СЕУЛЬСКИЙ СОУЛМЕЙТ

Странным образом, но удача была на стороне Ари и вот уже два месяца ее никто не преследовал. Хозяин пиццерии был доволен добросовестной работой девушки, поэтому, когда старший в одной из торговых точек внезапно исчез, прихватив все деньги из кассы, он, не раздумывая, поставил на его место Ву. Ему нравилось, что она интересовалась бизнесом и обсуждала с ним сложные вопросы, поэтому с удовольствием взялся за ее обучение. Так уж вышло, что у Су Воншика не было своих детей, а находясь уже в возрасте, он стал задумываться над тем, кому передать дело всей его жизни. Девушка мужчине приглянулась с первого взгляда своей высокой работоспособностью, умением быстро принимать решения и разруливать конфликты. Ему симпатизировала ее отзывчивость и доброта, хоть та и пыталась тщательно скрывать эти качества. Сама же Ари радовалась тому, что судьба все же решила ее вознаградить счастливым шансом за долгие годы страданий. Должность старшей значительно повысила самооценку и доход, с которым она гораздо быстрее погасит долг перед бандитами. Все же интересно, почему они перестали ее искать? Да, девушка осторожничала, стараясь как можно реже светить своим лицом на камеры, но все же особо и не скрывалась. Неужели и правда о ней решили забыть? Не иначе как Сенджун, став ее ангелом-хранителем, теперь присматривал за ней сверху. Ву очень сожалела о том, что не знала, где похоронили ее друга, но дала себе обещание обязательно выяснить это. Было бы здорово навестить его, выпить бутылочку соджу и поделиться всем, что случилось с ней за все это время. Эти грустные мысли заставляли девушку иногда задумываться над тем, как бы сложилась их жизнь, если бы Сенджун был жив. Кан вышел бы на год позже из приюта, но подруга обязательно дождалась его и вместе они смогли бы уехать из страны, начав жизнь заново. За этими раздумьями Ари залипла, глядя в окно и только сейчас заметила, что его заливал ливень. На часах уже восемь вечера, а значит, пора закрываться. Еще днем погода испортилась и сильным ветром разогнала всех покупателей по домам, обеспечив работой курьеров. В самой же пиццерии за все это время побывало около десяти посетителей, да и те долго не засиживались. Старшая пораньше отпустила сотрудников, а сама прибралась в зале и села за подсчеты выручки. Спешить ей было некуда, поэтому засиделась допоздна. Девушка уже подумывала остаться здесь на ночь, потому как не хотелось мокнуть под дождем. Звон колокольчиков на входной двери заставил ее вздрогнуть и подскочить с места. — Простите, госпожа, Вы не могли бы покормить меня? Щуплый парнишка лет четырнадцати трясся от холода, потому как его одежда вымокла насквозь. Там, где он стоял уже образовалась лужа и Ари разозлилась, что ей снова придется убирать. — Тебя, что дома не кормят? — недовольно спросила она. — Куда только родители смотрят на то, что ты один по улицам в такую погоду шляешься. — Им плевать на меня. — Так я тебе и поверила. Небось специально наговариваешь на них, чтобы халявную пиццу поесть. — Нет, я говорю правду, поверьте мне! — Так, малой, пиццерия уже закрыта, к тому же мне еще убраться после тебя нужно, так что давай вали пока я добрая. — Госпожа, пожалуйста, не прогоняйте меня! — и парнишка, упав на колени, схватил ее за руку и зарыдал. — Мне не нужна целая пицца, хватит и объедков со стола! Я не ел уже сутки и готов отработать за еду! Хотите вымою полы или посуду? Старшая с подозрением смотрела в эти умоляющие глаза, которые так напоминали ее саму, когда она жила в приюте. Конечно, там научили не доверять никому, но ситуации в жизни бывают разные, поэтому стоило хотя бы выслушать и накормить этот жалкий