Sticks & Bones

      Сентябрь 1993 г. — июнь 1994 г., 3-й год       Новые предметы были действительно интересными, но они не могли надолго удержать внимание Гарри, прежде чем он начал читать дальше и проводить собственные исследования сначала по Арифмантике, а затем по различным руническим системам, которые даже не были частью учебной программы. Он уже закончил большую часть всего, что мог найти о магических существах в библиотеке Хогвартса. Гарри подумывал изучать Прорицание, но когда он открыл первую книгу, он сразу понял, что это не стоит его времени. Прорицание было бесполезно для всех, кроме истинных Провидцев, и даже профессор Прорицаний Хогвартса не была истинным Провидцем. Первое, что она сделала, это предсказала несколько смертей, среди которых была смерть Гарри, — который даже не был ни на одном из ее уроков и не планировал умирать в ближайшее время.       Как и профессор прорицаний, профессор ухода за магическими существами оказался абсолютно некомпетентным. Занятия вел огромный мужчина, который по какой-то причине был зациклен на Гарри, и все закончилось катастрофой в первый же день. Какой-то студент получил травму от Гиппогриффа и теперь требовал возмездия. Можно утверждать, что данному ученику просто следовало бы внимательнее выслушать объяснения учителя.       Можно также утверждать, что, возможно, гиппогрифы больше подходят для старшеклассников, а не для учеников третьего курса, которые никогда раньше не имели дела ни с одним магическим существом.       Студент, о котором идет речь, поднял шум, устроил суд над Гиппогрифом (что Гарри посчитал излишне драматичным, но ничего) и использовал его травму как способ бесконечно настраивать против себя одного из гриффиндорцев во время зельеварения. (- Это Малфой, — сказал Теодор. — Конечно, он сделает это настолько драматичным, насколько это возможно.       Гарри нахмурился. — Не говори мне, что ты уже забыл. Гарри, ты делил с ним общежитие два года.)       С этого момента занятия стали совершенно отстойными.       В отличие от Защиты от Темных Искусств. Профессор Люпин, несмотря на сомнительное первое впечатление, которое он произвел, был лучшим учителем, который когда-либо у них был по этому предмету.       Ладно, стандарты для этого были довольно низкими, но профессор Люпин действительно был хорошим учителем.       Хорошо, он не позволил Гарри встретиться с Боггартом, хотя Гарри действительно был любопытен по поводу его самого глубокого, самого темного страха, и он действительно хотел посмотреть, как он сможет использовать свой Дар против такого существа, — но, тем не менее, это был приятный урок.       По крайней мере, для всех, у кого есть нормальные страхи.       Ладно, урок оказался провальным.       Оказывается, у слизеринцев нет обычных страхов, присущих тринадцатилетним детям, и их учитель, который, очевидно, когда-то учился в Гриффиндоре, оказался к этому не готов. Совсем.       Ладно, может профессор Люпин и не был лучшим, но он все равно был хорош. Лучше своих предшественников, во всяком случае. Ладно, да, это звучало не очень хорошо для него, не так ли?       Ладно. Ладно. Двигаемся дальше.       Хогсмид не был чем-то особенным. Это была просто деревня с магазинами, ничего особенного по сравнению с Косым переулком. Гарри, однако, предположил, что это был хороший перерыв от школы.       Что было особенным, так это то, что произошло во время празднования Хэллоуина, а именно, Сириус Блэк пытался попасть в башню Гриффиндора. Да, в башню Гриффиндора. И рядом не было подземелий. И рядом не было Гарри или его общежития. И во время празднования. Очень интересно.       