Песня на его запястье..

16 июля       Драко открыл глаза и первым, что он увидел, была чёрная макушка Гарри. Тот лежал на животе, уткнувшись носом в подушку, и мирно посапывал. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, рисуя полосы на его обнажённых плечах. Ресницы подрагивали, а его всегда растрёпанная причёска была ещё более растрёпанной. На улице слышался щебет птиц, в окно светило утреннее солнце. Драко лёг на спину, уставился в потолок и задумался о вчерашнем дне. Всё-таки его не подвело шестое чувство, и, честно говоря, он не мог до конца поверить в случившееся. Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, провёл по спутанным чёрным прядям. Гарри во сне что-то пробормотал и уткнулся носом в подушку. Драко отдёрнул руку, как нашкодивший, но улыбку сдержать не смог. Неужели всё это время Поттер чувствовал то же самое, может, даже больше, а он просто игнорировал его завуалированные признания, считая, что это просто забота о друге?       Пролежав ещё какое-то время, он тихо поднялся с кровати, чтобы привести себя в порядок. Время было начало восьмого. Поттер проснётся ещё нескоро. Малфой, прихватив со стула полотенце, вышел из комнаты, повернул налево и зашёл в ванную. Наскоро принял душ и спустился вниз, на кухню. Открыв холодильник, вздохнул: «Точно… это же почти голодный беженец. Ну, магазины вот-вот откроются — можно сходить, пока эта соня валяется».       Переодевшись, он телепортировался в ближайший магазин. К счастью, у него были свои небольшие деньги. Для завтрака подойдут обычные сэндвичи. Закинув в корзину тосты, ветчину и сыр, он начал думать, что приготовить на обед. Можно пастуший пирог, ничего сложного нет. Взяв картошку и мясо, он оплатил покупки и зашёл в соседнюю лавку с выпечкой — там продавали тесто, которое он тоже взял, чтобы не тратить время. Переместившись домой, он услышал полную тишину. Значит, Гарри всё ещё спит. Включив пластинку с любимой группой Гарри — она единственная была ему знакома, — Малфой поставил чайник и принялся за готовку. Закинул в тостер хлеб, нашёл доску и нож, нарезал ветчину и сыр, отложил в сторону. Настало время пирога. Перед выпечкой поставил разогреваться духовку. Нарезав картошку и мясо кубиками, оставил смесь в тарелке. А сам помыл руки и достал уже готовое тесто. Придав ему форму, вложил в пирог начинку, закрыл его крышкой из остатков теста и поставил в духовку. Ждать где-то минут сорок — Поттер как раз к этому времени проснётся. — Ну, я молодец, — выдохнул блондин, всматриваясь в окно.       Пока Малфой колдовал над тестом, за окном терпеливо дожидалась сова. Судя по нахохленному виду, ждала она давно и была крайне недовольна таким пренебрежением. Драко впустил её в дом и принял из лапок письмо. Оно было от Джинни… Он положил его на стол. Хотелось очень сильно прочитать, но уважение к Поттеру и воспитание не позволяли это сделать. Он демонстративно отвернулся от конверта и налил себе чай, смотря в одну точку. Сделав глоток, даже не заметил, как спустился Гарри. — Доброе утро, — улыбнулся брюнет, подошёл ближе, поцеловал его в щёку. — Чем так вкусно пахнет? — Доброе, — улыбнулся в ответ Драко. — Решил побаловать тебя нормальной едой. Поттер налил себе кофе и поставил кружку на стол. — О, письмо! — удивился Гарри. — От Джинни… — Его удивление сменилось недоумением. Он раскрыл конверт и начал читать вслух: «Привет, Гарри. Я знаю, что ты в курсе всех дел… Подумала, что тебе надо знать. Рона прооперировали, гниение прекратилось. Ему назначили таблетки для блокировки магии и, конечно, обычное обезболивающее. Нам сказал врач, что он больше не волшебник. Вся семья в шоке. Мы и сожалеем, и разочарованы. Никто не знает, что делать… Сам Рон ни с кем не разговаривает. Думаю, он очень сильно сожалеет. Я писала Гермионе, она не отвечает на мои письма. Прошу, Гарри, напиши ей, как нашей семье жаль, может быть, она ответит на твоё письмо. И я прошу прощения у тебя за него. Д. Уизли» — Бедная сестра, отдувается за своего братца, — вскинул бровями Драко, ставя сэндвичи на стол. — И не говори, — Гарри задумался. — Делать нечего, напишу ответное письмо и Гермионе напишу. Драко молчал. А потом тихо спросил: — Ты жалеешь его? Гарри долго смотрел на буквы, потом перевёл взгляд на Драко. — Я жалею, что так вышло. Но выбирать между ним и тобой? Я уже