Heliophilia

Одно свидание превратилось в два, а затем и в три, постепенно превращаясь в выходные и поздние ночи, проведенные вместе, мы узнаем, что находится между нашими ушами, пытаемся все глубже и глубже проникать друг в друга, но она, кажется, всегда отстраняется, как только я оказываюсь достаточно близко. Я узнала, что она замкнутый человек, но она достаточно мила, чтобы растопить тебя, открывая двери и держа меня за руку, что заставляет меня улыбаться. Я пробилась сквозь ее фальшивый образ, но мне все равно было трудно найти, так сказать, "Настоящую Грейс", но это только еще больше меня заворожило. Наши отношения были спокойными и неторопливыми - именно то, что мне было нужно. Но в глубине моего сознания голос из вторых рук комментировал каждое чувство и каждый поступок одним и тем же: "она не Лорен", и это было правдой. Она не была Лорен, она не заставляла мое сердце биться быстрее, и это было нормально. Вот почему я была с ней, не так ли? Лорен упорствовала в своих приключениях, пытаясь убедить меня, что выбор, который я сделала, был неправильным, и я это знала. Я знала, что мое сердце всегда будет принадлежать Лорен, но какая-то часть меня была слишком ожесточена и страдала из-за той душевной боли, которую она мне причинила. День ото дня это становилось проще посмотреть ей в глаза и забыть, но до тех пор, пока я не перестану чувствовать горечь, я все еще с Грейс. Грейс часто это замечала, и она становится очень властной. Когда я сообщаю ей, что иду в кино с Сэмом и Лорен, она сходит с ума, не желая, чтобы я находилась рядом с Лорен. Я просто списываю это на ее растущие чувства ко мне, но иногда это начинает раздражать, и все это достигло апогея, когда Лорен провожала меня на работу. — Значит, увидимся вечером? — спрашивает она с милой улыбкой, от которой у меня щемит сердце. — Да, я напишу тебе, когда освобожусь, — отвечаю я и вижу, как она нервно теребит свои руки. — Что ж... пока, — говорит она, слегка помахав рукой, и я смеюсь над ее робостью и притягиваю ее к себе, чтобы обнять. С того самого первого дня, когда она проводила меня домой, она держалась на расстоянии, уважая меня всеми возможными способами, стараясь, чтобы мое счастье было важнее ее собственного. И она была идеальной лучшей подругой, и сейчас мы ближе, чем когда-либо, настолько, что границы между лучшими друзьями и любовниками начинают стираться. Конечно, мы не целовались с того дня, как она спасла меня из клуба, но между нами царит семейное счастье, которое могут понять только влюбленные пары. Мы неразлучны, делаем все, от покупки еды до совместного сна. О взглядах украдкой и нежных прикосновениях не было сказано ни слова, но мы никогда не забывали, когда притворялись, что между нами всего лишь дружба. — Я буду скучать по тебе, — шепчет она мне в шею, и я провожу рукой по ее волосам, перебирая их. — Я буду скучать по тебе еще больше, — искренне отвечаю я и вздыхаю. — Э-э-э, — раздается у меня за спиной, и я замираю, точно зная, кому принадлежал этот голос. — Что здесь происходит? — рявкает Грейс со своим акцентом, и я сглатываю. — Ты ведь знаешь, что это англоговорящая страна, верно? — Лорен фыркает, и за миллисекунду атмосфера становится напряженной. — По крайней мере, у меня все законно, — ухмыляется Грейс, а Лорен хмурится. — Сомневаюсь, — парирует она. — Когда же ты выбросишь из своей сумасшедшей головы мысль о тебе и моем мышонке? — дерзит Грейс, ее акцент становится все более заметным по мере того, как она злится. — Она не хочет тебя, детка, смирись с этим, — продолжает она, хватая меня за талию и притягивая к себе. — Она моя, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше, — говорит Грейс и это застает меня врасплох, когда она целует меня, быстро просовывая свой язык мне в рот. Я слишком долго пребываю в шоке, и прежде чем у меня появляется шанс оттолкнуть ее от себя, кто-то другой делает это за меня. — Не терзай ее, блять, как кусок мяса, — кричит Лорен, отталкивая ее. Грейс прислонилась к стене кафе. — Не втягивай себя во что-то, с чем ты не сможешь справиться, — рычит Грейс в ответ, толкая Лорен за плечи точно так же, как она делала это несколько секунд назад. — Я бы так тебя отъебашила, что это было бы невозможно исправить, — рычит Лорен, когда они приглядываются друг к другу, их носы почти соприкасаются, когда они оказываются лицом к лицу. — Раз уж ты уже сделала это с ней, почему бы и нет? — Грейс ухмыляется, и Лорен теряет самообладание, все превращается в размытые кулаки и крики, а я стою в панике, застыв на месте, и наблюдаю, как две девушки дерутся из-за меня. Паоло вырывается из двери кафе и хватает Грейс. Я быстро удерживаю Лорен, когда они снова пытаются прижаться друг к другу. — ГРЕЙС, ПРЕКРАТИ ЭТО! — кричит Паоло, и Грейс