Heliophilia

На следующий день я проснулась с болью в груди, зная, что сегодняшний день будет тяжелее, чем те дни, которые я оставила позади. Сегодня был мой последний день с Сэмом, не знаю, надолго ли; поскольку Мария планировала поездку, я не знала, как долго меня не будет. Я закинула руки за голову, наблюдая, как свет льется в окно, и задавалась вопросом, счастлива ли она, где бы она ни была. Я знала, что люди учат и проповедуют о загробной жизни, о рае и аде, разделяющих нас в зависимости от грехов и чистоты души, и обо всем остальном, чему учит определенная религия. Я знала, я думала о том, что жизнь слишком коротка, чтобы заканчиваться после смерти, что с тобой что-то должно случиться после того, как ты умрешь. И я также знал, что Лорен заслуживает самого лучшего, где бы она ни была. Она заслуживала счастья, она заслуживала лучшей жизни, чем та, что была у нее здесь. Так что мне оставалось только верить, что сейчас она делает все возможное, чтобы сохранить мое здравомыслие больше, чем что-либо еще. Я выползла из кровати и потащилась в душ, включила воду и, сбросив одежду, залезла под него. Обычно я находила душ расслабляющим, но в конечном счете он приводил меня к падению духом. Слишком глубоко погрузившись в свои мысли, я быстро ополоснула волосы и вымыла тело, прежде чем выскользнуть из ванной и завернуть свое маленькое тельце в пушистое полотенце. Полчаса спустя я была одета, волосы у меня были сухие, а содержимое моих вещей было разбросано по кровати и полу. — Мила, ты не возражаешь, если на ужин у нас будут макароны? — начинает Сэм, но замолкает, увидев беспорядок. — Ого... — говорит он, когда его глаза находят мои. — Ты действительно уходишь, да? — печально произносит он после минутного молчания. Сквозь его улыбку я вижу, как его глаза наполняются слезами, и у меня открывается рот. — Сэм, ты-ты плачешь?! — недоверчиво спрашиваю я, услышав, как он всхлипывает. Я быстро подбегаю к нему и обнимаю его за талию, а он обхватывает меня за спину, пока я успокаивающе поглаживаю его по спине. — Я просто знаю, что ты будешь очень счастлива там, куда направляешься, ты найдешь счастье, — бормочет он мне в волосы, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты знаешь, куда я направляюсь? — я спрашиваю, и он кивает. — Конечно! Я бы не позволил кому-то просто так увезти тебя, если бы не знал, где ты будешь находиться, — смеется он. — Как долго меня не будет? — спрашиваю я, играя с пуговицами на его рубашке. — Сколько тебе нужно, малыш, ты можешь приехать завтра, если ты этого хочешь... но, по крайней мере, постарайся насладиться этим, да? Это пойдет тебе на пользу, — он улыбается мне, и я встаю на цыпочки и целую его в щеку. — Серьезно, Сэм, спасибо тебе за то, что ты рядом со мной, — честно говорю я, и он улыбается мне с налитыми кровью глазами. — Ты помогла мне гораздо больше, чем ты можешь себе представить, малыш, так что, думаю, мы квиты, — усмехается он, и я хихикаю в ответ. — В любом случае... — он замолкает, оглядывая комнату. — Сейчас только 4 часа, как насчет того, чтобы я помог тебе собрать вещи, а потом мы могли бы позаботиться об ужине? А потом ты вздремнешь; я не хочу, чтобы ты уснула в этом поезде она, — серьезно говорит он, и я щипаю его за щеки. — Маленький Сэмми начинает меня опекать? — я воркую, а он хмурится. — Ты самая лучшая мать, какую я только могла пожелать, — я с обожанием улыбаюсь ему, прежде чем ткнуть его в живот и подбежать к кровати. — А теперь помоги мне выбрать одежду! — говорю я, и он ворчит. Мы заканчиваем гораздо позже, чем