Искры над бездной

​      К его собственному удивлению, во внутреннюю территорию поместья его пропустили сразу после того, как он показал значок. Охрана даже не задала никаких лишних вопросов. Но вот когда после того, как он вошел внутрь, два амбала попросили его сдать оружие и значок, затем двинулись к нему с металлоискателем в руках. Альберт напрягся. Во-первых, сдать свой пистолет было равносильно тому, чтобы остаться голым и уязвимым, а во-вторых, у него бы забрали диктофон, который он предусмотрительно взял с собой и включил, как только въехал в элитный район города. Если этот прибор засекут, то все пойдет к чертям и единственным доказательством останутся его собственные слова. Которые, разумеется, ничем не будут подтверждены. Вескер приготовился противостоять охране, а рука предательски легла на кобуру. Это напрягло обоих мужчин, и они сделали то же самое. Благо всех отвлек усталый женский голос.       ​— Пропустите его.       ​Когда Альберт поднял голову, то увидел на лестнице женщину. Черные волосы с редкой проседью были идеально приглажены и заплетены в тугой пучок. Темное ципао не облегало фигуру, а скорее висело на ней как на вешалке. Даже макияж и украшения ни капли не скрывали следы усталости и заметную потерю веса от переживаний и стресса. Более того, глядя на эту женщину, охватывало ощущение того, как скорбь тяжелым свинцовым облаком нависла над ней.       ​Мужчина понял кто перед ним, даже не зная ее полного имени. Супруга Ливея и мать Яо и Джу. И когда их глаза встретились, он уверенно выдержал пронизывающий взгляд миссис Мин.       ​— Проходите, капитан Вескер. Думаю, я догадываюсь зачем вы здесь. ​      Не дожидаясь ответа, она начала подниматься по лестнице, крепко держась за поручень. Альберту осталось только последовать за ней. При этом он не забыл кинуть раздраженный взгляд на двух охранников, которые, едва услышав голос своей госпожи, мигом вернулись на рабочие места словно ничего не произошло. «Как дрессированные псы», с иронией подметил он. Оказавшись на втором этаже, Вескер продолжал идти на почтительном расстоянии от миссис Мин. Никто из них не начинал беседу до того момента, как они подошли к тяжелым двойным дверям из темного дерева. ​      — Постарайтесь не сильно напрягать его. Врач наказал строго избегать стресса и отдыхать.       ​— Постараюсь. Только, если вы позволите, вы не звучите так будто ожидаете от меня послушания.       ​— Конечно, нет. Я прожила пятьдесят лет и давно знаю, что у вас, мужчин, другой взгляд на вещи. А «нет» зачастую лишь подогревает сделать обратное.       ​— Супружеский опыт?       ​— В том числе, — кивнул она, но с усмешкой, — Как и воспитание двух сыновей.       ​— Не скажу, что в последнем вы преуспели.       ​— Не вы один, капитан, не вы один. Проходите. ​      Оставив ее реплику без ответа, Вескер вошел в спальню главы семейства Мин. Плотные шторы едва пропускали свет внутрь, в остальном комнату освещали восковые свечи. В комнате стоял удушливый запах медикаментов, испражнений и приближающейся смерти. Альберт молча сел на стул возле постели больного и отодвинул балдахин в сторону. ​      Часто встречаясь с трупами и людьми при смерти, мужчина не скривился и даже бровью не повел, когда увидел в каком состоянии находился Ливей Мин. Кожа приобрела серый оттенок и буквально просто обтянула кости, карие глаза впали внутрь. Сквозь приоткрытый рот виднелись пожелтевшие зубы. Седые волосы были в беспорядке, а на бороде несколько мокрых волос. Слюни или случайно пролитая вода, сложно сказать. «Зато можно с точностью сказать, что дело вовсе не в инсульте. Может лишь частично», подытожил Вескер, «Даже если он восстановился, убивает его что-то другое. Судя по запаху, диабет».       ​— Похоже, напоследок жизнь решила изрядно вас помотать, мистер Мин.       ​Ливей криво усмехнулся.       ​— Узнаю эту манеру речи, — ответил он сухим бесцветным голосом, — Действительно сын своего отца. ​      Ни единый мускул на лице Альберта не дрогнул. Для него сразу стало очевидно, что он мог знать его отца. Инвесторы города и мэрии, только и всего.       ​— Не выглядишь удивленным.       ​— Нет причины. Знаете моего отца? Похвально.       ​— И правда, копия Дитриха, — посмеялся Ливей. Это заставило челюсти Вескера сжаться, но благо Мин-старший не заметил этого и продолжил говорить, — Я был на его похоронах. Тогда ты был совсем еще мальчишкой, едва ли что-то помнишь. ​      — Помню. Предпочитаю не думать.       ​— Он был бы разочарован твоим выбором. Дитрих прокладывал тебе прямую дорогу в корпорацию.       ​— Кому как не детям разочаровывать своих родителей. ​      — И то верно, — снова рассмеялся больной мужчина, — Тут я ему завидую. Я сделал все то же самое для своих сыновей. Лучшие школы и лучшие учителя, потакал каждому капризу и закрывал глаза на все ошибки. Прикрывал их. Проложил дорогу чтобы они стали моими приемниками, в конце концов. Но что в итоге? Ни благодарности, ни репутации. О достойных приемниках и вовсе речи нет, «Дандан Компани» обречена.       ​— В чем же тогда вы завидуете моему отцу?       ​— Что у него есть сын, которым можно гордиться. Я возьму назад свои слова, что он был бы разочарован. При жизни Дитрих больше всего ценил приверженность принципам и убеждениям, умение ставить цель и идти к ней. Даже если у него был более научный склад ума, сила и мужество восхищали его. И ты… Олицетворение всего того, что он уважал в людях и к чему сам стремился. Пусть сейчас ты не понимаешь и отрицаешь, но ты похож на Дитриха больше, чем ты думаешь. К тому же… Он часто любил поговорить об успехах своего сына на званных вечерах.       ​На это Вескеру-младшему было нечего ответить. Он привык слушать восхваляющие дифирамбы об отце, но раньше никто, даже Спенсер, не упоминал нечто подобное. Альберт думал, считал, что ненавидел его. Но сначала Катерина открыла ему глаза на то, что он все равно любил отца и скорбел о его смерти, а теперь абсолютно незнакомый и находящийся при смерти человек говорит ему, что был бы его гордостью, а не разочарованием. «Какой момент я пропустил, что все начали открывать мне глаза на мою же жизнь…», подумал капитан и решил наконец сменить курс разговора на то, ради чего он вообще здесь.       ​— Этого мы не узнаем, а теперь пора вернуться к делу. ​      Ливей снова усмехнулся, чем заставил Вескера закатить глаза. Старик явно все еще веселился знакомой манере речи. Альберт же решил больше не церемониться и задать свой вопрос напрямую:       ​— Закрывал глаза на ошибки сыновей и покрывал их. Поэтому приказал убить Руби Грей?       ​Повисло тяжелое молчание. Ливей-младший смочил сухие губы, прежде чем снова посмотреть на собеседника. От былой забавы и ностальгии не осталось и следа. ​      — Как узнал? ​      — Это имеет значение? — получив слабый кивок, капитан продолжил, — Нашел подлинные отчеты и получил их расшифровку. ​      — Ясно… Похоже карма все-таки настигла меня.       ​— Карма уже играет с тобой. Так что лучше рассказывай, как все было, пока ситуация не обострилось окончательно и еще есть время все остановить, тем самым спасти жизнь твоим отпрыскам. ​      Ливей медленно сел в постели. Его жена, которая ранее не проронила и слова, помогла ему и подложила под его спину подушку. «Очевидно, она в курсе всего», решил Вескер. ​      — Ждешь, что я буду сожалеть об этом и скажу, что был неправ? Я знаю, что девочка сделала аборт. Дело было не в ребенке.       ​Миссис Мин что-то сказала на китайском, но ее муж просто махнул рукой и продолжил говорить.       ​— Ее влияние. Одни скажут, что она положительно влияла на Яо, но мы оба знаем, что так только казалось, что на самом деле его поступки стали только жестче и более аморальными. Это было скрыто от ее глаз. Даже половина того, что он успел натворить, неизвестна полиции и кому-либо еще. Избиения и угрозы? Прошу, это еще меньшее из зол.       ​— Тем не менее, все еще наказуемое преступление.       ​— Да, но были вещи и похуже. Торговля наркотиками, как среди совершеннолетних, так и нет. Доведение до самоубийства. Напоследок, убийство, пусть даже случайное.       ​— И ты скрыл все это.       ​— Разумеется. Что еще оставалось делать? Яо все еще мой сын, у которого вся жизнь впереди, а также большое пятно на репутации семьи и компании. В последний год колледжа сделка по наркотикам не прошла гладко, у поставщика не оказалось товара в срок, а покупатель был в ярости. Выясняя отношения с дилером, дело дошло до драки и Яо настолько переборщил с силой, что не заметил, как превратил голову парня в кровавое месиво. Я скрыл это, представив все как сделку, прошедшую не по плану. Деньги и влияние не раз помогали, сработали и в этот раз. ​      Альберт нахмурился. Он ожидал чего-то подобного, но не в таких подробностях и даже масштабах. Раны от избиения заживут, а вот смерть никого обратно не вернет.       ​— После этого я отослал Яо в Китай, чтобы он работал в филиале. Но его упрямо тянуло обратно. Не к нам, семье, не к стабильной работе. А к этой девчонке. Уже будучи в Пекине, она прислала ему сообщение с новостями и этот паршивец несколько раз порывался вернуться в Раккун Сити. Хоть он и бросил ее, но не хотел пополнить число тех отцов, которые бросают собственных детей на произвол судьбы, не заботясь об их жизни. Да и продолжал он любить мать своего ребенка. Это меня удивило.       ​— Удивило, что в твоем отродье есть проблеск человеческих эмоций?       ​— Именно. Но она была ему не ровня. Сирота, выходец из семьи обычного рабочего класса. Ни гроша за душой. Чем бы она зарабатывала на жизнь? Своими художествами и поделками или стала бы домохозяйкой, сев на шею Яо? Такая партия не для моего сына. И если бы не охранники, которые подчинялись мне, то паршивец вернулся бы и начал строить эту безобразную бедную жизнь, когда я хотел назначить его своим преемником?! ​      Больной закашлялся после того, как повысил голос и приложил платок к губам. Вескер нахмурился еще сильнее. Хотелось схватить этого ублюдка и встряхнуть что есть силы. Лишь чудом ему удалось сохранить самообладание, ожидая конец всей истории.       ​— А когда еще ее брат написал заявление в полицию на моего сына, я окончательно заставил Яо остаться в Пекине и заплатил офицеру, чтобы он выбросил это заявление. Моим людям не составило труда пробить семью девчонки и их знакомых и после я решил, что если расстоянием не получилось решить проблему, то оставалось лишь избавиться от корня самой проблемы. Я связался с одним из дружков ее брата. Ему были нужны деньги, чтобы оплатить лечение матери. Мне даже не пришлось уговаривать его. Конечно, сначала юнец прикрывался совестью, словами о том, что девочка ему как сестра и он не только не предаст друга, но и все расскажет ему. Однако, состояние его матери резко ухудшилось и это сыграло мне на руку. Семья всегда гораздо важнее чем друзья. Получив деньги, он заплатил больнице, а после приступил к тому, что мне было от него нужно. ​      Ливей смотрел на свой окровавленный платок с бурей эмоций на лице, даже для немощного старика. Лицо миссис Мин скривилось от самых не положительных эмоций. Злость, презрение и отвращение. Но не к Руби, совсем нет, а к собственному мужу. Она что-то прошептала на родном языке, Мин-старший повернулся к ней и с удивительной для него резкостью шлепнул ее по лицу. Альберт вскочил со стула и схватил старика за рубашку.       ​— Благодаря ему, я узнал, когда ее брата нет дома и мы пришли к ней. Благодаря юнцу же, она пропустила нас внутрь. Я никогда не видел ее раньше, и до сих пор не понимаю, что такого особенного Яо смог найти в ней. А когда я представился? Никакого уважения, спросила только о Яо. Расцвела как узнала, что у него все отлично. С прискорбием сообщила, что малыша не удалось сохранить, когда я думал просто дать деньги на аборт. Кому было дело до этого ребенка?! Это ничтожное простодушие, пресловутая любовь… Меня почти стошнило. А когда она спросила у меня, когда Яо вернется? У меня больше не было сил терпеть ее. Я приказал ему убрать ее, даже пришлось помочь. Девчонка брыкалась и плакала. Нужно было закрыть ей рот, чтобы соседи ничего не услышали. Нельзя было подставлять себя и этого парня, он еще мог пригодиться. Когда она наконец задохнулась, я сказал ему повесить ее на балясине, чтобы все выглядело как самоубийство. Мы ушли. Парень сошел с ума! Рыдал как побитый пес и без конца мыл руки, а потом и вовсе сам разрезал себе щеки! Идиот, просто тупой идиот. Благодаря мне, у него появились деньги! Благодаря мне его мать пошла на поправку! Никто и так бы не подумал, что это сделал он, ему нечего было бояться!       ​Ливей закончил свою тираду с пеной у рта и безумными глазами. Миссис Мин рыдала во весь голос, прижав ладонь к горящей щеке. Вескер из последних сил сдерживался от того, чтобы не убить старика здесь и сейчас. Без суда и следствия. «Ублюдок. Мразь. Поехавшая тварь», разум кипел от информации и ненависти, «Убил невинную девушку руками ее друга. За что? Да ни за что! Ни одна из этих ебучих причин не стоили того, что он лишил ее жизни!». Альберт замахнулся, но его руку перехватили.       ​Обернувшись, капитан заметил того, кого считал первопричиной всех бед. Да, парень натворил много дерьма, его есть за что ненавидеть и презирать. Но стало понятно, что Яо слышал весь разговор. Его помрачневший жаждой мести и убийства взгляд был направлен на отца. «Отец, который собственноручно лишил его не только настоящего счастья, но и настоящей любви, которая Руби могла ему дать», подумал Вескер, опуская руку, «Малышка Руби, которая давала ему эту любовь. Даже когда они расстались, даже когда между ними были тысячи километров и целый океан». Сердце мужчины сжалось от сочувствия и скорби. Не к Яо, конечно нет, но к той юной и хорошей девочке, которая заслуживала гораздо большего.       ​— Скажи мне! — закричал Мин-старший, — Скажи мне, Дитрих! Разве может какая-то любовь быть важнее семьи?! Богатства и славы, что мы строили и добивались тяжелым трудом?! Жизни, которую мы заслужили! Наших наследников?! ​      Альберт выдернул руку из хватки Мина-младшего. Он холодно посмотрел на старика и процедил со всеми чувствами, что испытывал к нему. ​      — Может. ​      Капитан отошел назад, а Яо наоборот подошел ближе. ​      — Ее имя Руби Грей, отец. И это имя будет последним что ты услышишь в своей жизни. ​      Руки сына опустились на шею отца, сжимая с силой и ненавистью. Миссис Мин кричала и пыталась оттолкнуть Яо. По слезам и мольбам было ясно, что не ради мужа, а для того, чтобы оставить руки сына чистыми. Вескер же молча наблюдал за всем. Как полицейский, он должен вмешаться. Как простой человек, он считал, что бумеранг вернулся даже спустя столько лет.       ​Следом в комнату ворвалась охрана и младший сын семейства. Уже толпой им удалось отдернуть безумного Яо от не менее безумного Ливея. ​      — Пустите! Он ответит за то, что сделал с Руби! ​      Мин-старший сделал несколько рваных вдохов, наконец получив доступ к воздуху. Но издав пару хрипов, затих. Широко раскрытые глаза были устремлены в потолок, а на лице застыла гримаса ужаса. После минутной тишины раздались крики и плачь. После ступора мир снова закружился. Альберт достал из кармана пачку сигарет и, закурив одну, он пошел на выход. Про себя он отметил, что действительно последним, что услышал старик перед смертью было имя Руби. Мимо него пробежала прислуга и охрана, в стенах раздавался плач миссис Мин и Мин Джу. Мин Яо продолжал выкрикивать на еще не остывший труп отца все ругательства, какие только знал.       ​Оказавшись у своей машины, Вескер тяжело выдохнул и выключил запись диктофона. Он надеялся, что этот полоумный бред смогут счесть за весомое доказательство. Тем не менее, теперь эта звукозапись и подлинные отчеты были у него на руках, оставалось только найти Джейсона. Убедить его прекратить собственную месть и открыть глаза на правду. Как не хотелось признавать этого, но во всей этой ситуации Яо тоже был всего лишь жертвой. Так что оставалось убедить Джейсона и в том, что ему не нужно убивать бывшего сестры и ее подругу. Враг был гораздо ближе, чем он думал.       ​— Дай одну.       ​Альберт молча достал пачку сигарет и протянул ее Мин Яо. Тот вытащил одну сигарету и подкурил собственной зажигалкой.       ​— Скоро здесь будет не протолкнуться от скорой помощи и репортеров, — сказал он, выпуская дым из легких.       ​Капитан не ответил, но это было и не нужно. Яо вел свой монолог, просто выбрал наиболее незнакомого человека чтобы раскрыть душу.       ​— Я не знал, что это все он. До последнего думал, что Руби просто сама убила себя вместе с моим ребенком. Но за этим стоял мой собственный отец, что чужими руками он убил девушку, которую я любил. А я? Просто жил дальше, думая, что это был ее выбор, но так и не забыл. Даже однажды пробежал два квартала, увидев копну рыжих волос. Напугал незнакомую девушку. Глупо было. Откуда Руби было взяться в Пекине, да еще и живой. ​      Яо присел на лестницу, ведущую в дом, и уронил голову в колени. Свободной от сигареты рукой он сжал черные волосы.       ​— Мама знала и ничего не сказала, даже не намекнула. Хотя как? Отец бы узнал и снова бы побил ее. Брат тоже не знал. Хах, даже совсем недавно узнал, что она давно погибла. Что мы за семейка… ​      Вескер молча присел рядом и упер локти в колени. В дали послышался вой сирен.       ​— Так может Джейсон прав? Он заслуживает мести. А мы? Мы заслуживаем смерти. Мой отец убил его последнюю семью. И мое незнание? Ни капли не освобождает от ответственности. Как и все, что я сделал. Пришло время платить.       ​— Не такой ценой, — наконец сказал Альберт и кинул окурок в урну, — Используй оставшееся время своей жалкой жизни, чтобы исправить ошибки и принять последствия собственных решений и слов. Не торопись встретиться с ней, но почти ее память. Это меньшее, что ты можешь сделать.       ​Яо промолчал, и мужчина снова вернулся в машине. Сирены скорой помощи остановились у ворот поместья. В это же время в кармане завибрировал телефон. Вескер проверил имя контакта и ответил на звонок.       ​— Слушаю.       ​— Срочно приезжай в школу! Второй этаж, шестой кабинет.       ​— Что…       ​— Срочно!       ​Его обдало холодным потом. Что-то происходит, иначе зачем эта срочность? Он быстро сел за руль и помчался обратно в центр города.       ​Припарковавшись максимально криво и против всех правил, Альберт пулей вылетел из машины и бросился в сторону школы. Здание было пустым, его тяжелые шаги эхом отдавались от стен. Он быстро нашел нужный кабинет и дернул ручку. Заперто. Это напрягло его еще сильнее. Мужчина достал пистолет и отошел назад чтобы выбить дверь с петель. ​      Но внезапно дверь открылась. Женская рука схватила его за куртку и втянула внутрь. Заперев кабинет обратно, она прижала его к деревянному входу. С довольной улыбкой Катерина выставила руки по обе стороны от него.       ​— Ты с ума сошла?       ​Вескер раздраженно цокнул языком, убирая пистолет обратно в кобуру и скрестив руки на груди. Но скрыть усмешку от ее дерзких движений было сложно.       ​— Вижу, что да.       ​— Только понял?       ​— Задумывался, но не думал, что все так плачевно. Вы умеете удивить, миссис Волкова. ​      Катерина рассмеялась. Взгляд Альберта смягчился, и он опустил руки на ее талию, притягивая к себе. ​      — Расскажешь для чего был весь этот цирк?       ​— Просто хотела тебя увидеть.       ​— Увидеть, — ответил мужчина с ухмылкой, — В следующий раз так и скажи. Я чуть с ума не сошел, думал, что ты в опасности. ​      Она улыбнулась и, встав на цыпочки, потянулась за поцелуем. Вескер встретил ее на полпути. Губы двигались в такт, но не переходили незримую границу дозволенного. Никаких укусов, танцев языков. И Альберту это не нравилось, хотелось большего, но в тоже время он не хотел торопить ее. И к тому же? Хочет ли она того же? Поэтому вскоре он отстранился, прижавшись лбом к ее.       ​— Стоит просить тебя приветствовать меня так чаще?       ​— Если вежливо попросишь. ​      Издав смешок, Вескер подхватил женщину на руки под ее удивленный писк и усадил на крепкий дубовый стол. Он встал между ее ног, положив ладони на бедра в облегающих голубых брюках.       ​— Будете ли вы так любезны, миссис Волкова, дарить мне поцелуй при каждой нашей новой встрече?       ​— Боже, ты переигрываешь, — ответила она сквозь хихиканья. Про себя Альберт отметил, что ему нравилось смешить ее и видеть на ее губах улыбку, — Но так и быть, уговорил. ​      Мужчина кивнул и бережно поправил ее волосы. Опустив руку на ее щеку, он провел большим пальцем по скуле.       ​— Выглядишь усталой. Работа?       ​— Плохо спала.       ​— Кошмары?       ​— Нет, просто… Думала о нас, о том, что происходит.       ​— Судя по тому, как ты вызвала меня сюда и встретила, к чему-то ты все-таки пришла.       ​— Очевидно.       ​Катерина обвила руки вокруг его шеи. Ее глаза рассматривали его без тени смущения и неловкости. А когда она подняла его очки вверх, то он просто позволил ей это сделать.       ​— Нравится то, что видишь?       ​— Очень. Сутками могла бы смотреть.       ​— Глаза заболят, придется подарить тебе такие же очки. ​      — Звучит неплохо.       ​Вескер усмехнулся и снял очки с головы. Осторожными движениями, он надел их на Катерину.       ​— Мне идет? — спросила она, поправив дужку.       ​— Чертовски.       ​— Тогда я это заберу.       ​Он шутливо пригрозил ей кулаком, но очки так и не забрал. В бардачке машины все равно лежали запасные. «И ей об этом знать не обязательно», решил мужчина и снова наклонился за поцелуем, на который Волкова пылко ответила. Его руки по-хозяйски снова опустились на ее бедра, слегка сжали их. Произошедшее сегодня почти вылетело из головы, лишь почти. Однако обрывать такой приятный момент тоже не хотелось. Особенно потому, что она была сейчас такой податливой в его руках.       ​Но Катерина сама ощутила его нерешительность и смятение, поэтому первой отпрянула и с замешательством посмотрела в его глаза.       ​— Тебя что-то гложет.       ​У Альберта не было ни сил, ни желания опровергнуть ее слова или перевести тему. Он переместил ладони на ее талию и сам удивился тому, как потупил взгляд.       ​— Я кое-что узнал сегодня. И, честно говоря, говорить об этом не хочется.       ​— У тебя что-то случилось? ​      Мужчина вздохнул, раздражаясь ее настойчивости и озабоченности. «Жаль, что дело вовсе не во мне», подумал он с досадой, «Я так устал расстраивать ее, причинять боль, к которой даже отношения не имею. Только посредник. Она снова заплачет, найдет способ обвинить себя. Надоело. Но ведь будет несправедливо промолчать, да?».       ​— Пообещай выслушать до конца.       ​— Ты меня пугаешь.       ​— Пообещай, Кэт.       ​— Хорошо-хорошо, обещаю.       ​С тяжелым сердцем, во всех деталях Вескер пересказал ей все, что произошло в доме Мин Яо, что его отец сказал и чем все закончилось. Когда он завершил свой рассказ, то с несвойственной ему неуверенностью посмотрел на нее. Глаза были широко раскрыты и в них уже собрались слезы. Припухлые от поцелуев губы сильно тряслись. Альберт инстинктивно усилил хватку. Для нее, чтобы поддержать и дать понять, что она не одна. Для себя, чтобы почувствовать опору перед неизбежным.       ​Но вместо слез Катерина издала хрип. Ее руки взметнулись к груди, сжимая белую блузку. «Черт возьми», ругнулся мужчина, «Паническая атака». Он мгновенно прижал ее к своей груди. Одна рука все еще крепко сжимала тонкую талию, другая же легла на затылок и держала там, не позволяя отпрянуть даже на миллиметр.       ​— Тише, тише… Дыши, Кэт, дыши…       ​Вескер не отпустил ее даже на секунду пока не убедился, что после всех вдохов и выдохов ее дыхание не выровнялось. Но даже после он не отпустил ее, слыша всхлипы, которые были приглушены его бронежилетом. И когда слезы окончательно стихли, Альберт позволил ей самой отодвинуться.       ​— Что это за бред, черт возьми…       ​— Бред человека, думающего что ему все дозволено.       ​— Он не должен был сдохнуть так… Стоило рассказать обо всем Джейсону и он бы подобрал достойную кончину такому ублюд…       ​Вескер схватил ее за подбородок и с силой сжал, не позволяя закончить предложение. Катерина вздрогнула и удивленно посмотрела на него.       ​— Не уподобляйся им, — прошипел Альберт, — Каждый из них получит соразмерно тому, что они сделали. Ты не сделала ничего, пусть так и останется. Не дай этой жестокости и грязи запятнать еще и себя.       ​— Соразмерно?! Руби плакала и умоляла, но ее не слушали! А он умер в постели, так и не ответив ни перед законом, ни перед ее семьей!       ​— И это еще не значит, что он ушел легко. ​      — Еще как значит! Не защищай эту мразь!       ​Вескер скривился, услышав чистую ненависть в ее словах и грубые ругательства, совсем не подходящие ей.       ​— Я никого не защищаю! Но он уже мертв. Руби мертва! Они уже мертвы, Кэт, а мертвые не чувствуют. Им уже все равно. Мы живы, мы чувствуем. Я понимаю, что у тебя на душе, но…       — Да что ты понимаешь?! Не ты похоронил подругу и спустя годы узнаешь, что все было совсем не так! Ты не понимаешь! ​      Альберт вздохнул и убрал руки. «До нее сейчас не достучаться», подумал капитан, «Эмоции и чувства бьют через край, контролируют ее действия, туманят разум. Сейчас бесполезно пытаться убедить ее хоть в чем-то. Да и уже невозможно из раза в раз быть вестником плохих новостей и после выслушивать проклятия и слезы». Он раздумывал о том, что ему теперь делать. Подождать пока не успокоится? Долго, возможно без толку. Уйти? Бросить ее в таком состоянии будет жестоко. Не для этого Вескер позволил себе и ей сблизиться, чтобы сдаться при трудностях. К тому же, эти трудности стоили того. ​      Он отошел назад, решив, что нужно открыть окно. Но Катерина расценила это совсем иначе. Она мигом спрыгнула со стола и бросилась к нему. Альберт замер, когда ее руки обвили его сзади и крепко прижали к себе.       ​— Прости. Прости, пожалуйста. Я не это имела в виду. Я не должна была срываться на тебе. ​      Мужчина выдохнул и накрыл ее руки своими.       ​— Я никуда не ухожу и не зол на тебя. Я хотел открыть окно, тебе не помешает свежий воздух.       ​— Ты правда не злишься? ​      — Нет, но раздражен и устал.       ​— Прости.       ​— Хватит. ​      Он развернулся к ней и обхватил ладонями ее щеки. Его очки теперь лежали на ее рабочем столе. ​      — В одном ты не права. Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты и я потеряли близких людей. Это не то, с чем легко смириться и двигаться дальше. ​      Альберт поцеловал ее лоб. ​      — Но я ценю, что ты признаешь свою неправоту.       ​Катерина слабо улыбнулась и взгляд Вескера окончательно смягчился. Он заправил прядь волос за ее ухо.       ​— Тебе нужно отдохнуть. Сегодня много чего произошло.       ​— Пожалуй… Такое ощущение, что я могу уснуть прямо здесь и сейчас.       ​— Неэффективно. ​      Альберт воспользовался шансом чтобы осмотреться. В некотором смысле ее кабинет почти ничем не отличался от его. Стол и стулья, шкафы, забитые папками с документами, диван в углу комнаты. Отличиями же были цветы на подоконнике, различные поделки на полках и рисунки на стенах, которые очевидно сделали ее ученики, а также отсутствие электронной техники, кроме чайника и стационарного телефона. «Уютнее, чем у меня», подметил с иронией капитан.       ​— Отвезти тебя домой?       ​— Не хочу.       ​— Почему? — с настоящим беспокойством спросил он.       ​— Холодно. Пусто.       ​— Кай?       ​— Уехал.       ​— Не помню спрашивал ли я, но какого черта? Сейчас такая хрень кругом, а он ездит по командировкам. ​      — Приказы от министерства, никак не ослушаться.       ​— Захотел — смог бы, знаешь ли.       ​Когда Волкова вяло улыбнулась, Альберт закатил глаза с тяжелым вздохом. Он положил руку на ее талию и повел к дивану.       ​— Приглашать к себе не буду, откажешься.       ​— А если нет?       ​— Значит соврешь, — буднично ответил Вескер и сел на диван.       ​— Совру, — ответила женщина и ахнула, когда он посадил ее на свои колени. Ее щеки густо покраснели, — Как совру и сейчас, сказав, что это меня не смущает.       ​— Заметно. Загвоздка в том, что от поцелуев ты больше так не краснеешь.       ​— Вот именно, что больше нет. В первый раз мое лицо горело так, будто я была в бане. ​      Альберт тихо посмеялся и лег на мягкую поверхность, притягивая Катерину за собой. Теперь она лежала на нем и прятала лицо в его груди. Он провел кончиками пальцев по ее щеке, ощущая жар на бархатной коже. Решив не комментировать это, он просто сдернул плед со спинки дивана и накрыл их вдвоем. ​      — Такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — тихо сказала Волкова, — А твое наоборот совсем спокойное.       ​— Потому что я спокоен. ​      — Завидую.       ​— Не надо. Ты такая, какая есть, и это мне в тебе нравится. ​      Признание ловко соскочило с языка и на этот раз сердце чуть ускорилось. Но это была правда и стыдиться было нечего. Поэтому Вескер просто чмокнул ее в макушку и крепко прижал к себе.       ​— А теперь спи. Твоей милой головке нужно отдохнуть.       ​Катерина не ответила, что и не было нужным. Она просто послушала его. Совсем скоро ее тело расслабилось, а дыхание выравнялось, сигнализируя о том, что женщина сдалась и позволила усталости взять верх. Возможно даже его размеренное сердцебиение и дыхание послужило ей колыбельной. Лишь когда Альберт окончательно убедился, что она заснула, он позволил себе тоже прикрыть глаза. Он тоже чувствовал себя усталым и отдохнуть таким образом, в такой компании было не просто приятно и необходимо, но еще и очень желанно. Оставив еще один поцелуй на ее лбу, мужчина провалился в полубессознательное состояние.

***

      ​Утром, отвезя Катерину домой, Вескер пообещал ей позвонить позже и вернулся в участок. На свежей газете, которую каждое утро читал Барри, уже пестрил заголовок: «Генеральный директор «Дандан Компани» Ливей Мин скончался. Мэр Уоррен и вся администрация Раккун Сити уже выразили свои соболезнования и оказывают всю необходимую помощь. Супруга и сыновья погибшего отказываются давать комментарии». Альберт швырнул газету в мусорное ведро.       ​Капитан собрал всех присутствующих в общем офисе и включил на диктофоне запись разговора с Ливеем с самого начала до момента предсмертных хрипов и крика Яо. Вся команда была в ужасе и шоке от услышанного. ​      — Ахренеть…       ​— Какая же мерзость.       ​— Вот поэтому я терпеть не могу этих снобов. Считают себя богами, а на деле такие же мешки с костями как все остальные. ​      Вескер кивнул их недовольным, полным презрения комментариям.       ​— Но, капитан? Можно ли счесть это за правду? Почивший мистер Мин явно был не в себе, раз даже перестал видеть вас самого и начал видеть вашего отца?       ​— Хороший вопрос. Думаю, все же частично он соображал, о чем говорит. Со слов Яо, миссис Мин обо всем знала. А раз она не опровергла ни единого слова, то будем считать все сказанное правдой. Хотя бы пока не появится любое противоречие.       ​— Черт возьми, — прошипел Крис и ударил кулаком по столу.       ​— По крайней мере теперь мы знаем, что произошло на самом деле, — добавила Ребекка робким голосом, — Это значит…       ​— Значит, что у нас есть возможность заставить Джейсона остановиться, — продолжил Салливан, — Проблема в том, что мы не знаем где его искать. Блокпосты еще ни разу не засекли подозрительных личностей на выездах, а про ориентировки и вообще говорить нечего.       ​— Ждать тоже не вариант. Надо заставить его действовать, но как? И как определить кто именно будет его следующей целью?       ​— Как минимум, мы точно знаем, что миссис Волкова остается на десерт, — сказал Джозеф и стушевался от недовольного взгляда капитана, — Я имею в виду, что она в конце списка. Осталось трое, если мистер Афтон идет в счет.       ​— К братьям сейчас сложно подобраться, задействована охрана по всему периметру дома. ​      Отряд задумался. Рисковать было нельзя, ошибиться тем более, но придумать что-либо необходимо. Речь шла о человеческих жизнях. Когда кто-то уже был готов предложить первую идею, в кабинет влетел шеф полиции собственной персоной. ​      — Немедленно включите новости! ​      Джилл тут же нажала на пульт и перелистала каналы на местный новостной. По ту сторону экрана за столом сидел Мин Яо, позади него висел флаг с символикой компании. Глаза были тусклыми, лишенными искры жизни. Вся его поза кричала, что он устал и уже сдался. Бегущая строка гласила о том, что наследник Ливея Мин впервые выступает с заявлением с момента смерти отца. Интуиция подсказывала Альберту для чего все это выступление и ему это не нравилось.       ​— Я знаю, чего ты хочешь, — прозвучал голос Яо из динамика, — Я готов и буду ждать тебя сегодня в полночь на ее особом месте. Без охраны, без полиции. Пора поговорить с глазу на глаз и наконец решить нашу общую проблему. Уверен, ты придешь и можешь не сомневаться в моих словах, потому что я клянусь ее именем. Ты и я. Сегодня. ​      Поднявшись с места, Мин Яо пошел к выходу, а репортеры кричали вопросы ему вслед. Эфир прервался. В кабинете стояла тишина пока Форест не присвистнул.       ​— Твою ма-а-ать…       ​После этого команда снова пришла в движение после кратковременного ступора. Голоса звучали наперебой. Яо сдавался Джейсону сам, был готов к тому, что с ним могут сделать. Что за особое место Руби Грей? Где и как найти его, а главное предотвратить еще одно убийство? Альберт мгновенно вытащил телефон и набрал номер Катерины, а когда в трубке раздался сонный голос, то он не стал медлить:       ​— Какое у Руби было особое место?       ​— Что… ​      — Быстрее, Катерина! При жизни у Руби было особое место, которое она любила и очевидно показала Яо. Где оно?!       ​— Какое еще особое место…       ​— Бога ради! У нас мало времени!       ​— М-м-м… Она любила посещать старую библиотеку, мастерскую рядом с зоопарком… Еще старый дуб недалеко от водоочистительной станции и заброшенные речные доки.       ​Вескер мысленно ругнулся. «Эти двое едва ли встретятся в общественных местах, но доки и станция подойдут. Немноголюдное место и на достаточном расстоянии от города», усердно размышлял он, потирая лоб, «Вопрос что именно. Придется делиться на команды. Отправим два наряда в библиотеку и мастерскую просто на всякий случай. Браво поедут в доки, Альфа на станцию. Но до полночи еще далеко. Джейсон не идиот, знает, что мы посмотрели новости. Он будет готов или вовсе не придет. Нужно действовать незаметно и не торопиться.».       ​— Что происходит, Альберт? , — голос Катерины вывел его размышлений, и он слегка расслабился.       ​— Расскажу позже. Ты помнишь, где находится этот старый дуб?       ​— Помню дорогу, но не была там очень давно.       ​«Черт. Это тоже плохо», подумал капитан, «За то время, что ее там не было, дерево могли снести, построить там что-либо. Но вариантов мало».       ​— Мне…       ​— Я поняла. Когда?       ​— Я приеду, будь готова. ​      — Хорошо.       ​Вескер сбросил вызов и повернулся к отряду, который только и ждал его решения. Он кратко обрисовал им свой план, оставалось лишь дополнить его деталями. А также взять в расчет то, что им придется не только защитить Яо, но еще присмотреть за его младшим братом и обеспечить безопасность Катерины. До полуночи оставалось еще около четырнадцати часов. Из режима ожидания S.T.A.R.S. переходят в наступление и возможно сегодня все решится, а очередное дело окажется закрытым и будет ожидать суда. Но пока они еще не знали, как сильно ошибались.