Сьюзен просто подумала, что у Блэка не все в порядке с головой, но Гарри был почти уверен, что в этой истории должно быть что-то еще. Невозможно было сбежать из волшебной тюрьмы, месяцами избегать поимки, а затем попытаться проникнуть в пустую общую комнату, не заметив, что она пуста, и, если они придерживались теории, что Блэк охотится за жизнью Гарри, то не то. Нет. Нет, была какая-то важная информация, которую они упускали. Гарри был в этом уверен.       Только Теодор согласился с Гарри.       Даже учителя не пришли к такому же выводу, потому что профессор Снейп отвел Гарри в сторону — в Большом зале, где все ученики должны были спать в ту ночь, чтобы учителя могли обыскать замок, потому что это было совершенно логично — чтобы сказать ему с очень болезненным выражением лица, что Блэк преследует его и что он ни при каких обстоятельствах не должен «делать никаких глупостей, вроде преследования Блэка, иначе будут последствия». Гарри просто моргнул и сказал: — Хорошо.       Прямо перед зимними каникулами были запланированы еще одни выходные в Хогсмиде, во время которых Гарри подслушал очень интересный разговор между учителями, владельцем паба, в котором они сидели, и мужчиной в зеленой котелке. (- Это наш министр, Гарри — министр магии).       Так что, судя по всему, Блэк был крестным отцом Гарри. — Может быть, я мог бы остаться с ним, — размышлял Гарри, — вместо Дурслей.       Сьюзен посмотрела на него. — Что с тобой? -…Что?       Теодор тихонько фыркнул в свое сливочное пиво. — Все книги и артефакты, которыми владеет Дом Блэков, — пробормотал он. — И Сириус Блэк, единственный, кто остался, чтобы получить к ним доступ…       Гарри удивленно приподнял бровь: — Темные книги и темные артефакты? — Гарри, — Сьюзен положила руку ему на плечо, снова привлекая его внимание к себе, выражение лица было суровым. — Этот человек убил тринадцать человек. Из-за него погибли твои родители. А теперь он пришел за твоей жизнью. Ты не можешь жить с ним. — Но он мой крестный отец. — Вот и все. Ты приедешь на Рождество. Ты тоже, Тео. Я не могу поверить, что вы двое! На самом деле вынашиваете идею, что Гарри будет жить с этим сумасшедшим. Честное слово! Ты едешь домой со мной, и мы отпразднуем Рождество всей семьей. Кто знает, что вы двое вытворите, если я оставлю вас одних в замке.

***

      Рождество было теплым, милым и в целом в стиле Хаффлпаффа, и Гарри немного оттолкнуло то, насколько дружелюбной, открытой и гостеприимной была семья Сьюзен. Он не ощущал этого так сильно, когда приезжал летом. Теодор большую часть времени был тихим, но Теодор всегда был тихим. Не раз недоумение, которое испытывал Гарри, отражалось в глазах Теодора, хотя они оба приучили свои лица к нейтральному выражению.       Одним из подарков, которые получил Гарри, была метла. (А также книга под названием «Руководство по некромантии от Nightshade», вызвавшая ужасные возгласы у Сьюзен и ее семьи, а также резкий взгляд Гарри на Теодора, который разыгрывал невинного человека.)       Сьюзен боялась, что метла могла быть подарком от Блэка и, возможно, проклятой. Гарри был почти уверен, что метла была подарком от Блэка, но и не была проклята вовсе. — Он, видимо, думает, что мне нравится квиддич, — сказал Гарри. — Он меня вообще не знает. — Ну, он отсутствовал большую часть твоей жизни, — сказала Сьюзен и побледнела. — И это хорошо. Хорошо! Иначе он мог бы убить тебя в младенчестве и — о боже, зачем мне это говорить? — Может быть, он действительно проник в Гриффиндорскую башню, потому что думал, что я все-таки могу быть там, — размышлял Гарри. — Но это все равно не имеет смысла. Хм… — Хватит об этом, — сказала Сьюзен. — Давайте больше не будем говорить о Блэке, пожалуйста. — И что мне с этим делать? — спросил Гарри. — Мне не нужна метла. — Это самая новая и дорогая метла на рынке, Гарри. Очень ценный подарок. — Значит, мне его продать? — Я не это имел в виду. — Ты можешь оставить её в сумке, — тихо вмешался Теодор. — Может быть, тебе когда-нибудь понадобится легкий способ передвижения. — Верно. И не похоже, чтобы это заняло много места, — Гарри наклонил голову. — Я никогда не пробовал летать самостоятельно. — Гарри, нет.       