Предан(ность)

      Саймон не хотел отрываться от него, но дыхания не хватало. Он отстранился, заглядывая Джону в глаза, а тот улыбался в ответ. В груди теплилась надежда на то, что теперь-то все будет хорошо. Гоуст поможет Соупу, сделает так, чтобы тот забыл обо всех кошмарах, которые преследовали его. Но сначала ему нужно было отдохнуть.       Легко надавив ему на плечо, Гоуст положил его на кровать и лег рядом. Мир за пределами комнаты не волновал. Вся его вселенная была перед глазами. Она счастливо улыбалась и тянулась за легким поцелуем, отстранялась, терлась носом о щеку и снова целовала.       Гоуст, держал его в руках и был поражен, что он был способен на такую всепоглощающую любовь, на такую нежность и трепет. Райли смотрел на Соупа и не верил, что все это возможно с ним. После всего, что произошло, теплые чувства не покинули его. Они всегда были рядом, чтобы вырваться и показать себя Джону.       Мактавиш опустил голову ему на плечо и осторожно накрыл рукой место, где была рана.       — Повезло, что и Нова тебя любил, — тихо произнес Соуп.       Саймон дернул бровями и подумал, что это было странное проявление любви. Он точно знал, что сам бы не смог никогда так поступить. Даже видя Джона врагом, ему было проще просто уйти.       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Гоуст.       — Папа знал, что Нова хорошо относился к Саймону, потому пытался надавить на тебя через него. Нова хоть и думал, что Саймон неправильный, но у него не получалось заглушать мои чувства. — Джон чуть крепче прижался к Гоусту. — Он был рад, что ты стал частью братства и смог, наконец, быть рядом с тобой. Ему очень хотелось, чтобы тебе там понравилось.       Джон говорил о Нове, как о другом человеке. Саймон его прекрасно понимал, ему тоже не хотелось их равнять.       — Вам нужно поскорее меня увезти, — вздохнул Соуп, — В опасности все.       — Нова может появиться просто так? — спросил внезапно Гоуст, не представляя, как проходил этот процесс.       — Не знаю, — ответил Джон, — У меня не было много времени, чтобы это проверить. Они используют слова-триггеры, если кто-то выходит из-под контроля. Папа сам их придумал. Каждый день мы проходили проверку и повторяли, как мантру, чтобы точно оставаться с папой. Теперь я понимаю, что ему было проще создать нового человека, чем изменить мышление старого.       Саймон слушал тихий голос Соупа и думал о том, что не хотел уходить из этой комнаты. Если бы только можно было остаться в ней навечно, прижимать к себе Джона и не переживать ни о чем. Но в дверь постучали. Гоуст тут же поднялся, прижимая руку к животу, и надел на себя балаклаву. Открыв дверь, тут же оказался в объятиях Гаса.       — Черт тебя дери! — воскликнул он с улыбкой, — Мы обыскались тебя!       За спиной стоял Прайс, сложив руки на груди и также улыбался и ждал своей очереди, чтобы обняться. Капитан прижал его к себе, легко похлопывая по спине. Все становилось на свои места. Все близкие люди были рядом, но был нюанс.       Саймон обернулся на Джона, что стоял у противоположной стороны комнаты, опустив глаза. Прайс и Кайл смотрели на него с сомнением. Райли понимал их. Никто не знал, как мог повести себя Джон и не притворялся ли? Знал лишь сам Саймон. Он чувствовал это. Гоуст повернулся на вошедших, оценивая их настрой, и, видимо, это показало им, что Соуп не опасен. Лейтенант не стал бы поворачиваться к нему спиной.       Кайл в несколько шагов преодолел расстояние между ними и крепко обнял Джона.       — Сучара, — сказал Гас, прижимая к себе Соупа, по которому, как и все остальные, успел соскучиться.       