Умер он, восстал из пепла я

Шум в доме Миньярдов казалось затих, пока Нил, прислонившись к перилам крыльца, переводил взгляд с телефона в своих руках на окно и обратно. Его кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. “Беги”, — шептал внутренний голос, голос ребёнка, который знал только один способ выжить. Уйти, исчезнуть, увезти опасность подальше от них. Он уже представлял, как тихо соберёт свою старую спортивную сумку, оставит записку, и выскользнет в ночь, уничтожив Нила Джостена. Он делал это сотни раз раньше. Он был мастером побега. —Не делай глупостей, кролик, — сказал другой голос, твёрдо и без колебаний. Эндрю стоял рядом, прислонившись к двери на кухню, зажимая в пальцах недокуренную сигарету. Он не спрашивал, не уговаривал. Он просто констатировал факт, читая Нила как открытую книгу. —Ты никуда не сбежишь. — Они здесь из-за меня, — прошипел Нил, не отрывая взгляда от окна за которым было шумно из-за их команды и слышался раскатистый смех тренера Ваймака. — Каждый в этом доме — мишень. Ты слышал, что они сказали? Они знают имена. — Знают, — кивнул Эндрю, делая медленную затяжку. Дым вился в свете ночника. — Поэтому ты остаёшься. Потому что у бегущего нет спины. У того, кто остаётся, она есть. У нас она есть. Он шагнул ближе, и его голос стал тише, но не мягче. — Ты думаешь, если сбежишь, они перестанут следить за нами? Успокоятся? Они пришли за тобой, Джостен. Если тебя не будет, они пойдут через них, чтобы найти тебя. — Он кивнул в сторону комнат. — Ты оставишь их без защиты и в беспокойстве. Только подумай какой они поднимут шум…морока Слова жгли, как раскалённое железо. Нил закрыл глаза, чувствуя, как старые шрамы на лице будто вспыхивают заново. Страх был старым и знакомым, но сейчас он грыз изнутри иначе. Раньше он боялся только за себя, ведь кроме него рядом никого не было. Теперь он был не один и у него была семья за которую гн боялся. И этот страх был в тысячу раз страшнее. — И что ты мне прикажешь делать? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло. — Можем позвонить твоему дяде, или этому подонку Морияме, раз уж ты подписал вам с Кевином приговор быть его инвестициями, — предлагал Миньярд, а его ореховые глаза смотрели на Джостена так, словно он всё ещё не мог смириться, что эта рыжая катастрофа не побочка таблеток. Он потушил сигарету. — Ты не будешь бежать, Нил. Ты будешь стоять. И мы будем стоять с тобой. Это твой выбор. Мой выбор. Их выбор. — Он глянул на припаркованные машины возле дома. — А теперь вернись к ним и живи. Но не смотри на них, как на уже мёртвых. Они сильнее, чем ты думаешь. Прежде чем Нил успел ответить, послышался звук подъезжающей машины, затем хлопанье дверей и приглушённые, но радостные голоса. Эндрю нахмурился, но кинув взгляд на подъездную дорожку, тихо фыркнул. На подъездной дорожке, освещённой уличным фонарём, стояла знакомая машина. Из неё выходили, смеясь и поправляя сумки, Эбби Уинфилд и Беттси Добсон. На Эбби был привычный командный бомбер, а Беттси, казалось, только что вырвалась из-за стола с бумагами, но на лицах обеих сияли улыбки. — Караул, контроль прибыл, — беззвучно прошептал Эндрю, но в углу его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее искреннею улыбку. Дверь распахнулась, прежде чем кто-либо успел к ней подойти. — Мы приехали! — провозгласила Эбби, вваливаясь в прихожую с двумя увесистыми сумками, от которых пахло домашним печеньем и лекарствами. — Экзамены сдали, взяли отпуск на три дня и гнали сюда как сумасшедшие! Где мои хулиганы? Шум у дверей привлек внимание команды, которая чуть ли не по-детски окружили приехавших женщин и стали без умолку что-то говорить и рассказывать, утаскивая Би и Бетси к общему столу, даже если места там не особо хватало. Ваймак на поведение команды лишь закатил глаза, но улыбнулся и притянув к себе Эбби, медленно направился за командой. Все же, эти негодяи были правы, когда предполагали, что Дэвид встречается с Эбби. В доме мгновенно стало более шумно. Эбби обнимала каждого, поздравляя старших с завершением учёбы, а Бетти уже организовала на кухне пункт помощи на утро. Шум, смех, привычный хаос — всё это обрушилось на Нила волной. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал, как Эллисон с радостным визгом бросается на шею Бетти, как Ваймак хмурится, но помогает Эбби донести сумки, как даже Эндрю принимает из её рук кружку с чем-то дымящимся, кивая с привычной отстранённостью. Это была жизнь. Его жизнь. Громкая, неидеальная, полная людей, которые не боялись ни его прошлого, ни его шрамов, ни угроз из темноты. Которые приезжали посреди ночи, потому что не могли пропустить праздник. Эбби, наконец, заметила его. Она подошла, улыбка смягчилась, и её острый, медицинский взгляд скользнул по его лицу, читая напряжение в скулах, тень в глазах. — Нил, — сказала она тихо, для него одного. — Вид у тебя, как будто снова сыграл три овертайма подряд. Всё в порядке? Он хотел солгать. Сказать, что просто устал. Но слова застряли в горле. Он посмотрел на Эндрю, который наблюдал за ними через комнату, и увидел в его взгляде, почти незаметную поддержку. — Не совсем, — честно выдохнул Нил. — Были… проблемы. Эбби положила тёплую руку ему на плечо. «Потом, — сказал её взгляд. — Сначала ты с нами. С семьёй». И они присоединились к другим. Вечеринка получила второе дыхание. Рассказы об экзаменах смешались с воспоминаниями о матчах, планы на будущее обсуждались с набитым ртом печеньем Эбби. Постепенно, под этот гул голосов и смех, ледяной ком страха в груди Нила начал медленно таять и отходить на задний план. Ближе к двум часам ночи энергия наконец иссякла. Веки отяжелели, смех стал тише, зевки — чаще. Ваймак, как тренер, взял на себя роль распределителя мест. — Ладно, лисы. Пора на боковую. Кто на диванах, кто на матрасах. У Миньярдов дом не особняк, так что потеснитесь. Эбби и Бетти забрали одну из гостевых комнат на первом этаже. Старшие лисы — Рене, Эллисон, Дэн и Мэтт — устроились в гостиной на разложенных диване. Никки, Аарон и Кевин заняли второй этаж вместе с Ваймаком. Нил и Эндрю, по негласному согласию всех, остались в комнате Эндрю — на их территории, их крепости. Комната была аскетичной: кровать, пара полок с книгами и дисками, окно с видом на задний двор. Тишина здесь была иной, густой и полной невысказанных мыслей. Нил сидел на краю кровати, снимая носки. Каждый нерв в его теле звенел, как натянутая струна. Он слышал, как за стеной ворочается Мэтт, как где-то наверху скрипнула половица под ногой Ваймака. Каждый звук казался потенциальной угрозой. Эндрю, уже лёжа и уставившись в потолок, сказал, не поворачивая головы: — Ты сверлишь пол взглядом. Он не провалится. — Не могу иначе, — прошептал Нил. — Мозг не отключается. Он… просчитывает маршруты. Выходы. Уязвимые точки. — Знаю. — Ты же тоже не спишь? — попытался парировать Джостен, устроившись рядом с Эндрю и ощущая как без привычного “да или нет”, его прижимают к груди. — Нет. У меня под боком экси наркоман, которому не сидится на месте. Наступила пауза. Затем Эндрю резко сел, спустил ноги с кровати и потянулся за ботинками. — Что ты делаешь? — Ты хочешь двигаться. Двигайся. Я тоже пойду. — Он встал, натянул чёрный худи. — На улицу. На пять минут. Или на пять часов. Пока не остынешь. Они выскользнули через заднюю дверь, как тени. Ночь была уже не тёплой, а прохладной, предрассветной. Воздух пах влажной землёй, хвоей и далёким дымом. Они молча пошли вдоль забора, не направляясь никуда конкретно, просто удаляясь от дома, от спящих, от давящих стен. Шли долго, иногда Нил порывался бежать, но Миньярд останавливал его, словно говоря “мы вышли гулять, а не бегать”. Молчание между ними было не неловким, а насыщенным. В нём жило всё сказанное и несказанное за годы. Пройдя