Sticks & Bones

      Январь–июнь 1992 г., 1-й год       В памяти Гарри не осталось ничего особенного от первого года, ничего примечательного, кроме того, что он нашел двух друзей. Школьные занятия были скучными, огромный мужчина, который был смотрителем, становился очень странным, когда находился рядом с Гарри, и люди все еще шептались за его спиной. Но последнее постепенно утихло, и Гарри надеялся, что это скоро прекратится. Еще несколько месяцев быть тем же человеком — очень неинтересно, ничего нового, о чем можно было бы сплетничать.       Около Пасхи смотритель поджег свою хижину, что идеально соответствовало плану Гарри. Даже после того, как слухи о незаконном драконе, который был причиной, утихли, никто больше не шептался о нем. Гарри был очень рад этому. Он мог быть странным, но этот огромный человек косвенно помог ему, в конце концов.       Экзамены в конце учебного года были утомительными, но не доставляли никаких проблем. Благодаря Теодору и Сьюзен Гарри был хорошо подкован во всей этой теоретической ерунде, а практическая часть никогда не была проблемой с самого начала. Его друзья тоже были довольны своими успехами. У него действительно развилась постоянная головная боль в течение тех недель, но он не мог понять, что ее вызывало — это определенно не было ненужным стрессом из-за экзаменов.       Головная боль прошла вскоре после окончания экзаменов. Как раз тогда, когда профессор Квиррел пропал, о чем Гарри, по его собственному признанию, узнал только из-за всех этих слухов. Официального заявления сделано не было, но было хорошо известно, что должность преподавателя Защиты от Темных Искусств была проклята и часто приводила к самым странным инцидентам. Гарри не стал проверять ни одно из заявлений, поэтому не знал, насколько эти дикие истории о смертельных инцидентах на лестнице, похищениях Хинкипанком, внезапных вспышках безумия и порталах для путешествий во времени в Запретном Лесу были правдой. Но слушать их было увлекательно.       Итак, Гарри не знал, что на самом деле случилось с профессором Квиррелом, как, похоже, не знал и никто другой — даже старый директор. — Хочешь лимонную дольку, Гарри?       Я бы хотел, чтобы вы не называли меня по имени, — подумал Гарри. Но он сказал: — Нет, спасибо, сэр.       Старик откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и посмотрел на Гарри пронзительными, ярко-голубыми глазами. Он позвал Гарри в свой кабинет в последний день семестра по какой-то причине, которую Гарри не знал. — Я полагаю, ты слышал о профессоре Квирреле? — Я слышал, что он исчез, — сказал Гарри. — Но никто не знает, что случилось. — Может быть, у тебя есть идея, мой мальчик? — Нет, сэр.       Зачем ему это? Гарри не имел ни малейшего понятия. Он не имел никакого отношения к исчезновению профессора Квиррела. Но старик, видимо, думал, что имеет, по какой-то непостижимой причине. Очень странно. — Понимаю, — медленно сказал старик. — Это действительно прискорбно.       Гарри почувствовал, как дернулась его бровь. Он надеялся, что движение скрыто волосами, но старик был слишком занят, уставившись на него этими раздражающе мерцающими глазами. Казалось, он мог бы заглянуть в голову Гарри, прочитать его мысли, узнать все его секреты — подождите, а магия чтения мыслей существует? Ему придется помнить об этом, чтобы поискать ее позже. Если она действительно существует, и старик использовал ее на своих учениках — наверняка же есть закон против этого? — Ничего не поделаешь, — старик тяжело вздохнул и покачал головой. — Я надеялся, что ты поможешь мне, мой дорогой мальчик.       Но почему? — Теперь. Давай отойдем от этой тяжелой темы. Какие у тебя планы на лето? Я уверен, что твои тетя и дядя с нетерпением ждут, когда ты снова будешь с ними.       