выбрал. Давно. Драко почувствовал как его напряженные плечи расслабляются и наступило облегчение Перед ним появились бумага и перо. Он быстро накарябал: «Привет, Джинни. Да, я в курсе всего. Тебе не стоит извиняться за поступки своего брата. Я сожалею, что так получилось, но мы сами творцы своей судьбы. Насчёт Гермионы — я ей, конечно, напишу, спрошу, но ей надо время. И не тебе перед ней извиняться. Г. Д. Поттер» Он вручил письмо сове семейства Уизли и принялся уже спокойно завтракать. — Очень вкусно, Драко. Спасибо, — сказал он набитым ртом. — Я рад, что тебе зашла моя стряпня, — допивая чай, ответил блондин. — День только начался, а уже какие-то проблемы, — устало произнёс Поттер. — Когда это закончится? — Не знаю, не знаю… Вроде бытовые проблемы, а все надеются на тебя. Странные люди. — Согласен, — доел Гарри, положил посуду в посудомоечную машину. — Но письмо Гермионе написать надо. Он подошёл к Малфою и поцеловал его в макушку. «Привет, Миона! Как ты? Я надеюсь, с тобой всё хорошо. Мне писала Джинни, сказала, что ты не отвечаешь на её письма. Я понимаю, почему ты так делаешь, но, если ты не ответишь на моё, я серьёзно забеспокоюсь. Отправь хотя бы одну точку в письме, чтобы я понял, что ты жива и тебе просто нужно время. Рон остался в итоге без магии, и Джинни ничего лучше не придумала, чем оправдывать своего брата, отправляя нам эти письма. Миона, я тебя очень люблю, будь сильной. Хочешь, встретимся на днях? Г. Д. Поттер» Теперь он отправил уже свою сову. И надеялся, что всё хорошо. Драко в это время уже достал и резал пирог. Золотистая корочка хрустела под ножом, от свежей выпечки поднимался пар. — Эй, — Гарри обнял его сзади. — Ты всегда такой продуктивный? — Ты меня заряжаешь, Поттер, — улыбнулся Драко, продолжая резать. — М-м-м, — довольно протянул Гарри, вдыхая запах — смесь хвои и свежей выпечки. — Ты пахнешь как мой человек. — Я твой единственный человек, — фыркнул Драко, но отстраняться не спешил. — Тем более. Драко повернул голову и чмокнул его куда-то в висок. — Помоги лучше. Пирог стынет. — А поцеловать? — Сначала пирог. — Шантажист. Гарри разжал объятия, но только для того, чтобы тут же схватить кусочек прямо с тарелки. Драко шлёпнул его по руке. — Поттер! — Горячо! — Гарри закинул кусок в рот и довольно зажмурился. — Но вкусно. — Пёк утром, пока ты дрых. — Я не дрых, я медитировал. — С открытым ртом и храпом? — Конечно, Поттер не храпел, но Драко было смешно издеваться над ним. — Это была очень глубокая медитация. Драко закатил глаза, но удержать улыбку не смог. Он поставил тарелку с нарезанным пирогом на стол и сел, жестом приглашая Гарри присоединиться. — Знаешь, — сказал Гарри, мешая сахар уже во второй порции кофе за сегодня, — я мог бы привыкнуть к такому утру. — К пирогу на завтрак? — И к пирогу. И к тебе. Драко поднял на него взгляд. Серые глаза внимательно изучали его лицо, будто проверяя, шутит он или нет. — Не шучу, — добавил Гарри. Драко ничего не ответил. Просто протянул руку через стол и накрыл его ладонь своей. Щелчок аппарации разорвал утреннюю тишину. Оба замерли. Переглянулись. Руки отдёрнули друг от друга с такой скоростью, будто их ударило током. В гостиной явно кто-то был. Шаги — тяжёлые, уверенные, от которых, казалось, дрожали стены — уже звучали в коридоре, приближаясь к кухне. — Драко, — раздался низкий, бархатный голос, от которого у обоих внутри всё сжалось. — Ты здесь? — Северус! — панически выдохнул Драко. Гарри заметался взглядом по кухне, будто искал пути отступления. В дверях возникла высокая чёрная фигура. Снейп замер на пороге. Картина, открывшаяся ему, была достойна кисти художника-сюрреалиста: кухня, залитая утренним солнцем, на столе — остатки пирога и две кружки с недопитым напитком. Гарри Поттер с куском пирога в руке. Драко Малфой рядом — взлохмаченный, счастливый и сейчас стремительно краснеющий. И запах. Запах свежей выпечки, кофе и… чего-то ещё. Он задержался на выпечке, и в уголках его губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение. — Пастуший пирог, — констатировал он. — Нарцисса будет рада узнать, что ты не забыл её рецепт. И, — он перевёл взгляд на Гарри, — что ты, Поттер, наконец-то ешь нормальную еду, а не полуфабрикаты. Гарри открыл рот для возражения, но закрыл, так ничего и не придумав. Снейп медленно обвёл взглядом