Sticks & Bones

      Сентябрь 1991 года, 1-й курс       Гарри в безмолвном ужасе уставился на замок. Все остальные дети вокруг него тоже уставились на него, но по совершенно другим причинам. Это был великолепный замок, красивый и величественный, а вид, открывающийся с середины озера, делал его еще более впечатляющим. Но это был еще и волшебный замок. Полный дикой магии. Это не только означало, что замок, вероятно, был очень опасным, но и означало, что Гарри будет постоянно отвлекаться на все подряд, а другие люди даже не поймут, потому что видеть магию, по–видимому, ненормально.       Он уже предвидел, что у него начнется головная боль. Этого он не учел, когда впервые узнал о существовании магической школы. Хотя он должен был догадаться. Косой переулок и без того был ошеломляющим местом — с чего бы настоящей школе чародейства и волшебства быть какой-то другой? — Ты выглядишь так, словно все твои кошмары только что сбылись, — сказала девушка, сидевшая перед ним с широко раскрытыми глазами. — Ты боишься сортировки? Я уверена, что все будет хорошо, — она нервно хихикнула. — Не то чтобы я знала, что нам нужно сделать, чтобы разобраться, но все не может быть настолько плохо, не так ли?       Гарри был избавлен от необходимости отвечать, когда они прибыли в гавань под замком. Оттуда крупный мужчина, который встретил их на вокзале, провел их по ступенькам к тяжелым деревянным дверям. Затем за дело взялась сурового вида ведьма, которая отвела первокурсников в небольшую комнату, где произнесла небольшую вступительную речь, прежде чем исчезнуть в помещении, которое, как предположил Гарри, было чем-то вроде зала собраний.       Несколько человек начали перешептываться друг с другом, девушка с густыми волосами что-то бормотала себе под нос, и кто-то испуганно вскрикнул, когда появилось привидение.       Гарри повернул голову и уставился на полупрозрачных существ, которые проплывали сквозь одну из стен, разговаривая между собой. Призраки. В замке были привидения, настоящие призраки. Он ни за что не упустил бы шанс вытянуть из них всё до мельчайших подробностей об их прошлых жизнях. У призраков наверняка была хотя бы одна интересная история — о своей смерти, и, судя по их одежде, большинство из них умерли столетия назад (если только волшебники все еще не носили такие устаревшие одеяния). Там был такой большой потенциал. — Поттер, — пробормотал кто-то, и внимание Гарри вернулось к окружающей обстановке.       Сурового вида ведьма вернулась, чтобы провести их в «Большой зал», где все старшие ученики уже сидели за четырьмя длинными столами, на которых были расставлены золотые тарелки и кубки. Первокурсники прошли мимо наблюдавших за ними студентов и остановились перед преподавательским составом за Главным столом.       Гарри огляделся.       Там было так много интересного, что он даже не знал, с чего начать, но его взгляд был прикован к потолку, и что это был за потолок! То есть потолка не было. Или, если быть более точным, потолка не было видно. Много сложной магии, слои за слоями, создавали имитацию ночного неба за окном, и это было великолепно. Гарри любил магию.       Тем временем сурового вида ведьма достала откуда-то шляпу, которая явно знавала лучшие времена, положила ее на маленький табурет и отступила на шаг, выжидательно глядя на шляпу. И шляпа запела.       Гарри моргнул и огляделся. По-видимому, это было в порядке вещей. — Когда я назову ваше имя, — сказала сурового вида ведьма, — вы наденете шляпу и сядете на табурет, чтобы вас рассортировали.       Гарри задался вопросом, сколько времени ему потребуется, чтобы выяснить, какая магия активирует шляпу, и сможет ли он начать мысленно разбирать ее с того места, где он стоит — он не мог, вокруг него было слишком много шума (магической природы) — и сколько времени это займет, пока он не разберет работу шляпы для каждого студента и будет ли у него достаточно времени, чтобы осмотреть эту работу, когда настанет его очередь.       «Нотт, Теодор» стал слизеринцем, устроившись рядом со светловолосым мальчиком, который так сильно раздражал Гарри в поезде ранее.       Двое миньонов тоже были там. Среди других людей.       До сих пор Гарри особо не задумывался о факультетах. На самом деле ему было все равно, куда идти, лишь бы найти кого-то спокойного, кто был бы рядом с ним, и чтобы его оставили в покое. По крайней мере, это был его план на данный момент. При необходимости он мог приспособиться.       «Нотт, Теодор» был тихим человеком, но не единственным тихим человеком.       Теперь, когда Гарри уже начал задумываться о факультетах, он предположил, что может серьезно задуматься над этой темой. Он, конечно, читал о них — он читал много, потому что магическое сообщество Британии придавало большое значение вашему факультету в Хогвартсе. Гарри не совсем понимал почему, но это был факт, и он не мог его изменить.       Судя по тому, что он уже узнал о факультетах, Слизерин… — Поттер, Гарри!       Ну что ж. Не обращать на это внимания.       Люди уже перешептывались. Верно. Он все еще был знаменит. Он как-то забыл об этом, и теперь его несколько раздражал тот факт, что отбор проходил на глазах у всей школы. Если бы его одноклассники знали, кто он такой, этого было бы уже более чем достаточно.       Гарри сел на табурет, надел шляпу и стал ждать — не праздно, ему нужно было как можно тщательнее изучить магию шляпы, пока она размышляла, куда бы его пристроить. Существо могло разговаривать с ним с помощью своего рода телепатии — Гарри не обращал никакого внимания на то, что оно на самом деле говорило, — и, по–видимому, заглядывать ему в голову, или в его разум, или в его внутреннее «я» — на что оно смотрело? Ему нужно было знать. Ему нужно было выяснить, как это работает. Он хотел посмотреть, сможет ли он сделать то же самое, сможет ли он это использовать, позволит ли это его Дар… о, о чем он говорил, конечно, его Дар сделает это возможным. Гарри был особенным. Гарри был одаренным. Не было ничего такого, чего бы Гарри не смог сделать, он позаботится об этом. — Что ж, мистер Поттер, — сказала шляпа, — вы приводите убедительный аргумент в пользу Рэйвенкло.       Рэйвенкловец, подумал Гарри. Хм. — Нет? — спросила шляпа и хихикнула. — Нет, я тоже так не думаю.       Подожди… — СЛИЗЕРИН!       Но он еще не закончил!       Гарри уставился на чертову штуковину, поставил ее на стол и подошел к своему столу. Он был так занят обработкой всей полученной информации — недостаточно, даже близко не достаточно — что Гарри заметил, как тихо стало, только когда он сел рядом с Ноттом.       Люди уставились на него.       Глупые люди, которым нечем заняться, кроме как пялиться на одиннадцатилетнего подростка. Неужели они не могли просто оставить его в покое и жить дальше своей жизнью?       Гарри решительно проигнорировал каждого из них и посмотрел на сурового вида ведьму. Которая тоже смотрела на него. А ведь он думал, что эта женщина разумная. Он посмотрел на директора. Он посмотрел на других учителей. У одного из них было довольно мрачное выражение лица, в отличие от шокированного вида остальных, но, в конце концов, он все равно уставился на Гарри.       Слишком много для того, чтобы слиться с толпой. На самом деле, он должен был догадаться.       Но надежда была. Люди, как правило, быстро надоедали — Гарри сам был тому прекрасным примером — если бы его план слиться с толпой прошел гладко, он бы им рано или поздно наскучил. До тех пор, пока он ничем не выделялся, они рано или поздно забудут о нем. Они привыкнут к нему. Мальчик-который-выжил, обычный человек. Эта мысль оставила горький привкус во рту. Он был каким угодно, только не обычным. Но людям не обязательно знать об этом, напомнил он себе, было бы лучше, если бы они этого не знали.       Кто-то крикнул что-то об ошибке, и последовали новые крики, но Гарри не слушал их, решительно глядя на сурового вида ведьму. В конце концов сортировка возобновилась.

