Песня на его запястье..

Гарри и Гермиона стояли напротив дома, в котором когда-то жила она.Она вздохнула и уставилась на дверь. Рука потянулась для стука — и застыла. — Ты же знаешь, что последствия мимо него не пройдут? Видимо, он ещё не появлялся на людях… Гермиона задумалась: «Причём здесь люди?» — но затем взялась за ручку и распахнула дверь. В доме стояла мёртвая тишина, и было слышно лишь сопение Рона, лежащего на диване в гостиной. На столике возле него стояла пустая бутылка. Они прошли глубже в дом. Гермиона направилась в их спальню, чтобы собрать свои вещи, а Гарри сел в кресло у камина в зале. Он сначала молча смотрел на Рона, думая, что сказать, затем заметил его лихорадочное лицо. Весь в поту, брови нахмурены. Поттер подошёл ближе и увидел, что Рон тяжело дышит, а дыхание у него горячее. Гарри поспешно скинул с него одеяло — и увидел нечто, что доказывало стопроцентную измену. Метка. Та самая, изящная, которую они когда-то с гордостью показывали. Теперь она была неузнаваема. Узор почернел, будто его выжгли кислотой. Кожа вокруг была воспалённой, багрово-красной, неестественно натянутой, как при страшном ожоге. Сквозь трещины в почерневшем рисунке сочилось не гнойное, а нечто тёмное, почти чёрное, маслянистое, оставляющее на коже липкие, медленные следы. От неё исходил запах — сладковатый и гнилостный, как у мёда, оставленного на солнце, смешанный с гарью. Гарри смотрел на метку слишком долго, словно надеялся, что она изменится, если просто подождать. Гарри отвернулся, пытаясь унять рвотный позыв. Но попытка оказалась очень короткой. Рон резко сжал его руку и начал истошно орать. Гарри застыл на секунду, не понимая, что происходит. Тут же появилась Гермиона. — Сука, как же больно! — Рон откинулся обратно на диван, и его начало трясти. — Вчера она была слегка красная… — слёзы стекали по его лицу. — Продолжай заниматься тем, чем занималась, а я его — в Мунго! — перешёл на испуганный крик Поттер. — Я вернусь. Он исчез, оставив за собой тишину. Грейнджер осталась стоять на месте, глядя на точку, где секунду назад были парни.«Что это за?.. Про эти последствия имел в виду Поттер?..»

