Кровь цвета арийской чести

      Глава 3. Первый пир.       16 апреля 1945 г.       Кёльн, Германия.       Неопознанное подземное укрытие немецкого сопротивления.              Вернер очнулся в том же положении что и в последние моменты своей жизни. Обездвиженный, привязанный к стулу. Но теперь в его груди чувствовалась пустота. Впрочем нет, проанализировав свои ощущения Вернер почувствовал голод. Это было не похоже на голод от недостатка пищи из его прошлой жизни, это была одержимость. Вернер попытался напрячь свои мышцы и вырваться. Голод внутри него, словно дикий зверь, рвался на свободу, рвался заполнить пустоту, насытить эту одержимость. Он дёрнулся, но кто-то предусмотрительно привязал его значительно надёжнее, чем раньше.       –Фон Вессен! Вы спали сном младенца. Сном мёртвого младенца, – из-за спины Вернера послышался знакомый насмешливый голос.       – Я… Я, признаться, рассчитывал проснуться на правах уже не пленника. Я начинаю сомневаться в вашей порядочности, фон Штайн, – просипел Вернер. Голод мешал ему думать. Его должна была бы наверняка колотить лихорадка, но видимо его новому состоянию подобные свойства были чужды. Вместо этого тело казалось затёкшем, мышцы словно бы свело судорогой, каждое незначительное движение требовало усилий.       – Обижаете, друг мой, – ответил Карл фон Штайн выходя из тени и становясь напротив Вернера. – Это всё для вашего же блага. Не будь надёжной фиксации вы бы явно бы загрызли кого-нибудь из моих гулей или наших гостеприимных союзников, которые приютили такого высокопоставленного члена немецкого сопротивления.       – А вы уже нас заложили союзникам с потрохами… – казалась что стиснутые Вернером зубы должны хрустнуть и переломаться.       – Вернер, прошу, давайте оставим полемику о сложной судьбе Германии, – сокрушённо произнёс бывший оберштурмбанфюрер СС Карл фон Штайн.       Вернер с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике. Безупречная форма СС пропала, бывший командир и наставник Вернера сейчас был облачён в идеально отутюженную гражданскую одежду, состоящую серого пальто почти в пол, и костюма-тройки под ним.       – У вас, Вернер, – продолжил он. – начинается своя непростая судьба. Непростая, но величественная. Уж поверьте, ни одна организация смертных не могла бы дать вам того величия, которое даёт вам новый дар. Величия и доступа в самые потаённые углы мироздания.       – Предположим я вам верю, – Вернер словно бы по привычке дышал тяжело, он уже обнаружил что для существования это совершенно необязательно. – Но это чувство… Эта жажда… У меня крайне убогая фантазия, я не мог представить, насколько силён голод существ из мифов.       – О, рекомендую запомнить это чувство, – жутко усмехнулся фон Штайн. – Оно будет теперь всегда. Так или иначе. Но немного утешу – первый голод один из самых сильных. Нужно себя запустить основательно что бы дойти до такой степени исступления. Сейчас вами управляет больше Зверь чем вы сами, Вернер. Обеспечите себе здоровую «диету» и это будет вам даже в удовольствие.       Вампир усмехнулся, наглядно демонстрируя его собственные «приспособления для питания».       – Вы меня старательно томите с целью проверить насколько долго я ещё буду сохранять рассудок? – Вернер облизнул губу и тут же обнаружил что является обладателем пары внушительных клыков. Мысль о «пище» засела в его голову и буквально воспаляла его сознание.       – Это ни к чему, – покачал головой фон Штайн. – Вы и так на удивление хорошо держитесь. Но мне скорее интересно другое…       Штайн начал ходить из стороны в сторону, меряя шагами комнату. Вернер вынужден был осмотреть помещение, в котором он находится – это больше всего походило на подвал или погреб, набитый припасами, оружием, снаряжением. На одном из ящиков лежал забытый кем-то китель, судя по нашивкам, американский.       – Хьюз, прошу, приведите пленника, – обратился фон Штайн к кому-то со стороны выхода из помещения. – Нужно показать герру Вессену, что он тут, всё же, на правах гостя и сородича, в отличии от некоторых.       – Jawoll, Herr von Stein! – отрапортовал голос.       «Видимо кто-то из тех, кого он зовёт “гулями”, что бы то ни значило. Неприятное название», – мелькнуло в воспалённом сознании Вернера. Мысли путались, но он всё ещё пока мог оценивать обстановку.       Вскоре фигура в схожей неприметной гражданской одежде приволокла некоего пленника в форме офицера СС и мешком на голове. Этот момент не ускользнул от Вернера, и он наконец сообразил осмотреть свой внешний вид. Он тоже был одет в форму СС, но как у образцового капитулянта у него были срезаны петлицы, шевроны, нашивки. Кто-то позаботился о том, чтобы сменить форму пока уже бывший гауптштурмфюрер Вернер был в отключке. Как у «образцового капитулянта». До него начало медленно доходить осознание ситуации. И он заметил, что он не фигурально чувствует страх пленника. Вернер ощерился клыками и дёрнулся инстинктивно. Фон Штайн это заметил и, словно подмечая что-то, кивнул.       – Раз уж вас так задевает тема продажи родины, Вернер, – задумчиво произнёс фон Штайн. – Я позволю вам совместить две приятные вещи: утоление жажды и месть.       Штайн рывком снял с головы пленного мешок и перед Вернером предстало испуганное лицо оберштурмфюрера Хайнриха Брауна. Вернер подался вперёд, вновь чуть ли не роняя стул вместе с собой, но на этот раз его придерживает за спинку твёрдая рука Карла фон Штайна.       – Вессен, Штайн! Вы живы… Scheiße! Но как… – Браун трясся от ужаса. – mein Gott…       Ремни, сдерживающие Вернера, начали трещать. Именно с предателя Хайнриха Брауна начался персональный крах Вернера, именно с момента, когда Хайнрих Браун со своими приспешниками пришёл арестовывать Вернера и изымать магический фолиант с целью сдаться американцам на более выгодных условиях всё началось. Голод вспыхнул с новой силой, так как Вернер жаждал теперь не только крови, но и мести. Лёгким движением руки фон Штайн распорол ремни, и Вернер рванул вперёд. Браун не успел даже вскрикнуть. Вернер схватил последнего за грудки и впечатал в стену. Послышался хруст рёбер. Хрип. Вернер фон Вессен впился в шею Хайнриха Брауна. Тот пытался хрипеть и сопротивляться, но второй удар размозжил ему ещё несколько рёбер. Он обвис в мёртвой хватке Вернера как кукла, которой обрезали нити. Вернер пил кровь Брауна жадно, и если в момент его обращения кровь вампира напоминала ему солёную морскую воду, то сейчас это был нектар. Он чувствовал эйфорию, дурман, сознание заволокло туманом и процесс утоления жажды был единственной вещью, которая занимала его сознание. Вместе с этим он чувствовал, как к его телу возвращается подвижность, он почувствовал силу в своих мышцах и своём теле.       Из тумана экстаза Вернера вывело осознание что красный нектар больше не льётся в его горло. Багровый туман рассеялся, а в своих руках Вернер обнаружил тело Хайнриха Брауна, с разорванной ярёмной веной и изувеченной грудной клеткой. Разум Вернера потрясло содеянное, но в то же время он не чувствовал сожаления.       – Однако же… Словно Бруха какой-то… или Гангрел… Или, mein Gott, шабашит какой-то… – Карл фон Штайн озадаченно смотрел на перемазанное кровью лицо Вернера, потирая подбородок. – Видимо я вас действительно передержал на голодном пайке. Я не рассчитывал, что он выживет, но что вы его так изувечите в процессе…       – Это можно как-то контролировать?.. – Вернер пытался отдышаться, надеясь, что привычные дыхательные движения помогут ему собраться.       – Как я уже говорил первый голод самый сильный. Обычно подразумевается, что сородичи утоляют его более осознанно. Если вы не загоняете себя в голодный психоз и не позволяете Зверю преобладать за собой, то даже убийство становится необязательным. Правда это лишает вас определённой доли удовольствия, но там уж торгуйтесь с «совестью».       На последнем слове фон Штайн усмехнулся. Вернер, вспомнив все те обескровленные трупы в темнице под Вевельсбургом дрогнул. Фон Штайн видимо с совестью не торговался.       – То есть можно и выбирать чем… кем утолять голод? – прохрипел Вернер.       