***

      Гарри заметил, что слизеринцы были хорошо воспитаны и вежливы и с большим уважением относились к подобающим публичным выступлениям.       Столы на всех факультетах были разные. Гриффиндорцы были самыми громкими из всех — иногда половина стола (или половина зала) перекрикивалась, люди разговаривали с набитыми ртами, было много смеха, и все разговаривали. Хаффлпаффцы вели себя сравнительно тихо, вели разговоры на нормальной громкости, передавали еду по кругу, следили за тем, чтобы все были в курсе, привлекали своих новых первокурсников. Некоторые из рэйвенкловцев совершенно забыли о еде, настолько они были поглощены своим горячим обсуждением, другие обменивались более тихими словами, некоторые даже достали книги, и, насколько Гарри мог видеть, одна группа играла в какую-то викторину.       Слизеринцы вели вежливые беседы. Они не были громкими, но и не тихими. Не было ни драк, ни споров, ни даже разногласий — а если бы и были, вы бы этого не заметили, потому что их вежливые интонации ни разу не дрогнули. Гарри нашел последнюю часть самой интересной.       Первокурсники начали с того, что представились друг другу, хотя половина из них уже знала друг друга. Чистокровные, подумал Гарри. Затем светловолосый мальчик поссорился с одной из девочек — тоже блондинкой, но не такой бледной, как он, — но ни один из них ни разу не повысил голоса. Если бы Гарри не сидел в пределах слышимости, он бы никогда ничего не заподозрил.       Темнокожий парень с неизменной ухмылкой на лице обменивался вежливой чепухой с девушкой с короткой стрижкой, которая сидела рядом с ним. Две девушки рядом с той, с которой блондин вроде как спорил, тихо разговаривали. Остальные молчали.       Гарри окинул взглядом множество блюд, стоявших перед ним, остановил свой выбор на тушеных овощах с ростбифом, а затем снова огляделся, наблюдая за происходящим. Большой зал гудел от магии, и ему пришлось сознательно подавить желание взглянуть на все это и разобрать на части, пока у него не заболела голова. Ученики пока не вызывали у него интереса, но к преподавателям он решил присмотреться повнимательнее. Вероятно, было бы разумно когда-нибудь выучить и запомнить их имена.       Посреди школьного стола на своем троне восседал старик, директор школы, улыбающийся сурового вида ведьме, сидящей рядом с ним. Рядом с ней крупный мужчина с лодок беседовал с человеком, таким же маленьким, как гоблины, и мужчиной, чье лицо было покрыто шрамами. Затем был мужчина, который ранее так мрачно посмотрел на Гарри, с сальными волосами и хриплым голосом, слушавший мужчину в фиолетовом тюрбане.       Разглядеть учителей по другую сторону от директора было немного сложнее, потому что они сидели дальше от Гарри. По сути, это была стайка разговаривающих друг с другом ведьм — пухленькая ведьма с веточкой дерева на шляпе, ведьма, похожая на ястреба, у которой была теплая коричневая кожа и темно-синие мантии с мерцающими звездами на них, трое из которых были довольно непримечательными, насколько Гарри мог видеть и, наконец, ведьма, закутанная в многочисленные шали, плащи и браслеты, вся в блестках и бисере, в очках с довольно толстыми стеклами. Последняя ведьма ни с кем не разговаривала, вместо этого смотрела в никуда, рассеянно ковыряясь в еде на своей тарелке.       Пока Гарри был занят наблюдением за учителями, основное блюдо заменили пудингом. Вариантов было не меньше, но Гарри хотелось только пирога с патокой. Нотт удивленно поднял брови, когда Гарри положил себе целую тарелку, но никак это не прокомментировал.       Только сейчас Гарри заметил, что до сих пор никто к нему не обратился. И, честно говоря, это была лучшая часть всего праздника. В дополнение к поведению его соседей по факультету в целом. Гарри все еще злился на шляпу за то, что она помешала ему изучить ее магию, но ему пришлось признать, что старая вещица, по крайней мере, привела его в нужное «заведение». По сравнению с тремя другими столами, Гарри гораздо больше нравился тот, за которым он сейчас сидел.       