Предан(ность)

      Гоуст достал листок с координатами картеля и направился туда.       Ему было не страшно поднять руки перед вооруженными картельцами. Не страшно идти к ним в логово под дулом автомата. И так же не страшно сидеть, совершенно оторванным от мира, перед людьми, что всей душой желали ему смерти. Но лишь два слова: “Эль Лобо” — и те уже были готовы внимательно слушать, что он говорит, и предлагать варианты по освобождению главаря.       План был прост. Так как дела Рауля были доказаны не все, ему подкинули подставное дело, просто чтобы вызвать в суд. Картельцы взяли это на себя. Саймон поразился тому, как слаженно они работали. Ему всегда казалось, что такие люди вели себя, как обезьяны в клетке, но тогда бы их компания долго не продержалась. Они были вместе только потому, что у них внутри коллектива была своя иерархия и верность общему занятию. Пусть они и не занимались хорошими, социально важными делами, но тем не менее все шли к одному.       Саймону оставалось лишь немного подождать. Он ничего не делал. Ходил по базе, размышлял, иногда общался с сослуживцами. Его снова определили как инструктора для новичков, но занимался он этим без особого энтузиазма. Иногда беседовал с Прайсом и Гасом. Те предлагали разные варианты дальнейшей жизни, планов на братство и поисках Джона, и Гоуст соглашался почти со всем, но проговорив и разобрав, приходили к выводу, что многое выполнить не удастся.       — Наверное, так суждено, — однажды произнес капитан со вздохом, — И мы не в силах это изменить.       Саймон лежал на сложенных руках, уже зная, что выход есть. Прайс похлопал по плечу Гоуста, пытаясь утешить.       — Дай мне отпуск? — попросил Гоуст, подняв взгляд на капитана, и тот кивнул, явно понимая, что Саймону он нужен.       Лейтенант встал и вышел из комнаты, зная, что больше не вернется. Он направлялся прочь с базы, заранее договорившись о встрече с Кевином. С каждым новым шагом Гоуст чувствовал, как сам обрывал все ниточки, связывающие его с этим местом. Он видел, как люди снуют туда-сюда по базе, занимаясь своими делами, и явно осознавал, что его это больше не коснется. Он сделал свой выбор.       Кевин уже ждал его в кафе, когда Саймон туда прибыл. Он радостно поприветствовал и начал задавать разные вопросы о жизни, о том, как она проходила после школы. Большую часть своей биографии Гоуст придумывал на ходу. Не хотелось говорить правду. Не любил сочувствие, да и настоящая его жизнь могла плохо сказаться на его плане.       — О, кстати, не знаю, в курсе ли ты, но на Рауля завели новое дело, — сказал Кевин.              Лейтенант улыбнулся тому, как все просто оказалось. Он думал, что ему придется доставать эту информацию с трудом, но открытость Кевина и доверие к прошлому Саймону очень помогли ему.       — Да, я слышал об этом, но не помню… Когда суд? — спросил он будто невзначай, — Я должен присутствовать, вдруг мне это поможет.       Кевин охотно ему рассказал, ничего не подозревая. После этого Гоуст технично узнал, по какой дороге его повезут и когда точно. Осталось только не накосячить картельцам. Он поговорил с ним еще для виду и сказал, что его ждет работа.       Саймон пошел к ним, после встречи с Кевином, и все передал. Они разработали план по перехвату и освобождению Рауля. Масштабы поражали. Было много вариантов, но остановились на самом примитивном. Гоуст не хотел причинять много вреда простым людям, поэтому согласился лишь остановить кортеж.       В нужное время лейтенант лежал на небольшой возвышенности и следил за дорогой. В определенном месте он сделал то, в чем был профессионалом: удачно выстрелил из винтовки. Вместе с этим, остановил первую машину и тут же последующие. Саймон наблюдал за тем, как оперативно картельцы освободили своего главного, и убедившись, что тот с ними, сел в машину со своими сопровождающими, поехал к ним на базу. Не произошло ничего непредвиденного, и это даже не настораживало.       Рауль принял его у себя, как своего. Саймон сидел с ним за его столом в компании людей, на которых он раньше охотился, но теперь все изменилось. Теперь они были в кооперативе. Рауль был благодарен за свое спасение, но и понимал, что это было не просто от чистого сердца, поэтому выслушал, что он должен был за это сделать.       Как найти братство, картелец не понимал. Они могли находиться где угодно. Саймон помнил лишь малую толику примет: река, гора, несколько маленьких городов и лесок. Это казалось невозможной задачей, но Рауль не хотел оставаться в должниках. Они часами сидели за картами, разглядывая все, что находилось у рек. Несколько похожих мест поставили в приоритет и начали исследовать. Рауль отправлял своих бойцов на проверку, и каждый раз те возвращались ни с чем.       