Гарри надулся как можно лучше. — Но, Сьюзен, это же просто полет. Насколько это может быть сложно? — Не зря же мётлы строят, Гарри. Волшебники не летают сами по себе. — Но это возможно. Конечно, это возможно? Я не могу быть первым, кто попробует и добьется успеха. — У тебя пока ничего не получилось. И ты прав, ты не первый, кто попробует. — Темный Лорд мог летать без метлы, — сказал Теодор.       Гарри ухмыльнулся Сьюзен. — Видишь?       Сьюзен вздохнула. — Сам-Знаешь-Кто — не совсем тот человек, которого стоит использовать в качестве образца для подражания, Гарри. — Может быть, в другой раз. Хотя это был бы хорошее исследование. — У тебя снова заканчиваются вещи, которыми можно занять свой разум? — спросила Сьюзен. — Я думала, что тебя занимают рунические исследования.       Гарри пожал плечами. — Я изучил практически все известные системы, а мадам Пинс не пускает меня в Запретную секцию для более продвинутых и менее известных. Изучение древних рун по сути своей просто языковой класс, но там есть и магия — в этих рунах есть сила. Если я смогу получить доступ к нужным книгам, я, возможно, смогу узнать, как это использовать. — Ну, есть известные применения, — сказала Сьюзен. — В Хогвартсе их полно, если знать, где искать. — Типа? — Омуты памяти, — сказал Теодор. — И это тоже, но я больше говорил о том, что… — Омуты памяти, — повторил Теодор, пристально глядя на Гарри. — Гарри, мы могли бы создать свой собственный Омут памяти.       Гарри моргнул. — Ладно. Что такое Омут памяти? — Очень редкий и мощный магический предмет, который можно использовать для просмотра воспоминаний — своих и других людей. — Воспоминания? Значит, можно извлекать воспоминания? Или делать их копии? О, конечно! Почему я не подумал об этом раньше? О, это интригует. Есть так много вещей, которые можно сделать, так много возможностей. А что, если… — Гарри замолчал. — А, но я уверен, что никто с ценными знаниями никогда не думал хранить свои воспоминания или делать копии воспоминаний других людей — так много истории потеряно, потому что волшебники не додумались записывать ее таким образом. Какая жалость. — Что? — решительно сказала Сьюзен. — Подумай об этом, — сказал Гарри. — Если бы кто-то догадался сохранить воспоминания правящего фараона — какую мудрость мы могли бы получить! Магия Древнего Египта! Как строить пирамиды! Разрушители проклятий Гринготтса остались бы без работы! Погодите-ка… Королевская библиотека Александрии действительно была уничтожена, а не была тайно спасена магией, не так ли?       Сьюзен моргнула. — Она была уничтожена, — сказал Теодор. — Но сохранилось много других артефактов. На самом деле, много рунических артефактов. — О-о-ох, — проворковал Гарри. — Нам нужно как-нибудь съездить в Египет.       Теодор одарил его одной из своих легких улыбок. — Я бы с удовольствием. — Мы… совсем отошли от темы, — медленно сказала Сьюзен. — Мы обсуждали новое исследование, чтобы занять Гарри. — Омут памяти, — решительно сказал Гарри. — Я создаю Омут памяти.       Сьюзен подняла бровь. — Без доступа в Запретную секцию?       Гарри ухмыльнулся. — Это делает задачу еще более сложной, не так ли? — Я с радостью снабжу тебя книгами из библиотеки нашей семьи, — сказал Теодор.       Гарри широко улыбнулся ему и воскликнул: — Ты лучший, Тео! , — что заставило мальчика наклонить голову, пытаясь скрыть свою довольную улыбку.