несколько кварталов, они вышли на пустынную парковку заброшенного супермаркета. Фонари мигали жёлтым, на асфальте блестели лужи от недавнего летнего дождя. Здесь Нил остановился, поднял лицо к небу, где звёзды уже начинали бледнеть. — Я забыл, каково это, — сказал он наконец, голос звучал хрипло от усталости и сдавленных эмоций. — Все эти годы… я старался забыть, как это — постоянно оглядываться. Слушать шаги за спиной. Чувствовать, как кто-то наводит на тебя прицел. Я думал, что построил что-то, что этого больше не будет. — Ты построил, — отозвался Эндрю, прислонившись к фонарному столбу. — Семью. Команду. Крепость. У крепостей всегда будут враги. Или идиоты, которые хотят её поколебать. Это не значит, что стройка была напрасной. — Если с ними что-то случится из-за меня… — С ними ничего не случится, — перебил Эндрю, и в его голосе впервые за ночь прорвалось стальное лезвие. — Потому что ты здесь. Потому что я здесь. Потому что у Ваймака есть пистолет, а у Эбби — скальпель. Потому что Рене умеет держать нож в руках, а Дэн может сломать руку одним захватом. Твоя семья, Джостен, состоит не из хрустальных фарфоровых кукол. Она состоит из бойцов, которым ты сам помог стать сильнее. Не обесценивай их. Не обесценивай то, что вы построили вместе. Нил сжал кулаки. Гнев, чистый и ясный, наконец начал вытеснять парализующий страх. Гнев на тех, кто посмел прикоснуться к его миру. Гнев на тень отца, которая всё ещё тянулась к нему из могилы. Гнев на собственную слабость, на первое желание — бежать. — Я не убегу, — сказал он вслух, и слова прозвучали как клятва, отлитая в металле. — Никогда больше. — Я знаю, — ответил Эндрю спокойно и с привычной холодностью. — Ты просто забыл на минуту. Я напомнил. Они стояли так ещё некоторое время, пока восток не начал светлеть, окрашивая край неба в бледно-розовый, затем в золотой. Холодок ночи сменился предрассветной свежестью. Пора было возвращаться. Шли обратно молча, но шаги были уже твёрже, плечи — расправленнее. Когда они приблизились к дому, первый луч солнца вырвался из-за горизонта и упал на фасад, окрасив окна в огненный цвет. Но это был не единственный огонь. Нил на мгновение застыл рядом с Эндрю, когда они оба увидели пылающий дом, где была вся команда. Миньярд первый сорвался вперёд, наплевав на огонь и быстро пытаясь попасть на второй этаж, где был его брат и кузен. Нил подорвался следом, но на первый этаж, где были старшие лисы и Эбби с Бетси. —Пожар! Просыпайтесь! — крикнул Нил, а после закашлял, когда рядом увидел шевеление Рене, пытавшейся вытащить Эллисон, которая не просыпалась, видимо уже надышавшись дымом. Джостен не знал стоит ли выбить окна, чтобы уходил дым или не делать этого, чтобы огонь не разошёлся. Рыжий оказался рядом с Рене, помогая вынести Эллисон на задний двор, а после они вернулись за Дэн и Мэттом. Пока Рене будила Дэн, Джостен выбил дверь в комнату Эбби и Бетси, видя как те забились в угол комнаты с прикрытыми ртами. Увидев Нила, они бросились к нему, сами подталкивая его подальше от огня и дома. Эндрю же уже успел вывести Аарона и Никки со второго этажа. Хэммик стоял рядом с Аароном и дрожал от страха и беспокойства. Все присутствующие явно протрезвели от происходящего. Эбби и Бетси собрали всех, кто успел выбраться рядом с машинами, пока Нил бегал глазами по дому и пытался понять откуда расходится огонь. Найти очаг не получалось, но сердце бешено колотилось от страха за оставшихся в доме. Рыжик уже хотел кинуться внутрь дома, когда оттуда вывалился Кевин. Но вот Эндрю и Ваймака не было видно. Послышался треск и хлопок, оглушающий, отталкивающий подальше от дома, когда Нил снова открыл глаза, над ним плыли облака, а небо было окрашено в рассветные красно-золотые цвета. Сердце сдавливало от боли в груди, а рядом чувствовался неприятный запах обгорелой плоти, который он чувствовал годы назад, сжигая тело матери.