Кто-то о чем-то

                                                                                          Жертва

На борту девица, так дайте утопиться!

      — В то время по этой земле уже не ходили индейцы Токобага, но и трава кровью участников Гражданской войны окроплена еще не была, — мисс Лумис осторожно присела на край стула за учительским столом и отложила указку. Её аквамариновые глаза расслабленно прошлись по заинтересованно притихшим ученикам, отчаянно жаждущим продолжения истории. Учитель откинула с плеча густую переливающуюся прядь темных волос и улыбнулась, от чего на её румяных щеках появились ямочки. — Тогда наш город носил название «Клируотер Харбор», а на месте Сити-Холла колыхались под солнцем прозрачные волны чистейших родников. _______________       Клируотер Харбор, 1855 год.       Деревянные створки чердачного окна медленно, с опаской приоткрылись. В темном проеме возникла бесполая фигура в темном плаще, ловко выскочившая из неосвещенного помещения на бурую черепицу. Мягкие ночные тапочки беззвучно скользили по крыше, пока загадочный гость стремительно двигался к дальнему концу крыши, где сразу за спуском и почти до земли кирпичную стену обвивал плющ.       Черный плащ мерцал в свете полной луны, пока фигура умело спускалась вниз, цепляясь длинными пальцами в белых перчатках за крепкие завитки растения. Человек прыжком преодолел последний метр стены, по которому уже не полз плющ, и тихо приземлился на свежеподстриженную траву, затем рванув с места, словно скрываясь от погони.       Плотный капюшон плаща надежно скрывал лицо незнакомца, а царящий вокруг ночной мрак прятал в тенях загадочную фигуру. Медные ворота жалобно скрипнули от давящего воздействия, когда человек сдвинул одну створку, выскользнув на мощеную широкую улочку.       Теплый ветер навевал соленый запах моря, а в отдалении отчетливо слышался шум прибрежных волн Мексиканского залива. Элоиза Макмюллен откинула с лица и волос тяжелый капюшон, настороженно осмотревшись по сторонам. За её спиной высилась громада безвкусно украшенного отчего дома, девушка презрительно нахмурилась, вглядевшись в темное окно родительской спальни, и поспешила прочь. Городской порт стал пунктом назначения и мелькающей на горизонте надеждой на спасение.              Притаившись за углом портового кабака, Элоиза сбросила плащ и расправила подол простого серого платья, одолженного этой ночью у служанки. Девушка намеренно небрежно заплела длинные черные волосы в одну косу за спиной, в конце скрутив её в такой же небрежный пучок.       Через час после полуночи из порта отплывал торговый корабль, перевозивший табак и алкоголь в Клинуотер Харбор из Галвестона. Штат Техас, расположенный достаточно отдаленно от родителей Элоизы, представлялся ей мечтой, к которой она стремительно следовала.       Этой ночью Элоизе Макмюллен исполнилось семнадцать лет. Мистер Орсон Макмюллер, её отец, еще в детстве девочки пообещал отдать её замуж за сына Бенедикта Стивенсона, собрав для этого весомое приданое в виде домашнего скота, драгоценностей и картин известных художников. Гарольд Стивенсон был на пять лет старше Элоизы, но при этом развитием задержался где-то на ступени пубертатного периода.       Гарольд имел отвратительную привычку подкарауливать Элоизу в любом удобном и неудобном месте, трогать её в недопустимых приличным юношам и девушкам точках, мотивируя свои поступки скорым брачным союзом между ними. Элоиза боялась Гарольда, боялась того, что он мог безнаказанно с ней совершить. В худшие ночи девушка с криками пробуждалась от ночных кошмаров, в которых Гарольд, зажимая её рот потной шершавой ладошкой, силой брал её где-то в зловонных узких проулках возле их домов, в запертом изнутри салоне модистки и даже в её собственной кровати. После подобных снов Элоиза просыпалась в насквозь промокшем ночном платье и тут же спешила позвать служанку, чтобы та набрала ей ванну — девушка не могла снова уснуть, пока не смыла бы с себя мерзкое, липкое ощущение присутствия Гарольда где-то рядом с ней.       Элоиза с содроганием сердца ожидала свой семнадцатый день рождения, потому как знала, что именно в этот день к ним домой заявится Гарольд с его вечно самодовольной ухмылкой и попросит у её отца разрешения взять Элоизу в жены. Подчас девушка едва справлялась с желанием стереть отвратительную ухмылку с лица Гарольда одним крепким ударом железной рукояткой зеркальца по глупому лицу.       Элоиза не хотела бездумно стать чьей-то женой по указке отца. Она мечтала учиться, получать знания наравне с мужчинами, выйти замуж по любви и непременно за того человека, кто будет разделять её любовь ко всему неизведанному и позволит ей самостоятельно делать выборы в своей же жизни.       Последние несколько лет, ровно с того момента, как девушка узнала об ужасающей перспективе стать однажды миссис Стивенсон, Элоиза всяческими уловками и просто откровенными разговорами пыталась убедить отца не отдавать её за Гарольда, а мать — повлиять на решение отца. Но все попытки на корню пресекались Орсоном Макмюллером, миссис же Макмюллер и вовсе боялась открыть рот в присутствии мужа.       Спасаясь от навязанной отцом судьбы, Элоиза приняла едва ли не самое значимое решение в своей жизни. Распихав под лифом простецкого платья золотые цепочки и браслеты с изумрудами и сапфирами, Элоиза исчезла из отчего дома под покровом ночи, навсегда оставив позади свою обеспеченную жизнь и стабильность.       Отныне её имя Лола Браун — она безродная служанка и бедная простачка.       — Меня зовут Лола, — тихо, но уверенно прошептала девушка, укутываясь с головой пыльным тряпьём в трюме Галвестонской шхуны.       Казалось, штат Техас раскрыл для неё гостеприимные объятия, давая новые возможности и стремления в жизни. Элоиза Лола умиротворенно прикрыла глаза, наслаждаясь шумом воды за бортом, предвкушая новую жизнь в Галвестоне и совершенно не подозревая, что судно уже захвачено пиратами. Шхуна «Святая Мария» вышла из порта в Клинуотер Харбор 7 июля 1855 года, но в порту Галвестона так и не пришвартовалась.       

