Путь Шиноби: Первые Шаги.

      Стоило только Рин закончить с лечением Акиры, как мальчику… в очередной раз не позволили приступить к тренировкам. Прежде чем красноволосый успел хоть что-либо сделать, Гай внезапно встрепенулся и напомнил Какаши о обещанном спарринге. Конечно, беловолосый не обещал густобровому никакого спарринга, но отказываться от вызова он не собирался.       В итоге, все находившиеся на импровизированной тренировочной площадке, вновь заняли места на деревьях, смотря на то как Хатаке и Майто сражаются друг с другом.       И наблюдая за этим спаррингом, Акира гораздо лучше осознал слова Какаши о том, чтобы сражаться используя все свои силы. Если Гай, как и в спарринге с Узумаки, использовал только тайдзюцу, то Хатаке демонстрировал то, что подразумевает собой настоящий бой шиноби. Множественные уловки, обманки и даже лживые слова из уст беловолосого служили лишь с одной целью — максимально запутать противника. Более того, Какаши вовсю использовал гендзюцу, что только ещё больше вносило неясности в спарринг. Особенно для зрителей.       Но Гай игнорировал большую часть обманных маневров Какаши. Вернее, Майто был достаточно прозорливым для того чтобы видеть сквозь ложь, выстраиваемую Хатаке. А может, он просто очень хорошо знал своего вечного соперника и давно научился глядеть за изнанку изнанки беловолосого? Какая бы из версий не была правдивой, факт заключался в том, что густобровый был способен противостоять натиску своего противника.       Всё продолжая наблюдать за боем грубой силы и хитрости, Узумаки сделал для себя ещё одно неожиданное открытие. Какаши, за все устроенными с ним спарринги, ни разу не сражался с Акирой в полную силу. Каждый их спарринг представлял из себя столкновение в тайдзюцу и перекидывание ниндзюцу, приправленный кунаями и сюрикенами. Конечно, и уловки, и обман в их боях присутствовали, но не в таких объемах и не в таком качестве, как в спарринге Хатаке и Майто. Даже гендзюцу беловолосый ни разу не применял, когда сражался с красноволосым.       От появившегося осознания, все одержанные над Какаши победы, теперь казались Акире ничего не стоящими. Теперь Узумаки понимал, что все те столкновения были именно что спаррингами, тренировками, нацеленными на оттачивание дзюцу. Здесь и сейчас, проходил настоящий бой.       И пока Акира пересматривал некоторые свои взгляды, бой внизу и не думал утихать. Сражение длилось уже около получаса, демонстрируя равенство между противниками и отсутствие решающего преимущества, что смогло бы переломить ход битвы в кратчайшие сроки. Но постепенно, по ходу боя, становилось очевидно что Гай имеет незначительное преимущество.       Если в начале боя, густобрового не раз сбивали с толку новые обманы и трюки, продемонстрированные беловолосым, то через некоторое время он к ним привык и уже выработал стратегию как им противодействовать. Того же нельзя было сказать о Какаши, что не мог в одночасье стать в несколько раз сильнее, чтобы сдерживать грубую силу Гая, выросшую в несколько раз, с момента их последней встречи.       Лишь наличие ниндзюцу у Хатаке, не позволило ему проиграть. К сожалению, не смотря на свои немалые запасы чакры, его хватит ещё минимум на два часа активной борьбы, в отличии от Майто, чья выносливость казалась безграничной. Надо было искать выход из этой ситуации.       К счастью, выход у Какаши был. Подаренный Обито, Шаринган. И пусть неродное додзюцу высасывало из него чакру в огромных количествах, что приблизит его к чакроистощению за десять минут, а не за два часа, но это был тот козырь, что мог кардинально переломить ход сражения.       Зрители на деревьях увидели как Хатаке быстро отпрыгивает назад, чтобы создать дистанцию с противником, и, ухватившись большим пальцем за край протектора, поддевает его в верх, обнажая свой левый глаз.       — Какаши… — Удивленно проговорил Майто, смотря в левый глаз своего соперника. — У тебя что, раздражение глаза? Вот почему ты скрывал его за протектором? Тогда зачем ты его открыл? — Начал сыпать он вопросами, все ещё не понимая действий оппонента.       — Это не раздражение. — Ответил Хатаке, проявив настоящее раздражение в своем голосе.       После этой короткой переброски слов, они вновь схлестнулись. Только в этот раз ситуация резко переменилась, и уже Какаши начал постепенно брать верх над Гаем. Но успеет ли он завершить бой, прежде чем упадет от чакроистощения?       Зрители так же испытывали удивление при виде левого глаза беловолосого. Вернее, Рин и Минато прекрасно знали о Шарингане и почти никак не отреагировали. Куда больше эмоций проявили Генма и Эбису.       — Что это с его глазом? Я думал он его лишился и поэтому скрывает. — Высказал свои мысли Генма, перемещая сенбон в зубах от одного края губ к другому.       — А это случаем не… — Сказал Эбису, неуверенный в своих догадках.       — У тебя есть какие-то мысли? — Обратился Ширануи к своему сокоманднику.       — Я не особо точно помню описание которое мне дал один мой знакомый… — Сделал Кутсуя оговорку, прежде чем выдать свою теорию. — …но левый глаз Какаши очень похож на додзюцу клана Учиха.       Испытывая удивление от слов сокомандника, Генма невольно разинул рот, из-за чего сенбон вывалился из его зубов.       Но не только эти двое были удивлены увиденным. Сидящий рядом с Минато, Акира, также был удивлен не меньше. Наоборот, очередная открывшаяся ему информация, была, пожалуй, самой шокирующей из всех за сегодня.       — Что?.. — Невольно выразил Узумаки свое удивление.       — Да, это Шаринган. — По своему интерпретировал Намиказе реакцию подопечного. — В первый раз его видишь? — Поинтересовался он.       — Откуда у Хатаке Шаринган? — Последовал резкий, ответный вопрос со стороны Акиры.       И ответ красноволосому требовался незамедлительно. Ведь беловолосый не является Учихой, а потому Шарингана у того быть не может. Впрочем, как и у самого Акиры.       Учитывая как Узумаки получил свой Шаринган, вырвав его из глазницы убитого им Учихи, аналогия с методом получения Хатаке собственного додзюцу выглядела тревожной. Тем более что красноволосый не знает подробностей смерти Обито.       — Тебе разве не рассказали? — Чуть удивленно поинтересовался Минато, на что получил от Акиры отрицательное покачивание головой.       Намиказе вкратце поведал о обстоятельства смерти Обито, а также о его последней воле.       — Вот как. — Сказал Акира, успокоившись и переварив услышанное.       — Я все ещё удивлен, что ты только сейчас узнал про это. — Проговорил Намиказе. — После уничтожения моста Каннаби, Какаши даже получил собственное прозвище.       — Какое? — Спросил Узумаки, впервые слыша о подобном.       — Ха. Шаринган Какаши. — С небольшим смешком, поведал блондин.       — Но разве не будет никаких последствий? Он ведь не Учиха. — Высказал он последнюю беспокоящую его мысль.       Все же одним из факторов, не позволяющим Узумаки раскрыть свою личность, является как раз реакция на наличие у него Шарингана. И раз уж Хатаке практически в открытую демонстрирует наличие у себя додзюцу клана Учиха, при этом не опасаясь последствий, и даже получив соответствующее прозвище, то может и сам Акира может меньше волноваться по этому поводу?       — В клане Учиха наверняка будут недовольные тем, что их додзюцу оказалось в руках шиноби не из их клана. — Начал рассуждать Минато. — Но учитывая что Обито передал Шаринган добровольно и в качестве своей последней воли, глава клана Учиха уважит решение соклановца. И остальным членам клана не позволит попирать последнюю волю покойного.       Услышав подобный ответ, небольшая надежда, что теплилась внутри Акиры, мигом погасла. Впрочем, с самого начала было очевидно, что его, за кражу додзюцу, никто не пощадит. Так на что в таком случае рассчитывал Узумаки? Или, как говориться, надежда всегда умирает последней?       А тем временем, спарринг продолжал набирать обороты и, казалось, приближался к своей кульминации.