Руки опускались. Саймон устал. Уже хотелось остановить это все, пока спустя долгие недели поисков он не получил фото до боли знакомого места. Рауль сам был в предвкушении. Ему было интересно, что там за мифическое братство и зачем Гоуст захотел его убрать.       Они быстро составили план, и, уже находясь у холма, все знали, как и что делать. Среди картельцев оказались довольно умные люди, хотя представлялось, что среди них были лишь глупые и ведомые, которыми просто управлять. Среди них Саймон даже как-то проникся их проблемами, и от этого идти ворошить братство стало проще. Он чувствовал за своей спиной опору. Беспринципную, бунтарскую и опасную. Но все же те шли за ним и помогали.       Ночью Гоуст закрался через люк наверху, убрав при этом того, кто стоял на посту. Не обошлось и без воспоминаний, как в этом месте Нова собирался его убить, если он решил бы сбежать. За Саймоном следовало несколько картельцев, остальные рассредоточились по другим входам. Все, что было нужно Саймону — найти папу и после уничтожить полностью это место, но так могли пострадать и невиновные, поэтому в ход пошла пожарная тревога, но не сразу.       Медленно прокрадываясь по коридорам, Саймон зашел в комнату, где уже спал один из прислужников и, приставив оружие к голове, с угрозами начал спрашивать где папа. Тот плакал и говорил, что не знает. Гоуст и сам не был в курсе его местонахождения и в этот момент подумал, что подготовился хуже, чем предполагал. Но мужчина в другой комнате сразу сказал, что покажет. Он лил слезы от страха и был довольно искренним. Саймон верил ему, но вновь подумал о том, что все шло слишком идеально.       Когда они дошли до одной из дверей, мужчина остановился, показывая на нее.       — Если его там нет, я прострелю тебе башку, — сказал Саймон.       Тот закивал и замер. Гоуст толкнул его в руки картельца, чтобы он не смог сбежать, и резко открыл дверь. Увиденное заставило сердце замереть. Папа поднялся с кровати и накинул балахон, а рядом с ним лежал обнаженный парень, что быстро укутался одеялом. О его возрасте даже думать не хотелось.       — Что происходит? — возмутился папа.       Саймон повернулся на картельцев и достал рацию.       — Включайте тревогу, не трогайте безоружных и… начинайте взрывать. Я скоро.       В ответ послышалось согласие, и картельцы за спиной побежали дальше по коридору, оставляя Гоуста наедине с папой.       — Уходи, — сказал Саймон парню на кровати.       Тот замешкался, но все же поднялся. В несколько шагов Гоуст оказался перед лицом папы и схватил его за горло. Толкнув вперед, он прижал его к стене, продолжая давить. Раздался сигнал пожарной тревоги, но никто из них не обратил на это внимание.       — Помнишь меня? — спросил Гоуст, — Как меня зовут?       Папа смотрел, пытаясь вспомнить, и тут его глаза удивленно расширились.       — Фидо? — прохрипел он, — Сын мой, что же ты делаешь? Отпусти и мы поговорим. Я не держу на тебя зла, — подняв руку, он провел Саймону по щеке, — Я тебя люблю, сын мой.       Он смотрел невинным взглядом, и что-то внутри Гоуста дрогнуло от его слов. Хотелось разжать руку и поговорить, узнать, для чего папа все это делал, но всхлип парня в комнате вернул ему контроль над собой. Гоуст еще сильнее сжал горло, что папа начал задыхаться.       — Мое имя Саймон, — произнес он сквозь зубы, — Повтори его. Саймон Райли.       Гоуст сжимал его горло, а тот пытался откинуть его руки, царапать, но все безуспешно. Лейтенант потянул его вниз и прижал к полу, все сильнее давя на горло. Саймон смотрел, как краснели его глаза и синели губы. Он мог прочитать в его зрачках страх перед смертью. Гоуст не отворачивался, глядя на то, как менялось тело ненавистного человека, чтобы запомнить этот момент навсегда и наслаждаться им в этот момент и после. Он чувствовал, как внутри него все бурлило и радостно клокотало. Гоуст так долго к этому шел, что начал улыбаться. Ему нравилось то, что он видел. Был ли он когда-то настолько счастлив? Едва ли.       Саймон отпустил горло папы, когда тот совсем перестал подавать хоть какие-то признаки жизни. Где-то вдали раздались взрывы, создавая землетрясение. Гоуст поднялся и обернулся. Парня в комнате уже не было. Достав бензиновую зажигалку, Саймон бросил ее на тело папы и смотрел, как огонь цепляется за одежду и медленно переползает с одного место на другое. Гоуст решил уйти, только когда тело полностью охватило огнем, словно ему нужно было убедиться, что папа действительно умер, что его больше нет.       