Кровь цвета арийской чести

      Глава 1. Крах.       14 апреля 1945 г.       Замок Вевельсбург, Германия.       Кабинет гауптштурмфюрера СС Вернера фон Вессена.       – Герр Вессен, я прошу вас сдать табельное оружие. Война окончена.       Оберштурмфюрер Хайнрих Браун, вместе с несколькими младшими офицерами, держал Вернера фон Вессена на прицеле. Вернер с трудом держал себя в руках, его обуревали смешанные чувства удивления, ярости, отчаянья. Слухи о том, что замок решили сдать, оказались не слухами. Браун и его соучастники заблаговременно сняли все знаки отличия, срезали петлицы, нашивки, шевроны. Образцовые капитулянты. Из высшего командного состава не осталось видимо никого: или бежали уже, зная, что им помилования не будет, или уже захвачены. Даже его непосредственный шеф и куратор большинства проектов Аненербе тут, в Вевельсбурге, оберштурмбанфюрер Карл фон Штайн куда-то пропал.       – Браун, вы трус, подлец и предатель, – процедил сквозь зубы Вернер. – Трупы высшего состава остыть не успели, а вы подыскиваете новых хозяев.       Хайнрих нервно дёрнул дулом по направлению к Вернеру.       – Ещё кто из нас предатель! Вы, Штайн, Гиммлер и прочие фанатики и охотники за мифами довели Германию до такого состояния! «Арийский мир», священный Грааль, магия, mein Gott и все повелись на это!       Вернер презрительно фыркнул и отвернулся от Хайнриха к окну. Вечернее небо было серым. Весна, во всяком случае для Германии, не несла возрождение и расцвет. Были лишь копоть, холод и слякоть через которые за метром метр пробивались войска союзников. Зенитные орудия с трудом пока ещё справлялись с авианалётами американских и британских эскадрилий, но стены и отдельные части замка уже ощутимо пострадали от бомб. Вернер скрипнул зубами. Война ещё не окончена, но финалом её будет пепелище на месте его родины.       – Вы ещё и лицемер, вы активнее прочих салютовали, когда всё было хорошо и радовались как озабоченный подросток командировкам в Париж, – обернулся он обратно к бывшим соратникам. – Как вы говорили? «Очаровывать французских мамзелей истинной арийской статью», – Вернер сплюнул себе под ноги, его, кажется не особо волновало, что у него был всего один пистолет против пяти автоматов.       Оберштурмфюрер Браун побагровел от ярости и взвёл автомат направляя его прямо в лицо Вернеру фон Вессену.       – Scheiße, Вессен, не испытывайте судьбу, сдайте оружие и можете рассчитывать на снисхождение.       Вернер глянул на Брауна словно хищник, загнанный в угол. Загнанный, но ещё не сдавшийся. Тем не менее он разрядил пистолет, отцепил кобуру и сложил всё на стол. Браун кивнул и один из его подручных забрал оружие Вернера.       – Теперь сейф.       Вернер приподнял вопросительно бровь.       – Не стройте из себя дурака герр Вессен, вам это не идёт. Я знаю, что вы выносили что-то из хранилища по поручению Штайна и оно сейчас у вас в сейфе.       – То есть себя, нашу родину и наше наследие вы решили продавать основательно с потрохами. И кто лучше сейчас платит? Коммунисты? Американцы?       Вернер не сдержался, и гримаса отвращения всё-таки исказила его лицо. Но тут же собрался и как будто бы что-то вспомнил. Он достал ключ из кармана и склонился над сейфом под столом.       «Если это действительно оригинал, то может и сработает», – мелькнуло в голове Вернера.       Он достал из сейфа свёрток и медленно начал разворачивать его, стараясь не издавать шума.       – Что вы там возитесь? – нервно крикнул Браун.       – Я основательно запер замок. Я не планировал его открывать, тем более в такой напряжённой обстановке, в окружении предателей, – огрызнулся Вернер, раскрывая старинный фолиант, на первой закладке. Это был очень старый фолиант и, в отличии от подделки, которая для пафоса была обтянута человеческой кожей, оригинал внешне был совершенно непримечателен. Но «глоссарий магических формул Бел Белхарата» был примечателен содержимым. И Вернер решил рискнуть. Он прокусил себе вену на запястье пустив себе кровь и начертил ею на полях книги несколько знаков и начав вставать прочитал вслух:       – Форник Фташен г'брен синтгер церфорунг, – голос Вернера как будто бы изменился, стал более низким, глухим, а помещение заволокло чёрным дымом, который источала раненая рука Вернера.       – Scheiße! Что это?.. Что происходит?.. – закричал кто-то из офицеров.       В помещении стало темно как ночью, даже темнее, несмотря на свет из распахнутого окна. Раздалась автоматная очередь. Вернер бросился под стол и резким толчком опрокинул его столешницей вперёд. Туман становился гуще. На ощупь перевернув книгу на следующую закладку, Вернер капнул кровью на неё.       – Форник Фташен, премен синтгер церфорун, – прочитал Вернер, надеясь, что запомнил он слова правильно.       И да, эффект не заставил себя ждать, запомнил он правильно. Вернер начал видеть в чёрном тумане силуэты офицеров, словно белёсых призраков. Он захлопнул книгу и убрал её под китель, и бросился к Брауну. Вернер повалил его, тот от неожиданности отпустил автомат, чем Вернер не преминул воспользоваться. Удар прикладом в висок вывел Хайнриха из строя, Вернер выхватил его автомат. Несколько автоматных очередей, по ослеплённым противникам и Вернер остался один в кабинете.       Выстрелы могли привлечь не нужное внимание. Неизвестно кто сейчас на его стороне, кто просто спасает свою шкуру, а кто уже продался с потрохами. Он забрал свой пистолет, взял пару сменных магазинов к автомату, и перебинтовал лоскутом ткани от занавески раненое им самим запястье. Он выглянул в коридор. Пусто. Они были уверены в том, что пятерых хватит. Что же, весьма оправданное предположение, они не подозревали о наличии такого козыря и не верили реальность магии, ведь немногие ранга Вернера были посвящёнными в таинства, что уж говорить о младшем составе, вроде Хайнриха. Впрочем, и Вернер был посвящён опосредованно. Он участвовал в ритуалах, но до сего момента они, во всяком случае в его понимании, носили символический характер. Он был уверен, что оберштурмбанфюрер Карл фон Штайн и ряд прочих офицеров высшего командного звена скрывали от него и прочих истинные таинства и артефакты, что подтвердилось, когда ему удалось заполучить подлинник фолианта. Вернер очень хорошо разбирался в каббалистике и древних шифрах, и за пару месяцев ему удалось расшифровать значительную часть фолианта. Правда проверить имели ли под собой основания мифы о могуществе этой книги у него не было до сего момента. Так как не было сомнения что у него подлинный каббалистический фолиант, следовало то, что всё остальное фон Штайн тоже подменил. И скорее всего спрятал подальше от любопытных глаз. Скорее всего они это укрыли даже от партийной верхушки, во главе с Гиммлером.       «Что же за игру вы ведёте, фон Штайн?» – подумал про себя Вернер. Он спускался вглубь замка по коридорам. На улице звучала воздушная тревога. Это было на руку Вернеру. Сейчас все несутся к зениткам или забиваются по углам. Главное, что бы никто не счёл что подземное святилище является хорошим бомбоубежищем. Он был убеждён, что хранилище с настоящими магическими артефактами где-то рядом. Уж больно часто фон Штайн со своими адъютантами там пропадал. Целыми днями, света белого не видя. Измена это? Или же просто осторожность, ибо не в тех руках подобные вещи были бы опасны. Вспоминая Гиммлера, которого Вернер видел всего пару раз, он начал понимать, что и сам бы, наверное, спрятал бы опасные артефакты. Гиммлер был не просто фанатиком, он явно терял связь с реальностью, когда речь шла о мистериях, которые поставили бы мир на колени перед Германией, или, скорее перед ним самим. Вернер не питал иллюзий, с самого начало величие Германии планировалось строить на костях и крови. И сейчас он воочию видел, что этот план не увенчался успехом. На фоне геноцида, террора и самоубийственного плана войны на два, если не три фронта – поиск затерянных реликвий казался ему вполне разумным планом. Во многом его подпитывала мудрость фон Штайна, которого он даже считал наставником своим. Он цеплялся за каждое высказывание оберштурмфюрера, и во многом благодаря ему он узнал, как переводить и расшифровывать каббалистические шифры.       Другая вещь, более приземлённая и насущная, которая волновала Вернера – его рука. Кровь не останавливалась и стекала как-то неправильно, словно бы пытаясь течь к книге. Весь рукав кителя был заляпан кровью. Такими темпами ему грозила ощутимая потеря крови, если не хуже. Нужно было спокойное место, где он мог бы открыть свои заметки по книге что бы понять, что пошло не так. В лазарет идти нельзя, там сейчас будет куча раненых, да и вряд ли санитары разбираются в ранах нанесёнными при помощи древних ритуалов Каббалы. Опять же, наиболее подходящим местом были подвалы и святилища.       