Пока солнце светит, ты только мой

Земли эльфов. За много лун пути до земель нагов

      — Светлого дня, для меня великая честь, что вы сочли достойным посещение моего дворца Вашего наместника провинции Изумрудных лесов, Ваше Величество, да благословят Предки Ваши дни, да пребудет с Вами...       — Великие Предки, Лаирендил, немедленно поднимись! Это неофициальный визит и сейчас ты можешь называть меня по имени, — красивый эльф со светло-русыми волосами и аккуратной короной обернулся и укоризненно посмотрел на эльфа с медовыми волосами, которые были зачёсаны назад и заплетены в аккуратный хвост, который плавно превращался в косу. По вискам также тянулись две косички, падая на спину, смешиваясь со свободно падающими локонами.       — Как скажешь, мой повелитель, — улыбнулся медововолосый, поднимаясь.       — Ты хоть побочный сын нашего отца, но твои заслуги перед нашим народом в полной мере в очередной раз говорят мне о том, что происхождение не важно, — король эльфов дружески хлопнул собеседника по плечу. — Расскажи мне, как твои дела, брат мой?       — Прекрасно, Лаирасул! — Лаирендил ответил на объятие брата: — Великий лес, ты представляешь, я наконец-то избавился от кошмаров, терзающих меня уже сотню лет. Я свободен, брат!       — Не может быть! Проклятие моей матери должно было сожрать тебя к концу этого десятилетия, а ты не только выжил, но и смог исцелиться! — удивлённо воскликнул король, снимая корону: — Даже Кайтаниэль Великий с Истинным Даром исцеления не мог помочь тебе! Как же тебе это удалось?       — Это долгая история, мой король, — заметил Лаирендил, наливая в кубок короля нектар*.       — А я и не тороплюсь, брат мой! — лучезарно улыбнулся Лаирасул, усаживаясь в кресло.       Сводный брат правителя светлых эльфов отпил нектара из собственного кубка, собираясь с мыслями.       Хоть Лаирасул и настаивал на общении без титулов, когда братья оставались одни, всё же несмотря на то, что у них был один отец, матери у них были разные. Если матерью нынешнего короля остроухих была чистокровная эльфийка и законная супруга их отца, то Лаирендила родила простая человеческая женщина, не устоявшая перед обаянием любвеобильного короля эльфов.       Разумеется, гены эльфов были сильнее человеческих и благодаря им Лаирендил обладал тем же долголетием, что и его чистокровные собратья, той силой, мог разговаривать с лесом, знал потаённые тропы, а об его стрельбе из лука ходили легенды. Также ему достались острые уши, насыщенный синий оттенок глаз и захватывающая красота лесного народа. Единственное, что отличало его от других — это медовый оттенок волос и более мужественный подбородок.       Благо, что светлые эльфы умели учиться на своих ошибках и больше не относились к полукровкам, которых называли эльфико, с таким презрением. Так что медововолосый смог сделать головокружительную военную карьеру и пользовался заслуженными почестями и уважением младшего брата принца, с которым они росли вместе. Титула ему, правда, так и не дали, но эльф не сильно печалился по этому поводу, довольствуясь высоким военным чином и наместничеством в Изумрудных лесах. Однако, этого не могла принять мать Лаирасула, которая погубила себя, но наложила на Лаирендила могущественное проклятие. Паук, олицетворивший проклятие тёмных снов, оплёл своей черной паутиной душу её пасынка и впрыскивал яд почти целое столетие. При этом тело оставалось совершенно здоровым, но душа умирала. Кусочек за кусочком. Пока эльф не исчезнет, а вместо него останется лишь тело. По сути, должна была остаться оболочка. Участь ненамного лучше превращения в зомби.       — Тогда, слушай. Брат, я исцелился во сне! Когда я уже был готов сдаться, то пришёл свет и уничтожил тьму.       — Кто его послал? — правитель нетерпеливо подался вперёд, ожидая подробностей.       — Он сам явился, будто растворив магию кошмара, превратился в необыкновенного крылатого юношу с серебристыми волосами, — с благоговением в голосе произнёс Лаирендил.       — Сильф.       — Что? Ты знаешь кто он?       — Это был сильф. Они встречаются довольно редко и живут где-то на небесах. О них почти ничего не известно, кроме того, что они искусные маги воздуха, могут летать, управлять погодой.       — Я бы хотел найти его и отблагодарить за спасение, — брат короля нахмурился, понимая, что это будет непросто, но это вопрос чести для эльфа.       Король улыбнулся и уже хотел что-то ответить, как двери залы для приёма гостей, где расположились верховные эльфы, с грохотом распахнулись и в неё вбежал эльф-стражник, который являлся доверенным лицом и личным телохранителем короля. Наспех поклонившись, он подбежал к королю и что-то взволнованно зашептал ему на ухо. Судя по потемневшему лицу правителя эльфов, случилось что-то по-настоящему страшное.       — Немедленно вызвать Кайтаниэля Великого, — король эльфов поднялся, а в воздухе появился свиток с пером и чернильницей, которые записывали каждое слово Лаирасула. — Его Истинный Дар как никогда нужен нашему народу! Его ожидают в Барад Эйтель немедленно, это дело государственной важности. Король Светлых эльфов Лаирасул, — с этими словами он прислонил перстень с королевской гербовой печатью к подлетевшему к нему свитку, который на мгновение вспыхнул голубым светом и плавно опустился в руки Лаирендилу. — Я написал ему своё письмо, но... — эльф впервые посмотрел на брата, — только тебе я могу доверить такую миссию, брат. Алгар, — король кивнул на своего телохранителя, который тут же склонился в поклоне, — будет сопровождать тебя. Прости, но с поиском сильфа придётся подождать.       — Для меня честь, мой король, служить вам! — произнёс медововолосый. — Простите мне мою дерзость, сир, но что случилось?       — Случилось то, что Древо Жизни не отвечает Совету. Никто не слышал его шёпот уже трое суток. Проклятые демоны, мне сообщили об этом только сейчас! — процедил король.       — Как такое возможно, Ваше Величество?! — Лаирендил был вне себя от гнева и страха.       — Не знаю, но судя отчётам придворных целителей и Совета, Древо будто... спит.