перестает вырываться из его рук. — Не появляйся здесь больше, — рычит Грейс на Лорен и врывается обратно в кафе, ведя за собой разъяренного Паоло. Сонная улица снова погружается в тишину, когда я медленно разжимаю руки, обхватываю Лорен за талию и поворачиваю лицом к себе. — Лор, — говорю я сочувственно, когда вижу, что из ее губы капает кровь, а над бровью порез. Ее пухлая губка начинает дрожать, а глаза наполняются слезами, и я быстро, но нежно начинаю вытирать кровь рукавом. — Прости, — всхлипывает она, и я притягиваю ее к себе, ее голова автоматически оказывается у меня на шее, когда я вдыхаю запах ее волос, пахнущих фруктами. — Я просто... никто не должен так к тебе прикасаться... Ты заслуживаешь лучшего, — тихо бормочет она мне в шею, и дрожь пробегает по моему телу, когда я осознаю смысл ее слов. — Все в порядке, теперь все кончено, хорошо? — шепчу я ей в волосы и приподнимаю пальцами ее подбородок. — Эй, красивые девушки не должны плакать, — говорю я, на что получаю в ответ слезливую улыбку. — Спасибо, что заступилась за меня, — шепчу я, глядя ей в глаза. Эти глаза, которые из зеленых превратились в серые и во все, что между ними, погружают меня в мечты о том, сколько дней можно потратить, пытаясь собрать воедино все цвета, которые они излучают. Это действительно были самые выразительные вещи, которые я когда-либо видела, и когда я учила ее читать в той книжной комнате несколько месяцев назад, это было единственное, что я хотела читать вечно. Мы притягиваемся все ближе и ближе, наши взгляды пересекаются, когда я сосредотачиваюсь на ней, заставляя меня чувствовать себя циклопом, когда наши носы и лбы соприкасаются, переплетая пальцы и обмениваясь дыханием, мы стояли на тротуаре грязной улицы в 6.22 утра. Тишина оглушала меня, если не считать ее легкого дыхания, которое я слышала и чувствовала кожей своего лица, моя грудь вздымалась, а сердце билось быстрее, и мне казалось, что у нас был "момент". У нас было много моментов с тех пор, как она перешла порог квартиры Сэма и моей, но это не заставило язык моего тела кричать громче обычного. Если бы мои колени могли говорить, они бы закричали: "ты делаешь меня слабой", и если бы мои губы могли ответить, они бы произнесли: "Мы скучаем по тебе", и если бы у моего тела был голос, оно бы закричало: "Я скучаю по той связи, которая была между нами раньше", и если бы каждая частичка, которая создала меня, могла выразить это словами: "Прости, что оттолкнула тебя, я так сильно по тебе скучаю, что, кажется, скоро умру". Но тела не могут говорить, а анатомия не так уж сложна, поэтому мы сидели молча, глядя друг на друга так, словно видим друг друга в последний раз. "Я собираюсь поцеловать ее", — думаю я про себя, когда мои глаза, наконец, отрываются от ее глаз и скользят по ее лицу, чтобы взглянуть на губы, которые занимали все мои мысли. Я снова подняла взгляд к ее глазам, которые кричали на меня. Пожалуйста, кричали они, я больше не могу ждать. Но когда по улице прогрохотал грузовик и нарушил наше безмолвие, я осознала, что внутри меня есть девушка, и то, что я собиралась сделать, противоречило моим здравым смыслам, поэтому я разняла наши идеально прилегающие тела, сделала шаг назад, глубоко вздохнула и успокоилась. — Увидимся вечером, Лор, — говорю я с грустной улыбкой, даже не пытаясь скрыть свое горе, и оставляю ее одну на обочине улицы с приоткрытым ртом, широко раскрытыми красивыми глазами и трепещущим сердцем, которое бьется для меня. — Почему ты так долго? — огрызается Грейс, когда я вхожу в кладовку, где она была, с пакетом льда, прижатым к скуле, и хмурым выражением лица. — Ей было больно, Грейс, я не могла просто так оставить ее, — печально отвечаю я, у меня не хватает сил защищаться, и я надеваю фартук. — Это шутка, Камила! Она психопат! — она кричит на меня, и я вздрагиваю. — Переезжай ко мне, — говорит она тише, когда воцаряется тишина. — Что? — спрашиваю я, не веря в ее нелепые перепады настроения и предложение. — Как я смогу уснуть сегодня, зная, что она живет напротив тебя? — спрашивает она, приподнимаясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — Пожалуйста, — умоляет она и берет меня за руки. — Это будет чудесно, правда, бамбино? — она замолкает, уткнувшись носом мне в шею, и шепчет на ухо. — Просыпаться рядом с тобой каждое утро... — шепчет она, целуя меня в шею. — Серьезно? — спрашиваю я, немного ошеломленная ее внезапным предложением. — Да, — отвечает она, глядя мне в глаза. Я обдумываю это, глядя в ее жесткие карие глаза, и, вопреки желанию своего сердца, принимаю решение. — Хорошо, я перееду к тебе. На ее лице появляется дерзкая улыбка, а глаза становятся безумными, как я надеюсь, от волнения, но, похоже, это что-то еще, чего я никогда не видела. — Идеально.