Heliophilia

Численность населения этой планеты в данный момент составляет 7 172 588 659 человек. В этом году родилось 86 828 634 человека, и в этом году также произошло 35 826 534 смерти, то есть в году было 365 дней, 8766 часов или 525 948 минут. Эти цифры кажутся почти пугающими, и выделить определенный момент, связанный с определенным человеком, из всех этих цифр кажется почти невозможным, когда вы садитесь и смотрите на статистику. Как может один человек попытаться выбрать одного человека и один момент, чтобы стать его любимым, когда их так много? И так много мест, где эти моменты могли бы произойти? Так много людей, с которыми ты мог бы разделить любимые моменты, так много случаев, из которых ты мог бы выбирать, и мест, которые, на самом деле, кажутся невозможными, ну, по крайней мере, я так думала раньше. Но из 7 172 588 659 человек, бродящих по этой земле в эту самую секунду, тот, кого, как я думала, не было в этом огромном количестве, смотрел на меня глазами, которые, как я думала, я больше никогда не увижу, и улыбался улыбкой, которую, как я думала, я потеряла, и это дало мне ощущение, что я должна идти своей дорогой, пропала целая жизнь. И вдруг в эту секунду мир действительно остановился. Угловатое движение земли остановилось, чтобы посмотреть, как разворачивается наша сцена, дети перестали плакать, музыка перестала играть, машины перестали двигаться, и все просто замерли, широко раскрыв глаза, глядя на девушку, которую я, условно говоря, любила больше, чем могла себе представить, которая смотрела на меня, а я смотрела в ответ, надеясь, что еще не поздно. Час ночи играет со мной злую шутку. Или, может быть, дело было в нехватке времени, которое я провела на улице, или, может быть, в волнении от поездки; честно говоря, я не могла догадаться. Я думаю, высокий парень уловил идею и выскользнул из вагона, и я думаю, поезд начал медленно двигаться, чтобы отправиться в путь, и я думаю, что мир больше не мог ждать, наблюдая за нами, и вернулась к своей обычной жизни, но я этого не сделала. Я не хотела обнадеживаться, думать, что это игра моего воображения, а потом мое сердце снова будет разбито, поэтому я сглатываю комок в горле и подхожу к ней. — Детка... — она начинает, но я заставляю ее замолчать. — Подожди... — я замолкаю и встаю прямо перед ней, ее лицо такое же, каким я его запомнила, все 19 веснушек на месте, волосы собраны в пучок, а фигура утопает в уютном джемпере и леггинсах. — ...Мне нужно убедиться, что это правда; я не могу снова получить боль, — шепчу я, поднося дрожащую руку к ее лицу, касаясь кожи. Наконец я собрала все свое мужество и нежно провела пальцем по невероятно нежной коже ее подбородка, по щеке и, наконец, по мягкости нижней губы, на которую она запечатлела самый нежный поцелуй, который я когда-либо ощущала подушечкой пальца. — Это действительно ты? — шепчу я, слишком напуганная, чтобы повышать голос. — Это что, сон? — ошеломленно спрашиваю я, когда моя рука находит ее щеку и наши носы соприкасаются. — Я обещаю, что останусь здесь, обещаю, — шепчет она в ответ, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я подняла другую руку, чтобы взять ее голову в свои ладони, она обхватила меня за талию, и наши тела слились воедино, а лбы прижались друг к другу, пока я пыталась успокоиться. — Пожалуйста, будь настоящей, — прохрипела я, когда мое сердце внезапно начало биться быстрее. Я не готова поверить, что это действительно она, и мои мечты действительно сбылись, и она стоит здесь, прямо передо мной. — Можно я тебя поцелую? — тихо спрашивает она, глядя мне в глаза. — Я больше никогда тебя не покину, — говорит она, и я не могу просто кивнуть. Я ждала этого момента дольше, чем могла себе представить, чтобы просто поделиться чем-то таким простым, как поцелуй, с девушкой, которую я обожаю. Она начала нежно поглаживать большими пальцами мои бедра и касаться носа губами, она была близко, но не так близко, как я ожидала, что она начнет действовать. Я обвила руками ее шею и зарылась ладонями глубоко в ее волосы, чувствуя, как ее дыхание прерывается у моих губ. Каждая клеточка моего тела гудела, когда я была полностью поглощена ею, а потом она поцеловала меня. Сначала это было мягко, мягкость, которую ожидаешь найти в шерсти маленького котенка и новом ковре, зефире и облаках, ее нежность была единственным, на чем я могла сосредоточиться, когда ее губы коснулись моих, и у меня внутри все перевернулось. Мое сердцебиение стучало, как барабан, глубоко в груди, мое сердце сжалось, и я хотела, чтобы