Он начинал осознавать природу своего нового состояния и уже перебирал варианты того, как не допустить повторения того, что произошло только что. Несмотря на то, что он только что испытал ни с чем не сравнимое наслаждение, утолив хотя бы частично свой голод, он только что убил человека. Вернер был солдатом, ему приходилось участвовать в сражениях, стычках, он казнил пленных, предателей, убивал во имя свой страны и своих убеждений. А теперь он убил человека из-за инстинкта, даже не до конца осознавая этого. Впервые он это не контролировал. И ему это не нравилось. Видимо вся гамма чувств и внутренней борьбы была написана на лице Вернера потому как фон Штайн усмехнулся и покачал головой.       – Какие душевные терзания! Вернер, вы истинно птенец. Вас до Становления пронять и то было сложнее, а сейчас… Ничего, вы, благо не каитифф какой-то без рода и племени, а вполне себе полноценный сородич, поэтому с освоением я вам помогу. И да, выбирать можно. А у вас уже сформировались предпочтения? – в последнем вопросе звучала убойная доза насмешки.       – Не то, чтобы… Просто не люблю терять контроль. И, наверное, не хочу трогать невинных. Детей, женщин… – пробормотал Вернер.       Вернер понемногу начинал собирать своё сознание в единое целое. Он действительно не хотел становиться бездумным монстром. Он надеялся, что он не совершил ошибку приняв предложение фон Штайна. Он считал, что «до Становления», как выразился фон Штайн, он действительно был человеком, которого пронять было сложно и человеком, у которого были принципы. Теперь, казалось, что он в своё время просто повёлся на пропаганду, но он считал эсэсовцев людьми чести. Рыцарями на страже Германии. Он презирал людей вроде Хёсса которые упивались властью и кровью. Вот уж кто походил на мифического кровожадного вампира больше, чем Штайн. И он хотел сохранить остатки своих принципов и в своей новой «жизни».       – А вы моралист Вессен, вот уж не ожидал, – покачал головой Штайн, он явно продолжал читать Вернера как открытую книгу, а может и вправду умел читать мысли. – Ещё одна дурная привычка, от которой нужно избавляться. Но раз уж вы из себя такой рыцарь, то первое можно выпивать человека не досуха, во-вторых, если вы так разборчивы, то можно питаться и мерзавцами вроде Брауна. Благо человечество настолько несовершенно, что таких пруд пруди. Опять-таки, разборчивость – это роскошь для тех, у кого есть пища под рукой.       – Сколько можно протянуть без крови? – задал Вернер насущный вопрос. Он начинал ясно мыслить и вопросы копились один за другим.       – Ох… Вопрос крайне индивидуальный. Есть много факторов, вплоть до возраста и поколения, но этому мы посвятим отдельную лекцию. Замечу лишь то, что трауматургия – магия крови, которой вы каким-то чудом овладели, будучи человеком, требует усиленного питания.       Вернер кивнул, начинал ясно мыслить и вопросы копились один за другим, но Штайн покачал головой.       – Я вижу по глазам что вопросы у вас копятся, но у нас впереди вечность Вессен. Приберегите. Нам сейчас нужно решить непростую задачку как выбраться из Германии, добраться до капеллы нашего клана, где, собственно, и начнётся ваше обучение.       Вернер кивнул и обратил внимание на замеченный ранее американский китель.       – Вы не ответили, как вы спелись с американцами?       Фон Штайн всплеснул руками, словно что-то вспомнил.       – Ах это… Это самое замечательное. Я никак к этому руку не приложил. Это сделали вы.       Вернер удивлённо приподнял бровь.       – Я заодно разгадал ваш маленький секрет, Вессен. Как вы расшифровали фолиант. Видите ли, так как и Камарилья и Анархи временно утратили контроль над городом, приходится надеяться только на свои возможности, но это в то же время развязывало мне руки в плане принятия решений. Когда мы попали в зону влияния союзников, у меня был план выдать вас за агента сопротивления, внедрённого в Аненербе. Мы даже проехали в Кёльн, я уже готов был поколдовать над местными командующими, но стоило въехать в город, нас затребовали сюда, где я имел сомнительное удовольствие беседовать с одним магом из числа смертных. Как оказалось вашим знакомым, которого, к моему величайшему удивлению, вы вытащили из Аушвица. Припоминаете такого?       