***

Менор снова начал жить. Пока Нарцисса Малфой находилась у профессора Снейпа, Драко приводил общий дом в порядок. Он приказал эльфам оттереть все стены до блеска, заменить любимую готическую мебель отца на более уютную — ту, которую Нарцисса всегда хотела иметь, но из-за статуса это предложение было отклонено самим Малфоем. Драко хотел, чтобы всё выглядело идеально и не напоминало матери о событиях минувших дней. Этот дом должен был стать полной противоположностью прошлого. Драко стоял у плиты и заваривал любимый зелёный чай с мелиссой для своей мамы. Давно он этого не делал — теперь это стало для него чем-то вроде медитации. Нарцисса, в свою очередь, сидела в кресле-качалке и читала свежий номер «Ежедневного пророка». Первые дни после освобождения она почти не отходила от сына: они всё делали вместе, даже спали рядом. Теперь же она понемногу осваивалась и делала маленькие шаги самостоятельно. — Что интересного пишут? — наливая чай в кружку, спросил Драко. — Ничего особенного. Про восстановление территорий после войны, сильные удары по экономике… и ещё написали про инцидент в больнице Святого Мунго. — А что там в больнице? — он поставил перед ней кружку и сел во второе кресло рядом. — Привезли Рона Уизли в каком-то лихорадочном приступе. С ним был Гарри Поттер. По времени — часа три назад, — она закрыла газету и повернулась к сыну. — Надо написать Гарри, спросить, что происходит, — обеспокоенно ответил Малфой, постукивая пальцами по подлокотнику. — Спроси, может, мы сможем чем-то помочь. Всё-таки друзья Гарри теперь и наши товарищи тоже. «Мы перед ним в долгу», — мелодично произнесла она. — Ага, кроме Перси, — с явной язвительностью ответил он. — Ну, я думаю, что Перси больше не товарищ Гарри, — констатировала женщина. — С чего ты это взяла? — с искренним интересом спросил Драко. — Ты видел его выражение лица на суде? Он явно был не в восторге от происходящего. Считай, Перси знал, что идёт выступать против Поттера, и всё равно настоял на этом, предав их отношения, — сказала она и отпила немного чая. — Может, ты и права, мама, но Уизли меня меньше всего беспокоят, несмотря на отношение к ним Поттера. — То есть ты волнуешься только за Гарри? — прямо спросила миссис Малфой. На секунду Драко замялся, но ответил честно: — Да. Он — единственный, кроме тебя и Северуса, кто заставляет меня беспокоиться. — Снейп мне рассказывал… — Что именно? — Что он очень помогал тебе… и вы в последнее время проводите много времени вместе… — Мам, я знаю, что ты в курсе, не ходи вокруг да около. — А ещё да, я знаю, что он твой соулмейт. И я совершенно не против, я даже рада. Поттер — хорошая партия. Человек он хороший, — начала оправдываться Нарцисса, подняв руки. — Мам, мир сильно изменился. Сейчас не нужно искать партию, чтобы поддерживать статус фамилии. Это никому не нужно, и мне тоже, — с печалью произнёс Драко. — Я понимаю, сынок. Сложно менять убеждения, когда живёшь с ними всю жизнь, — кивнула она. — Но всё же я рада за тебя и Поттера не только как наследница фамилии, но и как мама чудесного сына, — она встала и обняла его, погладив по голове. — Напиши ему, спроси, как дела. — Этим и займусь, — отпрянул он и сел за письменный стол. — И когда у вас свидания начнутся? — улыбнулась Нарцисса. — Маааам… Женщина тихо рассмеялась и погладила Драко по спине. — Ну а что? Правду вы уже знаете, а с места не сдвинулись. — Мы после суда не разговаривали. Я не знаю, что он думает насчёт всего этого. Он делает что-то похожее на первые шаги, но я всё равно не могу понять: намёки это или просто вежливые жесты друга… — Так поговорите. Или вы ждёте следующего прихода ядер? — Мы разберёмся с этим, — выдохнул он. — Ещё чаю? — Я сама налью, занимайся, сын.

