Белые начинают, черные выигрывают

Они переглядываются и натягивают маски предусмотрительной женщины в погонах и самоуверенного оружейника: другим ни к чему видеть что-то кроме этого. Август, откинувшийся на стуле, словно это совещание в его кабинете, интересуется: – Госпожа Архипова, это надолго? У меня режим питания. – Ты сдох, на фига тебе режим питания? – бурчит Игорь с дивана, тут же получая тычок от Юли и вздох от Димы. – Он что?.. – переспрашивает агент Дельта. – Я что?.. – Август недоуменно моргает. – Ну, почти. Загнулся. Скончался. Отдал Богу душу. Хотя скорее дьяволу – и там её не приняли. – У Вас была клиническая смерть, Вам не?.. – Мария осекается, понимая, что ей тоже лучше бы не говорить такое человеку с нестабильным электрокинезом после огромного выброса энергии. Август на её слова качает головой и тут же потирает висок. Отто с соседнего кресла предупредительно протягивает маску, тот отказывается. – Смотрите на плюсы: технически до тридцати пяти Вы уже не дотянули, так что дальше можете жить долго и… – Не дай Боже, – ворчит Олег. Они с Сергеем намеренно размыты, хотя сиреневый халат Разумовского все же выделяется – и робко дергает за рукав темный свитер. Волков неохотно исправляется: – И не будучи таким… Ну Серый, как по-другому сказать-то? – Переосмысляя свои идеалы, – скромно подсказывает тот. – И подальше от моего Питера! – повышает голос Игорь. – Не создавая Питеру проблем, – смягчает Юля, беря его за руку – они сидят, вжавшись плечом друг в друга, точно придерживаясь и придерживая. – Человек при журналистах продемонстрировал электричество и пострадал, чтобы дроны уничтожились, – а сейчас поправляет перчатки, свыкаясь с этой мыслью, пока Мария переглядывается с Отто, не убирающим маску, – давайте уважительнее. – Спасибо, мистер Хольт, – вежливо благодарит Дима. – Но Вы должны были сказать, как дроны уничтожаются. Хорошо, у Олега Давидовича есть опыт уничтожения предшественников этих моделей и он быстро взял трубку. – С вами попробуй не брать быстро. – И то, блин, такой замес!.. За то, что Юлю закрывала, тебе спасибо, от души. Но что этого побежала откачивать… – Вы?.. – Во взгляде Августа ВСЁ. Отрицание, удивление, непонимание и понимание, признательность… что-то невыразимое, из-за чего что-то невыразимое откликается уже в Марии. Брать бы его сейчас ошарашенного, выжимать досуха с требованиями, только оно запрещает давить серьёзно. “Потом” зарядом сжимает сердце. Первые сутки после клинической смерти самые опасные, Августа и тащить сюда не следовало бы, но… – Вот, даже он удивлен! Ты давай убирай свои хреновины из города! Нет, ну ладно этот маньяк-либерал со своей свободой слова, ты, буржуйская морда, какого лешего сделал штуки, с которыми сам не справляешься?! – Игорь, родной, у тебя стресс…. – Слышь ты, капитан дождь, выбирай выражения! – Олежа, у него стресс, я не обижаюсь… – Игорь, Олег, перестаньте! Вы же работали вместе, чего сейчас? – Мария одергивает их, но смотрит на Августа. Тому, уставившемуся на рукав её рубашки (наверно, кровь с пиджака просочилась), глубоко фиолетово и на оскорбления, и на обвинения. – А кто, как ты думаешь, был там за переговорщика? – флегматично уточняет Дима. – Олег Давидович, у нас ЧП было. Но правда, Игорь, давай без таких выражений. – Что у вас там случилось? – несчастным голосом спрашивает агент Дельта. – Боевой протокол на дронах, – объясняет Юля. – Выложили первые видео, можно сказать точно: он избирательный. Стреляли только дроны в помещении и палило не по всем, хотя если кто-то пытался достать их, они отвечали. – В голове крутилась программа-обманка, она словно из подсознания пришла. Мне казалось, это просто отвлечение, я взломал ПО дронов и поставил в связке обманку и нужное. Но это не обманка, это “Черная Марго” – программа, которая предписывала стрелять на поражение во всех, связанных с делом Чумного доктора. Запустилась через два часа после начала пресс-конференции, отключила связь в помещении и… Это ужасно. Я ещё раз посмотрю и все уберу! Я так виноват… – Сергей закутывается в халат сильнее. Юля предусмотрительно бодает Игоря в висок и шепчет что-то на ухо, отвлекая от просверливания взглядом Разумовского. Ещё бы кто Диму отвлек от взгляда с подозрением в сторону Мария – она-то дозвонилась в скорую. Неужели с помощью броши, которую положила в карман?.. – Это курица постаралась, а ты отключил. Ты помог, без этого всех бы положили. – Олег говорит так убежденно, что сразу понятно – обижать Сергея нельзя даже Сергею. – Не загоняйся. – Но я не понимаю, как это возможно! Как по щелчку пальцев такой протокол сложился… – И вот об этом я хотела поговорить. Ещё когда Игорь сказал, что Птица не похожа на вторую личность, я задумалась. Да, двойники, все уже знают, но мне не давали покоя шахматы. Именно пешку стащила Птица, когда подкидывала тебе, Игорь, улики в деле Чумного доктора. – Несомненно самая ценная вещь в квартире, – под нос, но четко размышляет Август, наконец “включаясь” и отвлекаясь от смартфона, в котором бодро что-то выстукивал. Уже громче добавляет: – Это символ интеллектуальной игры, я ведь тоже… – Вот именно, что Вы тоже, Вам ведь шахматы малоинтересны. – Это её зацепило ещё во фразе Мико о неблистании в игре обоих. – И Птице до встречи с Игорем, но все же шахматы её привлекли. Дима, я у тебя фигурки видела, когда ты делом тюремного бунта занимался. Олег, ты меня назвал шахматной королевой. Юля, ты, наверно, играла с Громом. Даже Федор Иванович использовал метафору шахмат, когда увольнялся. То есть, это началось с Игоря, но коснулось всех причастных. Сильнее всего проехалось по Птице и Вам, господин ван дер Хольт. От всех других вы отличаетесь только сверхспособностями: Ваше электричество, сверхъестественная природа Птицы. – “Меньше всех оказался подвержен Олег – из-за практик “отряда мертвецов”, о которых лучше не знать сейчас агенту Дельте”. – И что у нас получается? – Будь Игорь псом, сделал бы стойку. Если кто-то решит перебить, он, наверно, и не заметит, но пока все молча смотрят на него. – Я думал, Птица сначала хотела подставить меня, потом отомстить, но если так, должно быть что-то ещё. У Рубинштейна были пометки на мой счет: я решил, что это он на всякий случай писал, вдруг докопаюсь до него когда-нибудь. У меня нет сверхспособностей, не считать же просчитывание . Хотя... То есть, во мне тоже какая-то дрянь? Это триггерит Птицу. Птица появлялась в моменты страха и раздрая? Да. Сегодняшняя атака нехило их обеспечила. Птица усилилась после мнимой смерти Волкова – а дроны… Первым ранили Фёдора Иваныча, потом Диму, Юлю пытались… Птица хотела эту дрянь во мне растормошить? И программа сработала при большом скоплении людей в одном месте, чтобы я все видел. Но при чем тут шахматы? – Шахматы – это белое и чёрное. У многих сущностей есть две ипостаси, созидающая и разрушающая. Они по-разному преломляются, становясь частью личностей. Гениальные программы либо точнейший просчет ситуации, отчуждение от других, влияние на судьбы большого количества людей. Даже твоё и Сергея Викторовича задержания – это параллели судьбе того, чью силу вы носите, некогда плененного вороньего бога Кутха, – наконец говорит она, подмечая выражения лиц. Август смотрит так простодушно, что можно и не спрашивать, знает ли он о существовании древних богов. Агент Дельта негромко ругается – то же самое. – Я знаю это имя, – убито шепчет Разумовский. – Никогда не слышал, но знаю. В кошмарах трон из вороньих черепов… И кровь. Реки крови. – Тоже знаю, – помедлив, признается