Предан(ность)

      — Неужели вернулся в братство? — Гас держал маску Соупа в своих руках.       Он вместе с Прайсом навестили Саймона на следующий день после произошедшего. Они не были удивлены, что Джон ушел. Как будто за последние годы его отсутствие стало нормой.       — Нет, — ответил Гоуст, — Точно не туда.       Лейтенант был уверен в этом. Соуп не хотел к ним возвращаться всей своей душой, уж слишком много боли ему там принесли. Даже при всем его желании разобраться с папой, он бы не смог туда пойти. Джон боялся, что на нем могли использовать слова-триггеры. Мактавиш не говорил об этом, но Саймон знал.       Прайс не проронил ни слова. За него вещал Гас. Кайл держался хорошо: он старался приободрить свою команду и был единственным, кто хотел хоть как-то отвлечься. Но и ему было не легче, чем остальным.       — Он не мог уйти далеко, — сказал Саймон и посмотрел на задумчивого Прайса.       Сверху на него шло давление, и Гоуст это понимал. Но нельзя же было просто так это оставить? Хотя бы покушение на команду.       — Помоги мне, — попросил лейтенант.       Прайс поднял взгляд и встал.       — Тебе нужно поправляться. Дай знать, если что-то потребуется для этого, — он посмотрел на Гоуста и вышел из палаты.       Гас вздохнул и положил маску на тумбочку.       — Он вчера похоронил отца, — сказал Гэррик, глядя на дверь, — Тот последние годы уже перестал его узнавать. Не представляю, как это тяжело: видеть близкого человека, который считает тебя чужим.       Саймон прикрыл глаза и задержал дыхание, почувствовав нарастающую боль в груди.       — Мы искали тебя, — продолжил Гас, — Все время искали. Никто не верил, что тебя могли убить, — Он усмехнулся, — Твоя дочь участвовала. Знаешь, если бы у нее было больше опыта и звание повыше, она бы нашла тебя, я уверен.       Кайл улыбнулся, чем вызвал улыбку и у Саймона. Он попрощался и сообщил, что ему уже пора, но перед тем как закрыть дверь, повернулся и немного подумав сказал:       — Просто знай, что я с тобой.       Его уход оставил после себя какую-то легкую надежду, хотя внутри ощущалась поглощающая пустота. Хотелось поскорее заснуть, а потом проснуться и понять, что это был всего лишь кошмар. Но ни в этот день, ни на следующий этого не случилось. Суровая реальность находилась с ним в одной комнате.       Гоуст твердо решил пока ничего не предпринимать. Ему нужно было залечить рану, иначе боец из него вышел бы до первого резкого движения. Он надеялся, что у него получится найти Соупа, и был даже почти уверен в этом. Пока выздоравливал, у него было достаточно времени, чтобы продумать план и предпринять ответные действия. Саймон решил идти дальше, а не только просить помощи у Прайса.       Тот приходил к нему несколько раз, но каждый раз увиливал от ответа, пока однажды не сказал, что ему ясно дали понять сверху, что не заинтересованы в поисках братства. Капитан был задумчивым, и Саймон совсем забыл, что не только у него одного что-то ужасное происходит в жизни. А он ему так и не посочувствовал.       — Прими мои соболезнования, — сжато произнес Гоуст, чувствуя неловкость.       В таких случаях всегда сложно подобрать правильные слова, да и неизвестно, нужны ли они человеку? Нужно ли это сочувствие?       — Спасибо, — сказал Прайс, — Мы с ним последние годы уже не общались. Он очень нервничал, когда видел меня. Видимо, осознавал, что я ему не чужой, но понять не мог. И я решил не мучать его.       Саймон не мог не провести параллель. Он как-то уже хотел оставить Джона в покое и дать ему жить, но у него не получилось и не по его вине. Он не верил в судьбу, но не она ли постоянно сталкивала их вместе? Может быть, нужно было сделать что-то посерьезнее, чтобы, наконец, схватить Соупа за руку и понять, что тот ее держит также крепко.       — Я не могу переубедить начальство, — после недолгого молчания выдал Прайс, — Но я сделаю все, что в моих силах в рамках закона.       Когда капитан ушел, Гоуст улыбался. Он думал, что уже потерял с ним связь, но этот разговор показал, что они все еще команда. Им все еще нужен Соуп. Но о последнем думал лишь Саймон. Его вернул с небес на землю Гас, который убедил, что поиски Джона — плохая идея.       — Его отправят под трибунал, — сказал он.       Разве это было кому-то нужно? Но Гоусту просто хотелось хотя бы быть уверенным, что тот жив и здоров. Даже если сбежал. Даже если далеко. Просто знать, что с ним все в порядке. Даже если не с ним.       Выздоровление проходило невесело. Саймона швыряло из одной мысли в другую. В один день хотел оставить Джона в покое и дать ему жить так, как он хотел, а в другой был твердо настроен пойти и искать его даже с незажившей раной. Какая-то более разумная часть его победила, и Гоуст долечился спокойно.       