промокший комочек. Девушка закрыла дверь на замок, а затем, подняв подростка с пола, усадила его за стол. — Если ты вор, то предупреждаю сразу, здесь везде камеры, так что ограбить меня не получится и уж тем более сбежать, — сказала она. — Что Вы, я даже не думал об этом. — Знаю я таких, придумают слезливую историю, а потом денег в кассе не досчитаешься. Сиди здесь и даже не думай вставать со стула. — Хорошо, госпожа. — Эй, я что такая старая? Для тебя я — нуна. — Конечно, нуна, простите. — То-то же. Ву сходила на кухню и заварила рамен, а заодно разогрела кусок пиццы в микроволновке. Захватив полотенце и поднос с едой, она вернулась к парнишке, который смирно сидел за столом и терпеливо ждал ее. — На вот вытрись и покушай, — сказала она. — Спасибо, госпожа! — на радостях воскликнул тот, но увидев недовольный взгляд, исправился. — Ой, то есть нуна. Подросток наскоро высушил полотенцем волосы, а затем накинул его на плечи и приступил к еде. Он ел быстро и жадно, как будто кто-то хотел отобрать у него этот скромный ужин. Старшая покачала головой, а затем принесла кружку горячего чая и тарелку с маффинами. Парнишка смел их за считанные минуты, после чего смог облегченно выдохнуть, наслаждаясь приятным напитком. — Как тебя зовут? — спросила девушка. — Чон Ильсон, — ответил тот. — А Вас? — Ву Ари. Ну, рассказывай, что с тобой приключилось. — Простите, нуна, я вырос в неблагополучной семье. Отец сидит в тюрьме за кражу, а мать пьет целыми днями, поэтому я не соврал Вам, говоря, что им плевать на меня. — А куда же смотрят органы опеки? — На самом деле моя мать днем работает уборщицей в супермаркете, а по ночам пропивает все, что заработает. Домой она приносит только алкоголь и закуску, поэтому у нас всегда в холодильнике пусто. Однако мать каким-то образом всегда знает, когда к нам должны прийти с проверкой, поэтому в этот день она драит дом и не пьет. — Как же ты выживаешь-то? — Днем ем в школьной столовой, ну и подбираю объедки. — Жесть, а почему сказал, что сутки уже не ел, соврал? — Нет. Меня учительница по математике заперла в классе, вот я и опоздал на обед. — Натворил чего-нибудь? — Если бы. Эта старая карга предлагала мне переспать с ней за хорошие отметки. — Фу, какая мерзость. — Вот и я так сказал об этом напрямую, но ей пофиг. Видите ли, моя внешность не дает ей спокойно вести уроки. — А что с твоей внешностью не так? — Говорит, я слишком красивый. — Ха-ха-ха! Вот уморил. — Чего Вы смеетесь? Это правда, у меня от девчонок отбоя нет и даже у старшеклассниц я популярен. — Ого, как высоко взлетел. — Ага, только больно падать, потому как такая популярность портит жизнь и не мне одному. — Хочешь сказать, что учительница не только к тебе клеилась? — Ко всем пацанам, у кого симпатичная мордашка. — Ну, а с классным руководителем не пробовал разговаривать насчет домогательств? — Математичка и есть наша классуха. — А директор? — Они подруги. — Вот же! Что это за школа такая, где процветает совращение несовершеннолетних? — Она находится на окраине города, да и директриса в хороших отношениях с чиновниками, поэтому дальше школы это не распространяется. — М-да, не повезло тебе. — Нуна, а Вы одна живете? — Э, даже не думай об этом. У тебя есть дом, пусть даже и с пьяной матерью, а мне проблемы с законом не нужны. — Нуна, пожалуйста, хотя бы эту ночь могу я переночевать у Вас? — И что дальше, ты будешь постоянно приходить ко мне и давить на жалость? Со мной эти штуки не прокатывают. Я выросла в детдоме, а там законы почти что тюремные, в которых жалости нет места. — Понимаю, но до дома очень далеко ехать. Пожалуйста, нуна, всего одну ночь, и я обещаю, что больше никогда не попрошу