Да, конечно. Как будто кто-то будет с нетерпением ждать своего странного, пугающего племянника с собой — после того, как он только что вернулся из школы, где его научили всему, что он может делать со своим Даром, о чем он раньше не знал, всему новому, как использовать его, чтобы терроризировать свою прекрасную семью. Не то чтобы Гарри сделал бы это. Гарри не было нужды делать это. Дурсли уже знали, что лучше оставить его в покое. — Я надеялся навестить друга, — осторожно сказал Гарри.       Какое вообще было дело старику до его лета? — А, — сказал старик, его глаза все еще мерцали. — Юная мисс Боунс? Какая она славная молодая леди. Я уверен, что вас двоих ждет большая дружба. Или, может быть, даже больше того?       Гарри был настолько поражен тем, что старик знал, с кем он дружит, и обо всех намеках, которые он только что сделал, что он забыл оставить свое «нет» при себе.       Мерцание мгновенно исчезло. — Тогда молодой мистер Нотт. Боюсь, это не очень хорошая идея. Видите ли, отец мистера Нотта когда-то был одним из последователей Лорда Волдеморта.       Гарри прищурился. Он, может, и директор, но он знал о своих учениках гораздо больше, чем обычно знают директора. — Разве он не сидел бы в тюрьме, если бы это было так? — А, действительно. Но мистер Нотт, как и многие другие, утверждает, что находился под проклятием Империус — очень мощным заклинанием, которое может навязывать волю заклинателя его жертвам. — Значит, он невиновен. — Мы никогда не узнаем правды, но осторожность никогда не помешает. Тебе стоит быть осторожнее с мистером Ноттом, Гарри. — Я считаю, что дети — совершенно другие люди, чем их родители, сэр, — вежливо сказал Гарри. — Я продолжу относиться Теодору, как к любому другому человеку, если только он не даст мне повода поступить иначе. — Благородное отношение, мой мальчик. Будем надеяться, что в конечном итоге это не окажется глупостью.       Гарри снова дернул бровью. Теперь это было официально: он ненавидел старика.       Потребовалось некоторое время, чтобы выбраться из ситуации и сбежать из кабинета директора. Теодор все еще ждал Гарри рядом с горгульей, охранявшей вход, и Гарри провел его на несколько коридоров, прежде чем пересказать, что сказал ему старик. — Это было очень мило с твоей стороны, — прокомментировал Теодор.       Гарри фыркнул. — «Мило», ага. Я знаю, кто твой отец. Мне все равно. Старик может пытаться вмешиваться сколько угодно, мы же друзья. — Друзья, — повторил Теодор, наклонив голову, с осторожным выражением на лице. — И ты уверен, что хочешь этой дружбы? Я не вижу, как ты извлекаешь из этого выгоду. И теперь, когда профессор Дамблдор проявил к тебе интерес, он наверняка продолжит пытаться убедить тебя разорвать отношения со мной. — Ну и что? Он же не может решать за меня мою жизнь. Он может стараться сколько угодно, у него ничего не получится. — Говорят, что он очень могущественный волшебник. — Пфф, — пожал плечами Гарри. — Как я и сказал: он может говорить все, что захочет. — О? — Теодор прищурился. — Ты намекаешь на то, что ты сильнее Альбуса Дамблдора, победителя Темного Лорда Грин-де-Вальда?       Гарри ухмыльнулся. — Я ничего подобного не говорил, Тео. Откуда ты взял эту идею? — А, понятно. Ну что ж. Вижу, что мое первое впечатление о тебе все еще верно. Ты очень особенный, Гарри Поттер. — На самом деле я предпочитаю слово «одаренный».       Теодор наклонил голову. — Значит, одаренный. — Ты меня понимаешь, Тео, — рассмеялся Гарри. — Вот почему ты мне так нравишься.       Его друг попытался скрыть радостное выражение на лице, но Гарри все равно его заметил.