К нему приходили сослуживцы, даже Тейлор забегала несколько раз. И то ли теплое отношение к ней, то ли шутки про то, что она его дочь, заставили подумать о том, что если бы он был чуть адекватнее, возможно, захотел бы ребенка. Но это останется для другой жизни, если реинкарнация существовала. Может быть, где-то там они с Джоном могли остаться вместе.       Эти размышления подкидывали ему безумно красочные сны, которые он не мог забыть. Они были настолько желанными, что просыпаться после них было сложнее. Ему нравились все позитивные сны с участием Соупа, но был и любимый. В нем они счастливо жили в большом загородном доме. Не было боли, страха, потерь и недосказанности. Зато была собака, черный кот и большой камин, возле которого они занимались сексом на мягком ковре. Саймон отчетливо помнил, как сжимал Джона в своих руках, ощущал его запах и тепло под своими пальцами, а тот льнул к нему в ответ и преданно заглядывал в глаза.       После выписки Гоуст впал в ступор. С чего начать? Куда идти? Он не смог добиться ответа, почему властям плевать на братство и почему они не хотят его искать. В него просто не верили. Все разговоры о нем были лишь с уст Саймона и записи допроса Соупа, но разве этого было достаточно? Гоуст чувствовал, что что-то не так. Он последнее время часто поступал глупо и импульсивно, но дураком не был.       Как бы сильно Прайс ни старался ему помочь, Саймон понимал, что не хотел его в это втягивать. Гоуст не собирался действовать в рамках закона, зная, что на этом все застопорится. Капитан предупреждал его остановиться и подумать. Отставить свою импульсивность. Но как только Гоуст вспоминал, как тряслись губы Джона, когда тот рассказывал ему, что с ним делал папа, разум заслоняла ненависть.       Ему было нечего терять.       Он сидел напротив главаря картеля, которого когда-то засадил в тюрьму. Лейтенант долго выслеживал их банду, что мешала штатам и когда удалось его поймать, все его участники разбежались по углам и сидели тихо. Это было сложно, но Гоуст бы соврал, если бы сказал, что искать его было неинтересно.       — Мне нужна твоя помощь, Рауль, — заявил Саймон так, будто они не были врагами.       — Какие люди, — усмехнулся тот, складывая руки перед собой, — По твоей милости я здесь и теперь ты просишь помощи? Даже если бы и мог — не помог.       Он хотел встать и уйти, но Гоуст остановил его лишь тремя словами:       — Я выпущу тебя.       Их разговор не слушали. Саймону пришлось сделать официальный запрос, сказать, что у Рауля есть важная для правительства информация. Он попал туда под предлогом допроса. Гоуст позволил себе решить проблему любым способом. У него не было ограничений, но он прекрасно осознавал, что слишком сильно рискует. Но других вариантов просто не видел. Не найдя помощи у Бога, он обратился к дьяволу.       — Я должен тебе верить?       — Ты хочешь гарантии? — Гоуст развел руки в стороны, — У меня их нет.       Рауль внимательно смотрел, стоя на месте, но, видимо, решил, что попытка освободиться — хорошая идея.       — Что надо делать? — спросил он, садясь назад на стул.       — Скажи, где твои остальные. Никогда не поверю, что картель распался, — Саймон видел, как у Рауля раскрылись глаза в удивлении, и добавил: — Только с ними у меня получится. А взамен нужна твоя армия и оружие.       Рауль был задумчивым. Понятно, что первой реакцией его было желание послать лейтенанта подальше и не подставлять свой картель, но тот молчал. Ему светило двадцать пять лет, и то потому, что не доказаны все его деяния. Три из них тот уже отсидел, и довольно примерно.       — Я бы не пришел к тебе, если у меня была хотя бы одна маленькая надежда на другой вариант, — продолжил Саймон.       Картелец почти сдался. Нужно было додавить.       — Обещаю, что никогда не стану тебя искать, — Гоуст откинулся на стул и стал ждать, глядя, как тот размышлял.       Саймон говорил правду. Сотрудничеством с Раулем он перекрыл себе кислород на дальнейшую службу в армии. Если, конечно, смогут доказать их связь.       — Записывай, — тихо произнес картелец и начал называть цифры.       Сперва ничего было непонятно, но когда дописал, Гоуст разобрался, что это были координаты.       — Приходи без оружия. И скажи, что ты от Эль Лобо, — добавил Рауль, видимо, какой-то свой позывной, что знали только его подчиненные.       Саймон кивнул ему и поднялся, чтобы уйти.       — Стой, — окликнул картелец, — И когда?       — Нужно время. Жди. Тебе торопиться некуда, — Гоуст развернулся и ушел из комнаты.       Все шло именно так, как нужно. Все будто подстраивалось под него. Ему быстро дали разрешение на встречу с Раулем, тот согласился на союз, и его одноклассник, с которым Гоуст хорошо общался в школе, оказывается, работал в местной тюрьме. Оставалось дело за малым.       