боль. Он разглядывал лицо Саймона.       — Мне сказали, что Прайс на похоронах. Я подумал, что… — Соуп нахмурил брови и сглотнул.       Шагнув вперед, Саймон сделал то, что было нужно: крепко обнял его, чувствуя, как тот напрягся. Лейтенант не выпустил его из своих объятий, и Мактавиш через несколько секунд облегченно выдохнул, утыкаясь в плечо. Джон был ледяной. Непонятно, как долго его здесь держали, но он был все в тех же штанах, в которых побывал в реке. Его срочно нужно было согреть.       Саймон отстранился, видя, как Джон слегка потянулся за ним. Сняв с себя толстовку, Гоуст надел ее на Соупа. Заметив бинты на животе, тот виновато опустил глаза.       — Все в порядке, — успокоил Райли, — Пошли. Тебе нужно в душ.       Джон сопротивлялся, сказал, что ему не следует просто так покидать пределы камеры, но Гоуст был настойчивым. Он не был уверен, что у него все получится, но решил действовать нагло. Они вышли в коридор, и сержант, охраняющий Соупа, отошел на несколько шагов и выставил автомат.       — Порядок, — ответил Саймон, приподнимая руки, — Все под контролем.       Парень был в сомнениях, но все же медленно опустил ствол. Гоуст повернулся на девушку, которая все еще стояла рядом. Она дернула бровями, увидев Саймона без толстовки, и изучающе посмотрела на Джона, что опустил голову, словно провинившийся ребенок. Гоуст не представлял, насколько ему было тяжело.       — Ты… — начал Саймон, глядя на девушку, но все же не мог вспомнить ее имя.       — Тейлор, — напомнила она, и Гоуст будто прозрел: Тейлор, несколько кузенов, подделала документы, пришла в мужской отряд и неплохо справлялась.       — Райт, — произнес лейтенант, видя, как она улыбнулась, — Я помню. Принеси ключи от моей комнаты. И какие-нибудь кусачки по металлу. Пожалуйста.       Тейлор не стала медлить и побежала. Саймон не был уверен, что ключи ей отдадут, но почему-то думал, что она справится. Он сказал сержанту, что тот свободен и, зацепив притихшего Джона под локоть, повел за собой. Молча. Хотелось поговорить, но так, чтобы рядом никого не было.       Когда они дошли до комнаты, Тейлор уже стояла возле дверей, пытаясь восстановить дыхание. Она протянула ключи и инструмент и хотела остаться, но Саймон приказал ей идти по своим делам. Было видно, что Райт думала ослушаться, но Гоуст успокоил ее тем, что в ближайшее время не собирался никуда уходить. Она наверняка переживала. Саймон пропал в тот момент, когда был нужен ей, и Тейлор боялась потерять его еще раз.       Оказавшись в своей комнате, Райли осмотрелся. Ничего не изменилось. Только он. Джон молчал. Саймон повернулся на него, держа предмет, которым мог освободить ему руки. Лишь на секунду лейтенант засомневался. Приподняв толстовку, Гоуст перекусил металлическую цепь в нескольких местах. Джон зашевелился и скинул их с себя на пол, заполняя комнату звоном, и замер, глядя на Саймона. Внутри что-то неприятно кольнуло и заставило напрячься, будто это был и не Джон вовсе. Но тот вдел руки в рукава и засунул их в карманы.       — Я… не думаю, что это хорошая идея, элти, — высказал он свои мысли, — Я не контролирую себя.       — Пошли в душ, — произнес Саймон, потрепав его по голове, и схватил полотенце вместе с запасной одеждой.       Джон снова пытался возмутиться, но было видно, что и ему самому хочется поскорее встать под горячую воду, смыть с себя остатки запекшейся крови и грязи. Сам он надел первую попавшуюся кофту и толкнул дверь на выход.       — Как я оказался здесь? — спросил Гоуст, когда они шли по коридору.       Он шагал чуть позади, глядя на спину Соупа и на надпись на толстовке «Лейтенант Райли». Маленький факт разлился теплом по груди. Он вспомнил давний случай, когда Джон уже надевал его кофту, говоря, что она ему шла больше. Тогда Соуп просто действовал назло, зная, что лейтенант не любил, когда трогали его вещи. Теперь же Саймон сам отдал ее ему. Он отдал бы все.       — Я привез тебя в больницу, которая была там рядом, — тихо сказал Джон, — Попросил знакомого, чтобы он дал машину. Потом также попросил еще одного знакомого, чтобы тот на вертолете тебя доставил сюда в больницу, — Он обхватил себя руками, — Они думали, что я Нова, поэтому послушали. Здесь уже, связался с Прайсом. И сдался.       — Тебя уже опрашивали? — Саймон поравнялся с ним и повернул на него голову.              Джон нахмурился. Неужели все эти раны оставил кто-то, кто хотел узнать подробности?       — Только в общих чертах, — ответил Соуп, — Прайс сказал, мы поговорим позже.       Они вошли в душ, и Саймон остановился в небольшой комнатке, чтобы не смущать Джона. Тот шагнул внутрь.       — Ты расскажешь мне про Нову? Почему ты себя так называл? — повысил голос Гоуст, чтобы Соуп из соседней комнаты его услышал.       