***

      Гарри бросил на толпу, входящую в Большой зал, встревоженный взгляд. — Я не хочу идти на пир. — Тогда мы не пойдем, — сказал Теодор. — Почему бы и нет? — раздался знакомый голос. — А почему мы должны это делать? — ответил Гарри. — Вы не можете просто пропустить пир, — сказала Сьюзен. — Все должны присутствовать на пиру в честь окончания года. И Слизерин выиграл Кубок факультета!       Гарри пожал плечами. — Я не люблю толпы. И шумных людей, — он обменялся взглядом с Теодором. — И любопытных людей, — директор, в конце концов, будет там, будет сидеть на своем троне и подмигивать людям.       Сьюзен на мгновение уставилась на него. Затем она вздохнула. — Мы могли бы пойти на кухню вместо этого. — Ты знаешь, где находятся кухни? — Они прямо рядом с нашей общей комнатой, — самодовольно сказала она. — Это довольно удобно.       Теодор пробормотал что-то подозрительно похожее на «Хаффлпаффцы», но Сьюзен его не услышала.       Они только что отвернулись и начали пробираться к лестнице, когда ехидный голос сказал: — Куда вы, по-вашему, направляетесь? — Это был светловолосый мальчик, за которым маячили двое его приспешников. — Пир вот-вот начнется. — Это не твое дело, — сказал Гарри. — Но мы выиграли Кубок Дома! Вы должны быть там!       Гарри приподнял бровь. — А кто сказал, что мы этого не сделаем? — Что… ты… ты, очевидно, планируешь пропустить! — Как скажешь, — Гарри наклонил голову. — Хорошего дня, — а затем он развернулся и продолжил спускаться по лестнице, оставив блондина позади, который что-то бормотал.       Сьюзен провела их по ярко освещенному коридору, украшенному картинами с изображениями различных блюд, пока они не остановились перед одной из них, на которой стояла ваза с фруктами. — Вы должны пощекотать грушу, — заговорщицки сказала она им, делая это, и тогда груша захихикала и превратилась в зеленую дверную ручку.       Кухня была огромной, с каменными стенами и высоким потолком, напоминавшим Большой зал, если бы он не был заколдован. Кроме того, здесь было пять столов, таких же, как в Большом зале, на которые крошечные существа раскладывали все блюда для пиршества.       Повсюду в комнате стояли столы, плиты, кастрюли и сковородки, а иногда и камины.       У маленьких существ были огромные головы с заостренными ушами и глазами навыкате, и они были одеты в кухонные полотенца с гербом Хогвартса. Гарри не сразу узнал в них домашних эльфов — в конце концов, он никогда раньше их не видел, только читал о них в книгах. — Чем Крафти может помочь молодым господам? — спросил один из эльфов, низко кланяясь им. — О, мы не хотим навязываться, — сказала Сьюзен, внезапно приняв печальный вид. — Мне жаль. Вы все сейчас так заняты приготовлениями к празднику, что мы не хотели… — Это не проблема, молодые господа, — вежливо сказал эльф. — Крафти здесь, чтобы помочь. Что Крафти может для вас сделать?       Сьюзен все еще выглядела потрясенной, поэтому Гарри решил вмешаться. — Если вас это не затруднит, мы бы хотели, чтобы для каждого из нас было что-нибудь легкое.       Домовой эльф поклонился, а затем щелкнул пальцами, и Гарри зачарованно наблюдал, как из воздуха появились маленький столик и три табурета. Затем эльф левитировал посуду, несколько мисок и кувшин с тыквенным соком и снова поклонился.       Гарри поблагодарил эльфа и осторожно подвел Сьюзен к маленькому столику.       Она все еще выглядела несчастной. — Все в порядке. Он сказал, что это не доставит проблем, — заверил ее Гарри. — Но все же… — Сьюзен прикусила губу и посмотрела на занятых эльфов. — Я должна была догадаться. Конечно, они будут заняты праздником. Это была глупая идея.       Гарри вздохнул. — Я не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого. — Потому что мне не все равно! У домашних эльфов тоже есть чувства!       