Гэррик трепал его по голове, говорил ему какая он сволочь. Было видно, как Джону некомфортно, но не от прикосновений — тот переживал внутри себя какое-то чувство вины, и, наверняка, боялся, что его перестали воспринимать как близкого. Гоуст смотрел на них с легкой улыбкой.       — Я не верил, когда он позвонил, — сказал тихо Прайс, встав рядом с Саймоном.       Они оба смотрели на сержантов, что заполняли комнату шумом. Все как раньше.       — Он попросил кого-то перевязать себе руки шнурками и просто сидел, ждал меня, — продолжал Прайс, — Мы должны его допросить.       Саймон кивнул, хоть ему этого не хотелось. Слово «Допрос» не вызывало никаких положительных эмоций.       Прайс смотрел на Соупа, и было явно, что и ему хотелось оставить его в покое, но сверху на него давили. Он со вздохом сказал, что им нужно идти в допросную. Саймон не понимал, почему они не могли просто сесть и побеседовать в его же комнате, чтобы избежать лишней тревоги, но ничего говорить не стал.       В комнате, в которую они пришли, не было никого, кроме них четверых, а это радовало. Значит, обстановка не будет накаляться и все пройдет более-менее спокойно.       — Рассказывай, — промолвил Прайс, садясь на стул перед Джоном.       Саймон и Гас остались стоять по сторонам. Гоуст, чтобы в случае чего не делать лишних движений, а Кайл… Да черт его знал.       — Все завязалось с той операции, где меня завалило, — начал Джон, положив руки на стол, — Я не знаю, сколько я там лежал, но, наверное, недолго? Я ведь не успел истечь кровью. Меня спасли люди… из братства, но тогда я о нем не знал. Они меня увезли в больницу и лечили, а как я немного набрался сил, кинули в какой-то подвал.       Гоуст видел, как начали трястись руки Соупа, когда он повествовал о заключении. Хотелось все прекратить, но Джон все говорил и говорил. Он рассказывал ужасные вещи о том, как над ним измывались, как били и как уже известный папа приходил со своими проповедями. Саймон узнавал в его рассказе себя, но принимал его историю куда болезненнее, чем свою.       Джона держали в подвале дольше, чем Гоуста, издевались над ним больше, и был он сильнее и держался более стойко. Пока однажды не потерял связь с реальностью. Ему было так больно и так страшно, что психика решила его спасти. Она спрятала его от внешнего мира, представляя ему вместо Джона — Нову. Знал ли папа, что получится именно так или действовал наудачу? Саймон не хотел это выяснять.       — Почему ты сказал, что тебя нужно увезти? — Прайс закурил, — Они в курсе, где ты? У тебя есть какой-то чип?       — Чип? — удивился Соуп. — Нет, но они знают все, что знаю я, — Джон посмотрел на Саймона, — Почти все.       Сердце Гоуста ускорилось. Он чувствовал какой-то накал, будто что-то должно произойти нехорошее. Но быстро откинул эту мысль, уверяя себя, что просто накручивал.       — Почему я должен тебе верить? — спросил капитан, выпуская сизый дым.       — Я говорю правду, — Джон вновь посмотрел на Саймона, ища в нем поддержку, и Гоуст ему кивнул, показывая этим, что он с ним.       — Скажи, где твоя база? — Прайс подвинул карту, которая все это время лежала на краю стола, но Джон покачал головой.       — Я не могу, — отрезал он.       Соуп отстранился и прислонился к спинке стула. Прайс усмехнулся и поднялся. Он смотрел на Джона сверху вниз и ближе подвинул карту.       — Покажи пальцем место, — надавил капитан.       Саймон видел, как Соупа начало трясти. Он часто дышал, и по виску скатилась капелька пота.       — Говори! — повысил голос Прайс и хлопнул по столу.       Джон вздрогнул и посмотрел с таким страхом, что всем стало не по себе. Он обхватил себя руками и слегка покачивался, закрыв глаза, что-то шептал и был крайне нестабильным. Все в помещении смотрели на это и не знали, что делать. Нужно было остановить. Гоуст присел на колени возле Соупа и взял его за руку, обращая на себя внимание.       — Джонни, — сказал он.       — Увезите меня, — попросил Соуп, — Увезите. Они все знают. Знают. У них люди везде, может быть и здесь. Увезите.       — Джонни, — вновь позвал его Саймон.       Тот на него никак не реагировал. Гоуст смотрел на него и не знал, как ему помочь. Его разрывало от собственной беспомощности. Как он мог защитить Джона, если даже привести в чувство был не в состоянии. Мысли крутились с бешеной скоростью, но единственное, что удачное пришло на ум, Саймон тут же реализовал. Он поднял балаклаву и, обхватив руками лицо Соупа, поцеловал. Было плевать на то, что подумают Прайс и Гас, пусть они и были в курсе его чувств. Важно было лишь вернуть Джона.       Тот сначала попытался вырваться, но через секунду замер. Саймон оставлял на его губах мягкие, нежные касания, чтобы не спугнуть, но дать понять, что он рядом. Тишина заполнила помещение, и казалось, что здесь они только вдвоем. Гоуст понял, что все хорошо, когда Джон перестал трястись и несмело ответил на поцелуй. Он отстранился и заглянул в его глаза. Райли не смог разобрать его чувств, даже глядя в них.       — Можно было обойтись пощечиной, — прокомментировал Прайс.       Саймон понимал его — тот не питал к Джону таких чувств, как Гоуст, но в этот момент хотелось отвесить пощечину капитану. Но Райли просто неодобрительно на него посмотрел и вернулся к Соупу.       — Джонни, — он вновь обхватил его лицо и заглянул в глаза, — Ты не можешь физически рассказать нам? Даже показать?       Соуп коротко кивнул. Стало так больно за него. Что пришлось ему перенести?..       — Он не скажет, — поднялся Саймон, — С ним что-то сделали и как бы мы ни старались, у нас не выйдет.       Саймон вспомнил, как ему самому было сложно назвать свое имя, что пришлось от него отречься. Какие пытки пришлось перенести Соупу никто и не знал. Он рассказал не все. Гоуст опять посмотрел на Джона, который вновь обхватил себя руками. Израненный. И было неясно, сможет ли он вернуться к ним, каким был прежде.       В помещении стояла тишина. Наверное, только в этот момент все осознали всю серьезность состояния Джона. Саймон положил ему руку на плечо. Соуп дернулся и поднял взгляд. Он будто не ожидал увидеть Гоуста и улыбнулся, когда понял, что перед ним лейтенант. Джон не поворачивался ни на Гаса, ни на капитана, он смотрел только на Саймона с таким большим доверием, что становилось больно. Гоуст не мог его защитить, но собирался сделать для этого все, что нужно. Даже если это будет последнее, что он мог сделать.       — Увезем его на другую базу, — сказал Прайс, — возьмем сразу несколько машин и направим в разные стороны, чтобы избежать погони.       Саймон согласно кивнул, не видя другого выхода.       — Я поеду с ним, — предупредил он, чуть крепче сдавливая плечо Соупа.       — Как будто был выбор, — произнес Гас с усмешкой, но сжал губы, когда Саймон на него взглянул.       Кайл хотел разбавить атмосферу, но Гоусту было совсем не до этого. Не тот случай. Притихший Прайс смотрел на Джона, размышляя о чем-то. Ему тоже было жаль, он, как и остальные, чувствовал вину за то, что это произошло с Соупом. С его подчиненным, которого не смог спасти. Прайс был не просто капитаном — он был близким человеком и для кого-то почти отцом. И свою команду тот воспринимал также близко.       — Я найду врача, — сказал он, повернувшись к выходу, — Собираемся и в путь. Все поедем в разном направлении.       — Вставай, — сказал Саймон Джону, когда капитан вышел, — Мы увезем тебя.       Соуп, находящийся в каком-то трансе, будто, ожил, услышав заветные слова. Он схватился за руку Саймона и пошел следом за ним. Гас был позади и направлялся за ними бесшумно.       — Гоуст, а дочь ты свою уже видел? — спросил он с улыбкой.       Джон резко повернулся на Саймона, удивленно глядя на него.       — Дочь?.. — Соуп был растерян, словно думал, что пропустил большую и важную часть в жизни лейтенанта.       — Ты ее тоже видел, — успокоил Гоуст, — Она не моя дочь. Один сказал, другие подхватили.       Соуп кивнул и опустил голову. Он крепче сжал ладонь, будто боялся, что потеряется. Или что потеряет. Гас еще несколько раз пытался заговорить, но беседа не завязалась. Дальше шли лишь под шум шагов, отбивающихся эхом по коридору.       Когда они подошли к воротам, их уже ждали машины и несколько военных, что должны были поехать с ними. Прайс быстро все организовал. Они остановились, встав недалеко от капитана, который давал распоряжения остальным. Саймон кинул взгляд на Джона. Он был каким-то напуганным, и самому стало тревожно. Не хотел думать о плохом, но невольно перенял на себя эмоции Соупа.       — Гоуст, — позвал его Прайс.       Саймон отпустил Джона и подошел к кэпу.       — Меня вызвали, — он кивнул наверх, показывая, кто его вызвал и протянул пистолет, — Проконтролируй все.       Гоуст кивнул и обернулся на Соупа, который пытался отстраниться от Гаса, что пробовал с ним поговорить, хлопая по плечу. Ему было некомфортно рядом, но было ли дело только в чувстве вины? Саймон приблизился к ним, и Мактавиш шагнул навстречу, хватая его за руку. Осознание этого действия чуть ли не сбило с ног. Джон доверял только ему. Он мог спокойно перенести лишь его прикосновения и лишь его близкое присутствие.       — Не отпускай меня, — шепнул Соуп.       Вокруг было слишком шумно и беспокойно. Джон смотрел на него с надеждой, будто только Саймон мог ему помочь.       — Помнишь, — сказал Гоуст тихо, — Когда Нова привел меня в спортивный зал? — Он дождался, когда Соуп кивнет и продолжил, — Я сказал, что не отпущу.       — Ты сказал это Нове, — с грустью парировал Джон.       — Я сказал это тебе, — перебил Саймон, — Я не отпущу.       Он сжал крепче руку Джона и повел его в машину. Гоуст держал его, когда они сели и поехали, и не отпускал ни на секунду. Ему было совершенно наплевать, что о них думали сослуживцы, сидящие рядом. Важно было то, что Соупу становилось легче. Они ехали по полю, разъехавшись в разные стороны с другими машинами. Джон крутил головой, беспокойно глядя в окна, словно пытался высмотреть тех, кто их преследовал.       — Я не хочу к ним возвращаться, — поделился он.       — Не вернешься, — успокоил Саймон, поглаживая пальцем по внешней стороне ладони.       Ехали в молчании. Гоуст видел, как сильно переживал Соуп, но ничего не мог сделать. В голову не приходило ничего, что было бы настолько убедительным, во что ему бы самому хотелось поверить. Все будущее виделось совсем не радостным. У Джона были большие проблемы, и в армии ему таким делать нечего. Но Саймон был готов заняться чем-то другим ради него. Начать новую жизнь с нуля.       — Помнишь пса Райли? — спросил Саймон, повернувшись на Джона, — У нее теперь маленькие щенята. Ну, как маленькие… уже по году им.       Соуп посмотрел на него с улыбкой.       — Она мне всегда нравилась больше остальных. Надеюсь, мелкие такие же умные, как она, — Джон улыбался, видимо, вспоминая собаку, отвлекаясь от негативных мыслей о братстве, — Хотел бы я взглянуть на них.       — Это не проблема, следующий раз, когда мы…       Их разговор перебила рация. Сквозь помехи сложно было что-то разобрать, но голос Гаса был узнаваем. Через мгновение раздался взрыв и машина, будто подкинутая кем-то, подпрыгнула и начала переворачиваться. Саймон больно ударился головой и отключился на миг.       