Дворец Дерриха Карва

      Сильф спал. Он видел чей-то сон. Кто здесь? Юноша огляделся. Цветочная поляна, уходящая за горизонт, и раздеяющая её дорога из чёрного кирпича. Маленькая девочка лет пяти с огромными зелёными глазами шла по этой дороге. Навстречу ей шёл кто-то страшный.       Кто же это? Светловолосому стало не по себе: он чувствовал исходящую от неизвестного угрозу и опасность. Его лицо было скрыто маской, но девочка спокойно шла к нему.       Нет, она не должна дойти! Иначе случится что-то страшное. Что-то непоправимое. Сильфиль посмотрел на малышку. Она радостно махала неизвестному и явно не подозревала об опасности. От неизвестной фигуры веяло каким-то холодом и его окутывала ядовитая дымка. Сильфиль бросился наперевес и успел в тот момент, когда вдруг фигура вскинула ужасающего вида костлявую руку и попыталась схватить девчушку, которая вдруг встала как вкопанная. Крылатый только мельком увидел исказившееся от страха лицо ребёнка и с силой оттолкнул тварь с дороги. Но чудовище не собиралось сдаваться так просто. За мгновение поднявшись, оно бросилось на сильфа, но он уже взлетел, подхватив малышку на руки. Монстр бесновался и окружающая картина изменилась: поляна с цветами исчезла, вместо неё появилась пустыня с серым песком и валяющимися повсюду обглоданными костями различных созданий.       — Не отпускайте меня, прошу! — пискнула девочка, вцепившись в шею сильфа.       — Не отпущу, не бойся, — ласково прошептал юноша, поднимаясь выше. — Это сон, малышка, ты можешь проснуться!       — Правда? А если я усну, то он придёт вновь? — девочка указала на издающую мерзкие хлюпающие звуки тварь.       — Мы его прогоним и он больше не придёт! — поклялся Сильфиль и хлопнул крыльями, подняв порыв ветра, сбивший кошмар с ног.       Он спокойно приземлился и поставил дрожащего от страха ребёнка позади себя.       — Убирайся! — обратился он клацающему зубами чудовищу: — Ты кошмар и тебе здесь не место! — крылатый уверенно пошёл прямо на сгусток тьмы, напоминающий кляксу из чернил, в которую он превратился, жалобно завывая. — Прочь! И не приходи больше! — крылья сильфа засияли и сам будто стал светом, надвигаясь на тьму, которая становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла совсем, утробно булькнув на прощание.       — Ты спас меня! — девочка обняла сильфа, вглядываясь в его лицо. — Кто ты?       — Неважно, — улыбнулся Сильфиль, погладив ребёнка по волосам. — Смотри!       Малышка обернулась и восторженно ахнула от восторга: их вновь окружали цветы.       Сильф тоже осмотрелся и отметил, что цвета начинают блекнуть. Сновидение рушилось и его хозяйка должна была вот вот проснуться.       — Проснись! — ласково сказал он девочке, вновь погладив её по головке.       — Спасибо тебе! — она улыбнулась, показав маленькие клычки.       Сильф запоздало увидел, что у неё вместо ног маленький змеиный хвост. Она нагиня. Просто длинная юбка со шлейфом мешала разглядеть получше, да и не до этого было. Какая в сущности разница, кто она? Она ребёнок и нуждалась в помощи, этим все сказано.       Светловолосый помахал девочке на прощание, прежде чем её сон окончательно развеялся, и проснулся сам. Где он? Глаза привыкли к темноте и он, судорожно вздохнув, резко сел на постели. Ноги по-прежнему сковывали антимагические браслеты, но куда более тонкие и изящные, чем те, которые надели на него люди работорговца и уж тем более они отличались от тех грубых железяк, которые натирали его лодыжки до приезда на невольничий рынок. Магия воздуха недоступна, но возможность путешествовать по сновидениям никуда не исчезла. Сначала сильф думал, что это из-за того, что браслеты разбойников слишком слабы, но дело было в другом.       Сильфиль свесил ноги с постели поднялся. Его тело болело от ненасытных прикосновений нага. Деррих Карв. Юноша вспомнил всё, что тот делал с ним прошлой ночью и отчаянно покраснел, стиснул зубы и закрыл лицо руками.

flashback

      — Ты вкусный! — прошептал наг на ухо сильфу, обведя раздвоенным языком его губы и линию подбородка.       Тело юноши словно жило своей жизнью. Оно до невозможности распалилось от смелых прикосновений.       От поцелуев губы юноши полыхали, словно на них капал жидкий огонь. Язык брюнета нагло хозяйничал во рту сильфа, пуская по его телу электрические разряды. От них светловолосый выгибался дугой, срывался в стоны.       Внушительная плоть упиралась в живот сильфа и тот чувствовал, что если наг не войдёт в него сейчас, то его крылья сгорят от желания.