ОНО. Начало

Дерри. 1929 Все началось со старой помятой тетради, с короткого от времени карандаша, со свежего летнего воздуха, стремительно прорывающегося сквозь приоткрытое окно, с теплой улыбки обветренных губ, с белой простыни на кровати, с громкого женского смеха, с юной дрессировщицы львов и скромной деревянной повозки. Все началось здесь, в цирке с бело-красным шатром. Цирк освобождает, вынимает из человеческих душ демонов, которых приходится старательно прятать, дарит надежду и учит любить. Любить искренне, отдавать всего себя и ничего не требовать взамен. — Сегодня будет грандиозное шоу. Твой дебют, Люция. Ты так долго тренировалась! И все ради этого момента! Карандаш умело двигался по тонкой шершавой странице, выводил хаотичные узоры, создавая силуэт высокого худощавого клоуна с забавной улыбкой. Множество крупных шаров парили в воздухе под восторженные взгляды публики. Одному из маленьких мальчиков в первом ряду зрительного зала удалось поймать самый большой шар. Юные глаза светились от искреннего детского счастья, и мальчик чуть подпрыгнул. Его нарисованный карандашом силуэт навсегда завис в воздухе на шершавой странице дневника Люции Беннет. — Целый год тренировок… Будем надеяться, он прошел не зря. — протянула Беннет. Она добавила еще несколько штрихов и рисунок был готов. — Что рисуешь? — заинтересованно спросила Берта, заглядывая в дневник подруги. — Знакомый клоун, где-то я его... Ах, да, точно! Вспомнила! Это же Пеннивайз, тот самый танцующий клоун. Талантливый парень. Мэредит часто болтает о нем. — Я была там, — показала глазами на рисунок. — На представлении в Нью-Йорке, где он выступал. Ты бы видела, как он исполнял номер с банджи! Прыгал вниз головой с тринадцати метров, представляешь? Никто из наших артистов никогда не вытворял ничего подобного. Зрители остались в восторге. И дрессировщики в Нью-Йорке превосходные. Жаль, что мне до них... Еще учиться и учиться. Обветренные губы подруги Люции растянулись в теплой улыбке. — Я уверена, что сегодня ты всех порвешь своим номером. Не смей в себе сомневаться! — Как скажешь. Вот только отбросить сомнения оказалось довольно сложно. Работе с хищниками Беннет обучал опытнейший дрессировщик цирка «Полет» Ленни Сантэльпьер, родной брат Берты. Полгода назад они начали готовить общий номер, но, когда на одной из репетиций учили новый трюк, произошло непредвиденное. — Сейчас через тебя перейдет лев. Год назад в дрессуре Люция еще многого не понимала, она лишь выполняла указания преподавателя. Легла на стол, полная уверенности в себе и в своих действиях, но вскоре начала замечать, как лев замешкался. Пошатнулся, резко схватил девушку, они вместе упали на пол, а стол свалился сверху на них двоих. Когда стол падал, больно грохнулся о колено, отчего артистка долго не могла нормально ходить. Хищник оставил на женском теле множество кровавых следов от когтей. А потом… Преподаватель предложил повторить трюк еще раз. Безумие. Люция недоумевала… Как ей повторить трюк, который едва не лишил ее жизни? — Надо повторить. — стальной взгляд преподавателя не оставлял другого выбора. Беннет вспомнила, как тренера заставляли ее раз за разом повторять акробатические трюки. Это просто было надо сделать. Надо и все. Пришлось собраться с мыслями и вновь лечь на окровавленный стол. На второй раз трюк закончился успешно. Тогда Беннет показалось, что она уже ничего не боится. Сегодняшнее представление не вызвало у публики особого отклика, да и сами циркачи не остались довольны своими выступлениями. Мэредит Роуз, владелица цирка, однозначно получит смешную прибыль. Деньги она любила намного больше, чем свое заведение и, разумеется, в тысячу раз больше, нежели собственных артистов. Возможно, именно поэтому ее цирк стремительно загнивал. Женщина занимала место в первом ряду зрительного зала в компании молодого человека с аккуратно уложенными назад темными волосами и с глубоким пронзительным взглядом светло-зеленых глаз. Он сложил пальцы в замок, опустил на них подбородок и без всяческого интереса наблюдал за пустующей сценой. Шоу подошло к своему унылому завершению. Просторный зрительный зал погрузился в усталую тишину, погас свет. — Что скажете? Гость не стал давать комментарии сразу, сначала он хорошо подумал. После цирка в Нью-Йорке