Путь Шиноби: Первые Шаги.

      Выходя из операционной, Рин стянула с рук резиновые перчатки, сняла с головы платок и тяжело выдохнула. Очередная операция прошла без проблем. Прооперированный шиноби должен был в скором времени полностью поправиться и вернуться в строй. Что было несомненно хорошо, ведь подкрепление из Конохи ещё не прибыло, а находящихся в строю шиноби было слишком мало для продолжения патрулей.       Из-за нехватки людей, в патрули также была отправлена и команда Минато. Чистые боевики, чьими задачами были диверсии в тылу врага и прямой бой, стали простыми патрульными, пусть и временными.       Лишь Рин не коснулась эта участь, ведь ирьенины были нужны в главном лагере. Не смотря на то что со дня сражения прошло три дня, количество раненых было ещё очень велико. Хотя, по сравнению с первым днем, когда ирьенинам приходилось без продыху стабилизировать состояние самых тяжелых случаев, работа стала полегче. Немного.       Подойдя к умывальнику, куноичи открыла кран с холодной водой и начала умываться. Этот процесс помог частично взбодриться и смыть признаки усталости а также брызги крови, что все же попали на открытые участки кожи.       Умыв лицо, Рин подняла взгляд на зеркало, висевшее над умывальником. Выглядела она не очень. Под глазами виднелись мешки, да и сами глаза были красными от недосыпа. Волосы спутались, но после после попытки привести их в порядок все выглядело не так уж и плохо. Поверх её обычной одежды был белый халат, стандартный для ирьенинов.       Заметив свое уставшее выражение лица, и в целом подавленное настроение, Рин это не понравилось. За эти дни куноичи уже множество раз оперировала шиноби, и не всегда удачно. Иногда ей попадались те кого в нынешних условиях, без необходимого оборудования и персонала, было не возможно спасти. И с каждым новым, подобным случаем, девушка лишь сильнее чувствовало свое бессилие, что все больше давило на неё.       Резко Рин, двумя ладонями, хлопнула себя по щекам в попытках отогнать плохое настроение. Посильнее зажмурив глаза, она из стороны в сторону помотала головой.       «Нет. Нельзя об этом думать.» — Мысленно говорила себе Рин. — «Уже ничего не изменить. В первую очередь я должна думать о тех кому ещё нужно помочь.»       Устроив себе подобную встряску, девушке стало легче. Открыв глаза, и снова посмотрев в зеркало, она увидела как подавленное настроение сменилось на твердую решительность. Все же, хоть ей и было лишь двенадцать лет, за свою недолгую жизнь она успела пережить немало трудностей что закалили её внутренний стержень. Нохару было не так просто сломить.       Удовлетворившись увиденным, Рин пошла на выход из шатра, решив провести свой перерыв на свежем воздухе. Выйдя наружу, первым что бросилось в глаза, то как обезлюдел лагерь. Между палатками ходили единичные шиноби что патрулировали округу. Большинство, как было сказано ранее, были в патрулях на линии фронта. Пусть Ива и потерпела сокрушительное поражение, нельзя было быть уверенным в том что они не попытаются напасть вновь. Тем более когда Коноха также понесла немалые потери.       Внезапно, неподалеку раздался звук открытия зажигалки и её поджога. Повернувшись в сторону звука, Рин заметила главного ирьенина, что сейчас стоял чуть поодаль и закуривал сигарету.       — Кадзуо-сан, сколько раз мне повторять что курить вредно для здоровья? — Недовольно сказала куноичи, обращаясь к старому мужчине.       — Сколько раз мне повторять, Рин-чан, что ирьенины способны нивелировать вред для здоровья от курения. — Привычно отмахнулся старый ирьенин от её причитаний.       — И все же я никак не пойму, зачем вы курите эту дрянь? — Вновь спросила Рин, покривившись от запаха дыма.       Кадзуо-сан не спешил отвечать. Придерживая сигарету двумя пальцами, он сделал глубокий затяг. Задержав дым в своих легких на несколько секунд, он наконец выдохнул целое облако дыма, что заставило Рин уже не просто скривиться, а закашляться. Это в очередной раз вызвало недовольство куноичи. Кадзуо-сан же, вынув сигарету из зубов, заговорил.       — Привычка. — Ответил он. — Я застал те времена когда скрытые деревни только формировались. Ну и конечно, я застал Первую Великую Войну Шиноби. Хах. — Чему-то невесело усмехнулся старый ирьенин. — Эта война не идет ни в какое сравнение с той. Шиноби тех времен ещё помнили Эпоху Воюющих Провинций. Они жили и воевали не так как нынешние шиноби. Тогда война была кромешным адом.       — А разве сейчас не так? — Вмешалась в рассказ Рин, ведь из-за слов старого ирьенина можно было подумать что та война, на которой они сейчас воюют, какие-то игры.       — По уровню жестокости и убийств, несомненно. — Ответил Кадзуо-сан. — Был один показательный случай. В лагерь к нашим силам прокрались вражеские убийцы из Суны. До того как их обнаружили, они успели убить нескольких высокопоставленных шиноби. В том числе и сына главы клана Учиха. — Прервавшись, старый ирьенин сделал ещё одну затяжку, чтобы затем продолжить. — Убийцам и семьям убийц была объявлена кровная месть. Не пожалели никого, ни женщин, ни детей. — Посмотрев в глаза ужаснувшейся куноичи, Кадзуо-сан продолжил. — И это лишь один из многих примеров жестокости той эпохи. Когда это происходит на твоих глазах, у многих не выдерживают нервы.       — Поэтому вы начали курить? — Последовал очередной вопрос от Рин.       — Мой учитель, после очередного подобного случая, протянул мне свою зажженную сигарету. Я тогда не стал противиться и, периодически покашливая, выкурил её полностью. А затем и следующую. — И вновь он присосался к фильтру, втягивая в себя едкий дым.       Рин больше ничего не говорила, решив перестать пытаться отучить старого ирьенина от курения. На самом деле, она поняла безнадежность своих попыток уже через несколько дней после их первого знакомства. Их препирательства по поводу курения были скорее шуточными чем серьезными. Но с другой стороны, сколько бы Рин не спрашивала почему Кадзуо-чан курит, не разу не получала ответа. До сегодняшнего дня. Что именно могло развязать язык старому ирьенину? Может события последних дней напомнили ему те далекие времена?       Из размышлений Рин вывел голос её недавнего собеседника.       — Кстати говоря, раз уж ты здесь и свободна. — Привлек Кадзуо-сан её внимание. — Не расскажешь мне о вашем новом пополнении в команде?       — Вы о Акире-куне? — Поинтересовалась куноичи.       — Не знаю его имени, но как я слышал, он подвергся негативному воздействию чакры биджу. Вот мне и интересно, где он и почему не лечиться от своих травм? — Сделал уточнение старый ирьенин.       — Это… сложный вопрос. — Кадзуо-сан промолчал, тем самым показывая что не торопит. — Как сказал сам Акира-кун, он является союзником Конохи а не подчиненным, и может поступать так как сам считает нужным.       — В том числе и игнорировать свое здоровье? — Скептично спросил старый ирьенин.       — Он владеет ирьениндзюцу, но применять его может только на себе. — Последовал ответ Нохары.       — Это конечно хорошо что он может о себе позаботиться, но травмы от чакры биджу это очень серьезно. В следующий раз, при встрече, приведи его ко мне на осмотр. В противном случае последствия могут быть плачевными. — Попытался он убедить Рин в необходимости озаботиться здоровьем Акиры.       — Вряд ли его получится убедить. Он очень подозрителен и никому не доверяет. — С печалью в голосе ответила Рин.       — Ты все равно попытайся, Рин-чан. — Вновь попросил Кадзуо-сан, с капелькой беспокойства в голосе.       — Хорошо, Кадзуо-сан. Я постараюсь. — Наконец согласилась куноичи.       Девушка понимала что старший ирьенин прав, и травмы от чакры биджу это не то с чем стоит медлить. Она постарается убедить Акиру позволить ей обследовать хотя бы руку, что и подверглась влиянию энергии демона.       — Тогда, я больше не задерживаю тебя. — Получив нужное ему согласие, он кивнул ей в сторону.       — Задерживаете? — Переспросила Рин, не сразу поняв что имел в виду старый ирьенин.       — У тебя же сейчас должен быть обход пациентов. — Подсказал он.       — Нет-нет. — Помотала она головой. — У меня сейчас перерыв… — Все тише говорила она.       Услышав слова куноичи, Кадзуо-сан достал из кармана штанов часы и показал на время Нохаре. Та, увидев стрелки часов, поняла что её небольшой перерыв уже закончился. А она даже не успела ничего перекусить.       — Я слишком с вами заговорилась. — Последовали возмущения от куноичи.       — Но не я же начал этот разговор. — Отмахнулся старый ирьенин от возмущений девушки.       Рин знала что он прав, но некоторое негодование по этому поводу все равно испытывала.       — Ладно. — Послышалось от Кадзуо-сана. Старик затушил окурок и, метким броском, метнул его в сторону далекой урны. И не промахнулся. — Нам обоим пора возвращаться за работу. — Оставив последнее слово за собой, старый ирьенин развернулся и зашагал в сторону входа в шатер.       Простояв пару секунд, смотря Кадзуо-сану в след, Рин также развернулась и отправилась на обход пациентов. Её путь не занял много времени, и вскоре она оказалась возле небольшой палатки, в которую и поспешила войти.       — Извините за вторжение. — Чуть пригнув голову, прошла она в палатку и села возле двух пациентов.       Почему эти двое находились в посторонней палатке а не в шатре лагерного госпиталя? Потому что раненых было слишком много. Госпитальный шатер просто не предназначен для содержания такого большого числа больных. Но выход нашелся, пусть и не стандартный. Всех тяжело раненых, кто нуждался в постоянном присмотре, разместили как раз в госпитальном шатре. В то же время более здоровых разместили по отдельным палаткам, в которых они и проживали.       