***

      Лола сдалась уже через считанный час от отбытия. Согнутые ноги нестерпимо ныли, прижатые к полу весом всего тела ягодицы и вовсе не чувствовались, а склоненная вниз шея грозилась треснуть прямо посередине и отпустить голову в свободное плавание.       Девушка осторожно отогнула край колючей ткани и выглянула наружу и своего укрытия. Покачивающаяся рядом с ней бочка с некой жидкостью внутри значительно загораживала обзор, вынуждая Лолу больше наклониться вперед и сильнее стянуть с себя укрывающие ткани.       Взгляд голубых девичьих глаз внезапно столкнулся с чьими-то черными глазами. Молодой человек с длинным шрамом, поперек пересекающим всю его шею, изумленно уставился на скрытую в углу трюма фигуру девушки.       Лола подавила испуганный вскрик, плотно сжав челюсть. Внешность молодого человека была ей хорошо знакома.       Небрежно растрепанные черные волосы, высокие скулы, узкий разрез черных глаз, неаккуратная, но придающая некого шарма, щетина. Всё это последние пять месяцев ежедневно видела Элоиза Макмюллер на розыскных листовках, развешанных по всему городу, с громким, щедрым предложением, гласящих: «Принеси голову пирата, получи вознаграждение скотом».       Лола с ужасом почувствовала, как волна ледяного страха поднялась от её ног и прошлась по всему телу, парализуя внутренние органы и блокируя дыхательные пути. В глазах девушки самопроизвольно начали собираться слезы.       Пират усмехнулся, снисходительно покачав головой. Мышцы на его оголенном до пояса теле задвигались в такт его мелодичному смеху. Парень лихо вскочил на первую ступеньку крутой лестницы, ведущей наверх, и вцепился одной рукой в деревянные перила, повиснув на них словно флажок. Мышцы напряженного плеча забугрились, привлекая к себе еще настороженный взгляд Лолы. Пират вновь усмехнулся и поднес к губам указательный палец, тихо шикнув.       Лола позволила себе робкую улыбку, но тут же опустила глаза в пол. Почувствовав смущенный румянец, начавший окрашивать в розовый её щеки, девушка откинула обратно к стене и накинула колючую ткань обратно на свою голову. Скрывшись в темноте, девушка позволила себе облегченный — нет, даже обнадеженный — глубокий выдох.       Пират, чьего имени она не знала, видел её, но ничего не сделал, чтобы выдать девушку и остальной команде. Быть может, он спасет её? Поможет добраться до Галвестона и там, глядишь, и…       Романтическая натура Элоизы полностью передалась её новой ипостаси. Лола позволила себе легкую улыбку, когда допустила мысль, что этот весьма привлекательный пират вполне мог стать «тем самым», а его скитальческий образ жизни мог подойти и ей самой.       За глупыми, беспечными мыслями, одолевшими голову Лолы, она не услышала приближения трех пар тяжелых сапог. Резко сдернутая с её головы тряпица привела Лолу в себя.       Девушка вжалась в угол, пытаясь как можно дальше отодвинуться от трех широкоплечих фигур, полностью закрывших ей вид на трюм. Три пирата отвратительно ухмылялись, переглядываясь между собой. Их мерзкие выражения лиц напомнили Лоле о Гарольде.       — Хорошенькая, — пробасил один из мужчин, наклонившись в девушке и всмотревшись в её искаженное страхом лицо, — и зубы белые.       — А шевелюру можно продать за нехилую сумму, — поддакнул второй пират — тот, чтобы посередине, и накрутил на обветренный палец с несмываемым узором въевшейся в кожу грязи прядь волос девушки, — мягкие, — проговорил он, растирая прядь между двумя пальцами.       Лолу вдруг поняла, что испытывает не столько страх, сколько тошнотворное отвращение. Они оценивали её как корову на рынке, размышляя, какие её части можно продать подороже. В горле девушки встал душащий комок, который она, сколько ни старалась, не могла проглотить.       — Интересно, она везде такая темненькая, — третий пират, облокотившись на бочку, нахально заглядывал в лиф её серого платья. Лола едва на задохнулась то ли от возмущения, то ли от новой волны парализующего страха.       Люди перед ней, вероятно, и людьми то вовсе не были — чистой воды животные. Существа, живущие только лишь по зову инстинктов и собственных желаний.       Третий пират, недобро сверкнув глазами и скрежетнув желтыми гнилыми зубами, резко наклонился и сдавил запястье Лолы в своей мясистой ладони. Жестко дернув её на себя, мужчина перекинул девушку через своё плечо, похлопав и ущипнув её за ягодицы.       Лола взбрыкнула, повиснув на его плече, как дорогой ковер из кабинета отца. Но пирата её сопротивление, казалось, только больше распаляло. Он откинул подол её платья наверх так, что его края теперь свисали над головой Лолы, и провел своей ладонью от колена вверх по её ноге, пустив пальцы между её бедер, однако шелковая ткань нижнего платья все еще мешала ему.       Девушка постаралась погасить волну ужаса в груди и рвано вдохнула, с усилием заколотив кулаками по спине животного, что держал её на своем плече и, уже задрав нижнее платье, шарил рукой по мягкой коже внизу живота девушки.       