Позже, когда Приветственный пир закончился и директор (который определенно был в маразме, Гарри был вынужден согласиться с присутствовавшим там светловолосым мальчиком) произнес свою речь и заставил учеников спеть ужасную школьную песню, после того как старосты привели их в слизеринскую гостиную и дали им немного времени на размышление, в их окружении Гарри узнал, почему его соседи по факультету вели себя именно так.       Существовали определенные правила.       Правила, характерные для Слизерина. Гарри они нравились.       Слизеринцы не дрались на публике. Периодами.       Конфликты между сокурсниками будут разрешаться в частном порядке. Конфликты с другими факультетами будут разрешаться при полной поддержке всего Слизерина, независимо от того, как вы относитесь к людям, попавшим в беду.       Существовали стандартные правила: не создавать проблем, не быть пойманным на нарушении правил, не терять баллы факультета, стараться изо всех сил на уроках, поддерживать чистоту в общей комнате и так далее.       Также существовало правило никогда не ходить по коридорам в одиночку — и «в одиночку» в данном случае означало «без компании другого слизеринца». Это была необходимость, вызванная тем фактом, что другие факультеты считали Слизерин злым факультетом и поэтому иногда считали оправданным устраивать на них засады. В основном им это тоже сходило с рук, потому что «очевидно, что во всем виноваты слизеринцы». То, что Гарри оставили в покое, не предвещало ничего хорошего для его плана. — Слизеринцы заботятся о своих, — повторил один из старост. — Всегда помните об этом. — А теперь отправляйтесь спать, — сказал другой староста. — Вам нужно распаковать вещи и как следует отдохнуть, прежде чем начнется ваш первый полноценный день в Хогвартсе. Все вопросы, касающиеся званий и иерархии, могут подождать, пока вы не устроитесь.       Звания и иерархия? — Я также советую вам быть осторожными с заключением союзов на столь раннем этапе, — продолжил префект. — Временные, конечно, но пока не делайте их обязательными. Никогда не знаешь, кто может оказаться наиболее… выгодным в будущем.       Союзы?       Подождите, неужели его взгляд просто задержался на Гарри, когда он это говорил? — А теперь отправляйтесь в постель. Мальчики, за мной. Девочки, пожалуйста, следуйте за Джеммой.       В то время как общая комната впечатляла сама по себе — зеленый свет, уютные камины и большие подводные окна, — спальни также были довольно внушительными. В то время как общая комната располагалась полностью под озером, спальни находились на одном уровне с поверхностью, а это означало, что лунный свет проникал через окна, за которыми успокаивающе плескалась вода.       Комната была обставлена мебелью из темного дерева, зеленого и серебристого цветов. В каждой из них были кровать, прикроватный столик, небольшой платяной шкаф и письменный стол со стулом. Их кровати представляли собой роскошные большие кровати с балдахинами из зеленого шелка и вышитым постельным бельем. Под ногами у них был мягкий ковер. На стенах висели причудливые гобелены. С потолков свисали серебряные фонари.       Это было элегантно и красиво, и Гарри это очень понравилось.       Кто-то уже принес свои вещи из поезда, и Гарри с облегчением увидел свой багаж рядом с кроватью, самой дальней от дверей в коридор и ванную, и, возможно, он был немного рад, что кровать рядом с его кроватью будет занята Ноттом. Затем появился мальчик с неизменной ухмылкой на губах, затем мальчики, которых Гарри даже не пытался отличить друг от друга — миньоны — и, наконец, блондин. Тот, кто решил расставить их таким образом, был гением. — Итак, Поттер, — позвал светловолосый мальчик с другого конца комнаты. — Решил…       Гарри взмахом руки заставил его замолчать. Он не хотел обсуждать это сейчас.       Наступила пауза.       Затем раздался тихий смешок. — Ты из тех, с кем не стоит связываться, не так ли? — сказал ухмыляющийся парень. — Ты тоже полон сюрпризов.       Нотт задумчиво смотрел на светловолосого мальчика.       Светловолосый мальчик яростно смотрел на Гарри.       Миньоны уже спали.       Гарри приподнял бровь, глядя на ухмыляющегося мальчика, который умиротворяюще поднял руки. — Хорошо, — сказал мальчик. — Давай на этом закончим. Завтрашний день уже обещает быть полным сюрпризов.