произошедшее на этой сцене показалось смертной скукой. Парень не оценил стараний артистов, но и разочарование не постучалось в его сердце. Что можно сказать о «Полете»? Ну, цирк как цирк, артисты как артисты. Впрочем, обычно, нормально, просто. А для артиста оценка «обычно» или «нормально» означает не просто «плохо», она означает полнейший провал. Артист должен будоражить сердца, иначе нечего ему делать на сцене. — Вы проделали большую работу, мисс Роуз. Холодный тон собеседника дал понять, что увиденное его нисколько не впечатлило. Впрочем, ничего другого хозяйка заведения и не ожидала. — Однако… — Однако, — невежливо, но бесстрастно перебивает молодой человек. – Ваша работа не принесла плодов. Половина зала пустует, артисты выглядят измотанными, их фальшивые улыбки отбивают всяческое желание остаться до конца шоу. Я буду честен, мне захотелось уйти уже через полчаса. А когда шоу закрывала крайне неопытная дрессировщица львов, я почти уснул. С какой целью вы меня пригласили? Ради эфемерной надежды на спасение вашего, если так можно выразиться, цирка? А парень-то с характером. Мерзкий, излишне самоуверенный кретин. Именно такое впечатление он создал после своей неприятной, но стоит отдать должное, честной речи. Мэредит судорожно вздохнула, нервно сжала пальцы в замок. Ей стало стыдно, ведь она услышала горькую правду. И ни капли лицемерия. Какой позор… — Вы правы, мы стремительно тянемся ко дну... Но я уверена, что ваше присутствие в труппе значительно улучшит ситуацию. Возможно, артист вроде вас сумеет поднять «Полет» с колен. — Артист вроде меня? — на губах расцвела надменная усмешка. — Я не спаситель, мисс Роуз. Я просто клоун. Вытаскивать кого-то из дерьма не собираюсь. Это, знаете ли, энергозатратное занятие, которое никогда не остается замеченным. Мне пора. Благодарю за шоу. Он уже поднялся со стула, был полон решимости наконец покинуть это унылое подобие цирка, но Роуз и не думала сдаваться. Иногда приходится унижаться, чтобы добиться поставленных целей. Какой невероятный стыд… Ей, статной женщине с собственным бизнесом приходится лизать зад какому-то невоспитанному мальчишке! Но именно этот невоспитанный мальчишка был способен значительно увеличить прибыль и привнести в труппу дух нью-йоркских представлений. Мэредит женщина умная и отлично понимала – если на афише появится тот, кто только что назвал ее цирк дерьмом, у нее появится шанс на спасение этого самого дерьма. — Я предлагаю вам хорошую зарплату, личную повозку со всеми удобствами, исполнение любых ваших пожеланий. Все, что угодно. — Предлагаете вы и еще толпа таких же, как вы. Не желая более выслушивать унижения от старой алчной старухи, брюнет покидает цирк и выходит на улицу. Впустую потраченные три с половиной часа компенсирует палящее летнее солнце. Лето – любимое время года артиста, настроение действительно немного улучшилось. А потом где-то недалеко послышались тихие женские всхлипывания. Парень двинулся к источнику печальных звуков и увидел сидящую на траве девушку в коротком блестящем красном платье. Ее лицо покраснело от слез, словно от сурового мороза, тонкие пальцы дрожали, а длинные кудрявые шоколадные пряди плавно развивались от теплого ветра. — Вы в порядке? Нет, не в порядке. Как можно чувствовать себя хорошо, как можно не плакать, если после года упорных тренировок и долгожданного дебютного выступления понимаешь, что провалился? Люция потеряла веру в себя еще на сцене, когда львы отказывались подчиняться и вместо того, чтобы исполнять трюки, лежали на полу и бездушно переглядывались друг с другом. Наверное, они думали что-то вроде: «Какое убожество эта Люция Беннет! Какое убожество!». К счастью, двое из пяти львов все-таки соизволили опозорить дрессировщицу чуть меньше остальных и лениво исполнили свою задачу. — Мисс. — протягивает ей руку. Беннет смахнула слезы и подняла глаза на незнакомца. Кажется, он находился в зрительном зале. Странно, раньше она его здесь не замечала. Дерри городок небольшой, да и в их цирк здесь мало кто ходит. Парень, протянувший руку, оказался довольно высоким и худощавым. Большие светло-зеленые глаза посмотрели на нее с каким-то презрительным отчаянием. Как будто… Как будто он не хотел помогать, но решил узнать в чем дело вежливости ради. Беннет