Саймон бежал по коридорам, еле держась на ногах от тряски. Картельцы постарались. Потолки осыпались, местами рушились, пыли и задымления было так много, что с трудом удавалось дышать, но Гоуст все бежал и бежал к выходу. На пути время от времени попадались солдаты, с которыми разговор был коротким: автоматная очередь и Саймон направлялся дальше. На выходе его пытались остановить вооруженные последователи братства, и Гоуст даже получил пару пуль в разные места, но все же выбрался до того, как все сооружение обрушилось.       Снаружи почти никого не было. Многие решили убежать как можно дальше, а Саймон смотрел, как земля продавливается и поглощает гору. Было видно, как проседали места, где были туннели. Оставшиеся солдаты пытались схватить Гоуста, но он как безумный стрелял по ним, особо не прицеливаясь.       Прекратил, только когда послышались щелчки пустого магазина, а рядом совсем никого не было. Тело болело. Гоуст заметил на своем животе и плече кровь. Не чужую. Только в этот момент он бросил автомат и упал на колени рассмеявшись. Он смеялся, что было сил, до боли в горле, до слез из глаз. Смеялся громко, переходя на истерику, пока живот не начало тянуть, а голос не охрип.       Саймон остался один. Среди разрушенного убежища братства, среди убитых последователей, среди полей, лесов и бескрайним небом. Он упал на спину и посмотрел на далекие звезды. Гоуст был с ними един. Ветер тихо шелестел листьями деревьев, стволы поскрипывали, где-то неподалёку бурлила река. И больше ничего. Прохлада ночи расслабляла. Гоуст чувствовал, как успокаивалось сердцебиение и восстанавливалось дыхание.       Картельцы бросили его. Саймон ожидал чего-то подобного и не мог сказать, что сильно расстроился. Хотя за недели, проведенные с ними, он будто начал их понимать и сочувствовать. Среди них были довольно приятные люди, в общении с которыми Саймон был бы не против в обычной жизни. У них, у всех были свои судьбы, и не все занимались тем, чем они занимались, с наслаждением. И тем не менее Гоуст остался один в глуши. Но должны ли были дождаться? Рауль выполнил свой долг — помог избавиться от братства, но на дальнейшее уговора не было. Они оставили его умирать.       Гоуст смотрел на небо и думал о том, что где-то далеко, возможно, и Джон поднял свой взгляд наверх. Он усмехнулся своей сентиментальности. Даже зная, что ему, скорее всего, осталось немного, Саймон продолжал думать о Соупе. Как и папа даже под страхом смерти не стал менять свои взгляды. Как Нова был готов умереть за свои идеалы. Как Прайс, до конца защищавший своих. Как Марк, вставший против папы. Как Тейлор, упрямо идущая к своей цели. Как бабуля в парке, несущая свои чувства через года. Как Чер, воплощающий мечту брата. Все они и каждый по отдельности держались за свои, только им понятные идеи, мечты и чувства. Они все были преданы чему-то или кому-то.       Чувствуя, как силы покидают его, Саймон достал телефон и сделал последнее, что мог: сбросил Прайсу свои координаты. Он не был уверен, что ему помогут, но умирать было не страшно. Ощущался покой, ведь он выполнил то, что хотел. Гоуст думал о бежавших людях, пока не заснул с телефоном в руке.       Он чувствовал тряску, видел образы и окончательно проснулся в своей комнате. Прайс сидел напротив, и Гас был рядом, но они оба были не рады. Саймон пошевелился, и плечо заболело.       — Ты не представляешь, что натворил! — злился капитан, как только увидел, что Гоуст проснулся, — Тебя подозревают в связи с картелем, ты нарушил десятки законов! Знаешь, чем тебе это грозит?       Саймон никогда не видел Прайса таким злым. Перед ним даже стало немного стыдно. Гас сидел тихо, опустив голову.       — Тюрьмой! — тут же ответил капитан, — Я говорил тебе остановиться! Говорил подумать! — продолжал он распыляться, махая руками, — Что теперь мне делать? — вздохнул Прайс и посмотрел на Гэррика, — Гас, выйди.       Кайл поднялся, но вернулся к Саймону и резко обнял, чем удивил. Гоуст не понимал, что происходило, но ему это не нравилось. Когда Гэррик вышел, Прайс подошел к лейтенанту. Его взгляд стал печальным, будто капитан раскаивался.       — Мне ничего другого не остается. Прости, Саймон, — сказал Прайс, достав пистолет, и направил его точно в голову.       Гоуст никак не успел отреагировать. Он едва шевельнулся, пытаясь приподняться на локте, как комнату разорвал громкий выстрел, эхом прокатившийся по коридору.