Вас о ночлеге. — Ладно уж, но учти, заикнешься об этом хоть еще один раз, сдам тебя в полицию. — Спасибо, нуна! Старшая вызвала такси и как только оно подъехало, закрыла пиццерию, поставив помещение на сигнализацию. Приехав на квартиру, она первым делом отправила Ильсона в ванную, подобрав спортивные штаны с футболкой из своего гардероба. Пока тот плескался в душе, Ву застелила чистым комплектом белья диван в большой комнате и приготовила чай с бутербродами. — Нуна, я все вымыл за собой, — сказал парнишка, выходя из ванной и прижимая к себе свои вещи. — Молодец, — ответила та. — Закинь свои шмотки в стиральную машину, я позже прокручу их вместе со своими. — Хорошо. После вечернего перекуса парнишка удобно устроился на новом месте и практически моментально заснул. Старшая поразилась этому и поправив одеяло, невольно засмотрелась на него. Подросток не соврал, когда говорил о своей красоте. Теперь, когда он был чистым, его черты лица действительно выглядели соблазнительными для юного возраста. Такую внешность можно было назвать модельной, которой добиваются пластическими операциями, но на Чоне природа явно отдохнула. Не мудрено, что все засматриваются на него, ведь помимо этого парнишка обладал стройным телом, крепкими бедрами и круглой попкой. Тут не кстати вспомнились все издевательства в колонии, как это было гадко, омерзительно, жестоко и больно. Поэтому девушка не понимала, как мог педагог совращать своих учеников, пользуясь своим служебным статусом. — Эй, соня, вставай, — еле растолкала старшая парнишку рано утром. — Ты чего там корни пустил, что ли? — А? — не понял тот, нехотя разлепляя сонные глаза. — Вставай говорю. Одежда на стуле, завтрак на столе и живее давай, а то я на работу опоздаю. Парнишка на удивление очень быстро собрался и поел, а также помыл посуду за собой. Ари в который раз удивилась его чистоплотности, ведь обычно дети из неблагополучных семей неряшливые и понятия не имеют о порядке. Она вручила ему пакет, а тот округлил глаза от удивления и спросил: — Что это? — Это твоя еда на сегодня, — ответила та. — Не оставайся с математичкой наедине даже, если она будет настаивать. Постарайся выйти одним из первых из класса после окончания урока и хорошо покушай. — Нуна, большое спасибо Вам. — Не за что и вот еще что. Можешь забегать в пиццерию, но с условием, что после этого ты сразу идешь домой, договорились? — Конечно, нуна! Вы самая лучшая! — Ой, да брось, ты не знаешь, какая я на самом деле. — Возможно, но лучше Вас я еще никого не встречал в своей жизни. Две недели Ву оплачивала благотворительные ужины для Ильсона, а тот сиял от счастья словно начищенный самовар. За столь короткий срок она сама не заметила, как привязалась к этому парнишке, ведь тот чем-то напоминал ей Сенджуна, такого же веселого и беззащитного. Чон был открыт для нее и делился всем, что происходило с ним в школе и дома, поэтому старшая удивилась, когда тот не пришел ни в этот день, ни на следующий. Она успокаивала себя тем, что у подростка могли возникнуть проблемы дома, но, когда чисто из любопытства посетила его школу, где как выяснилось, тот не появлялся уже пять дней, тревога за него заметно усилилась. Разговор с одноклассниками ничего не прояснил, поэтому пришлось съездить к матери, которая наотрез отказалась разговаривать с ней бесплатно. Однако даже заплатив, женщина поведала, что тоже не видела сына уже очень давно, но не сильно печалилась по этому поводу. Девушке даже показалось, что она была рада его исчезновению лишь бы не думать о лишнем рте. Глядя на нее, она испытывала отвращение и радовалась тому, что у нее не было таких родителей. Ари обошла все популярные