Прежде чем открыть глаза, он услышал выкрик Джона. Вокруг была темнота и жар. Раздавались выстрелы. Гоуст не сразу понял, что лежал под тентом. Он приподнялся и откинул его. Живот болел от каждого движения. В глазах все было смазано. Саймон попытался сфокусироваться на голосе Джона.       — Нет! — кричал он, — Оставьте меня!       Рядом лежал один из сослуживцев с дырой во лбу. Где был второй, Саймон догадывался. Ему самому крупно повезло. Наконец, он смог увидеть Джона. Того вели двое из братства в свою машину. Гоуст потянулся к пистолету. Каждое движение доставляло невыносимую боль и усталость. Ему приходилось выбирать: двигаться или дышать. Задержав дыхание, он выстрелил в одного и откинулся на землю без сил. Что случилось со вторым лейтенант не знал, но через несколько секунд Джон оказался рядом. Он опустился на колени перед Саймоном.       — Ты ранен? — спросил Соуп.       Гоуст ничего не мог ему ответить. Ему казалось, что он так сильно устал и вымотался, что только сон помог бы ему. Глаза закрывались. Становилось спокойно, хоть и больно.       — Нет, не спи, слышишь меня? — надрывался Джон, — Подожди.       Он отошел, но тут же вернулся. Пытаясь поднять Гоуста. Не придумав ничего лучше, тот положил его на тент и потащил к машине, в которой прибыли люди из братства, и еле как поднял в салон. Джон сел за руль и завел двигатель.       — Только не спи, слышишь? — просил он дрожащим голосом, — Смотри на меня.       Мактавиш постоянно оборачивался и умолял Саймона не отключаться. Но это все, чего хотелось Гоусту. Даже в таком состоянии он понимал, что они слишком далеко от города и больницы, что рана в животе не успела зажить и раскрылась от удара. Ему осталось немного. Райли смотрел на Джона через силу, осознавая, что это был последний раз, когда он его видел. Хотелось сказать, что Соуп не виноват, что на его месте мог оказаться кто угодно, но не смог. Сознание медленно покинуло его под тревожный голос Джона.       Когда Саймон открыл глаза, он подумал, что попал в ад или чистилище. На эти мысли его натолкнуло темное помещение, в котором он находился. Вряд ли рай был таким. Да и какой ему рай после всего, что он сделал?       Гоуст хотел подняться, но боль в животе позволила лишь повернуть голову. На полу возле стены сидел Джон, крутя в руках маску братства. Он поднял взгляд, когда Саймон пошевелился, и встал. Но не подошел.       — Прости меня, — тихо произнес Соуп, опустив голову, — Я хотел уйти, но должен был попрощаться перед этим.       Саймон почувствовал, как быстро забилось его сердце и накрывало волной паники.       — Уйти? — Даже говорить было тяжело, но он попытался подняться на локте, ощутив, как в животе кольнуло, — Какого черта, Джон? Куда уйти? Я же сказал, что… — Саймон зажмурился от боли и завалился на подушку.       Мактавиш тут же оказался рядом и присел на кровать.       — Тебе нельзя вставать, — сказал он и сжал губы.       — Я должен смотреть, как ты уходишь? И куда? — спросил Саймон, делая паузы между словами, чтобы набрать силы.       Джон отвернулся и, покрутив маску в руках, положил ее на тумбочку рядом. Саймон не знал как, но ему нужно было остановить его.       — Это все из-за меня, — произнес Соуп, — Тебя схватили из-за меня, пытали, и ты чуть не умер… из-за меня. Мне нужно уйти, спрятаться так, чтобы меня не нашли. Я не хочу больше боли, — прошептал он.       Саймон схватил его за руку, чуть дернул, и Джон повернулся.       — Я не оставлю тебя, — настоял Гоуст, — Если ты уйдешь, я пойду с тобой. Я буду тебя искать и найду, где бы ты ни был, слышишь?       