***

Может быть, в Гарри было что-то, что кричало: «Пригласи меня в свой кабинет на чай и странные разговоры». Старый директор сделал это дважды, теперь это сделал профессор Люпин. Хотя, в отличие от директора, Гарри хорошо догадывался, почему его пригласили. — Как тебе Хогвартс, Гарри?       Гарри отпил чаю. — Это мило. Мне очень нравится библиотека.       Профессор Люпин слабо улыбнулся. — Библиотека? Серьёзно? — Вы дружили с моими родителями, — сказал Гарри, решив прервать светскую беседу. Это был не вопрос. Он уже давно знал.       Профессор Люпин моргнул. — Да, действительно. — А также Сириус Блэк и… — Гарри замолчал.       Люпин опустил взгляд. — Питер Петтигрю, — закончил он тихим голосом.       Это было имя мертвого парня? Гарри честно забыл. Честно говоря, он слышал это имя только один раз, и Гарри был больше сосредоточен на части разговора «Сириус Блэк — крестный отец Гарри Поттера».       Они долго молчали. — Ты не собираешься спрашивать меня о них? — наконец спросил Люпен. — Что тут спрашивать? Мои родители мертвы. Петтигрю тоже. А Сириус Блэк — человек в бегах. Очень умный человек в бегах. Интересно, как он это делает.       Профессор Люпин побледнел. Шрамы на его лице стали еще более заметными. — А, я… я уверен, что ты занят, Гарри. Все эти новые занятия, должно быть, утомительны. Не позволяй мне задерживать тебя.       И прежде чем Гарри успел открыть рот, он уже стоял перед закрытой дверью кабинета. Ха. Это было быстро. И он даже не упомянул часть про оборотня, пока что.       Гарри, конечно, не только пытался выбраться оттуда как можно быстрее, но и прощупывал почву. Было ясно, что он не получит от профессора Люпина нужной ему информации. Этот человек был слишком запутан в своих прошлых дружеских связях. Поэтому Гарри вместо этого отправился к профессору Снейпу.       Итак, у Гарри и Снейпа были довольно странные отношения. Мужчина явно ненавидел Гарри, но в то же время, казалось, присматривал за ним? Вроде того? Он ведь предупреждал его о Блэке, в конце концов. И как слизеринец, Снейп должен был присматривать за Гарри как глава его факультета. Гарри в основном ходил к нему, потому что, казалось, был примерно в том возрасте, чтобы учиться в Хогвартсе вместе с родителями, и ни по какой другой причине. И он оказался прав.       По иронии судьбы, когда Гарри пошел расспросить о своих родителях и их друзьях, он обнаружил ту самую причину, по которой Снейп его ненавидел. Так что его отец был хулиганом. А друзья отца были его сообщниками. И одно упоминание о его матери причиняло Снейпу столько боли, что его стоическая маска треснула.       Гарри так и не узнал, чего именно он искал изначально. — Ну, и что же ты тогда искал? — спросила Сьюзен. — В этом нет никакого смысла», — сказал Гарри. — Сириус Блэк и Джеймс Поттер были лучшими друзьями. Они даже сделали Блэка моим крестным отцом. Буквально никто не предвидел предательства Блэка. И теперь он собирается убить меня, но, несмотря на то, что он достаточно умен, чтобы сбежать из самого защищенного места магического мира, он даже не может ворваться в нужную гостиную в нужное время и напасть на нужного человека? Дважды? Мы что-то упускаем, и я хочу знать, что именно. Он может быть сумасшедшим, но я уверен, что он не напал на того гриффиндорца с ножом, потому что думал, что это я.       Лицо Сьюзен смягчилось. — О, Гарри, это… — Не по тем причинам, о которых ты думаешь, — прервал он. — Это головоломка, которую хочется решить, — сказал Теодор. — И потенциально использовать ее, чтобы получить доступ к семейным реликвиям Блэков.       