места в округе, где тусили подростки, но нигде не встретила Ильсона. Тот будто сквозь землю провалился и это не на шутку тревожило старшую. С такой необычной внешностью с Чоном могло случиться все, что угодно вплоть до изнасилования, и он мог не вынести этого. Сломать психику подростку легко и если рядом не окажется надежного плеча, то суицид покажется самым простым выходом. К вечеру Ву накрутила себя так, что уже как сумасшедшая обзванивала все больницы и морги. В одном даже подтвердили, что к ним поступил парнишка похожей внешности и возраста, но хвала небесам, это оказался не Ильсон. — Нуна, — девушка вздрогнула, подходя к дому и думая, что ей послышалось. Однако возле подъезда в неосвещенной стороне она рассмотрела щуплый силуэт. Подойдя поближе, Ари ужаснулась, увидев, во что превратилось красивое лицо парнишки. Его украшали ужасные синяки и разбитая губа, а некогда светлая рубашка была грязной и порванной. Парнишку трясло не то от холода, не то от пережитого стресса, и он обнимал себя руками, костяшки на которых были сбиты в кровь. — Нуна, простите, — плакал Чон, размазывая слезы и грязь по лицу. — Я обещал не приходить к Вам, но мне правда больше некуда идти. — Что с тобой случилось? — спросила та, но вместо ответа, подросток обхватил ее за талию, крепко прижимаясь и зарыдал. Старшая была шокирована такой реакцией и уже заподозрила неладное, поэтому попыталась успокоить его, а затем завела в свою квартиру. Парнишка кое-как помылся, а после Ари обработала его ссадины и накормила ужином. — Я дала тебе время собраться с мыслями и готова помочь, но, если только ты сейчас честно расскажешь мне, что с тобой произошло, — сказала она, когда тот улегся на диван. — Математичка пыталась меня изнасиловать, а когда у нее ничего не получилось, подговорила старшеклассников и те избили меня, — ответил тот. — Вот же, мразь! Я же просила тебя не оставаться с ней наедине! — Я так и делал, но меня внезапно вызвала в кабинет директриса, где и заперла вместе с этой тварью. Нуна, Вы не представляете, какие ужасные вещи она мне говорила, а потом накинулась на меня, залезая рукой прямо в штаны. Это было так мерзко и гадко, что я еле вырвался и выпрыгнул в окно. — Жесть, ты не покалечился? — Нет, хоть кабинет директора и находится на третьем этаже, но под его окнами пандус второго этажа. Я отделался ушибами, но на следующий день после уроков меня уже поджидали старшеклассники. — А почему ты решил, что они действовали по заданию учительницы? — Потому что они прямым текстом сказали, что это будет мне уроком на будущее, чтобы я послушнее стал. — Вот же, суки! Ой, извини, не сдержалась, но по-другому я не могу сказать. — Ничего, нуна, при мне Вы можете говорить, как угодно, я привык. — Так, давай завязывай мне выкать, по ушам режет. — Простите, но Вы старше меня. — И что? Если я разрешила, значит, можно. — Спасибо. — Постой, но мне сказали, что тебя пять дней в школе не было. — После этого случая я еще ходил на все уроки, кроме математики, а потом меня снова избили, и я больше не пошел в школу. — А где же ты был все это время? Твоя мать сказала, что ты и дома не появлялся. — Скрывался в одной заброшке. — И питался с помойки? — Да. — Почему сразу ко мне не пришел? — Но Вы, то есть ты сама запретила мне приходить к тебе домой. — А сейчас, что сильно соскучился, поэтому пришел? — Прости, наверное, и правда не стоило этого делать, — и парень начал вылезать из-под одеяла. — Куда собрался на ночь глядя? — В заброшку. — Так, а ну, посмотри на меня. То, что ты станешь необразованным бомжом, не улучшит тебе жизнь, а значит, ты должен уметь постоять за себя и бороться за место под солнцем. Эти