***

Гарри сидел напротив палаты, где лежал Рон. Он догадывался, что с ним происходит, но ждал вердикта врача. В руках он крутил кольцо, подаренное Гермионой на день рождения, и размышлял, что теперь будет с их легендарным Золотым трио. Грейнджер вряд ли простит такой низкий поступок — это ясно. Но что делать ему? По факту он не знал наверняка, что Рон думал в тот момент, когда общался с Перси, и то, что он ничего не сказал против, — конечно, плохо, но не смертельно. Это нужно будет обсудить с самим Роном. А у них с Гермионой всё хорошо. Было и будет. Она ему сестра — хоть и не родная, но единственная. Несмотря на своего почти мужа, она вступилась за него. Это о многом говорит. Подумалось только, что проблемы позади, как жизнь подкинула новые. Классика жанра. — Мистер Поттер, — врач протянул ему руку в знак приветствия. — Мистер Хемстфорд, — поднимаясь, пожал руку Гарри. — Как прогнозы? — Жить будет… — врач запнулся. — Гарри, мне не положено распространяться, но я в долгу перед вами. Вы спасли мою дочь во время войны — да и всех нас. Поэтому некоторые вещи я вам всё же поведаю. — Что-то не так с его рукой? Из-за неё такие адские боли? — Да. Как я понял, что-то произошло между ним и его парой. Могу предположить измену. С его стороны. Гарри коротко кивнул. — Из-за так называемого предательства его магическое ядро начинает разрушаться. Первым делом оно уничтожает метку, а после — само себя. — То есть он… — Да, мистер Поттер. Он перестанет быть волшебником.  Это крайне редкое и тяжёлое последствие, случающееся только при полном, осознанном предательстве соулмейта, когда один из пары не просто ошибся, а сознательно отверг и осквернил связь.  Гарри кивнул… но не сразу. Несколько секунд он просто сидел, глядя в пол, будто не до конца понял услышанное. — Понятно, — сказал он наконец, и голос прозвучал чужим, пустым. Он хотел спросить «совсем?», «точно?», «навсегда?», но ни один из вопросов так и не сорвался с губ. Поттер сел обратно, запустил руки в волосы и громко выдохнул. — Это нельзя исправить?.. — напряжённо спросил он. — К моему сожалению, с природой не поспоришь. В данный момент мы можем оказать только поддерживающую помощь и прооперировать руку, заранее вырезав метку, чтобы он не потерял её окончательно. Это всё, что мы можем сделать, — поджав губы, ответил мистер Хемстфорд. — А операция когда? — Сегодня вечером. Он пришёл в себя, мы вкололи ему обезболивающее и блокировку магии, чтобы рука некоторое время не продолжала самоуничтожаться. Можете зайти к нему — ненадолго. — Хорошо. Я ненадолго, — натянуто улыбнулся Гарри и зашёл в палату. Рон лежал, полностью накрывшись одеялом. — Привет, — закрыл за собой дверь Поттер. — Привет, — Рон скинул с себя одеяло. — Ты уже, наверное, в курсе, что произошло? — Да. Я хотел поговорить с тобой ещё дома, но не ожидал, что всё так обернётся. — Я и сам не ожидал. Убегать от вопросов не буду — надоело уже юлить. — Неужели тебя так разозлила Гермиона, что ты решил утешиться с какой-то дамой? — Гермиона любила обесценивать мои проблемы. «Я уверена, ты справишься» или «Рон, пора решать свои проблемы самому». Рон замолчал и отвёл взгляд. Несколько секунд он смотрел в стену, будто собирался с духом. — Ты знаешь, каково это — всё время быть… лишним? — глухо сказал он. — Когда рядом с тобой Избранный и самая умная ведьма поколения. Гарри нахмурился, но не перебил. — Я всегда был «ну, Рон тоже». Не герой, не гений. Просто… друг. Третий. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Даже когда мы были вместе, я чувствовал, что Гермиона уже давно живёт в мире, куда мне вход закрыт. Он сжал пальцы в кулак, будто злясь на самого себя. — И да, мне стыдно это говорить. Стыдно завидовать тебе, Гарри. Вам обоим. Но когда рядом появилась Венди… я впервые почувствовал, что кому-то нужен не «друг Гарри Поттера», а я. Он резко выдохнул. — Я не оправдываюсь. Я просто устал быть вторым планом. — Хочешь сказать, она тебе никогда не помогала? — Помогала. Первое время. Потом перестала — у неё начались какие-то свои заботы… — Какие-то? — подчеркнул Гарри. — Проблемы с родителями, она встраивала им память… э-э… потом ещё что-то было, но я не припомню. — Ага, — отметил про себя Гарри, что Рон не слишком-то вникал в её проблемы. — Ты ей помогал? — Ну… я хотел. Она говорила, что справится сама, — оправдался рыжий. — Всё ясно… — сказал он тихо. И только потом голос стал жёстче, — А случай с Перси правда? Рон замешкался — похоже, он не ожидал, что Гарри знает и об этом. — Смотря что тебе рассказала Гермиона. — Она сказала, что Перси начал оскорблять меня при тебе и при ней, а ты молчал. После того как Гермиона заступилась за меня, ты сказал ей уходить. Что скажешь? — Гарри сложил руки и приподнял бровь. — Ну… я ничего не говорил, потому что не вижу смысла с ним спорить. — То есть то, что я «предатель мира», можно игнорировать? — Получается, можно, если ты помогаешь нашему врагу, — со злобой произнёс Рон. — Война закончена. Они ни в чём не виноваты, и ты это знаешь. — Нет, не знаю! — перешёл на крик Рон. — Они терроризировали мою семью ещё до войны, на войне они нас чуть всех не переубивали! И ты, вместо того чтобы дать им почувствовать, каково это, помогаешь этому белобрысому пидорюге! — Не смей его так называть! — взвился Гарри. — Все доказательства невиновности неопровержимы. Если интересно — поинтересуйся. Только потому, что ты в койке, я тебя не трогаю. Если я ещё раз услышу, что ты оскорбляешь героя войны или клевещешь на невинных, я упеку тебя по статье. И поверь — я смогу. — Удачи вам в ваших пидорских утехах. — Рон… Рон… тебя накажут. И даже не я, не Драко и не Гермиона. Жизнь. После операции тебя «порадует» врач, — Гарри захлопнул дверь. Гарри вышел в коридор и прислонился лбом к холодной стене. Закрыл глаза. Он стоял так дольше, чем собирался. — Чёрт… — выдохнул он почти беззвучно, и это было не ругательство, а усталость. «Теперь надо к Гермионе. Интересно, она уже собралась?»

