Почти тридцать, девять с половиной

Годжо шмыгает носом и потирает сонно глаза, смотря на мужика с пистолетом, что стоит посреди гостиной. Мужик хмуро созерцает Сатору с минуту, может две. Взгляд у него… тяжелый. Молодая зелень радужки, морщинки вокруг глаз, слишком широкие плечи и… ноль проклятой энергии. Мужик смотрит так, будто прикидывает, стоит ли пускать пистолет в ход. — Я тебя знаю, — горло саднит, Годжо болеет уже три дня, температуру удалось сбить (никаких больше жаропонижающих в его жизни, фу). За окном начало ноября и почему-то неприлично холодно, даже в квартире. Хочется вернуться обратно в постель и проспать до прихода Мегуми. — Если ищешь аптечку, она в ванной. Нихрена он не за аптечкой, как-то кисло проносится в голове. Сатору заворачивается в одеяло и неуклюже заваливается на диван. Если слишком долго стоять, начинает кружиться голова. — Я не тот кого стоит запоминать, кукла, — черты лица у мужчины заметно смягчаются, и он прячет пистолет в уродливого фиолетового червяка, что удобно устроил морду на его правом плече. — Где Мегуми? Пожатие плеч, сил на слова почти нет. Сатору знает. Мужик пришел за ним. Он знает, что тот как и немногие, кого уничтожил Сукуна, от кого его защищает Фушигуро-сан и кого он может без посторонней помощи напугать сам. Но с этим… с этим все сложнее. Он похож на Мегуми, если бы тот брился чаще и, скажем, раскачался в плечах. У них одинаковый взгляд и форма носа, скулы Зенинов и одна и та же боевая стойка. — Эй, кукла, не спать, — большая ладонь аккуратно касается лба. — Да ты по градусам, как мое любимое саке. — Это значит, мы подружимся? — горло будто кто-то нещадно разорвал когтями, Сатору заходится в очередном приступе кашля. Мужчина, взгляд из вечности, презрение к шаманам, косая сажень в плечах, проклятье под боком и пистолет в руке, хохочет раскатисто, будто гром в дали, за окном. Он подхватывает Годжо на руки, будто тот весит не больше котенка. — Посмотрим, шпингалет. Посмотрим. /// Тоджи называл и Мегуми «шпингалетом», Сатору рассуждает об этом, болтая тощими ногами в синих кроксах, пока Фушигуро (все-таки старший) пододвигает в его сторону тарелку с моти. — Треснешь, кукла. Куда в тебя столько лезет? Подружиться у них может и вышло, на свой лад. По скромному мнению, самого Сатору. Хрупкое странное нечто между ними, Годжо искренне считает, что Тоджи искупает какие-то грехи. Приходит, дает взятку, обязательно виде чего-то сладкого, а еще приглядывает за квартирой, с которой Мегуми со дня на день съедет. — К чертиле этому? — презрительно морщится Фушигуро. — Сукуна классный. — Ему сколько? Миллион? — у них с Мегуми одинаковая привычка потирать переносицу, когда что-то дико раздражает, а еще Тоджи тоже любит собак. — Он ничего так, пока рот не откроет, шпингалет. Хоть ты это должен понимать. Подкармливает стайку бродяг в паре кварталов отсюда, покупает мясо в лавке, режет на куски и чешет блохастых грязных псин, пока те подставляют морду к его мощным рукам. Сатору считает это милым. — Он научил меня техникам и объяснил, как пользоваться проклятой энергией, чтобы усилить ее. — Ни одна проклятая энергия, не спасет твою бедовую голову от пули в лоб, — фыркает мужчина, извлекая из недр фиолетовой пасти червяка берету. — Возьми. Металл на проверку оказывается теплым и не склизким от выделений эктоплазмы. Тонкие пальцы вертят оружие со всех сторон, взвешивают непривычную тяжесть на ладони. Есть в этом что-то завораживающее. — Показать, как снимать предохранитель? — тяжелая рука ерошит и без того находящиеся в вечном беспорядке волосы. Годжо мелко и часто кивает. Мегуми это навряд ли понравится, да и Сукуне, наверное, тоже, но… Тоджи выглядит надежным. Сатору знает. Если бы этот человек хотел что-то сделать, хоть как-то навредить ему, он бы уже сделал это, а не таскал теплые моти из кондитерской напротив на каждую встречу. Маленькая взятка. Сомнительная дружба. Годжо, если честно, все устраивает.