думали, так как часы бьют 8, и я уже закончила собирать вещи, но мы все еще ничего не приготовили на ужин, поэтому просто заказали что-нибудь на дом. — Нервничаешь? — спрашивает он, отправляя в рот гору лапши и наклоняясь достать коробку. — В дорогу? — спрашиваю я, и он кивает. — Ну да, я полагаю... Я имею в виду, что я часто бываю одна, что кажется приятным, но и немного пугающим. Я боюсь, что мне станет слишком одиноко. Но я знаю, что она будет со мной, в моих мыслях... И я рада видеть и исследовать все, куда бы я ни направлялась, — говорю я искренне, и он кивает. — Тебе лучше звонить мне каждый вечер, — предупреждающе произносит он, на что я улыбаюсь. — Конечно, мама, — радостно отвечаю я и принимаюсь за еду. Когда мы закончили, он действительно заставил меня вздремнуть, чему я была чрезвычайно благодарна, так как это был один из лучших снов в моей жизни. Я встала и заметила, что было 12.30, и нам скоро нужно было уходить, если я хотела поскорее добраться до железнодорожного вокзала. Я собрала волосы в пучок и надела одну из серых толстовок Сэма и джинсы, прежде чем выйти в гостиную и застать его разговаривающим по телефону с Нормани. — Да, детка, я заеду после того, как отвезу Милу на станцию… Конечно, тогда и увидимся, — улыбается он. — Я тоже тебя люблю, — заканчивает он, прежде чем повесить трубку, сохраняя улыбку на лице. — Ты поражен, посмотри на себя! — я взвизгиваю, когда румянец заливает его щеки. — Или, может быть, правильнее было бы сказать "выпорот"... — говорю я, и он хмурится. — Нет, — ворчит он, и я хихикаю. — Тебе следовало бы остаться здесь, по крайней мере, пока меня не будет, — говорю я с улыбкой, чтобы он знал, что я совершенно серьезно отношусь к этому предложению. — Действительно? Это было бы на самом деле замечательно; она вернулась с фотосессии в Австралии, и ее сон был в полном беспорядке, это означало бы, что мне не придется садиться в автобус в четыре утра, чтобы просто пообниматься, — говорит он, и я хихикаю. — Валяйте дурака... только никакого секса в моей постели, иначе я убью вас, — серьезно говорю я, и он разражается смехом. — Я демонстративно постараюсь избежать этого, малыш, — усмехается он. Мы, наконец, во всем разбираемся и вызываем такси. Он держит меня за руку всю дорогу, и я не отпускаю ее, зная, что эти последние минуты будут значить больше всего, когда я буду скучать по нему позже. После долгой поездки на машине мы, наконец, добираемся до железнодорожного вокзала, когда ночь окутывает нас, и холодный воздух наполняет мою грудь. Сэм несет мои сумки одной рукой, а я держу его вторую в своих, пока мы пробираемся сквозь редкую толпу людей в поисках Марии. — У тебя все есть? Ты не проголодаешься в поезде? Я посмотрел, и у них есть ресторан, вот тебе немного денег на это, — он достает немного наличных из кармана и отдает мне. — Мария сказала, что у нее найдутся для тебя деньги, но я просто хочу быть уверен... Убедись, что у тебя будет свое купе, не разговаривай ни с кем, в ком ты не уверена. Это нормально - просить о помощи, и если тебе станет одиноко, просто позвони мне, ладно? — он говорит, когда я заключаю его в крепкие объятия. — Я люблю тебя, Сэмми, — говорю я ему в грудь, и он гладит меня по волосам. — Я тоже тебя люблю, малышка, — отвечает он, и мы остаемся в объятиях друг друга, пока я не чувствую, как кто-то похлопывает меня по плечу. — Привет, ребята, — застенчиво говорит Мария, и я улыбаюсь ей. — Готовы идти? — она, очевидно, улыбается мне более взволнованно. — Хм, мм, — говорю я и обнимаю Сэма в последний раз, прежде