Sticks & Bones

      С октября 1991 по январь 1992, 1-й курс       В Хэллоуин в жизни Гарри произошли небольшие изменения. Это была годовщина смерти его родителей, но Гарри никогда не встречался с ними, поэтому он не горевал об их потере. Однако он рассеянно задавался вопросом, как бы сложилась его жизнь, если бы его родители не умерли десять лет назад. Но не было смысла думать о том, чего никогда не будет.       В тот день был праздник, и будь Гарри другим человеком, он, возможно, разозлился бы из-за этого. Но сейчас ему было все равно. Его немного раздражали летучие мыши, летающие у них над головами, но еда была вкусной, и поэтому он воздержался от жалоб. Во всяком случае, он не стал бы высказывать свои жалобы вслух.       Еще даже не подали пудинг, когда в Большой зал вбежал профессор Квиррел. Гарри даже не заметил его отсутствия на пиру. — Тролль! — воскликнул он. — В подземельях. Подумал, что вам следует знать, — и тут он потерял сознание.       Гарри моргнул.       Вокруг него воцарился хаос. — Почему они поднимают такой шум? — спросил Гарри. — Потому что тролли опасны, — ответил Теодор. — Да, но если тролль в подземелье, какое это имеет отношение…       Раздалось несколько громких тресков, и в зале внезапно воцарилась тишина. — Старосты, — раздался громкий голос директора, который стоял за преподавательским столом с высоко поднятой волшебной палочкой, — немедленно разойдитесь по своим факультетам по спальням! — Что? — взвизгнула девушка с короткой стрижкой. — В подземельях тролль! Наши спальни находятся в подземельях!       Но ее никто не слушал. Или, скорее, старосты посмотрели на нее извиняющимися взглядами, но все же вывели их из Большого зала и повели вниз по лестнице. Тролля не было.       Кто-то принес еду с пиршества в их гостиную, и слизеринцы продолжили трапезу как ни в чем не бывало, и никто не говорил о том, что директор только что отправил их туда, где по замку якобы бродил тролль.       В конце концов, один из старших учеников сказал первокурсникам, что это нормально. Директор школы никогда не заботился о безопасности своих учеников, особенно слизеринцев. За эти годы у них было достаточно инцидентов, чтобы доказать это. — Этот замок сам по себе — гигантская смертельная ловушка, — сказал старший ученик. — Хотя, я полагаю, директор в этом не виноват.       Девушка с короткой стрижкой и светловолосый парень сделали несколько возмущенных замечаний, и на этом день Гарри закончился. Какой драматичный вечер.       На следующий день, в кои-то веки, в слухах ни разу не упоминался Гарри. Гарри был очень доволен этим. Все, о чем могли говорить студенты, — это о тролле, профессоре Квирреле и маленькой гриффиндорке, которая серьезно пострадала. Гарри только позже понял, что «маленькой гриффиндоркой» была девочка с густыми волосами. Не то чтобы это имело значение. Она будет жить.       Жизнь продолжалась.       В ноябре у Гарри появился новый знакомый.       Он был в библиотеке с Теодором — где же им еще быть? — изучал зельеварение, потому что это занятие ему тоже уже наскучило, но предмет по-прежнему вызывал у него интерес. — Извините, — произнес вежливый голос, и Гарри, подняв глаза, увидел девушку с рыжевато-светлыми волосами, стоящую перед их столиком.       Гарри видел ее раньше. Девочка из Пуффендуя, с которой он учился в одном классе.       Девушка заерзала. — Я… ну, я не могла не заметить, что ты читаешь, и я… — Она подняла книгу, в которой Гарри заметил копию той самой, о которой он в данный момент писал заметки. — Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к тебе? И, может быть, задала несколько вопросов? Может быть, ты сможешь помочь мне с более сложными вещами.       Гарри на мгновение задумался над этим. Затем он пожал плечами. — Если, конечно, ты не доставляешь хлопот, — он посмотрел на Теодора и был удивлен, увидев едва скрытую враждебность в глазах другого мальчика. — Тео?       Теодор перевел взгляд на него, и Гарри был поражен тем, как быстро он овладел собой. — Если таково твое решение, то я не возражаю, — его голос был нейтральным, но Гарри знал, что он увидел. Теодору это не понравилось.       Однако было уже слишком поздно. Девочка уже села, и было бы невежливо отослать ее сейчас.       Гарри продвинулся в учебнике дальше, чем девочка из Хаффлпаффа, но он был приятно удивлен, что ее вопросы его совсем не беспокоили. У нее был личный интерес к зельеварению, и, поскольку профессор Снейп был довольно… сложным преподавателем, она решила заниматься в своем собственном темпе. Зельеварение давалось ей легко. Ее вопросы были умными и касались сути дела, и Гарри с удовольствием обсуждал с ней ответы, высказывал свои собственные идеи и слушал ее. Он оценил ее неподдельный интерес и интеллект, и к тому времени, когда пришло время идти на ужин, Хаффлпаффка перестала нервничать, что демонстрировала вначале, и сказала ему со всей честностью, что «он на самом деле совсем не такой, как о нем ходили слухи».       Теодор как-то странно посмотрел на нее, но Гарри еще больше оценил ее честность. Когда она вернулась на следующий день, он даже слегка улыбнулся ей, и она ответила ему такой теплотой, какой он не ожидал от нее после всего лишь одного дня знакомства. Теодор едва сдержался, чтобы не нахмуриться.       С тех пор девочка стала постоянным дополнением к их библиотечному досугу.