Спустившись вниз, обойдя немногочисленные патрули Вернер понял, что зрение, дарованное фолиантом, никуда не пропало. Он всё ещё видит нечто, явно сокрытое. Он видел всё те же белёсые призрачные ауры патрульных, а теперь он увидел магически начерченные формулы на одной из стен подземелья. И видимо зрение его продолжало действовать за счёт его крови. Он подошёл к стене и начал внимательно изучать письмена. Это было очень похоже на то, что он встречал в книге. Оглянувшись и убедившись, что помимо его тут никого нет, он раскрыл фолиант и принялся искать ответы. На мгновение ему показалось что рядом промелькнула какая-то тень. Он дёрнулся и чуть ли не высадил очередь в пустоту, но сдержался. Он, по идее, должен видеть «сокрытое».       Наконец он нашёл нужную страницу. Для начала он нашёл как остановить действие магии. Решение на случай, когда он поймёт, что слабеет. И расшифровка знаков на стене. «Сокрытие дверей». Тайный проход, сокрытый магией – вот что было перед ним. Он прокашлялся и начал чертить знаки своей кровью на спине зачитывая вслух заклинание:       – Еф’нент дхит ц’хтоен ф’арбарн ин ди фнш’терниш!       Вернер глазам своим не верил, но заклинание подействовало. Стена, которая до сего момента представляла собой плотную каменную кладку, растворилась, словно её и не было. Но не теряя времени Вернер проскользнул внутрь. Он оказался в совершенно тёмном коридоре непроглядной тьмы. Волшебное зрение, судя по всему, распространялось на живых людей и магические знаки, но не на обстановку. Вернер, снова оглядевшись, убедился, что он один, достал из кармана коробок спичек, достал одну и чиркнул. И тут же пожалел об увиденном. Это была тюрьма. Когда-то. А сейчас склеп. Множество камер с телами. Но что странно, хоть и тела были не очень старые, характерного запаха не было. Вернер отрыл одну из камер, дверь протяжно скрипнула, от чего он вздрогнул. На полу лежал труп мужчины в немецкой форме. Глаза Вернера округлились, он обыскал карманы трупа и достал личный жетон солдата. Оберштурмфюрер Штрассе. Но этого быть не может. Это адъютант одного из офицеров, которые прибыли в Вевельсбург из Берлина три месяца назад. Он хорошо запомнил всю комиссию – он их встречал за полночь вместе с фон Штайном. Там ещё и из Абвера офицеры были. Шума было много на тему попавшихся в плен американцев и солдат сопротивления. Вернера быстро спровадили и дальше беседовали за закрытыми дверями. Но то, что Вернер видел сейчас перед собой, выглядело как иссушённая мумия. Словно он пролежал тут по меньшей мере год или из него выкачали всю кровь. Вторая догадка очень не понравилась Вернеру. Что за ритуалы тут проводили? Он, конечно, слышал про опыты над пленными, даже самые фантастические, но то, что происходило тут отдавала крайне дурной мистерией. Вернер осмотрел ещё пару камер. Чертовщина и всё вперемешку. Тут были и один из пленных американцев, и один из гестаповцев, несколько неопознанных трупов. Все разной степени разложения, но их объединяло одно: полное обескровливание. Один из трупов был даже относительно свежим и снова знакомое лицо: обергруппенфюрер Зигфрид Тауберт.       – Быть того не может… mein Gott… – вырвалось у Вернера.       Перед ним лежал комендант замка. Доверенное лицо Гиммлера. Если это дело рук Карла фон Штайна, то это измена. Хотя в свете некоторых переосмыслений, то возможно это очень упорная защита тайн Аненербе, в том числе и от его высшего руководства Рейха. Вернеру стало не по себе. Чувство, что он лезет в пасть дьявола только усиливалось.       Выйдя из камеры Зигфрида Тауберта, Вернер обнаружил что путь, которым он пришёл сюда закрыт. Прочной каменной стеной. И что хуже всего – никаких магических символов он не видел. А значит выйти он не сможет. Вернер нервно сглотнул. Путь был только один – вглубь, что бы там ни было: хранилище, святилище или преисподняя. Поняв, что зрение ему не поможет теперь, он прочитал заклинание, останавливающее магию крови. Слабость уже была ощутима.       