***

      У небольшого ручейка, стекающего откуда-то с гор, сидели Какаши и Гай, и просто отдыхали, восстанавливая силы. К сожалению, их спарринг не помог им определить кто из них лучший шиноби.       В момент когда Хатаке находился на пределе своих сил, он наконец смог прорвать оборону своего соперника и ударить ему со всей силы в челюсть. Но среагировать на ответный удар, совершенный Майто рефлекторно, уже по собственной челюсти, он не успел. В итоге, оба шиноби свалились на землю без сознания. Их спарринг закончился в ничью.       Очнулись Какаши и Гай уже ближе к вечеру, когда солнце начало заходить за горизонт, окрашивая округу теплыми оранжевыми красками. Когда им объявили о результатах спарринга, густобровый уже порывался продолжить с того, на чем они остановились, но получил строгий выговор от Рин.       Поняв что новый спарринг откладывается на некоторое время, как и тренировки, Гай нисколько не расстроился. Тем более что у него в планах было поговорить с Какаши и узнать у него о некоторых интересующих его моментах.       Так они и оказались у этого ручья, чтобы отдохнуть и просто поговорить друг с другом. Темы для разговоров у них были самые разные, от новых методов тренировок и изученных дзюцу, до положения дел на разных фронтах. Рин нисколько не преувеличивала, когда говорила что Какаши и Гая можно назвать лучшими друзьями. Ни с кем другим, эти двое не могли быть настолько же открытыми.       Но все веселое настроение разом схлынуло, стоило только зайти разговору о Обито. Гай не дурак, и ещё в первый раз, когда речь зашла о Учихе, понял что с ним могло произойти. И все же, даже не смотря на не самые радостные мысли что у него могли возникать, Майто продолжал поддерживать позитивный настрой.       — Ясно. — Сказал густобровый, после того как выслушал историю своего соперника. — Выходит, Обито отдал тебе свой глаз, чтобы он мог через тебя увидеть будущее. — Спокойным тоном поинтересовался он.       — Ты практически слово в слово процитировал его предсмертную просьбу. — Ответил беловолосый, таким же спокойным голосом. — Но вряд ли он рассчитывал на то, что мне придется постоянно прятать его глаз за протектором. — Попытался пошутить он.       Обычно от Хатаке нельзя услышать ни одной шутки, лишь саркастические комментарии. И только в разговорах с Майто, он позволяет себе ослабить самоконтроль и отпустить какую-нибудь шутку.       — Ха-ха! Ему наверное очень скучно постоянно глядеть в темноту! — Коротко посмеялся над шуткой Гай, после чего вернул себе серьезный настрой. — И все же, что стало с телом Обито? Вы хотя бы вернулись за ним? — Задал он вопрос.       — Нечего там возвращать. — С легкой угрюмостью на лице, ответил Какаши. — Ты не знаешь как действует дзюцу Каменной Волны, особенно в исполнении нескольких шиноби Ивы.       — Все настолько ужасно? — Поинтересовался густобровый, сражавшийся только с шиноби Кири.       — От тела остаются только кровавые ошметки, что смешиваются с раздробленной землей. — Поведал, ставший более угрюмым, беловолосый. — Ничего не остается из того, что можно было бы похоронить. — Говоря это, он потирал протектор в области левого глаза.       На том и замолчали, каждый думая о своем. Но Майто не мог долго оставаться в тишине. Особенно учитывая что у него было ещё одна тема, на которую он хотел поговорить.       — Слушай, Какаши, я бы хотел узнать насчет…       — Акиры? — Перебил Хатаке своего друга, сделав догадку.       — Как ты узнал? — Искренне удивился Гай.       — Каждый хочет узнать о нем побольше. — Пожав плечами, сказал Какаши, словно о чем-то очевидном. — Особенно когда услышит про его возраст и увидит его силу.       — Это да, он очень силен. — Согласился густобровый со своим соперником. — Гораздо сильнее чем мы с тобой, в его возрасте. Но даже так, разве это повод посылать его на войну? О чем только думает Хокаге-сама? — Проговорил он последнее предложение с возмущением в голосе.       — Хокаге-сама не решает этот вопрос — воевать Акире или нет. Ведь он не является шиноби Конохи. — Объяснил этот момент беловолосый.       — Что?! — Вновь удивился Майто, только в этот раз громче. — То есть… Подожди! Я не понимаю! — Попытался он что-то сказать, но, кажется, сам запутался в своих мыслях.       — Он не принадлежит никакой деревне шиноби. По сути он вольный шиноби, с которым Минато-сенсей, от лица Конохи, заключил союз о сотрудничестве. — Продолжил объяснять Хатаке.       — И все равно, даже если так, почему он решил воевать?! — Не мог угомониться Гай. — В смысле, ему же всего шесть лет! Я когда последний раз видел учеников начальных классов в Академии Шиноби, они все были ещё детьми! То есть, самыми настоящими детьми — веселящимися, играющими и мечтающими! И я не верю чтобы кто-то из них смог выжить на войне или просто не сломаться! Детям здесь не место! — В порывах эмоций, высказал он свою точку зрения.       — А ты как думаешь — как одинокий ребенок мог вот так взять и оказаться посреди войны? — Не особо отреагировав на крик души друга, задал вопрос Какаши, на что густобровый резко осекся. — Я не знаю всей истории Акиры, но Минато-сенсей сделал предположение что его семью убили шиноби Ивы, оставив его сиротой. И теперь, Акира ищет мести.       — Мести? — Переспросил Майто. — Он хочет отомстить шиноби Ивы?       — Думаю, что уже нет. — Покачал головой Хатаке. — Если бы он все ещё хотел отомстить Иве, то не отправился бы с нами на другой конец материка.       — Но он все ещё зачем-то продолжает воевать. — Слышалась в словах Гая нотка горечи.       — Мы всей командой пытаемся социализировать Акиру и вернуть его к нормальной жизни. Пока выходит неплохо. — Выдал Какаши довольно оптимистичную новость.       — В таком случае не возражаете, если я помогу вам? — Вернулся густобровый к позитивному настрою, желая помочь осиротевшему ребенку войны.       — Можешь попробовать. — Не стал беловолосый что-либо запрещать своему сопернику. — Только вряд ли ты со своим энергичным напором, сможешь расположить Акиру к себе.       — Что?! — Преувеличенно возмущенно воскликнул Гай. — Я уверен что гораздо лучше чем ты, лажу с детьми!       — Но Акира не обычный ребенок и твоя гиперактивность лишь отвратит его. — Продолжил Какаши подначивать своего соперника.       — Значит это вызов! — Воскликнул Майто, воспылавший победить в новом соревновании.       — Мы ведь ещё не закончили со спаррингом. — Сказал Хатаке, остужая пыл друга.       — А, точно. — Проговорил густобровый. — Но ведь Рин нам запретила сражаться до завтрашнего дня.       — Тогда решим все по старому. — Легко ответил беловолосый, поднимая руку со сжатым кулаком.       — В этот раз я выиграю. — Предвкушающе ответил Гай, также поднимая сжатый кулак.       Когда оба шиноби были готовы, они резко замахнулись и…       — Камень, ножницы, бумага!