***

      О новой репутации Гарри многое говорило то, что его одноклассники вежливо спросили его, придет ли он на игру по квиддичу, а затем не стали тормошить его, как поступали с другими людьми, которые не планировали идти. По-видимому, игры посещала вся школа. Теодору повезло меньше.       Квиддич был видом спорта, а Гарри не увлекался спортом. Ему также не нравилось сидеть и смотреть его. Он мог бы попробовать посмотреть хотя бы раз, если бы уже не услышал о нем достаточно от своих чрезмерно возбужденных одноклассников, чтобы прийти к выводу, что это полная чушь.       Он провел целый день, исследуя замок в одиночестве. Столько волшебства в одном месте, а он не рассматривал его поближе за все то время, что был здесь. Главной причиной была головная боль, которую он наверняка испытал бы. Он также не хотел постоянно отвлекаться. Отвлекаться в замке было опасно.       Но это было захватывающе. У него было всего семь лет в этой школе, чтобы изучить все заклинания, заклятия и чары, которые поддерживали замок в рабочем состоянии, — выяснить, как движутся лестницы, почему некоторые двери открываются только при определенных условиях, что наделяет портреты сознанием и способностью перемещаться к другим портретам… Здесь было что исследовать. И Гарри подумал, что, может быть, если он устал от всего остального в школе, то, по крайней мере, у него есть замок, который поможет ему не скучать. Это была приятная мысль.       Теодор был очень недоволен Гарри, когда тот, наконец, вернулся с матча по квиддичу. Его настроение резко отличалось от настроения остальных студентов, потому что Слизерин выиграл игру.       Гарри не хотел говорить об этом. Но Гарри также не хотел, чтобы Теодор злился на него. Поэтому он вздохнул, взял Теодора за руку (заметив, как тот резко вздохнул, но не отстранился) и повел их в одну из множества заброшенных комнат, которые он нашел. Их было так много, что Гарри задался вопросом, сколько же учеников должно было быть в школе одновременно, чтобы нуждаться в таком количестве. Не могло быть, чтобы все они использовались одновременно. — Это ведь не из-за квиддича, не так ли? — Нет.       Гарри сурово посмотрел на Теодора, а Теодор неотрывно смотрел в ответ, пока Гарри не сдался и не спросил: — Это из-за Хаффлпаффки?       Уголки губ Тео приподнялись, совсем чуть-чуть. — Ты все еще не называешь ее по имени. — Я не знаю, как ее зовут. Она так и не сказала.       Едва заметная улыбка тут же исчезла. — Значит, ты бы называл ее по имени, если бы знал. — Да. Хотя на самом деле меня не беспокоит, что я не знаю.       И вот теперь Теодор нахмурился.       Гарри вздохнул. — Почему она тебе так не нравится? — А мне нужна какая-то причина? — Да. Или я настолько недооценил твою личность?       Гарри наблюдал за своим другом в течение нескольких месяцев и к настоящему времени уже довольно хорошо знал Теодора. Для любого другого выражение его лица не изменилось бы. Гарри было очевидно, что Теодор был задет его заявлением, что ему не нравилась сама идея. — Будь честен со мной, Тео. Почему она тебе не нравится? — Она… вторгается… в наше время. Она… — вздохнул он. — Ты не любишь людей, Гарри. Я считаю, мне повезло, что ты терпишь меня. Почему из всех людей тебе нравится именно она?       Гарри моргнул. — Ты… ты ревнуешь, Тео? Что?       Гарри сделал паузу, перевел дыхание и продолжил: — Я не могу тебя терпеть, Тео, я считаю тебя своим другом. — Ты…? — Да. — А она? — Она на пути к тому, чтобы стать моей подругой. — Хорошо, — и затем. — Гарри? — Да? — Ее зовут Сьюзен Боунс.       И Гарри оставалось только улыбнуться, услышав это.