Её удары по спине пирата ничем Лоле не помогли. Он не обратил на её действия никакого внимания, уткнувшись большим крючковатым носом в её бок и впившись в обнаженную белую кожу гнилыми зубами. Лола взвизгнула от боли, а пират едва ли не рычал от садистского удовольствия.       Когда он с громким хлопком опустил широкую ладонь на оголенную ягодицу девушки, оставив там ярко-красный след, второй пират жестко проговорил:       — Сначала отведем её к капитану, — велел он, отбросив мощную руку разбойника от её тела.              На палубе свистел холодный ветер, мачты прогибались под его напором, жалобно скрипя. Лола впервые всхлипнула, когда её швырнули на влажный деревянный пол, словно мешок с упаковками сигар. Она сжалась, обняв себя руками и трясясь от холода. Горячие слезы не спешили скатываться по её вмиг замерзшим щекам.       Лола прислушивалась к шуму воды и всматривалась в неспокойную морскую пучину. Волны разбивались о корабль, обдавая холодными брызгами всех стоящих у края. Оглушающая паника настолько сдавила голову девушки, что где-то в темных водах ей мерещились женские силуэты с рыбьими хвостами. На мгновение Лола решила, будто окончательно тронулась умом — ей виделись чудовища из детских страшных сказок.       — Девица! — крикнул очередной пират, свесившийся наполовину вниз с марса. — На борту девица!       Животное с мясистыми лапами за шкирку подняло Лолу на ноги, хорошенько встряхнув перед тем, как отпустить. Девушка крепче обняла себя за плечи и нашла в себе смелость посмотреть на того, кого все вокруг именовали капитаном.       Голубые девичьи глаза вновь столкнулись с черными глазами молодого человека. Лола сжала зубы и наконец смогла проглотить комок в горле — рельефные руки и неаккуратная щетина вмиг стали ей бесповоротно отвратительны.       Он играл с ней. Сделал вид, что он обычный пират, и притворился, будто не желает ей знала, но на самом же деле с издевательским удовольствием оставил её в трюме дожидаться его морских псов.       Лола всхлипнула, вцепившись зубами в нижнюю губу, но взгляда так и не отвела, хотя безмерно этого желала. Она вздернула подбородок, попытавшись придать лицу напускное спокойствие, и подрагивающими губами произнесла:       — Я вознагражу вас, если доставите меня живой и невредимой в ближайший порт, — заявила она, сжав окоченевшие пальцы в некрепкие кулаки.       Молодой пират вновь усмехнулся, но теперь отнюдь не снисходительно, а грязно и омерзительно. Он отклонил спину от основания мачты, к которому прислонялся, и шагнул к девушке.       — И что же это за вознаграждение? — спросил он, опустив руки в карманы свободных синих шаровар. Рубахи на нем по-прежнему не было, однако вид крепких мышц уже не вызывал в Лоле былого трепета.       — Золото, — тут же отозвалась она и тут же об этом пожалела, осознав свою ошибку.       Теперь они знали, что девушка где-то прячет золото. Капитан хмыкнул, подтвердив мысли Лолы.       — И где это золото? — поинтересовался он, угрожающе надвигаясь на девушку с предвкушающей наживу ухмылкой.       Лола неосознанно попятилась назад, вновь сглупив и прижав ладони к лифу, где под тканью платья скрывались цепочки и браслеты.       — Снимите с неё одежды, — приказал капитан, махнув рукой в сторону девушки. Сам же остановился в считанном ярде от Лолы и с наслаждением наблюдал, как его зверьё разрывает ткань на груди и спине девушки.       Она не пыталась брыкаться или убегать, не пыталась даже защититься — Лола отчетливо понимала, что всё это совершенно бесполезно. Пускай они заберут все, что у неё есть, но её саму оставят в покое.       Посыпавшиеся на пол драгоценности не привлекли к себе внимания капитана. Даже поблескивающий под неярким лучом рассветного солнца изумруд размером с ягоду клубники не притянул взгляда черных глаз.       Пират в один шаг полностью преодолел расстояние между ними и остановился перед Лолой, едва не врезавшись нагой грудью в её лицо. Он ухватился за неровные края и без того порванной на груди ткани платья и со скрежетом разорвал её окончательно. Остатки серого платья повисли на её талии, а озябшую кожу выше теперь скрывало лишь шелковое нижнее платье.       Осторожно коснувшись тонких бретелей на плечах Лолы, капитан поддел их пальцами и с невиданным ранее девушкой остервенением разорвал нижнее платье ровно по центру лифа, резко одернув оставшиеся лоскуты вниз.       Лола дернула руками, попытавшись прикрыть оголенную грудь, но пират перехватил её запястья и жестко отпихнул их назад, попутно приказав одному из членов команды связать её руки за спиной.       Капитан медленно провел кончиком языка по нижней губе, жадно осматривая голое женское тело.       — Я хочу попробовать её, — хрипло пробасил наглый пират из трюма, хищно потерев ладони.       — Сначала я, а уже после все вы- заявил капитан, пренебрежительно дернув губой при взгляде на своего грязного подчиненного, — потом за борт её.                                                                                            Охотник       