***

Гарри переместился в дом. Гермиона сидела на диване, где несколько часов назад спал Рон. Возле неё стояли два больших чемодана. Девушка выглядела потерянной, но, увидев Гарри, резко встала. — Что с ним? — обеспокоенно спросила Грейнджер. — С ним сейчас всё нормально, — он сел рядом. — Ему сделают операцию, и боли прекратятся. — А что это было? — Помнишь, я говорил про последствия? Во-первых, из-за его измены у него начинается, так сказать, некроз тканей, и метка гниёт. Её вырежут, чтобы гниение не продолжалось. Глаза Гермионы заметались по его лицу. — Чт… — А ещё из-за предательства его магическое ядро разрушится, и он перестанет быть магом. Скоро об этом узнают люди и сложат дважды два. После этого его будут осуждать не меньше, чем Пожирателей смерти. Гермиона закрыла рот ладонью. — Я, конечно, не смогу простить его никогда, но это слишком жестокое наказание. — Предателям — в самый раз, — закурил Гарри. — Он предал не только тебя. Он молчал не потому, что не хотел перечить брату, а потому что считает так же. — Какой же он дурак… — Гермиона закрыла лицо ладонями. — Законченный. Он поймёт свои ошибки не сейчас — потом. А тебе теперь нужно разбираться, как жить дальше. — Ты прав. Пошли, поможешь мне с чемоданами. Надо отнести их домой. — Вот так вот. Пошли. И они исчезли.

***

Поттер попал домой только к ночи. Он зашёл в свою комнату, переоделся и спустился вниз, на кухню. Проголодался он знатно. Обременять этим Гермиону не хотелось, поэтому он дотерпел до дома. Пока лазанья разогревалась, он включил Arctic Monkeys и закурил сигарету. Боковым зрением заметил движение у окна — к нему прилетел гость. Ухающий и пернатый. — С какими новостями ты прилетел, пушистик? — он погладил сову и забрал письмо из её лап. «Гарри, привет! Давно я не писал письма кому-то… да и мы давно не общались. Как у тебя дела? Сегодня видел в газете, что что-то произошло с твоим другом. Всё нормально? Мы можем помочь. Эти дни я был с мамой — мы много говорили. Мне её так не хватало. Я тебе очень благодарен. Ты спас не только её, но и меня. Думаю, нам стоит скоро обменяться магией, пока без инцидентов. Жду твоего ответа, Поттер. Д. Л. Малфой» Гарри улыбнулся и сел писать ответ. Каждый момент, связанный с Малфоем, грел ему сердце. С ним было спокойно и комфортно, и Гарри радовался тому, что Драко готов к встрече. Он думал, что на это уйдёт куда больше времени. «Привет, Драко.Понимаю тебя — я тоже давно не писал писем. Только недавно начал расписываться, как великий поэт.» Он уже написал «Всё в порядке» — и замер. Медленно стёр строчку и начал заново. «Дела у меня… не очень. Только всё начало налаживаться — и снова проблемы. Представляешь?Но на этот раз они не такие глобальные, хотя и очень неприятные. С Роном сейчас всё относительно нормально. Он как раз-таки и есть основная проблема. Он наворотил слишком много. Если кратко — он изменил Гермионе и теперь расплачивается за это своим магическим ядром. Он потерял и её, и своего друга. Меня. Как оказалось, он такой же сторонник этой тупой идеологии, как и Перси. Мы сильно поругались. Но, чёрт с ним, его уже наказала жизнь. Я рад, что тебе стало лучше, и надеюсь, дальше будет только лучше. Передавай привет миссис Малфой.Давай встретимся завтра днём. Я буду дома и буду ждать тебя. Жду не только чтобы обменяться магией. Жду чтобы увидеть тебя.До встречи.» Он отправил сову и, наконец, сел ужинать — вкуснейшую лазанью из магазина быстрого питания.