***

— У меня возникла мысль, — сказала Сьюзен однажды в декабре. — Мы уже готовимся к занятиям по зельеварению, и с такими темпами, как у Гарри, он закончит всю нашу учебную программу еще до того, как мы начнем сдавать экзамены за первый курс. Так почему бы нам не начать готовиться заранее по каждому предмету? — Конечно, — сказал Гарри. — Это хорошая идея, — сказал Теодор, хотя Гарри знал, что ему больно это признавать. — Отлично. Но сначала нам всем нужно достичь одинакового уровня. У меня проблемы с трансфигурацией, и я думаю, что никто, кроме Грейнджер, не уделяет должного внимания Истории магии. А как насчет тебя? — Астрономия, — сказал Гарри. — Слишком устал, чтобы беспокоиться.       Губы Тео на секунду изогнулись в улыбке, прежде чем он придал своему лицу нейтральное выражение. — Может, я и не слушаю Биннса, но я неплохо разбираюсь в нашей истории.       Сьюзен кивнула. — А какие предметы вызывают у тебя затруднения? — Тео? — Гарри спросил.       Теодор вздохнул. — Гербология. Но только практическая часть. — Действительно? — Спросила Сьюзен. — Хм. Я думаю, профессор Спраут позволила бы нам помогать ей в свободное время, если бы мы вежливо попросили. Это помогло бы тебе освоиться с растениями. — Нет, — сдавленным голосом ответил Теодор. — Нет, спасибо. — А как насчет защиты? — Вмешался Гарри. — Квиррел ничему нас не учит. — Это хорошая мысль, — сказала Сьюзен. — Я не знаю, чему мы должны учиться на факультете обороны или как выглядят учебные программы старших классов, но, возможно, моя тетя знает. Она работает в министерстве, она могла бы поспрашивать. — А что, нет установленного учебного плана? — Гарри спросил.       Сьюзен покачала головой. — Возможно, если бы эту должность каждый год занимал один и тот же преподаватель, но должность профессора защиты — это своего рода проклятие. За последние десятилетия ни один из них не оставался на этом посту дольше года. — У нас каждый год новый профессор защиты? — недоверчиво переспросил Гарри. — Как им удается находить так много людей?       Сьюзен пожала плечами. — Я представляю, как это трудно. А поскольку у каждого учителя свой стиль работы и нет никаких правил, то… Вы оба останетесь на Рождество, верно? Если вас не затруднит, вы могли бы собрать некоторую информацию и начать разрабатывать план — нашу собственную учебную программу, если хотите.       Теодор посмотрел на Гарри. — Конечно, — сказал Гарри.       Сьюзен одарила его нежной улыбкой. — Напиши мне, и я смогу добавить свои идеи. И если я не получу от тебя вестей на Рождество, я буду очень на тебя сердита. — Я не могу этого допустить, — сказал Гарри. — Я прослежу, чтобы Тео не забыл.       Сьюзен рассмеялась. — Или вы могли бы написать что-нибудь вместе. — Приемлемо, — сказал Теодор как можно более нейтральным тоном.       В конце концов, когда пришло время, Гарри написал письмо сам, а Теодор просто поставил свое имя рядом со своим. Сьюзен, казалось, не возражала.       Гарри недвусмысленно сказал им обоим, что не занимается подарками, но Сьюзен с радостью проигнорировала это, и когда Теодор увидел три свертка в изножье кровати Гарри, он молча подошел к своему сундуку и достал четвертый для него. Гарри, естественно, не купил ни одной вещи — и Сьюзен, и Теодор заверили его, что не возражают, — и был весьма удивлен, получив четыре подарка.       Что ж, три подарка и отказная записка от Дурслей. Он написал им, чтобы они с Петунией подтвердили, что он действительно останется в Хогвартсе на рождественские и пасхальные каникулы, и Петуния любезно ответила. Они даже приложили монету в пятьдесят пенсов. Очень мило с их стороны.       От Сьюзен Гарри получил блокнот в кожаном переплете с серебряной змеей на обложке. От Теодора он получил книгу под названием «Введение в темные искусства».       В четвертой посылке была тонкая, гладкая, серебристая ткань, в которой Гарри вскоре обнаружил мантию-невидимку. В записке, сопровождавшей подарок, говорилось только, что она принадлежала его отцу, который оставил ее анонимному отправителю. Гарри, конечно, это заинтересовало, но у него не было возможности идентифицировать отправителя по записке, а ее содержание было единственной зацепкой. Но плащ, несомненно, когда-нибудь пригодится. Правда, не сейчас. Итак, плащ исчез в бесконечной пустоте его сумки, и вскоре Гарри совсем забыл о нем.       Он чудесно провел Рождество с Теодором. Они прогулялись по заснеженному парку, немного почитали в библиотеке, а ужин был изысканным.

