Песнь роз

Хёнджин утопал в раздумьях, с каждым днем становясь мрачнее туч и. Он не мог делать вид, что все в порядке, ведь это было не так, а врать юноша не любил. Чанбин пришел и перевернул весь мирный устрой за несколько мгновений, даже не задумываясь о том, как сильно это может лишить равновесия. Это не могло быть злой шуткой. Кто угодно, но не Со Чанбин. И все же на сердце было неспокойно, ведь Хёнджин не раз слышал разговоры главы семейства Со о том, что пора бы младшему сыну и остепениться, найти хорошую жену и завести детей. Он был уверен, что Чанбин хотел того же. Просто еще не нашел подходящую невесту. Хёнджин желал счастья своему другу. Его любовь была огромной и кристально чистой, не позволяя даже тени сомнения проникнуть в сердце, отметая обиды и злость. Он любил, когда они вдвоем смеялись над тем, как госпожа Чон гоняла по округе пьяного мужа. Когда вместе с Бином ухаживали за цветами в саду. Душа наполнялась нежным трепетом, когда сбегали к горной речке, чтобы охладить разгоряченные от палящего солнца тела. Когда Чанбин уставший засыпал на скамейке под аркой из роз, или на маленькой кухне, подперев ладонью с давно огрубевшей от тяжелой работы кожей, голову. Все время Хёнджин трепетно и безоговорочно любил своего друга. Даже когда самыми темными ночами плакал, заглушая громкие всхлипы подушкой, потому что Чанбин снова нашел себе спутницу. Потому что любовь Чанбина была иного порядка, такая же сильная и неоспоримая. Но другая. Хёнджин проживал каждый день, сгорая изнутри и восставая вновь, заталкивая неправильные мысли на самые затворки, давясь непростительными словами, что так отчаянно рвались из глотки. Молчал, потому что это было неправильно, кощунственно. Искореняя самые сокровенные желания, что посещали его во снах, он продолжал любить. И со временем пришел к смирению, ведь так было правильно. Они все еще были друг у друга, а остальное уже и не было таким важным. Со временем Хёнджин смог отпустить груз, снова научившись дышать полной грудью, заново зацветая. Пусть его чувства иные, он ведь любит. Его сердце было наполнено светом и невероятной силой. Он знал, что никогда не свяжет себя узами брака, хоть и понимал, что расстроит бабушку. Сердце Хёнджина навсегда было обещано лишь одному человеку, и оно будет хранить эту любовь до самого последнего вздоха. А после внезапного признания Хван чувствовал себя обманутым. Столько времени он перешагивал через себя, отрицая боль, дарил улыбку одна ярче другой. Ловил на себе молчаливые, осуждающие взгляды, отчего по телу словно грязь расползалась. Неужели это все было напрасно? Неужели он мог уберечь душу от лишних ран, признавшись давным-давно? «Я знаю, что мои чувства взаимны. Я помню…» Что имел в виду Чанбин? Хёнджин терялся в догадках. Ведь раз за разом признавался в любви, хоть и маскировал это так изящно и ловко. Ведь боялся. Какое же из признаний помнил друг? Хёнджин практически невесомо дотронулся до белых лепестков розы. В оранжерее он как всегда нашел свое утешение, цветы и растения же, точно в благодарность за заботы, словно живые клонили свои бутоны в сторону изящных ладоней. Резвый ветерок, забравшийся через открытую фрамугу, гулял среди стеблей и листиков, но даже он затих, когда Хван внезапно выпрямился, замирая. А взгляда с роз отвести не мог. Два куста красные и белые. Несколько лет назад Чанбин привез из соседнего города два вида роз, зная особую любовь Хёнджина к этим цветам. Недолго думая, молодой травник тут же выделил им самое лучшее место в своей оранжерее. Испытывая неимоверное счастье и восторг, он так же желал разделить его и с другом. Чанбин, к его великому облегчению, тогда не раздумывая согласился. Уставший, после долгой дороги, он старательно выполнял каждое указание Хёнджина, не сказав и слова против. Тогда-то