Шкатулка историй

      Воздух здесь, на вершине Пиренейских гор, был свежим. Утром в коридорах было прохладно, потому что их окна без стёкол образовывали элегантные каменные арки, сделанные из того же бледного песчаника, что и остальная часть замка. И как холодный ветер проносился сквозь них, так и холодные слова прозвучали в коридоре:       — Quelle énorme salope!       В этих словах были презрение, ненависть и тысяча других едких вещей, которые просочились в женском голосе с почти криком. Но Флёр знала, там была и боль. Конечно, она могла распознать боль, неважно, насколько хорошо она скрывалась, неважно, какой яростью и жестокостью окружали её. Эти слова даже не предназначались ей, но всё равно они глубоко ранили. Флёр пожалела, что вышла из своей комнаты этим утром. Она пожалела, что желание и глупая надежда, что прогулка на горном воздухе сможет её успокоить, победило в её утренних размышлениях. Но что такое желания для таких глупых маленьких девочек, как они?       — C’est une putain de Veela! Elle peut avoir qui elle veut! N’importe lequel de ces gros abrutis qui la suivent comme des chiens!       Пора было уходить. Прочь из этого проклятого коридора и обратно в её спальню. Профессора будут недовольны, директриса, вероятно, вызовет её поговорить вечером, но ей было всё равно. Школа не имела значения. Уроки, экзамены и дипломы не имели значения. Важны были мир, тишина и, возможно, несколько бутылок огневиски, которые Кэролайн хранила под кроватью (она узнала, что её тайник больше не был таким уж секретным, но Флёр было всё равно).       — Mais t’es conne ou quoi? Tu crois qu’elle voulait l’embrasser, ton abruti de copain? Il a essayé de lui enfoncer sa langue dans le gosier et elle l’a giflé.       О нет. Вспомни Кэролайн, вот и… Но что здесь делала её подруга? Флёр не видела её в их спальне этим утром, но она решила, что её подруга направилась прямиком в библиотеку, как она обычно делала свободным утром как этот. Однако этот коридор и близко не вёл к библиотеке, и вот она здесь, защищает её честь, как будто Флёр была маленькой девицей в беде, неспособной защитить себя.       Нужно было что-то делать. Девочки в несколько коридорах ниже не прекращали свой спор, оскорбления перешли в крики, которые, в свою очередь, вызвали более грубые, яростные оскорбления. Не было никаких сомнений относительно того, к чему всё идёт, и из того, что она могла слышать, её подруга, казалось, столкнулась с группой из трёх человек в одиночку. Флёр очень любила Кэролайн, и она всегда защищала её любой ценой. Но, что ж, иногда она могла быть полной тупой сукой. Ни капли проницательности или самосохранения.       Флёр побежала. Ситуация была в нескольких минутах от взрыва, и, конечно же, она услышала первые выкрикнутые заклинания, когда она приблизилась к коридору, где быстро разворачивалось это агрессивное представление. Ей пришлось пригнуться под красным заклинанием, когда она достигла их, только чтобы обнаружить Кэролайн, стоящую посреди обломков, со щитом перед собой, когда она выкрикивала заклинание за заклинанием.       — T’es vraiment la plus grosse des débiles! — закричала на неё Флёр, занимая своё место рядом с подругой. Затем она чмокнула её в щёку, одновременно бросая вербальный огненный шар в сторону одного из жестоких подростков. — Je t’adore!