принимает руку, встает с земли и глубоко выдыхает, в надежде остановить предательский поток слез, который в данный момент совсем некстати. Брюнет узнал в заплаканных чертах лица неопытную дрессировщицу львов, которая чуть не погрузила его в царство Морфея своим отвратительным выступлением. Когда девушка поднялась, полностью осознала насколько незнакомец высок. Ее макушка едва доставала до его груди. А потом они столкнулись взглядами и Беннет на мгновение замерла. Где-то в районе грудной клетки что-то странно сжалось. Возможно, все дело в позоре на сцене, оттого нервы и шалят. К тому же, она давно не плакала, накопила эмоций, отчего сегодня организму, как и психике, наконец пришлось взорвать бомбу замедленного действия. — Я провалилась… Надо же было так опозориться… — Провалиться - не значит опозориться. Люди не всегда побеждают. Как тебя зовут? — Люция… — снова всхлипывает. — Никогда не сдавайся, Люция. — натянутая улыбка должна была немного поднять дрессировщице настроение, но чуда не произошло. — Искушение сдаться будет особенно сильным незадолго до победы. Запомни это. Девушка потерла заплаканные глаза, надеялась, что это поможет улучшить зрение после выплеска эмоций на фоне жалости к себе, но сделала только хуже. Картина мира расплылась еще сильнее, но даже несмотря на это, лицо незнакомца, в особенности его большие глаза, показались очень знакомыми. Где она могла их видеть? — Не стоит мне льстить. Я знаю, что выступила ужасно… Привыкла объективно оценивать свою работу. — Так кто же льстил? — надменная мужская ухмылка вызвала много вопросов. Она точно где-то видела этого парня! — Ты выступила ужасно, не спорю. Но это не повод для слез, наши провалы - лишь процесс. Сколько ты занимаешься дрессировкой? — Год. Точнее, год, потраченный впустую… Парень почему-то рассмеялся. Ответ здорово его насмешил. — Год? Ты занимаешься дрессировкой только год? В таком случае, беру свои слова обратно, ты выступила не так уж и плохо. Дрессировка хищников занимает гораздо больше времени. В светло-карих глазах артистки промелькнула капля надежды. — Ты правда так думаешь? Я выступила неплохо? — Для года тренировок ты показала себя неплохо. Короткий разговор с незнакомцем вновь посеял в душе Беннет зерно надежды и веры. Какой замечательный молодой человек! А она даже имени не спросила. — А тебя… — Роберт Грей. — сразу представляется, улавливая ее мысль. — Можно просто Боб. Более известен как Пеннивайз, Танцующий клоун. Люция настолько удивилась, что едва сумела взять бурю эмоций под контроль. Так вот почему его глаза и улыбка показались такими знакомыми! Пеннивайз! Это же клоун Пеннивайз, которого она рисовала в своем дневнике сегодня утром! Ощущения хлынули через край, девушка начала путаться в том, что она должна чувствовать – стыд из-за того, что один из самых талантливых циркачей лицезрел ее провал или радость от того, что в итоге он, вроде как, похвалил ее работу. Беннет на протяжении трех лет искренне восхищалась талантом Пеннивайза, слышала о нем довольно много историй от Роуз и коллег. Ей и еще некоторым артистам «Полета» удалось побывать в Нью-Йорке на представлении и увидеть Грея вживую, а не только в своем воображении по рассказам друзей или по черно-белым фотографиям и рисункам. И вот он стоит прямо перед ней, дает советы, улыбается. Так странно. Беннет почувствовала себя одержимой поклонницей, которой каким-то чудом удалось встретиться с кумиром. А еще она почувствовала себя на седьмом небе, но решила умолчать об этом. Сделать вид, что не знает его, показалось лучшим решением. — Рада знакомству, Роберт. — И я рад. Роберт подарил огромную мотивацию заниматься дрессировкой дальше. Липкое ощущение позора сменилось твердой верой в себя. — Впервые у нас? Какими судьбами? — Цирк, в котором я работал, сгорел. Идет ремонт, никто не знает сколько времени займет восстановление. Ваша хозяйка пригласила на шоу. Отчаянно надеется, что я соглашусь на нее работать. — Ох, пожар… Мне очень жаль. Это ужасно… Мы сейчас тоже переживаем сложные времена, зрителей значительно поубавилось, прибыль оставляет желать лучшего, вот Роуз и пытается что-то сделать. Жаль, что все впустую. По моим прогнозам, цирк закроется, в лучшем случае, к началу осени… Думать об этом тяжело. Все они потеряют