Поздно, милый, но не пугайся Дьяволу морскому отдайся

      Самое яркое воспоминание, навсегда поселившееся в сознание девушки — боль. Сильная, режущая боль, пронзающая её тело от каждого движения капитана пиратов. Её лицо утыкалось в деревянный стол в его каюте, цепляя нежной кожей каждую занозу; жесткий край стола больно утыкался в выпирающие кости внизу живота; растянутые мышцы ног от полусогнутого положения ныли и, казалось, разрывались на части от каждого жесткого толчка.       Девушка не помнила большую часть из того, что произошло с ней на захваченной пиратами шхуне. После каюты капитана образы и картинки воспоминаний слились в один сплошной поток непрекращающейся боли и криков.       Когда её тело с глухим шлепком сбросили в море, соленая вода вокруг окрасилась красным, смывая с тела девушки кровь. Она сумела приоткрыть глаза, в последний раз посмотрев на солнце, скрываемое густыми грозовыми облаками. Судя по его положению на небе, тогда был уже полдень. Так сколько же времени толпа животных садистов измывались над ней на этой проклятой шхуне?       Холодная бледная рука высунулась из воды, осторожно пройдясь кончиком пальца по лицу девушки с разбитыми губами и оцарапанными щеками. Девушка с приоткрытыми глазами едва не подпрыгивала на высоких штормовых волнах, невидяще глядя на солнце. Её грудь не вздымалась, а на шее не пульсировала вена — на волнах подбрасывался труп Лолы Браун.       