Гарри примиряюще поднял руки. — Конечно, да. Но они ведь не жаловались, не так ли? — Они бы не стали. Домашним эльфам не разрешается плохо отзываться о своих хозяевах. — Хорошо. — «Хорошо»?       Гарри пожал плечами, взял вилку и принялся за еду. Сьюзен продолжала недоверчиво смотреть на него, затем перевела взгляд на Теодора, который начал есть одновременно с Гарри, и фыркнула. — Ты невозможен, — сказала она, но потом тоже принялась за еду. — Кстати, о невозможном, — сказал Гарри. — Ты знаешь какие-нибудь магические средства передвижения, которые можно использовать для передвижения по маггловскому миру?       Сьюзен моргнула. — Ну, если ты живёшь в мире магглов, то, полагаю, там не найдется подходящего камина. А мы слишком молоды, чтобы аппарировать. Есть автобус «Найт». Такое для слабых желудков, но это дешево, и тебе нужна только палочка, чтобы вызвать его.       Гарри кивнул. — Автобус «Найт». Я запомню это, спасибо.       Сьюзен подозрительно посмотрела на него. — Почему ты спрашиваешь?       Гарри одарил ее самой теплой улыбкой, которую он отрепетировал. — Я не хочу обременять свою тетю необходимостью тащить меня в Косой переулок за школьными принадлежностями. Она не очень хорошо чувствует себя рядом с магией, и я не могу допустить, чтобы она ждала меня весь день, пока я не закончу — это было бы довольно несправедливо по отношению к ней, тебе так не кажется?       Они оставались на кухне, наблюдая за работой домашних эльфов, пока не принесли пустые тарелки и миски для пудинга и они не убедились, что праздник окончен. Сьюзен пожаловалась, что пропустила все мероприятие, но когда Гарри заметил, что она может просто уйти и присоединиться к своим одноклассникам, она нахмурилась и сказала, чтобы он не смешил ее. Иногда Гарри ее не понимал.       Затем их пути разошлись: Сьюзен присоединилась к хаффлпаффцам, спускавшимся по лестнице, а Гарри и Теодор отправились дальше, в подземелья, в свою собственную гостиную.       Результаты экзамена стали известны на следующий день, и Гарри не удивился, узнав, что он получил высшие оценки по всем практическим разделам и почти высшие оценки по теоретическим. А потом все их вещи были собраны, чемоданы готовы, и пришло время отправляться на станцию Хогсмид.       Гарри не хотел, чтобы садовник задерживал его. — Гарри, — сказал огромный мужчина, вставая у Гарри на пути, не давая ему возможности сбежать. — Как у тебя дела? Я принес тебе это… — Он протянул Гарри книгу в кожаном переплете. — Разослал совы старым школьным друзьям твоих родителей, просил прислать фотографии… Знал, что у тебя их нет… Тебе нравится?       У тети Петунии в доме не было фотографий ее сестры, это правда, но как огромный мужчина узнал об этом, Гарри понять не мог. Он открыл книгу, чтобы найти фотографии тех, кто, как он предполагал, был его родителями, — волшебные фотографии людей, которые двигались, смеялись друг над другом или лучезарно улыбались в камеру. Гарри это было не нужно, но, по его мнению, это был хороший жест.       Он поднял глаза на огромного мужчину. — Спасибо.       Мужчина улыбнулся и похлопал его по плечу — слишком сильно, чтобы быть нежным, — и сказал со слезами в уголках глаз: — Я знал, что тебе это понравится.       Гарри был рад, что ему нужно было успеть на поезд, что служило прекрасным предлогом и не создавало впечатления, что он убегает.       Во время первой части обратного пути в Лондон он листал фотоальбом просто из любопытства, а Сьюзен склонялась над его плечом и время от времени отпускала замечания, в то время как Теодор решительно не ревновал и определенно читал свою книгу. Гарри загладил свою вину во время второй части путешествия, уговорив Сьюзен провести некоторое время с ее соседями по дому и втянув Теодора в разговор о книге о темных искусствах, которую он подарил Гарри на Рождество.       Путешествие, проведенное с двумя друзьями, пролетело незаметно, и Гарри с нетерпением ждал начала следующего семестра. Это было приятное чувство.