Игорь. – Но кошмары чисто мои. – Наверно, созидающее воплощение более слабое: у этого бога сложная история. Я не специалистка по нему, просто обращала внимание на мелочи и только сейчас приблизительно увидела картину… Ладно, я знаю чуть больше про разные внутренние угрозы стране из-за статуса, это секретная информация, уж извините, – объясняет она на косые взгляды стаи. – Но сейчас… Вчера мне рассказали про активизацию разных группировок и их попытки спеться с кем-нибудь из верхушки. Я думала, это скорее из-за Рубинштейна, но, как видите, не только. Темная ипостась пользуется большой популярностью у всяческих… инвесторов в мистику, – “инвесторов МАК, которые хуже Августа, о чем лучше пока не знать стае”. – Поэтому вторые сущности не должны взять верх, Кутх не должен возродиться. С одной Птицей, его тенью, столько бед – а бог просто сожрёт наш мир. Его не сдержишь. Господин ван дер Хольт, я для Вас повторю отдельно: никаких сделок с богами, их последователями и другими сомнительными личностями. Это существа, даже их слуги-люди, со своим мышлением, они просто будут использовать Ваши ресурсы, пока не добьются своих целей. Повезет, если сможете унести ноги. – “...и если я до Вас первой доберусь. Пожалуйста, не лезьте, там все слишком опасно”. – Даже если сообразить?.. – это подкол для неё и демонстрация характера для других, не настоящее предложение “сообразить” Кутха, как Рубинштейна, и Август улыбается глазами. Они с Марией держат образцовую паузу, с подчеркнутой доброжелательностью глядя друг на друга, он поправляет перчатки, она разжимает ставшие напряженными пальцы. Август наверняка прикидывает, как извлечь пользу, и наконец кивает: – Слово главы дома Хольт, я не приложу руку к возрождению Кутха и не поддержу в его отношении инвесторов. – “Не достанется мне, значит, не достанется никому”. – Отлично. Олег, на тебе сдерживание сущности и защита Сергея Викторовича. – С чего такое понимание? – с подозрением осведомляется Волков, пока Гром семафорит ей двумя глазами, очевидно, надеясь на то, что это уловка. Увы... – Безысходность. Большой вопрос, что происходит с сосудом бога при насильственной смерти, это не вариант. –“Ещё не вариант воевать с Олегом, которого никто убить не смог, но не признавать же при всех”. – Сергей Викторович, к Вам лично никаких претензий, мне искренне жаль, что Вам выпала такая сложная судьба. – Я понимаю. Олег меня защитит, мы никому больше не доставим проблем. – Олег выглядит как человек, чье второе имя “проблема”, но Мария надеется, что Сергей это компенсирует. Вместе оба спокойнее и замкнутее друг на друге, как Игоря во многом стабилизируют Юля и Дима. Непродуктивно, конечно, считать, что одного человека могут вытянуть другие, но здесь не просто человеческие отношения – работает, и пусть работает. – Рубинштейн растормошил Птицу, значит, и обратно её загнать тоже может, но пока ограничьте программирование… под присмотром в крайнем случае. Богам требуется осознанное разрешение на полноценное вселение, его Вы точно не пропустите… Вы не должны оказаться без присмотра или под присмотром не того. Давайте начистоту, оккультные общества, учёные со спонсорами, гос. структуры, – акцентирует она, глядя на сложившего руки Игоря, – все и каждый захотят использовать такую силищу. Уж извините, но в этом отношении доверяю я только Олегу с ненавистью к Птице, живучестью, навыками наемника и верностью… дружбе. – Пусть хотя бы свалят наконец! – Это да. Олег, вы год отлично скрывались, но из России теперь надо уезжать: по следу Рубинштейна точно пойдут. Агент Дельта, нужна будет Ваша помощь. – Кроме оговоренного, сокрытие информации от инвесторов? – И ещё, если что-то пойдет не так, ресурсы МАК, которые доступны – Вам нужно будет добиться руководства