Вернер потерял дар речи. Авраам Швондер тут. Он помнил старого еврея, которого он заставил посвятить в тайны трауматургии. И которого вместе с дочерью вывез из Аушвица. Он продержал их пару месяцев в одном из штабов Аненербе в Германии, пока Авраам посвящал его в тайны каббалистики и трауматургии, после чего помог подстроить их побег.       – Вижу припоминаете, – продолжил фон Штайн. – Я вот уже на этом моменте хотел вас спросить о ряде двойных стандартов в вопросах верности Рейху, если бы это было бы мне интересно. Но меня больше интересовал ещё один смертный трауматург, которого вы провели мимо моего носа. Снимаю шляпу. Он правда меня расколол ещё до того, как я приблизился к нему. Он вежливо сообщил мне что уже понял, что именно клан Тремер всё это время дёргал за ниточки Аненербе и выразил даже беспокойство о вас, что вы избрали такой путь. Но сообщил что вы действительно оказались человеком чести и что он хочет с концами вернуть свой долг вам, обеспечив безопасный коридор из Германии, так как он, воспользовавшись отсутствием Камарильи обзавёлся здесь неким влиянием, а также попросил сообщить вам, Вессен, что у него удалось осуществить задуманное благодаря вам. Деталей не сообщил, сказал, что вы поймёте. Выразил своё сожаление о том, что вы избрали такой путь и предупредил что следующая встреча может оказаться не столь дружелюбной. На сим покинул меня.       Фон Штайн выдержал пузу.       – Вессен, ну вы и наворотили. Я даже не знаю восхищаться и радоваться столь талантливому и разностороннему приобретению для клана, или убить вас за то, что благодаря вам на свободе смертный маг трауматург?       Вернер ошарашенно переваривал информацию. Подобный поворот был крайне неожидан, но Швондеру он был признателен.       – Полагаю вампиры с магами имеют сложные отношения? – спросил Вернер.       – Вы даже не представляете. Особенно наш клан – клан Тремер. Мы стараемся сохранять определённую монополию на магию, а смертные маги в целом не жалуют сородичей по понятным причинам. Я искренне пытался пробить защиту вашего знакомого, но он оказался слишком способным для смертного. Я не решился устраивать полноценную магическую дуэль.       Вернер молча кивнул, переваривая информацию.       – Какие наши дальнейшие планы? – спросил он спустя некоторое время.       – Франция, мой юный друг, Франция. Благодаря своевременному вмешательству Камарильи в начале войны, нам удалось вынудить сдать Францию с минимальными разрушениями и хаосом боём. Очень не хотелось терять ещё и зоны влияния там, так что мы решили позволить там вести местным более партизанскую войну. В таких условиях проще сохранять Маскарад, в отличии, прости Господи, хаоса творящегося на Востоке. О чём думали Анархи, мне не понять, но Россия сейчас это ад кромешный, словно явление Геенны.       Вернер кивнул. Он помнил солдат, вернувшихся с Восточного фронта. С их слов наступление союзников по сравнению с русскими так, досадное упущение. Впрочем, трудно назвать досадным упущением почти молниеносную потерю позиций на Западе и почти полное уничтожение Дрездена в феврале этого года. Вернер вздохнул. Он понимал, что для него это уже не имеет значение, но всё то человеческое что осталось в его душе, всё ещё скорбело о том, что ему приходилось вместе с собой былым собой хоронить и свои идеалы, и свою страну. Это не ускользнуло и от проницательного взора его наставника.       – Глупо, глупо скорбеть об этом, юноша. Это всё погибло ещё задолго до вашего перерождения. Уж простите, если не сказать, что было мертворождённым. Зато живёт и здравствует Мир Тьмы, в который вы упорно пробивались и пробились и частью которого вы стали. Это не патетика, это свершившийся факт. Сосредоточьтесь на этом. Нас ждёт капелла клана Тремер во Франции, где вы познаете тайны и правила вашего нового существования. Так что выше нос. Ночь грядёт.       Вернер кивнул. Из кармана фон Штайн достал часы на цепочке. Закат уже во всю начинался. Ночь наступала.