твари понимают только язык кулака, поэтому я научу тебя давать отпор. Жить ты будешь у меня, но давай сразу договоримся, что ты не свинячишь и рассказываешь мне все, что с тобой происходит. — Нуна! — Ильсон кинулся обниматься к старшей. — Спасибо тебе большое. Обещаю, что не подведу тебя. — Вот и отлично, а теперь ложись спать, завтра нам рано вставать. — Нуна, мне придется снова идти в эту школу? — Понимаю твое состояние, но ты не должен показывать своего страха, иначе они тебя сломают. — А если они опять изобьют меня? — Сам не нарывайся, но, если что, забей им стрелку после занятий и сразу звони мне. — Но у меня нет телефона. — Завтра зайдем в магазин, я куплю его тебе. — Нуна, ты не представляешь, как я рад, что тогда зашел именно в твою пиццерию. — Ну, во-первых, она не моя, а во-вторых, спи уже. Утро выдалось пасмурным, поэтому Ари пришлось поделиться не только своими штанами и рубашкой, но и ветровкой, которые были парнишке велики. Они забежали в ближайший магазин, где Ву купила самый простенький смартфон и тут же забила в него свой номер. После этого она посадила Чона на такси и тот благополучно добрался до школы, отзвонившись старшей. Весь день подросток озирался по сторонам и вздрагивал, при каждом оклике. Урок математики он пропустил, слоняясь по школьному двору, а после истории, к нему вновь подошли те самые отморозки, которые его избили. — Эй, Чон, с кого обноски снял? — поддел один из них. — Не твое дело, — ответил тот. — Ой, наша куколка где-то бессмертия хапанула, раз решила так дерзить, — наигранно с испугом сказал другой. — Я вам не кукла! — Да брось. Личико-то мы тебе подрихтовали, но вот ротик так и напрашивается на минет. Говорят, ты неплохо работаешь языком. — Отвалите от меня! — А то, что в штанишки наложишь? — Ладно, сами напросились. После урока жду вас на заднем дворе. — Уф, малыш такой секси, когда сердится. Что ж, готовь свой ротик, а заодно и попку, двойное удовольствие тебе гарантировано. Как только парни скрылись из вида, Ильсон сразу позвонил девушке и рассказал о произошедшем. Она пообещала приехать, поэтому парнишка без страха пошел к назначенному месту. Там его уже ждали трое старшеклассников, один из которых уплетал горячий рамен из пластиковой коробки. — Джихун, хватит жрать, наша куколка пришла, — сказал один из парней. — Да я весь день не ел, — возразил тот. — Сейчас у тебя проснется другой голод, — усмехнулся его друг. — Включай камеру, снимем горяченькое видео. — Эй, малыш, чего там застыл? — спросил верзила. — Снимай штанишки или хочешь, чтобы я это сделал? — Ты мерзкий ублюдок! — ответил Ильсон. — Я тебя не боюсь! — Это что-то новенькое. В прошлый раз ты умолял меня остановиться. Гаыль, придержи его. Старшеклассник кинулся исполнять то, что ему сказали, но Чон дал деру и им пришлось побегать прежде, чем здоровяк поймал его, сбив с ног. Он крепко держал его за руки, опустив на колени, а его друг подошел к ним и расстегнув ширинку, вынул свой член. Одной рукой больно схватив за щеки, тот направил его в открывшийся рот, пока третий снимал все на камеру телефона. Слезы отчаяния потекли по щекам парнишки, ведь старшая так и не объявилась к назначенному времени. Внезапно оператора сбили с ног и мощным ударом ботинка с рифленой подошвой разбили телефон. Дальше прилетело второму уроду со спущенными штанами. Его повалили на землю и две палочки от рамена воткнулись в его голую задницу. Третий не стал дожидаться своей очереди и бросив подростка, улепетнул так, что только пятки сверкали. Ари подошла к Чону и подняв козырек черной кепки, обняла его. — Прости, что так поздно, застряла в пробке, — сказала она, поглаживая трясущееся тельце