Хван и рассказал легенду, которую однажды услышал от пожилой владелицы небольшой антикварной лавки. Он носил ей целебные настойки, чтобы избавить от боли в суставах. Она-то и подарила саженец плетистой розы, чьи цветы были ярче солнца. — Джинни, ты знаешь, почему розы с шипами? — Чтобы их нельзя было срывать просто так? — Это то, что знают все. Но когда-то стебли этих цветов были столь гладки и хрупки, что ломались даже от дуновения ветерка. В небольшой спальне женщины всегда стоял свежий запах роз, но сколько бы Хёнджин ни приходил, так и не увидел ни одного букета. Все вазы пустовали, красуясь лишь изяществом и узорами, что подарили им создатели. Это всегда удивляло, но на каждый вопрос парня, старушка лишь хитро улыбалась. — И что же случилось с розами? — Когда-то наш мир населяло множество волшебных существ. Они дружили с людьми и часто помогали друг другу, обмениваясь знаниями и умениями. То были чудесные времена. Далеко-далеко отсюда расположилось прекрасное королевство фей, а дочь правителя была самым прекрасным созданием, во всём мире. Никто не мог сравниться с ее красотой и нежностью, и было ее сердце чутким и любящим. И хоть Хёнджин уже тогда считал себя достаточно взрослым для сказок, перед ломаным, как старые страницы книг, голосом, от которого веяло уютом и мудростью устоять не смог. Уж очень рассказ напомнил вечера у камина с бабулей Хван. — Множество принцев и знатных людей сватались к принцессе фей и всем она отказывала, ведь были у нее особые цветы, что расцветали прекрасными бутонами лишь от прикосновения тех, чье сердце было наполнено любовью. Чувствуя пороки и тьму в душе, цветы увядали, рассыпаясь прахом. Так как король сильно любил свою дочь, он никогда не шел против ее воли, без раздумий отказывая претендентам, что не были приняты розами. Пока не захотел жениться на принцессе один колдун. Сотворив сильнейшее заклятие, он обманул и цветы и весь королевский двор. Свадьба была пышная и длилась три дня и три ночи. А Хёнджин все слушал, не в силах оторваться от витиеватого рассказа. — Вскоре король умер и настали темные времена. Колдун не прятал больше своей натуры и весь сад роз, что так холила и лелеяла принцесса, увял. Жестокий и бесчеловечный, он не знал ни любви, ни жалости. И под его гнетом начала увядать сама принцесса. Потеряла она свое сияние, превратившись в маленькую тень, что практические не показывалась на людях, проливая горючие слезы над уничтоженными цветами. Но был среди ее стражи один рыцарь, чье сердце было преисполнено любовью и нежностью. Рядом с ним оживали не только цветы, но и сама принцесса. И вновь на ее лице сияла улыбка, она пела и танцевала в тайне ото всех со своим возлюбленным. Рыцарь был готов выкрасть принцессу, но о том прознал колдун. Подстерег он влюбленных в старом саду и убил. Кровь влюбленных окропила вновь увядающие розы и снова они зацвели, но стебли их окрепли, обрастая шипами. И стали они таить в себе особую магию. Если сердце преисполнено любовью и светом, никогда живое существо не пораниться о шипы. Есть так же поверье, что пара, посадившая розы вдвоем, будут ими навсегда обвенчаны. Эту историю Хёнджин рассказал Чанбину уже после того, как оба куста были посажены и политы. Тогда он не просто поделился сказкой пожилой женщины, но и излили свои чувства, хоть и не ждал взаимности. Понимал, что это невозможно. Чанбин же тогда с удивлением заметил, что они ни разу не поранились о шипы. Об этом признании шла речь? Неужели уже тогда все было понятно? Взаимно? — Джинни, что случилось? Уже который день ходишь мрачнее тучи. Юноша вздрогнул, не ожидая услышать голос бабушки. Она редко захаживала в саму оранжерею, полостью вверяя всю заботу о растениях в руки внука, отчего на секунду ее присутствие показалось вероломным вторжением на