операцией. Я побеседовала с некоторыми людьми, в нашей стране Вас примут благосклонно – а возрождение Кутха может состояться только в Сибири. Со своей стороны тоже обещаем помощь. – Хорошо. До связи. Мария отключает звонок, читает уведомление от сообщения и понимает, что день будет длиннее, чем она думала. Да чтоб их всех… “Потом”. – Игорь, я ещё подумаю, как быть с твоим воплощением, если оно тебя не беспокоит. Но в любом случае стоит упорядочить свою жизнь. Твои проблемы с гневом… – Нормально я живу, и нет у меня проблем! Если бы один не сжигал пол-Питера, второй не взрывал оставшееся, третий деньги не платил второму, а четвертый в мозгах первого не копался, вообще сказка была бы. Почти скучаю по Гречкину, у которого была банальная суперсила, – деньги. – Но идея-то хорошая. Полицейский на психотерапии – это у нас свежо, улучшит имидж, поможет увидеть в тебе живого человека, – замечает Юля, пока Сергей успокаивающе говорит что-то Волкову. – Я тоже сглупила, лепя из тебя героя без страха и упрека, ты настоящий куда многограннее. Игорь вздыхает, как служебный пес, который не понимает, что от него нужно, но осторожно кивает: – Посмотрим. Но этот так про дроны и не ответил. Мария, скажи ему, пусть уберет, или я сам их на металлолом сдам. – В тот же металлолом, куда твою статую героя можно отнести? Даже не додумался до черного рынка, – лениво отмечает Август, но, ловя её взгляд, демонстративно поднимает руки: – Умолкаю из уважения к Вам. – Дело не в плохих технологиях, Игорь, дело в плохих людях. Во “Вместе”, кроме трансляций Чумного доктора, много полезного. Без всех этих секретных программ и протоколов, установленных с разными намерениями, дроны прекрасно бы работали и приносили городу пользу. То же электричество может убить, а может помочь, как мы все видели сегодня. – Игорь, она права. Ты крут, с этим никто не спорит, но даже героям надо двигаться дальше и пользоваться новыми технологиями, а не бороться с ними. Сгрузим на них наблюдения, проще же будет, – уверенно говорит Дима. – Только с контролем надо что-то придумать. Мистер Хольт, нужно разработать сдерживающую программу для дронов, которая остановит их в случае чего. И предупредительные выстрелы в любом случае. Хотя дроны вообще не должны палить по полицейским: не потому, что я за себя и друзей переживаю, а чтобы мы могли их обезвредить – сегодня это бы помогло. – Пожалуйста – только дайте официальный доступ к ПО, – деловито ставит условия Август. Мария не знает, восхищаться или пугаться от его способности выторговывать нужное, едва встав со смертного одра, но пока не вмешивается: лучше бы договорились без неё, чтобы потом не думать об уступках и объяснениях для других. – Единоразовый и под контролем наших специалистов. Пусть Ваши исправят… ошибки, – с нажимом произносит Дима, складывая руки на груди. – Ошибки адвокаты исправляют. Единоразовый допуск и консультации? У меня этим соотечественники заведуют, так что Ваше знание голландского пригодится. – Главное, чтобы Ваша прямолинейность опять не помешала. Ладно. О, так Август сказал что-то не то в личном разговоре, когда был в участке? А Дима не учел, что о его махинациях с адвокатами известно. Судя по взгляду Августа вскользь, дело не только в голландском: – Превосходно. Вам все доверяют, и госпожа Архипова сможет честно отчитаться, что предварительная подготовка к реформе прошла её личный контроль. – “Готовим почву, я ничего не забыл” – А господин ван дер Хольт может продать Сергею Викторовичу “Вместе”. Из денег с офшоров можно дворец купить, я проверяла. Август приподнимает брови, Мария обменивается с ним понимающими легкими улыбками. “Выставляете из города не реально, так виртуально?” “Да, и что?”