Сьюзен перевела взгляд с Теодора на сияющего Гарри и застонала. — Чего я вообще ожидала?       У Гарри так и не было возможности решить эту загадку.       Сразу после окончания экзаменов Сириус Блэк написал ему письмо.       «Дорогой Гарри, — гласило оно, — я не уверен, знаешь ли ты об этом, но твои родители на самом деле сделали меня твоим крестным отцом» и так далее. Если верить письму, то Сириус Блэк на самом деле никогда не предавал Поттеров. Это был Питер Петтигрю все это время — предавший Поттеров, взорвавший улицу и инсценировавший свою смерть, скрывавшийся под видом крысы в ​​течение двенадцати лет. Блэк убил крысу — совершенно не воспользовавшись шансом очистить свое имя, но это был его собственный выбор, предположил Гарри.       Итак… Гарри был взбешён. Он хотел разобраться в этом сам, а не получить ответ в письме. Это занимало его мысли месяцами! Он так кропотливо искал подсказки и едва ли что-то нашёл, потому что Люпин и Снейп были практически бесполезны в качестве источников информации, а Гарри отказывался спрашивать других учителей, особенно старого директора. Так что, да, всё шло медленно, и он потратил больше времени, пытаясь выяснить рунические последовательности для Омута памяти, но… но! Он действительно хотел решить эту головоломку.       Конечно, не было никакой гарантии, что написанное Блэком было правдой. Но это имело смысл. Он был несправедливо заключен в тюрьму на двенадцать лет — что это говорит о магическом мире, если даже не было надлежащего суда? — в то время как настоящий предатель жил как питомец одного из гриффиндорцев. Вот почему Блэк пытался проникнуть в Башню Гриффиндора. Он знал, что делает. Это было бы проще во время Хэллоуинского пира, когда все студенты были бы убраны с дороги. А гриффиндорец, на которого «напали с ножом» посреди ночи, вероятно, был владельцем предательской крысы.       Какой разочаровывающий финал этой драматической истории.       И в довершение всего, Гарри даже не мог пойти и жить со своим крестным, потому что старый директор узнал об этом и настоял на своем. О, он верил в невиновность Блэка, ладно — но это не было причиной отпускать Гарри и жить со своим крестным. И лучшим другом-оборотнем его крестного (Или парнем-оборотнем. Блэк не был в этом совсем ясен.). Который уволился и стал безработным и бездомным, а потом Блэк был настолько добр, что забрал его или что-то в этом роде. Слишком много людей узнали маленький секрет профессора Люпина, и он подумал, что будет лучше уйти тихо, чем поднимать шум с родителями.       Директор школы, возможно, не хотел, чтобы Гарри жил с крестным отцом. Гарри, возможно, не хотел жить с крестным отцом — насколько он знал, этот человек мог оказаться хуже Дурслей. В конце концов, у Гарри было взаимопонимание с Дурслями. Но он все равно хотел сначала попробовать. Но тетя Петуния, безусловно, хотела, чтобы Гарри жил с крестным отцом. И тетя Петуния знала, как этого добиться. Она могла быть весьма находчивой, если ей это было нужно, и весьма хитрой — ей просто нужен был правильный стимул.       О, и Гиппогриф был казнен. Гарри заставил светловолосого мальчика смотреть (Он вспомнил о нем через некоторое время.). Сьюзен подумала, что это было очень жестоко с его стороны. Гарри подумал, что это было справедливо. Светловолосый мальчик был виноват, и теперь он был ответственен за то, что убил невинное существо. Самое меньшее, что он мог сделать, это наблюдать за последствиями своих действий. И это был третий год. В целом, не самый захватывающий школьный опыт Гарри до сих пор. Он ожидал, что будет больше драмы, больше волнения, больше… всего, на самом деле.       Какое разочарование.