***

      Гарри уставился на огромного бородатого мужчину, стоявшего перед ним. Мужчина просиял в ответ.       Этот человек встретил Гарри в вестибюле — он только что вышел из подземелий вместе с Теодором, чтобы пойти позавтракать, — и неловко представился как Рубеус Хагрид. Гарри не знал, что с ним делать. — Я просто… я хотел поговорить с тобой, — сказал огромный мужчина. — У меня не было возможности, не так ли? В последний раз, когда я видел тебя, ты был совсем маленьким. Ты очень похож на своего отца, но глаза у тебя мамины.       Гарри вгляделся пристальнее. — Я сам забрал тебя из разрушенного дома, — продолжал бормотать здоровяк, — по приказу Дамблдора. Привел тебя к твоей семье, понимаешь? — Он фыркнул. — Твои родители были хорошими людьми. Я сам их знал. Более приятных людей, чем они, ты не мог бы найти. Хороших людей. Они были в Гриффиндоре, знаешь ли? Интересно, почему шляпа не отправила тебя и туда. А в Слизерине к тебе хорошо относятся? Это плохой факультет. Нет ни одной плохой ведьмы или волшебника, которые не учились бы в Слизерине. Сам-знаешь-Кто был одним из них.       В этом было много интересной информации, но также и много бессмыслицы, и Гарри больше не хотел иметь дело с этим плаксивым человеком. Он начинал действовать Гарри на нервы.       Кроме того, Гарри уже не в первый раз слышал, как кто-то говорит, что нет ни одной плохой ведьмы или волшебника, которые не учились бы в Слизерине, и это просто неправда. Гарри провел свое исследование.       Барти Крауч-младший, пожиратель смерти и один из мучителей Фрэнка и Элис Лонгботтом, учился в Когтевране. Сириус Блэк, некогда близкий друг Поттеров, массовый убийца не менее тринадцати человек — двенадцати магглов и одного волшебника — учился в Гриффиндоре. Интересно, что в Хаффлпаффе почти никого примечательного не было, и было много книг о людях, которые не попали в Слизерин и все равно оказались плохими. Большинство из этих авторов подчеркивали важность признания того факта, что не каждый слизеринец был злым, и не каждый злой человек был слизеринцем. Предполагалось, что только потому, что Темный лорд Волдеморт учился в Слизерине, весь факультет был с ним заодно? На самом деле доказательств этому не было, поскольку никто не знал, кем был лорд Волдеморт раньше. Из всего, что они знали, он, возможно, даже не посещал Хогвартс. Темный лорд Гриндевальд не учился в Хогвартсе.       Четыре факультета Хогвартса не были ни Храбрыми, ни Занудными, ни Бесполезными, ни Злыми. Три четверти магического населения Британии не были гриффиндорцами, но, похоже, это был единственный факультет, которому никто не приписывал никаких негативных черт — за исключением «завистливых слизеринцев», очевидно.       Гриффиндорцы могут быть храбрыми и практичными, но также грубыми и упрямыми. Когтевранцы могут быть умными и любопытными, но также снисходительными и высокомерными. Хаффлпаффцы могут быть добрыми, справедливыми и преданными, но также наивными и плаксивыми. Слизеринцы могли быть амбициозными и хитрыми, но также безжалостными и эгоистичными. Они также не могли быть ни тем, ни другим, потому что их распределяли в возрасте одиннадцати лет, и им не приходилось соответствовать ожиданиям, которые другие возлагали на них, основываясь на их учебе в Хогвартсе.       Гарри посмотрел на огромного мужчину, который все еще что-то бормотал, и сказал: — Извините, но нам с другом еще нужно сделать кое-какую домашнюю работу, и мы как раз направлялись в библиотеку, так что… — О, — разочарованно протянул здоровяк. — О… Да, конечно. Не хочу тебя задерживать. Домашнее задание, очень важное. Ладно… — И затем он неуклюже зашагал прочь.       Так что это было странно.       Но потом другие ученики вернулись из дома, и Сьюзен с ними, и занятия возобновились, и все вернулось на круги своя. Огромный мужчина не подходил к Гарри, и Гарри выбросил его из головы.