запретную территорию. Но Хёнджин быстро расслабился, ведь прежде всего именно бабушка была здесь хозяйкой. — Все в порядке, просто задумался. — О чем же ты таком думаешь уже несколько дней, что в вишневый пирог вместо сахара соль добавил? Несмотря на указание ошибки, голос женщины не звучал зло или недовольно. Она хитро улыбалась, хоть терпкая тревога и прорезалась сквозь напускное спокойствие. Хёнджин же почувствовал смущение. Разлад в его душе не должен был отражаться на окружении. Женщина подошла ко внуку. Едва коснувшись волос, она все так же мягко вынудила юношу поднять голову. — Твои глаза полны грусти и тревоги. Что же так расстроило тебя, мой золотой мальчик? От бабушки было невозможно что-либо утаить. К горлу подкатил вязкий ком, глаза жгло от непрошенных слез. Хёнджин никогда не стеснялся своих чувств, но почему-то в этот момент так не хотел показывать свою слабость. Глупость. Но все же юноша прежде всего был человеком. А людям всегда была свойственна глупость. — Ну же, мышонок. Прозвище из детства было подобно теплому одеялу, что мягко огибало плечи согревая, в самые холодные времена. И Хёнджин сдался. — Чанбин хочет найти венок в ночь узлов… Мой. — И что же в этом плохого, мой мальчик? — Два парня, что вместо поисков невест выбрали друг друга. Этого же никто не примет. — Ну уж совсем никто? А ты? А я? Семья Чанбина… — Господин и Госпожа Со внуков хотят, то и дело, что пытаются его сосватать. Они никогда не смогут смириться. — И будут самыми огромными глупцами, что пренебрегли счастьем собственного ребенка. Им не жить вашу жизнь, как и другим в городе. — И все же, мое согласие принесет беду. — Вы столько лет знаете друг друга, ваши судьбы так тесно переплетены. Неужели ты так сильно сомневаешься? Хёнджин даже не сразу заметил, как из его глаз полились горячие слезы. Лишь когда бабушка нежно огладила его щеки, смахивая соленую влагу, он сдавленно всхлипнул, комкая ткань собственных штанов. — Никто не примет такой союз. — А другим и знать не нужно. Твои чувства сильны. Ваша любовь крепка, не ломай молодой росток. Однажды он станет прекрасным деревом. Хёнджин обнял женщину, пряча лицо в переднике, что пах свежеиспечённым хлебом. Тепло и безопасно. Совсем как в детстве. Невзгоды и страхи отступали, переставая стеснять грудную клетку. И хоть слезы все еще лились и глаз, юноша чувствовал себя гораздо спокойнее. — Не буду тебя к чему-то принуждать. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Как когда-то я, а потом и твои родители. Я приму твой выбор, каким бы он ни был, мой прекрасный мальчик. И поддержу. Но ты должен хорошо подумать. А пока пойдем, я покажу тебе кое-что. Совсем как в детстве, ведомый самым родным человеком, Хёнджин шел за бабушкой, ощущая, как медленно с его плеч валится огромный груз, что все это время тянул вниз. Так они оказались в комнате, что когда-то принадлежала родителям парня. Она никогда не менялась, будто бы замерла в ожидании, что ее владельцы вот-вот вернуться из поездки в соседний город. Этого уже не бывать, но все же ни Хёнджин, ни его бабушка не могли нарушить этот маленький оплот памяти. Достав из комода аккуратный сверток, женщина лишь на секунду позволила грусти озарить лицо. Но на нем тут же засияла светлая улыбка. — Хэвон хранила эти ленты в надежде передать их своей дочери. Она вплетала их в венок, который нашел твой отец. Ими же они повязали свои руки. Хёнджин бережно взял в руки сверток, в котором лежал атлас молочного цвета. Казалось, что эти ленты были совсем новые и до того красивые, что захватывало дух. От них пахло пылью и травами. Юноша невесомо прижался к ним губами и ленты оказались настолько нежными, точно он касался любимых роз в саду. — Ты в праве вершить свою судьбу как тебе угодно. Обдумай все хорошо и следуй зову своего сердца.