работу. Но, главное, все они потеряют дом… — окинула взглядом разгуливающих у шатра мрачных артистов. Грей задумался. Участь у «Полета» и правда печальная. А может стоит попробовать все исправить? Если знаменитый клоун Пеннивайз появится на афише, у шатра выстроится внушительная очередь. А очередь – это прибыль, а прибыль – это спасение цирка, но в первую очередь, дома для таких, как Люция. Парень переводит глаза на циркачей. Кажется, пару минут назад он заявил мисс Роуз, что спасать никого не собирается и спасение других – дело энергозатратное, но что он теряет? По крайней мере, получит работу, а если ему удастся помочь вытащить это унылое заведение из дерьма, оставит артистов с крышей над головой. Но, как только Грей вспомнил насколько скучным выдалось представление, мгновенно передумал. Ну уж нет, наверняка ему предложат работу получше. А спасать кого-то - дело гиблое. Ну закроет Мэредит свой скучный цирк, распустит ничем непримечательную труппу артистов, пусть даже они и потеряют дом. Ему-то что? На один посредственный цирк в стране меньше. К тому же, у всех бывают трудные периоды, Роберту и своих проблем с головой хватает, с ними бы разобраться. — Душераздирающая история. — конечно, ему было плевать. — Я должен ехать, желаю успехов в дрессировке, Люция. — очередная улыбка появляется на худощавом лице вежливости ради. — Благодарю, Роберт. Надеюсь, ты найдешь отличную работу. А потом он ушел. Люции стало не по себе, она вдруг почувствовала себя абсолютно опустошенной. Внезапно появившийся Роберт Грей наполнил ее жизнью, но, когда его высокий силуэт скрылся из виду, надежда на что-то живое пропала так же быстро, как и появилась. Дыра в ее сердце размером со вселенную с самого детства мешала нормально жить. Беннет не знала заботы и понимания, не говоря уже о любви. Когда кто-то относился к ней чуть лучше, чем остальные, все мысли занимал тот самый «кто-то». Грей просто протянул ей руку, дал пару советов и сделал это явно не от всего сердца. Девушка отлично это понимала. Но еще она понимала, что не сможет выкинуть из головы мысли о нем. Холодное отношение родителей серьезно травмировало душу, побочные эффекты жесткого воспитания отразились и на взрослой жизни. Люция отчаянно искала людей, которые сумеют заполнить пустоту в ее сердце, смогут раствориться в общении и отгадывать ее тайные желания с первого слова. Конечно, этого не происходило. Напротив, люди отстранялись, поэтому пришлось стать такой же, как мать – холодной недоступной женщиной с камнем в грудной клетке. Но никакого камня у Беннет не было, она лишь научилась прятать свои чувства глубоко внутри. Даже сегодня она не решилась сообщить Пеннивайзу о том, что давно наблюдает за его творчеством. Вела себя сдержанно, пока в голове творилось черти что. Огромная буря эмоций захватила разум. От стыда за проваленное выступление до безмерного счастья от встречи с любимым артистом и до мурашек по коже от того, что он успокоил ее поток слез и подарил мотивацию. Но она просто сказала: «Рада знакомству, Роберт». И так было всегда. Беннет знала – это проблема. Увы, побороть ее так и не получилось. Грей ни за что не согласится на работу в «Полете». Это же какого масштаба трагедия должна случиться, чтобы талантливейший парень из образцового цирка в Нью-Йорке согласился выступать в Дерри? Да как его вообще занесло в это Богом забытое место? Ночь. Юная укротительница львов рассматривает рисунок клоуна. В повозке уютно и тепло, а в кровати под одеялом еще лучше. Рядом крепко спит подруга, а Беннет, окруженная свечами, берет в руку карандаш и перелистывает страницу дневника. «Сегодня я встретилась с Пеннивайзом. В жизни он совсем другой. Холодный, отстраненный. Возможно, нарцисс? Не могу забыть эти пронзительные зеленые глаза. Он такой красивый. Правда, без грима и костюма совсем другой человек. Серьезный и, как мне показалось, начитанный. Доброй ночи, отличного завтра и только счастья, где бы ты сейчас ни был. Я не сдамся, Роберт Грей. Я постараюсь никогда не сдаваться. Была рада первой и единственной нашей встрече. Прости, что чуть не усыпила своим скучным выступлением. Когда-нибудь у меня все получится. Люция Беннет. Письмо, которое ты никогда не прочитаешь.». Внизу страницы нарисовала небольшой шарик и вывела на нем «Я ❤ Дерри».