по спине. — Нуна, я думал, ты бросила меня, — прорыдал тот. — Эй, как ты мог так подумать обо мне? Разве я давала повод усомниться в своих словах? — Нет. — Ладно, поехали домой. — А как же они? Ву подошла к охающему парню и присев перед ним на корточки, грозно сказала: — Слушай сюда, ублюдок. Если ты или твои дружки еще хоть раз тронете Ильсона, палочками ты у меня не отделаешься. В твоей жопе побывает как минимум три члена, усек? — Да, — ответил тот. — И еще передай этой блудливой суке, которой ты прислуживаешь, если она не успокоится, то поедет в места, не столь отдаленные за домогательство и совращение несовершеннолетнего. Небо в клеточку и друзья в полосочку будут ее последним утешением в этой жизни. Вернувшись домой, Чон долго стоял под душем и полоскал свой рот, пытаясь смыть ту грязь, в которой его изваляли. Он даже от еды отказался, боясь, что его вывернет прямо за столом. Ари понимала его чувства, ведь сама неоднократно подвергалась насилию, но она также знала, что никакие слова тут не помогут. Старшая просто сидела рядом, похлопывая парнишку по плечу, пока тот не заснул. Ему снились кошмары, и он несколько раз за ночь вскакивал с криками. Девушке надоело бегать из комнаты в комнату, поэтому она просто прилегла рядом, крепко прижимая Ильсона к себе. Остаток ночи подросток спал спокойно и казалось, даже не шевелился, а утром ее разбудил дразнящий запах готовящейся еды. — Доброе утро, нуна, — смущенно сказал Чон, заглядывая из кухни в комнату. — И тебе привет, — зевая ответила та. — Чем это так пахнет? — Я жарю омлет. — Надеюсь, кухню не спалил? — Обижаешь, я умею готовить простые блюда. — Хорошо. — Эмм, нуна, ты как себя чувствуешь? — Нормально, а почему ты спрашиваешь? — Просто ты стонала и разговаривала во сне. — Да ладно, — не поверила старшая, пытаясь вспомнить, что ей снилось. — Наверное, как и мне, тебе снился кошмар. Умойся холодной водой и этот сон больше не вернется к тебе. — Откуда ты знаешь? — Бабушка говорила, когда была жива. Как только парнишка скрылся из вида, Ари снова попыталась вспомнить свое сновидение, но оно почему-то напрочь вылетело из головы. Скорее всего, на фоне переживаний за Чона вновь вернулись былые кошмары. Приняв душ и переодевшись, девушка села за стол, молча уплетая свою порцию, но неприятный осадок почему-то сильно давило на нее. — Что я говорила во сне? — не выдержав, спросила она. — Ты просила не делать с тобой этого, — ответил подросток. — Блять! Еще что-нибудь? — Хныкала во сне, все время повторяя: «Не надо». — Вот же, хотела тебя успокоить, но только еще больше напугала. Прости. — Нет, нуна, это ты прости меня. — За что? — Мне пришлось тебя обнять, чтобы избавить от кошмара, но ты вцепилась в меня и просила: «Сен, не отпускай меня». — Черт! — Нуна, Сен — твой парень? — Нет, он был моим лучшим другом. Я уже говорила, что воспитывалась в детдоме и тоже подвергалась насилию, пока одни отморозки не убили Сенджуна. Он был таким же, как и ты, слабым, но очень добрым. Эти мрази избили меня под Рождество так, что я попала на больничную койку, а Сен спер у них мой подарок от мэрии. Они забили его до смерти в душе пока меня не было и когда я вернулась, мало им не показалось. Палочки для еды — это единственное оружие, которое у меня оказалось под рукой и хоть ими убить нельзя, но покалечила я этих уродов изрядно. За это меня отправили в колонию для несовершеннолетних, где вновь изнасиловали трое надзирателей и знаешь, что? Я не сломалась, а научилась выживать и давать отпор всякой твари. — Прости, нуна, мне правда жаль, что с тобой случилось такое. — Ладно, забей. — Нуна, я не хочу быть слабым. Научишь меня драться? — Конечно.