чем отстраниться и поцеловать его в щеку. — Очень скоро увидимся, — говорю я, и он улыбается мне в ответ. — Куда она пойдет в первую очередь? — спрашивает он, и я переключаю свое внимание на Марию. — Ну, у меня есть дневник, в котором записан маршрут, по которому она едет… Лорен сделала его, на самом деле, — тихо говорит она, и я испытываю знакомую боль при упоминании ее имени, но также и огромное любопытство по поводу того, куда приведет меня это путешествие. — Ты можешь почитать это в поезде, — говорит она с улыбкой и протягивает мне потрепанный кожаный журнал, заполненный дополнительными страницами, он был обмотан резинкой, удерживающей все части вместе. — О да, чуть не забыл, — говорит Сэм, роясь в моем багаже и доставая коробку, чтобы вручить мне. — Я принес тебе это... — он замолкает, протягивая ее мне, чтобы я взяла то, чего я и ожидала. Это был Фотоаппарат "Полароид" с пленкой. Я улыбнулась ему и быстро обняла, прежде чем завизжать. — Спасибо, Сэмми, — радостно говорю я. — Сделай для меня несколько снимков, ладно? — он просит, и я улыбаюсь. — Конечно, — сияю я. — Ладно, мы тебя отвезем на поезде, — говорит Мария, и я киваю. — Пока, Сэмми, — говорю я. — Пока, малыш, — отвечает он, когда я ухожу, и я улыбаюсь, он действительно был лучшим. — Ну что, ты взволнована? — Мария садится рядом со мной, и я улыбаюсь. — Вообще-то, я рада, — отвечаю я, пока она несет мою сумку. — Итак, ты садишься на этот поезд и летишь в Нью-Йорк, где пересаживаешься на самолет, — говорит она, когда мы останавливаемся на моей платформе. — Самолет? — я переспрашиваю с недоверием, я никогда раньше на нем не летала. — Хм, не волнуйся, в дневнике все расписано, ты прекрасно проведешь время, — она улыбается мне, когда до нас доносятся гудки поезда. — Она будет с тобой на каждом шагу, — говорит она, глядя мне в глаза, и я не могу не поверить ей. Она протягивает мне мою сумку и улыбается мне, прежде чем отвести к проводнику поезда. — Привет, это Камила, у нее каюта первого класса, не могли бы вы ее проводить? — Мария спрашивает худощавого мальчика, которому на вид не больше 16. — Э, да, конечно... Просто позвольте мне... — заикаясь, он взял сумку из ее рук и одарил меня бодрой гримасой улыбки, на которую я улыбнулась в ответ. — Вот мой номер, звони мне, когда захочешь, — говорит Мария, протягивая мне листок бумаги, прежде чем притянуть меня к себе, чтобы обнять. — Все получится, я обещаю, — говорит она мне в плечо, и я таю в ее теплых объятиях. — Спасибо тебе за все, Мария, — говорю я с улыбкой, и она отвечает мне тем же. — А теперь садись в свой поезд, пока он не ушел, — усмехается она, и я подчиняюсь. — Пока! — крикнула я. Я поднимаюсь по ступенькам, и она машет мне в ответ. Я поворачиваюсь и следую за высоким мальчиком через разные вагоны и разных людей, пока мы не добираемся до купе, которое оказалось приятнее, чем квартира дома. Здесь было уютно и мило, и, войдя, я поняла, что мне здесь уже нравится. — Спасибо, — говорю я с улыбкой, когда он ставит мои сумки на верхнюю полку. — Ничего особенного, — говорит он писклявым голосом, и мне приходится подавить смешок. Он собирается обойти меня, чтобы выйти из кабины, но резко останавливается. — Эй... я знаю, что это неожиданно и все такое, — начинает он, явно испытывая трудности с тем, что он пытается донести. — ...но я хотел спросить, можно ли мне взять твой номер телефона? — он пискляво говорит, и я прикусываю губу, пытаясь не рассмеяться. Я открываю рот, чтобы ответить, но кто-то позади меня опережает меня. — На самом деле она уже занята.