Лейтенант дождался конца его рабочего дня и по «случайности» столкнулся с ним в вестибюле. Он уронил рюкзак возле него и тот нагнулся, чтобы помочь.       — Спасибо, сэр, — сказал Гоуст и поднял взгляд, — Кевин? Вот это встреча! — наигранно обрадовался он, — Не узнал? Это я — Саймон. Мы учились в школе вместе.       Парень удивленно вскинул брови.       — Да ну! — Он подал рюкзак Гоусту и с улыбкой поднялся, хватаясь за его руку, — Как я рад встретить тебя! Ты как? Что тут делаешь? — он посмотрел по сторонам, — Давно не слышал о тебе.       — Да вот по делам рабочим. Знаешь картельца Рауля? — Кевин кивнул, — Вот на допросе был. Слушай, может, встретимся как-нибудь? — предложил Гоуст.       Кевин охотно согласился. Они поговорили еще немного ни о чем и разошлись. Идя на базу, Саймону не было стыдно. Он старался изобразить радость от встречи с приятелем, но в глубине души, действительно был рад его увидеть. Но это не мешало ему использовать Кевина в своих целях.       Саймону казалось, что он все сильнее погружался в темноту, не видя выхода из нее. Но так было нужно. Избавлением от папы он поможет многим. Никто больше не попадется в его лапы и не будет страдать так, как страдал Джон. О себе он совсем не думал. Его боль казалась незначительной по сравнению с болью Соупа.        Когда он вернулся на базу, ему сообщили, что его искал некий Марк и оставил свой номер телефона. Других Марков, кроме как своего спасителя, Саймон не помнил. Было приятно, что он выжил. Всякое возможно. Немного отдохнув, Гоуст позвонил по оставленному номеру и услышал уже знакомый, спокойный голос.       — Здравствуй, Саймон.       — Как ты меня нашел? — спросил Гоуст, вновь задумываясь о том, что это был заговор, и на самом деле в опасности не только он, но и весь мир.       — У меня в должниках есть разные люди, готовые помочь в любой момент, — ответил тот.       Саймон нахмурился.       — И теперь я твой должник? Что тебе нужно? — хоть Гоуст и был жив благодаря Марку, но не хотелось лишний раз быть кому-то обязанным.       Раздался вздох.       — Я надеялся услышать хотя бы благодарность, но я не в обиде. Понимаю твою настороженность, — он немного помолчал, и Саймону стало даже стыдно, — Слышал, что тебе удалось и Нову забрать? Его ищут.       Гоуст напрягся, думая о том, что Соуп был в опасности каждую минуту, пока он лежал на кровати и думал, как избавиться от братства.       — Мне нужны координаты братства, — сказал он.       В ответ была тишина.       — Марк?       — Я не могу тебе их дать. Я заблокирован.       Саймон совсем не понимал, о чем он говорил, но тут вспомнил, как было плохо Джону, когда Прайс потребовал у него данных о братстве.       — Кто ты такой? Почему ты смог включить пожарную безопасность? Почему тебе доверяют? — Гоуст начинал злиться, — И что за блокировка, черт возьми?       Ему казалось, что раньше он жил в совсем другом мире, будто всего этого не было никогда. Но только из-за того, что он этого не видел, не означало, что этого не было. Оно рядом. Поджидало за каждым поворотом, нужно было лишь обратить свое внимание.       — Я был одним из восьми, — ответил Марк, и Саймон ругнулся, говоря, что не понимает ни черта, — У папы было восемь близких и равных друг другу последователей. Можно сказать, что он доверял им как себе, действовал через них, советовался, хоть и редко. Пока однажды я не проснулся и не захотел уйти. Саймон, — отвлекся тот, — Моя история неинтересна и вряд ли нужна тебе. Я просто скажу, что однажды предал папу, но мне пришлось вернуться и замаливать свои грехи перед ним. Близким как раньше ему я не стал, но смог доказать свою верность и остаться рядом. Но только чтобы помочь другим. Папа думает, что мне можно доверять. В такой большой организации сложно за всем уследить, да и я действую тихо. Я открыл глаза, но все еще под его контролем. Можно считать это стокгольмским синдромом. Мне позволительно выходить и читать проповеди, ведь я все равно вернусь. Вот собственно так я тебе и звоню, — закончил Марк.       — Зачем ему это нужно? Чего он хочет? — Гоуст думал, что, поняв его мотивы, он мог достучаться до других, но ответ даже не удивил.       — Власть, контроль, подчинение, — начал перечислять Марк, — Деньги, немалые, между прочим. Выбери любое и попадешь в точку.       Все было банально и очевидно. Папа придумал свое микрогосударство и был в нем всем. Страшно представить, что происходило в его голове.       — Спасибо, что помог мне, — ответил Саймон.       Больше его ничего не интересовало. Марк не мог сказать местоположение, Джон был не там. Все, что нужно, Гоуст узнал. Они поговорили еще немного, но ничего важного не услышал.       Уже только после того, как Саймон отключился, в голову пришел вопрос: а что если и Джон, как Марк, захочет вернуться к папе?