После коридора с тюремными камерами начался натуральный лабиринт. Это были кабинеты с лабораториями и архивами, вроде тех, где Вернер уже работал, но оборудование там уже было либо убрано, либо разгромлено. Кто-то явно тоже подчищал за собой. В один момент Вернер потерял счёт времени. Ему казалось, что его водят по кругу. Он начал пробовать оставлять какие-либо пометки ил знаки, в комнатах которых побывал, но потом понял, что это бесполезно. Помещения становились слишком одинаковыми. Он попробовал найти подходящее заклинание в книге, но увы, возможно то, что ему было нужно было ещё не расшифровано. Он опустился на пол, надеясь отдохнуть немного.       – Интересно выйдет, если фон Штайн нашёл копьё Лонгина или что-то в этом роде. Просто никому не сказал. Мне уже интересно глянуть на то, что он ещё скрыл ото всех… – пробормотал Вернер, теряя сознание.              Вернер очнулся привязанным к креслу по обеим рукам и ногам. Разбудили его медленные приглушенные аплодисменты, которые в тишине подземелья звучали как гром среди ясного неба.       – Браво! Гауптштурмфюрер Вернер фон Вессен – вы первый из смертных на моей памяти кто сумел зайти так далеко, расшифровать трауматургический текст, применить его правильно и остаться в живых. Снимаю шляпу, – прозвучал тихий мужской голос. – А уж поверьте, живу я на свете долго. Дольше, чем вы думаете.       Вернер приподнял голову что бы осмотреться. В комнате было не так уж и тихо. Это была лаборатория, самая большая из тех, что видел Вернер. И в отличии от тех, что прошёл Вернер эта была забита под завязку оборудованием, которое сейчас бережно складировали в ящики и опечатывали сс-маны. Так же какой-то офицер проводил опись предметов, которые Вернер уже видел краем глаза – это были артефакты с археологических раскопок. В офицере он узнал одного из адъютантов фон Штайна и тут же узнал голос, который обращался к нему из-за спины.       – Оберштурмбанфюрер Карл фон Штайн… Занятно, я удивлён, что ещё жив. Увидев труп Тауберта, я не сильно рассчитывал пережить встречу с вами. Я, откровенно говоря, не нашёл логику в ваших жертвах. Там были и враги Рейха, и его самые преданные солдаты. Подумал, что вы уже избавляетесь ото всех, кто лезет в ваши тайны. А я всё же обнаружил подделку и расшифровал оригинал.       Тихий смешок. Фон Штайн наконец вышел из тени и встал напротив Вернера наклонившись к нему. На Вернера смотрело бледное лицо достаточно пожилого человека. Он снял фуражку, убрал её подмышку обнажая короткие русые волосы с сильной проседью. Он вглядывался в глаза Вернера и словно бы не дышал.       – Логика весьма понятная, но я совершил бы преступление, если бы отказался дать шанс вам и упустить столь ценное приобретение для нашего клана. Мало кто после становления так умело осваивает искусство трауматургии. А вы всё-таки смертный… Талант, воля, упорство, и совершенно собачья преданность идеям Рейха. Последнее не совсем достоинство, как посмотреть, но думаю поправимо.       Вернер дёрнулся от злости.       – Так вы всё же предали Германию! Что везёте «дары» новым хозяевам?       – Вессен, потеря крови вам в голову ударила? Не так давно вы соображали куда лучше. Я не никогда и не разделял этой смешной теории, что какая-то раса смертных выше другой. Вы, как мне казалось, тоже.       Вернер, кажется, только с третьего раза зацепился слухом за странное слово в лексиконе фон Штайна.       – Что вы хотите сказать? Что значит «смертных»? В говорите так, словно к вам это определение не относится...       – Верно, так и быть дам вам пару подсказок. Скажем так, Канта я знал лично. А Стокер всё безбожно переврал.       От сумбура мыслей у Вернера разболелась голова, но в то же время страшная догадка буквально кричала, пытаясь достичь его сознания.       – Стокер это который писатель?..       И Вернер прозрел. Он понял почему тела в темнице были обескровлены. И осознал, что ни разу не видел фон Штайна при дневном свете на улице.       – Mein Gott… – Вернер посмотрел на фон Штайна, собираясь как-то возразить своей догадке, но последний широко ему улыбнулся, обнажая пару внушительных клыков.       – Вы умный человек, фон Вессен. Не надо пытаться выдавить из себя тираду о том, что вампиров не существует. Это эмоции, шаблоны и рамки воспитания. Вы уже видели достаточно, что бы понять сколько всего скрыто от взора смертных и доказали, что можете мыслить за рамками.       – Как так вышло, что вампир оказался на службе Рейха? Как Гиммлеру это удалось? – выдавил из себя Вернер.       Фон Штайн сокрушённо покачал головой глядя на своего пленного подчинённого.       – А вот очевидное до вас так и не доходит, Вессен. Я не служу Рейху. Я вступил в Аненербе что бы проследить, что смертные не доберутся до тайны существования детей Каина, не сорвут Маскарад. И хотите верьте, хотите нет – у меня неплохо получалось. Пока режиму Гитлера не пришёл закономерный крах. Не уследил я за одним не в меру проницательным и упорным офицером, который не только сунул свой нос под покров тайны, но и сумел его даже частично понять. Повторюсь, снимаю шляпу перед вами, Вернер.       Вернер вздохнул. Картинка сложилась. Всё это время целое подразделение СС и верхушку Рейха водило за нос существо из сказок, легенд и страшилок, которыми стращали детей. Его понимание мира рушилось на глазах.       – И что теперь? Я, конечно, теперь не представляю, знаю ли я о вас, оберштурмбанфюрер, хоть крупицу правды. Но вы обычно не склонны откровенничать просто так. Мне так во всяком случае всегда так казалось. Из вас слова не вытянешь, а тут целая лекция.       Снова несколько приглушенных хлопков в ладони.       – Говорю же, проницательный и упорный офицер. Вы правы, Вернер. Я хочу сделать вам предложение, от которого не отказываются. Во всяком случае не в вашем положении. По-хорошему да, чтобы сохранить Маскарад, я должен вас убить. Но даже в лучшем случае, если вы с Божьей помощью сбежите из моих рук, то что вас ждёт? Половина личного состава, защищающего замок готова сдаться и сдать своих командиров на откуп американцам, которые тут будут со дня на день. Сбежать? Вас найдут. И под суд. Тюрьма или петля. Скорее последнее. Бегать по Европе долго не выйдет. Уйти как «настоящий офицер»? Не ваш стиль – вы слишком практичны что бы застрелиться. Зато я знаю, что после увиденного вы не успокоитесь, не раскрыв все тайны, к которым успели прикоснуться. Вы догадываетесь о какой альтернативе идёт речь?       Вернер догадывался. Что-то на заднем плане его мышления вопило, что он должен быть в ужасе от этой перспективы, но… Но его мир сегодня рухнул. Всё во что он верил оказалось «Маскарадом» что бы не скрывалось под этим определением. А идеи Рейха? Идеи Рейха могли отправляться в пекло, вместе Гиммлером, Гитлером и остальной кучкой обманутых фанатиков, которые отправили в ад его родину. Вернеру некуда было возвращаться. Даже в самом лучшем раскладе он стал бы обузой для его семьи, семьи военного преступника. Сегодня гауптштурмфюрер СС Вернер фон Вессен должен был умереть для всего мира.       Он поднял глаза на фон Штайна.       – Я согласен.       Фон Штайн улыбнулся. Его улыбка была гипнотическая. Все мысли словно бы покинули Вернера. Он заворожённо смотрел на своего шефа, пока тот наклонялся к его шее. Совершенно безразлично он отметил, что в момент произнесения согласия все прочие офицеры и сс-манны освободили помещение.       «Видимо зрители тут не нужны», – совершенно безразлично отметил про себя Вернер. Он почувствовал, как будто ему в шею ставят уколы, два одновременно. Не больно, скорее неприятно. Взгляд его расфокусировался, картинка поплыла. Он начал стремительно терять сознание. В чувство его привели лёгкие пощёчины холодной рукой.       – Ну же Вессен, не разочаровывайте меня, – тихо прошептал ему на ухо фон Штайн. – Не позорьтесь столь слабой выносливостью. Скоро всё закончится, но некоторое время вы нужны ещё в сознании.       Перед мутным взглядом Вернера Карл фон Штайн прокусил собственную вену на запястье и поднёс запястье к его губам. Вернер инстинктивно прильнул ртом к ранке и начал жадно пить. Чувство было словно в жаркий день, а он пил словно морскую воду и не мог напиться. Нутро его выворачивало, в момент, когда фон Штайн потянул свою руку назад, Вернон так сильно подался назад что опрокинул кресло, к которому был привязан вместе с собой.       – Добро пожаловать в мир тьмы и вечной ночи.       Это были последние слова, которые прозвучали в сознании Вернера фон Вессена перед тем, как его сознание провалилось во тьму.