Естественно в полном одиночестве их никто не оставлял, но и выделять шиноби для присмотра за ними было нельзя. Поэтому, в каждой такой палатке было минимум по двое шиноби, один из которых должен был быть с легкими ранами. Эти легко раненные, в случае если с их соседом что-то случиться, например осложнение, должны были выбраться из палатки и позвать на помощь ближайшего патрульного. Патрульный же должен был в таком случае быстро добраться до ближайшего ирьенина и привести его к больному. И пока что созданная система работала без нареканий.       — А, это вы доктор. — Вполне радушно поприветствовал её один из больных, в то время как второй крепко спал.       — Мне нужно провести осмотр. — Известила Рин их о своих намерениях.       — Конечно. — Согласился он а затем начал расталкивать своего соседа. — Просыпайся давай.       — Прекратите. — Попыталась Рин остановить его от таких неделикатных действий, но было уже поздно.       — Ч-что ты-ы. Ух-х-х-х. — От такого резко пробуждения, проснувшийся схватился за голову и начал постанывать. — М-моя голова-а.       Разбуженный больной был контужен осколком камня, что прошелся по касательной у виска. При первом обследовании он с трудом мог шевелить конечностями и практически не реагировал на световые и слуховые раздражители. За последние три дня его смогли привести в относительный порядок, но последствия в виде сильных головных болей и трудности с ориентацией в пространстве ещё оставались. Ему было предписано побольше отдыхать, а лучше и вовсе спать, ведь во сне мозг восстанавливался быстрее. Все же каким бы удивительным не было ирьениндзюцу, даже с ним было трудно вылечить повреждения такого сложного органа как мозг.       — Вы понимаете что натворили? — Принялась отчитывать Рин первого больного за такой необдуманный поступок. — Травмы головы это очень серьезно, и имеют риск привести к инсульту. Вы это осознаете? — Грозно вперила девушка взгляд в виновника.       — И-извините. — Сконфужено проговорил он.       — Надеюсь вы запомните мои слова и извлечете из них урок. — Сказала куноичи подобравшись поближе к второму больному.       Сложив печати для дзюцу мистической руки, ладони девушки засветились мягким зеленоватым светом медицинской чакры. Приложив ладони к голове больного, она начала проводить осмотр, попутно унимая боль, от чего лицо пациента приняло расслабленное выражение.       Нохаре потребовалось всего несколько минут, не считая инцидента в самом начале, для полного осмотра. Сделав заключение что все хорошо, она быстро покинула палатку, ведь впереди её ждало ещё много больных.       Через какое-то время, подойдя к палатке с очередными больными, её привлек звук того как внутри кто-то переговаривается. При любом другом случае Рин бы это не заинтересовало. Но поняв о чем конкретно там говорят, она решила помедлить с вхождением в палатку и послушать разговор.       — И что, он действительно лишь отлынивал от работы? — Послышался вопрос от человека с хриплым голосом.       — Говорю что видел. Совсем невысокий, весь скрытный, закутан в плащ с капюшоном и маской на лице. Он сидел в палатке с остальными ранеными, но я не видел у него ничего похожего на ранение. Ни бинтов с кровоподтеками, ни отсутствие конечностей. Хотя… — Задумался на мгновение обладатель молодого голоса. — …был у него небольшой ожег на руке, но и только.       — Выходит, он с небольшим ожогом притворился раненым чтобы не занимался расчисткой поля боя, поиском выживших и добиванием врагов? — С презрением сказал третий голос.       — А может, причина по которой он был вместе с раненными, была другой? — Решил побыть голосом разума обладатель хриплого голоса.       — Да здоров он был. — Отверг его предположение молодой голос. — Он там где-то минут двадцать просидел а потом спокойно встал и вышел из палатки.       — И ранение у него наверняка липовое. — Все так же презрительно поддержал его третий голос. — Вы сами подумайте. Шиноби Ивы ведь пользуются ниндзюцу стихии земли. Тогда откуда у него ожег?       — Сам себе ожег оставил. — Согласился с доводами обладатель молодого голоса. — А может он и в бою не участвовал? Отсиделся как крыса где-то и пришел уже после того как все закончилось.       — Нет, я припоминаю кого-то описанного тобой на поле боя. — Отверг последнее предположение обладатель хриплого голоса.       — А ты в этом уверен? Может обознался? — Не хотел верить человек с презрительным голосом в слова своего соседа.       — Ну-у… Во время боя не особо по сторонам смотришь. Если конечно умереть не хочешь. — Заколебался в своих размышлениях человек с хриплым голосом.       — Вот видишь, ты просто обознался. — Сказал человек с молодым голосом.       — Наверное ты прав. — Все же поддался он на уверения своих соседей.       Слушая их разговор, Рин была стопроцентно уверена о ком именно идет речь. И ей не нравилось как на её почти друга клевещут. Но в то же время она понимала что в случившемся, в не меньшей степени, виноват и сам Акира. Будучи слишком скрытным, он оставлял другим шиноби возможность додумать многое самим. И вот к чему это привело.       «Это может привести к огромным проблемам.» — Думала Рин, при этом отложив в голове планы по возвращению доброго имени её почти другу.