Раздался тяжелый вздох и включилась вода. Саймон не стал больше ничего спрашивать. Джон не собирался никуда уходить, а значит, времени у них было полно. Он сидел и ждал, пока шум воды не прекратился, и Соуп не вышел к нему. Выглядел он уже куда лучше, пусть и был уставшим и с фингалом под глазом. Гоуст с трудом подавил желание коснуться его щеки. Ему нужно было отдохнуть, и Саймон повел его в свою комнату. В голове билось лишь: «Рядом. Джон рядом». От этого было спокойно.       Мактавиш завалился на кровать, как только они дошли, и потянулся, но посмотрев на Саймона, сел.       — Нова… Это я, — начал он, — Это все сложно, но как будто все мои плохие черты собрались в одну кучу и стали отдельным человеком.       Джон опустил лицо в ладони и вздохнул. Было тяжело видеть его таким. Соупу было больно, страшно, и Саймон не знал, как ему помочь. Он просто сел с ним рядом.       — Как появился Нова? Ты из-за этого себя не контролируешь?       Соуп кивнул. Он поднял на Гоуста взгляд, в котором читалось отчаяние. Было неизвестно, что он чувствовал на самом деле и как трудно ему было.       — Папа… Он мучил меня. Он собирает людей с военным опытом и держит их к себе поближе, — тихий голос Джона заставлял сердце ныть, — Я просидел в каком-то подвале полгода, пока однажды не отключился. Не знаю как, но я как будто бы наблюдал со стороны за всеми событиями, а ничего сделать не мог. Нова управлял моим телом, и ему нравилось происходящее. Нравилось выполнять все приказы папы и быть его любимчиком. А папа… он… — Джон замолчал.       Его руки тряслись от тяжелых воспоминаний. Хотелось закончить этот разговор, но Саймон знал, что другие этого не позволят. Уж лучше он расспросит обо всем сам, чтобы не причинять ему боль.       — Джонни, — Саймон взял его за руку, — Ты можешь со мной поделиться.       Мактавиш поднял на него взгляд. Он не хотел вспоминать — он хотел забыть.       — Он делал со мной ужасные вещи. И…— Джон опустил голову и сжал руки в кулаки, — Заставлял спать с ним, — произнес Соуп дрогнувшим голосом.       Саймон резко встал. Пропали звуки и ощущения. В глазах потемнело. Ему хотелось почувствовать, как хрустит шея папы, увидеть его испуганный взгляд, когда он поймет, что скоро умрет, уничтожить его братство, чтобы больше не было никакого упоминания о нем. Убить каждого, кто был причастен к боли Джона. Сжечь этот чертов мир дотла и смотреть, как он полыхает.       Его так сильно охватила злость, что начало трясти, и воздуха было мало. Он хапал его, вдыхая полной грудью, но казалось, что с каждым разом его становится все меньше и меньше, а легкие чем-то сдавливало.       — Саймон, — Его плеча коснулась рука Соупа, и Гоуст очнулся, понимая, что не ему нужна помощь.       — Джонни, — повернулся он, — Скажи его местоположение.       Мактавиш одернул руку и отошел, отрицательно крутя головой. Саймон схватился за его ладонь и поднял на уровне груди, слегка сжимая.       — Не бойся. Я разберусь с этим, — попытался успокоить он.       — Не лезь в это, элти, — жалобно сказал Соуп, — Прошу тебя, оставь их. Ты не представляешь, какое влияние у папы.       Саймон видел в его глазах панику и решил, что они вернутся к этому позже. Сейчас Джону нужна была поддержка и отдых. Гоуст кивнул, но прекращать разговор не планировал. Хотелось побольше узнать о Нове, его проявлениях и как Соуп смог одержать над ним верх. Лейтенант старался спрашивать мягко, наблюдать за Джоном и подмечать малейшие изменения в нем.       — Нова сильнее меня, но, — Мактавиш отпустил руки и сел на кровать, — Бывают моменты, когда я испытываю сильную эмоциональную нагрузку или когда я просыпаюсь, тогда могу немного контролировать его, — пояснил он.       Это было сложно осознать полностью. Саймон раньше никогда не сталкивался с таким, но попытался его понять.       — Как в последний раз? — спросил он, присаживаясь рядом.       Джон резко повернул голову.       — Я должен узнать. Почему, когда я тебя ударил ножом, ты мне сказал… то, что сказал? — Мактавиш, кажется, смутился, — Ты так действительно думаешь?       Саймон только в этот момент понял, что он, наконец, признался Джону в своей большой симпатии. Пусть и под гнетом скорой смерти. Неловкости не было и от своих слов отказываться не собирался.       — Я так действительно думаю, — ответил Гоуст, видя, как Джон улыбнулся краешком губ.       — Только из-за этого я смог взять контроль над Новой, — Соуп посмотрел на Саймона, — Я так мечтал это услышать, что мои чувства смогли пробиться, — Он взял за руку лейтенанта и тихо произнес: — Потому что я тоже люблю тебя.       Сердце сильнее заколотилось от его слов. Джон несмело подался вперед и замер, то ли от страха, то ли ждал ответных действий, глядя в глаза. Саймон, не веря в происходящее, снял с себя балаклаву и потянулся навстречу, чтобы коснуться его губ. Мягких, теплых и настоящих.