. – Только из ожидаемой любви – к неожиданностям. Если господин Разумовский пообещает впредь не думать о моей технике, даже если Вы очень попросите. – “А вот что”. – Пожалуйста, это его дело. – “Ладно”. – Обещаю! – Сергей воодушевленно кивает, поворачиваясь к Олегу. Мария это делает для того, чтобы новое-старое дело помогло Разумовскому морально и чтобы очертить границы Августу, но искренняя радость тоже приятна. И бонус: Волков в приятной среде обитания, кивающий на радостный шепот “Подлечусь, зарегистрируем тебя, я тебе премиум подарю, и функции крутые покажу, и обновление запилю, про которое мечтал в универе, и вообще”, будет меньше выступать. – Ты тоже какой-нибудь контроль сделай от… всякого, – неохотно вставляет свои пять копеек Игорь. – От треш-контента, – подсказывает Юля. – Мне надо будет уводить следы, чтобы уже подельники Рубинштейна не докопались до правды? А сегодняшняя атака, по светлой мысли Димы, должна быть связана с заговорщиками? – Ловишь на лету. Проще всего будет повесить на Стрелкова, но если есть кандидатура лучше… – Серьёзно?! – взвивается Дима. – Мы теперь до этого дошли? Он плохой человек, предатель, но не заслужил обвинения в атаке на участок. Понимаю, правду говорить нельзя, но… не так же! – А как? Козел отпущения нужен в ближайшее время. – Ты гада из совета директоров сдать не хочешь?.. Ну, который оружие толкал из-под полы? – предлагает Игорь Августу. – Возможность есть, мотив – компанию скомпрометировать. На нем кровь, пусть хоть так ответит! И всем норм будет. – Другая юрисдикция, – торопливо говорит Мария. – И тоже… большой человек, там рыть и рыть. – Госпоже Архиповой виднее. Но есть у меня один знакомый те… тестировщик-ирландец, не оправдавший доверия. – Никаких… никого! – понимая, что речь идёт о террористе Мёрдоке Макалистере, не соглашается Мария. Из-за “Детей святого Патрика”, от связи с которыми Август отмылся, британская разведка может порвать русскую на свой же флаг. – Дима, серьёзно… – Если обвинять Стрелкова, может выплыть что-нибудь неудобное. Мария вздыхает, понимая, что это новый неловкий укус волчонка. Главное в ходе следствия – не выйти на самих себя? – Да спихните на спонсоров Рубинштейна, делов-то! Так и так на их деньги курицу вызывали, пускай отвечают, – фыркает Олег и добавляет с интонацией неловкого “спасибо за всё”: – У нас тут будет разговор по душам, спрошу. – Отлично, с этим закончили. Если кто-то затеял новые теракты, похищения, избиения, пристрастные ролики, программы, давление на преступников, подбрасывание или кражу улик, кто чем промышляет – рассказывайте сегодня. Я все равно узнаю и отреагирую, но в этом случае уже спрошу за сделанное. До конца дня жду чистосердечных… Олег, Сергей Викторович, надеюсь, лично не увидимся никогда. – Извините за всё. Игорь, я правда… – Знаю я, что это не ты людей жег. Но Птицу не сдавал до последнего и меня бутылкой огрел! – На лице Грома написано, как ему хочется плюнуть на всё и посадить обоих за решетку. – Из тебя герой, как из Димки злодей! – Видимо, недостаточно огрел, раз мозгов не прибавилось. Игорь, он тебя разок стукнул от стресса, а ты скольких намеренно? Это ты здесь злодей, из-за которого… – Вот это к вопросу, почему я вас не связала раньше. Успокойтесь оба, – мерно говорит Мария, пока Игорь набирает воздух для ответа, и обоих тормошат близкие. “Игорь, не трать нервы. Главное, ты с Птицей разобрался тогда”, – Юля почти обнимает Игоря. “Олеж, ну не надо. Я виноват, я знаю, и что бы не делал Игорь, моей вины это не снимает”, – рукав халата сплетается с рукавом свитера. Её бы кто потормошил, чтобы не морозило! Уже температура из-за стресса, наверно. “Потом” может гейзером смести любые ограничители, она выскажется про обоих, ещё и Августу достанется откровенности. Тот отмечает её настроение по быстрому взгляду и