***

      Черные волосы волнами прокатывались по тихой воде спокойного пролива, яркие глаза хищно высматривали приближающуюся добычу. Притаившееся за чуть выступающими над поверхностью воды камнями существо длинными белыми пальцами цеплялось за выбоины в рифе, а под водой переливающийся рыбий хвост своими движениями создавал мелкие течения.       Русалки не помнили, как становились таковыми. Они лишь вдруг начинали существовать, каждое мгновение обуреваемые жаждой мести. Личности из их прошлых жизней стирались, оставляя только внешне схожую оболочку; воспоминания о событиях их живого бытия оставались, но покрывались серым налетом, будто оттуда высасывали все эмоции, краски и звуки.       7 июля 1855 года, едва переродившись из знатной Элоизы Макмюллер, простачка Лола Браун умерла от полученных травм еще до того, как её тело затерялось в соленых волнах Мексиканского залива.       31 декабря 1863 года существо с внешностью Лолы наконец достигло своей цели на рифе Амхерст в Гаспаровом проливе. Русалка притаилась за скалами, нежно напевая приятную ушам мелодию и притягивая к себе рулевого клипера «Люммермюр».       Завороженный манящим голосом пират на марсе не успел заметить, что судно стремительно движется к своей погибели. Только оказавшись на пороге рифа, он вожделенно прокричал для остальной команды:       — Девица! — знакомая фраза, выкрикнутая знакомым голосом, заставила чудовище у камней вздрогнуть. С еще большим коварством русалка продолжила напевать чарующую песню, пока пират, не переставая, кричал: — За бортом девица! Как же она прекрасна!       Этот глупый парень вовсе не волновал чувства девушки. Она не стремилась забрать его жизнь, он стал сопутствующей жертвой. Как, пожалуй, и другие пираты в экипаже.       Русалка была здесь ради капитана.       8 лет она целенаправленно выслеживала судна, на которых командовал её обидчик. 8 лет она не могла до него добраться, но сейчас, уйдя под воду и оставив на поверхности ту часть лица, что выше подбородка, чудовище с лицом Лолы Браун поджидало появление своей жертвы.       Капитан появился на мостике последним. Он крепко вцепился к деревянные перила и хмурился, словно пытаясь бороться с магическим звучанием женского голоса.       Шум морской воды, соленый ветер и бьющие в лицо лучи солнца усиливали чары в голосе русалки, предавая ему большую власть над пиратскими сознаниями.       — Ты, — одними губами произнес капитан, не издав ни звука, завороженно глядя на девушку у камней.       Когда нос судна, содрогнув море, врезался в подводный риф, русалка улыбнулась. Клипер дрожал, заставляя дрожать и волны вокруг; пираты с криками носились по палубе. Их капитан всё еще стоял у края мостика, глядя на чудовище в воде.       — Прыгай, — велела она ему всё тем же чарующим шепотом.       Молодой пират отлепил закостеневшие пальцы от перил дрожащего под силой разрушений судна, ловко запрыгнул на них тяжелыми сапогами и нырнул в воду пролива.       Капитан выплыл из-под волн рядом с камнями, сильно приблизившись к чудовищу. Лицо убитой Лолы Браун растянулось в злорадной улыбке, русалка одним взмахом чешуйчатого хвоста оказалась возле пирата и, вцепившись смертоносным поцелуем в его губы, утащила его под воду.       Её яркие аквамариновые глаза продолжали наслаждаться видом корчащегося от боли, в муках погибающего капитана даже на самом дне.       ______________________              — Все это было на самом деле? — пораженно протянул один из учеников, схватившись руками за голову.       Мисс Лумис снисходительно усмехнулась, покачав головой. Аквамариновые глаза внимательнее всмотрелись в тонкие черты лица мальчика — в высокие скулы, маленький нос и узкий разрез глаз.       — Конечно, нет, Саймон, — отозвалась она мелодичным голоском, — это лишь сказки.              Учительница не рассказала детям, что легенды врут. Что оборотни совершенно равнодушны к полной луне, что феи отлично умеют врать, а русалки замечательно передвигаются по суше, сбрасывая хвост у воды и отращивая новый при заходе в море.       А еще мисс Лумис закончила историю о Лоле Браун на самом интересном. Она забыла рассказать ученикам о том, как русалка, убив капитана, не смогла найти в этом покой. И в тяге к умиротворению принялась выслеживать и убивать его потомков, потомков их потомков и так далее до самого Саймона Янга.       — Зайди ко мне после уроков, Саймон, — чарующе приказала учительница, врезавшись взглядом аквамариновых глаз в черные глаза мальчика. Тот застыл в дверях кабинета, оставшись после звонки наедине с мисс Лумис.       Ученик, завороженно глядя в глаза преподавателя, медленно кивнул.       Сегодня, спустя века поделившись своей историей с потомком капитана, русалка была уверена, что в смерти Саймона Янга обретет долгожданный вечный покой.