это никогда не заканчивалось, когда мы обе придвинулись невероятно близко и вложили в поцелуй еще больше любви, все, что я излила из своих губ на ее, и я знала, что она это почувствовала. Мы обе наклонили головы, и я почувствовала, как ее язык медленно коснулся моей нижней губы, и я подчинилась, приоткрыв рот. Я слегка провела пальцами по ее голове, и она тихо застонала мне в рот, когда наши языки встретились. Они коснулись друг друга, и я почувствовала, что мои ноги вот-вот превратятся в желе, когда ее мягкие руки пробрались под мой джемпер к теплой коже нижней части спины. Это не было порывом, или страстью, или чем-то в этом роде; это было наслаждение, которого у нас так давно не было. Поцелуй превратился из глубокого в легкие касания, перемежающиеся хихиканьем, пока мы пробирались к мягким сиденьям, не прерывая поцелуя. Я упала к ней на колени, и она тихонько взвизгнула, от чего я отстранилась. — Что не так? — спрашиваю я, и она опускает взгляд и медленно задирает джемпер, обнажая огромный марлевый тампон, обернутый вокруг ее торса. — Лор, — я замолкаю, мои руки нежно касаются ее бедер, а лицо ее становится печальным. — Теперь ты в порядке? — спрашиваю я, и она кивает головой. — Как ты... — начинаю я, глядя на нее с благоговением, но она опережает меня, играя с моими пальцами. — Они не хотели, чтобы я была рядом с тобой… чтобы обезопасить тебя. Так сказал Марии один из совета директоров, чтобы сообщить тебе, что я была мертва, и она взяла меня к себе, как только меня выпустили, — она говорит медленно, пока я перевариваю ее слова. — Но я не замолкала о тебе, — улыбается она мне. — Каждый день я рассказывала ей новую историю о тебе, о том, как я любила тебя больше всего на свете… Я думаю, для нее все это было слишком, — она усмехнулась и я чмокаю ее в щеку из-за ее привлекательности. — И однажды она говорит мне, что у нее есть план отослать нас, и я не могу поверить, что это реально, и мы здесь, и это не сон, — говорит она, глядя мне в глаза, и мой желудок начинает переворачиваться. — Я люблю тебя, Лорен, — говорю я искренне. — Я люблю тебя, Камила. С этими словами я снова поцеловала ее. И мы целовались, и мы целовались, и мы целовались, пока наши губы не распухли, а смех не стал невыносимым. Мы обменивались долгими и короткими поцелуями и всем, что было между ними, и я оставалась у нее на коленях, пока солнце не пробилось в окно, и она рассказывала мне истории обо всех местах, куда мы ходили. Она рассказала мне о снах, которые ей снились, пока она принимала свои странные лекарства, и как она продолжала читать, и истории о том, как Мария надоедала ей по всему дому. И, честно говоря, я слушала вполуха, но не потому, что мне было скучно, а потому, что была слишком поглощена тем, что просто смотрела на нее. То, как иногда приподнимаются ее брови, когда она что-то подчеркивает, и как она прикусывает губу, когда думает, и как она играет с моими пальцами, а я играю с ее волосами, и как ее глаза слегка опускаются, потому что она устала, и как, когда она улыбается, весь мой мир преображается. — Я так по тебе скучала, — шепчу я ей в шею, когда она начинает засыпать. — Я скучала по тебе еще больше, — сонно бормочет она в ответ, и я улыбаюсь, прежде чем поцеловать ее в шею и встать. — Вернись, — бормочет она, потирая глаза, и мне хочется завизжать от того, какой милой она была. — Устраивайся поудобнее, детка, — тихо говорю я и укладываю ее поперек двух сидений, а сам сажусь на одно из них, положив ее голову себе на колени. Я начинаю гладить ее по волосам, и она довольно мычит, прежде чем погрузиться в глубокий сон. Час спустя она все еще спала, а я одной рукой продолжала гладить ее по волосам, а другой держала дневник, который она заполнила, и читала его. Поскольку мы только в определенной степени развили ее навыки письма, она не могла, не могла писать полноценные предложения; вместо этого она рисовала картинки. И я не могла поверить в то, что увидела, листая страницы. Несколько страниц были заполнены рисунками, которые следовало вставить в рамку, несколько маленьких каракулей вместо слов, которые она не могла написать, и несколько глупых рисунков, которые заставили меня улыбнуться. Все это доказало мне, что девушка, которая спала рядом со мной, была чрезвычайно талантлива, но даже не подозревала об этом. Мое сердце сжалось при мысли о том, что она действительно может быть моей, а я - ее, но это также вызывает огромную улыбку на моем лице; быть с Лорен Хурэги казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.