Тревога будто заполнила комнату. Саймон боялся, что Соуп мог уйти, и хотел любой ценой воспрепятствовать этому. Даже если бы ему пришлось бежать за ним, Гоуст бы бежал, оставляя после себя кровавые следы от вновь открывшейся раны.       — Тише-тише, — придвинулся к нему Джон, — Спокойно.       Видимо, его состояние и паника были настолько явными, что Соуп запереживал. Он лег рядом, поглаживая Гоуста по щеке, пытаясь успокоить. И это помогло. Джон был с ним, а значит, все было хорошо.              — Не уходи, Джонни, — Саймон подставлялся под его ласкающую ладонь, — Мы все решим. Я обещаю, я найду способ обезопасить тебя.       Мактавиш молчал. Он с сожалением смотрел в глаза, будто решал, как поступить дальше. Гоуст накрыл его руку своей.       — Не уйдешь?       Джон улыбнулся и коснулся его губ своими, утягивая в нежный, легкий поцелуй. Закрыв глаза, Саймон полностью отдался этому чувству. Он думал лишь о том, что Соуп рядом с ним и что при таком раскладе все остальное решаемо. И он в силах с этим разобраться. Нужно только немного окрепнуть.       — Я ответил на твой вопрос? — спросил Джон, отстранившись с улыбкой.       Гоуст кивнул ему и потянул на себя, чтобы тот лег ему на грудь. Соуп, помедлив, осторожно опустил голову и вздохнул.       — С Гасом все в порядке, — сказал он, поглаживая Саймона по предплечью, — Трое погибли, пятеро ранены.              — Понятно, — Райли слышал в его словах горечь: тот думал, что в их смертях виноват он, — Как тебя сюда пустили? — спросил Гоуст, пытаясь перевести тему.       Саймон не сомневался в способностях Соупа разговорить людей, но больница не то место, где его бы так просто послушали и разрешили остаться на ночь.       — Никак, — усмехнулся Джон, — Я узнал в какой ты палате и дождался ночи. Забрался по водосточной трубе. Повезло, что рядом.       — Этаж?       — Третий, — ответил Соуп и чуть напрягся, будто думал, что Гоуст начнет читать ему нотации за риски.       Но Саймон улыбнулся. Наверное, он поступил бы так же.       — Идиот, — произнес Гоуст и поцеловал Джона в макушку.       Мягко поглаживая Соупа по спине, Саймон успокаивался. Тот не пытался уйти и наверняка понял, что, действуя вместе, можно добиться большего. Нужно было разработать план, узнать, где базировалось братство, захватить и ликвидировать. Но про все это можно было забыть на время. Хотя бы на эту ночь и просто быть рядом, насладиться друг другом.       Они больше не говорили, оставаясь в объятьях. Соуп время от времени поднимался и тянулся за поцелуем. Было так хорошо и спокойно. Впервые за долгое-долгое время. Хотя Саймон не смог вспомнить, чтобы когда-то в жизни ему было так хорошо, как в тот момент, когда он сжимал в своих объятиях Джона, а тот улыбался и целовал его снова и снова.       Поцелуи становились более медленными и ленивыми, пока Гоуст не заснул с улыбкой. Погружаясь в сон, он думал, что утром обсудят план действий, придет Прайс и они решат, что будут делать дальше. Но утро его разочаровало.       Открыв глаза, Райли не увидел рядом с собой Джона. Первой мыслью было, что тот ушел, чтобы его не обнаружили медики, но на тумбочке рядом лежала его маска и какой-то листок. Потянувшись, Гоуст взял его в руки. Маленький лист был немного помят и на нем остались небольшие пятна, словно от капель воды. На обратной стороне было что-то написано.       Одно лишь слово.       «Прости» — почерком Соупа.       Сердце разбилось вдребезги. Это ощущалось как что-то физическое. Эту боль нельзя было ни с чем сравнить. Она так сильно разрывала, словно делала дыру, прорываясь через легкие и ребра.       «Я ответил на твой вопрос?»       «Да, Джонни», — подумал Гоуст, — «Ты прощался со мной. А я этого не понял».       В глазах защипало, и Саймон зажмурил их, чувствуя влагу на щеках.