запястья, где теперь красовались метки — тонкие, изящные, явно новые. Тишина длилась ровно три секунды. Абсолютная, гробовая, такая, что слышно было, как за окном чирикают воробьи. — Я так понимаю, — начал Снейп тоном, не предвещавшим ничего хорошего, — обмен магией прошёл… успешно. Драко вспыхнул так, что, казалось, его светлые волосы сейчас задымятся. Гарри поперхнулся пирогом и закашлялся. — Северус, мы… — начал Драко. — Я всё вижу. И, поверь, мне совершенно не нужны подробности, — оборвал его Снейп, даже не повышая голоса. Он перевёл взгляд на Гарри. Тот под этим взглядом почувствовал себя нашкодившим первокурсником, которого поймали за попыткой сварить запретное зелье в туалете. — Поттер. — Профессор? — Я пришёл сюда не для того, чтобы читать морали,спокойно, — Снейп говорил ровно, холодно, но в уголках его губ дрожала едва заметная усмешка. — Нарцисса волновалась. Ты, — он ткнул в Драко, — обещал вернуться к вечеру. Не вернулся. Не отвечал на сов. Она отправила меня. Драко запустил руку в волосы, взъерошивая их ещё сильнее. — Я… мы… Сову? Я писал! — Твоя сова, — Снейп вытащил из кармана помятый клочок пергамента, — прилетела в три часа ночи и врезалась в окно. Нарцисса проснулась, прочитала и… успокоилась. — Он сделал паузу. — Настолько, что отправила меня проверить, не сбежали ли вы вдвоём в какую-нибудь Австралию. — В Австралию? — глупо переспросил Гарри. — Это была её версия. Моя была реалистичнее. Снейп сделал шаг в кухню и приблизился к столу. Его чёрные глаза внимательно изучали метки на их запястьях. — Красиво, — сказал он неожиданно. — Тонкая работа. Ваши ядра хорошо постарались. Драко моргнул. Гарри тоже. — Вы… не злитесь? — осторожно спросил Поттер. Снейп посмотрел на него так, будто он спросил, не хочет ли профессор станцевать джигу. — Поттер, с чего бы я злился? Мы с тобой уже обсуждали всё. Это было неизбежно. То, что вы двое — идиоты, было очевидно с первого курса. То, что вы двое — идиоты, созданные друг для друга, стало очевидно в последние недели. — Он скрестил руки на груди. — Я лишь надеюсь, что вы оба осознаёте, насколько это серьёзно. Снейп посмотрел на Драко. — Осознаём, — твёрдо ответил тот. Снейп перевёл взгляд на Гарри. Тот кивнул, глядя ему прямо в глаза. — Я его не брошу, профессор. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Снейп смотрел на них долго. Очень долго. А потом, к их полному изумлению, уголок его губ дёрнулся вверх. — Впервые в жизни, Поттер, я склонен вам верить. Он развернулся и направился к выходу из кухни, но на пороге остановился. — И, Поттер? — Да? — Добро пожаловать в семью. — Голос прозвучал сухо, но в нём отчётливо слышалась… теплота? — Не заставляй меня жалеть об этих словах. И да, Нарцисса звала сегодня вас на ужин. Я тоже там буду, поэтому в четыре. Не опаздывать. И исчез. Драко и Гарри сидели за столом, глядя друг на друга. Драко был красный как рак. — Твой крёстный только что сказал «добро пожаловать в семью». — Да. — И даже не съязвил нормально. — Он сказал «добро пожаловать в семью», Гарри. Это выше любых язвительностей. — Малфой потихоньку успокаивался. — Время собраться у нас есть, поэтому давай его не терять. — Давай. Гарри поднёс своё запястье к запястью Драко, сравнивая метки. Две строчки — его и её. — У тебя каллиграфичнее, — заметил он. — У меня мама учила красиво писать. А у тебя? — А со мной никто не возился, — хмыкнул Гарри. — Там не до почерка было. Драко посмотрел на него. Потом — на их руки рядом. — А вместе смотрится… правильно, — тихо сказал он. — Да, — согласился Гарри. — Правильно.

***

      Гермиона пила чай, читая первую главу книги «История колдовства». В окно прилетела очередная сова. Она закатила глаза — её вид ясно говорил: «Отстаньте уже от меня, семейка Уизли». Она знала, кто ей пишет, и не хотела с ними разговаривать. Не хотелось. За окном лил дождик, и она решила не мучить птицу — запустила её. — Погрейся пока, — узнала она сову Гарри. — А я пока отвечу. Грейнджер прочитала письмо и, недолго думая, начала писать ответ: «Привет, Гарри! Со мной всё в порядке, чувствую себя вполне хорошо. Я ей не отвечу, потому что не хочу пока с ними разговаривать. Мне надо остыть, чтобы не поссориться и с ней. Я жива и тоже тебя люблю. Давай встретимся через недельку как-нибудь. Я тебе напишу, как буду готова. Г. Грейнджер»