стягивает перчатку на пару секунд. Треск несформированного электричества мгновенно приковывает внимание, и в тишине даже негромкие слова звучат внушительно: – Люблю технику за то, что она не выясняет, кто больший злодей. Но если этот балаган продолжится, им буду я. – Сойдемся на том, что герои и антигерои у каждого свои. И чтобы никто не вспоминал обиды, звонить по Рубинштейну буду только я, а нужное передам мистеру Хольту и тому врачу, который будет разбираться с пациентами, – решает Дима. Имя Марии не звучит, но она не против: мальчик способный и бескорыстный, сам справится, одной задачей меньше. – Вот это самое… – Олег не договаривает, нащупав чужие ладони, и делает голос тише: “Так, а чего лапы холодные? Замерз?” “Да нет, нормально всё” “Опять носки не надел?” “Они колются” “Серый, тебе всегда “нормально” и “колются”, а потом простуда” “И ничего не всегда!” “Надень тонкие носки, а потом серьёзные, и ничего колоться не будет. Гхм”. – Это самое лучшее. От меня извинений не ждите. – Ладно-не болейте-до скорого, – скороговоркой выпаливает Дима и отключается от звонка, забирает смартфон. Вытирает лоб протянутой Юлей салфеткой и бормочет в пространство: – Я знаю слишком много вещей, которых не хотел знать. В снисходительной улыбке Августа читается “А может узнать ещё больше”, и Мария спешит закончить всё: – Извините, что дернула сейчас, надо было сразу решить все по Кутху и договориться по общему мнению об атаке. Я ничего не забыла? – Нет. Дама и господа, думаю, у вас есть дела. София даст показания о деятельности доктора Рубинштейна и тех, с кем он общался; мои люди вышлют доказательства по делам, затрагивающим высокопоставленных преступниках; проект реформы мимо вас не пройдет. И я оплачу ремонт здания и нормальную кофемашину – эта производит дрянь, которой можно пытать преступников лучше, чем майором Громом. – Это “нате успокойтесь и не копайтесь в моих темных делишках”? – фыркает тот. – Нифига я не уйду отсюда, пока ты не уедешь: ты… плохо влияешь на Марию, сейчас ещё что-нибудь впаришь! – Это “будьте умнее”. Ничего продавать я не собираюсь, хотел поговорить о том, чем промышляю. Будет надо – вам передадут... Я не могу выставлять из чужого кабинета, но вы все, даже Дмитрий, не знаете того же французского. – И ничего, твоя любимая техника поможет: переводчик! Вот почему когда не надо, Гром отставляет свой консерватизм? – Так, ладно. Ничего никто не продаст – денег как не было, так и нет. Надо как-то организовать все до возвращения Федора Ивановича, да и сегодняшний рабочий день не закончен – сами поручите кому-нибудь толковому или мне из десятки набрать? – Ладно. Все равно на чем-нибудь спалишься, электрочайник. – Игорь встает, поправляя неизменную кепку. Удачно, что его синдром героя так легко использовать. – Без понятия, как Вы собираетесь объяснять в СМИ своё электричество, но, – Юля пробегает взглядом по обоим, поднимается вслед за ним, – сплетни насчет Марии нужно обрывать – это дискредитирует обоих. Жду на рабочую почту контакты Ваших, будем мудрить. – И взятки мы не берем, – добавляет Дима. – Если кто-то попадется – пусть пеняют на себя. Август медленно кивает, наверняка оценивая и заминку (Юля тоже не дура), и “если попадется” (то есть целенаправленно искать управу будет только Игорь). – Приму к сведению. Otto, wait at the door. Don't let anyone in [. Дмитрий, последнее, – он окликает Диму уже возле порога, когда Гром с Юлей вышли, а Шрайбер глыбой движется выполнять указания. – Надеюсь, познакомите Константину с господином Прокопенко, чтобы избавить его от иллюзий на счет госпожи Архиповой. Вот… своеобразный человек. Если Август начал, Мария может ответить: – Вы ревнуете, это месть за дроны или одновременно?.. Дим, просто ещё на полигоне Фёдор Иванович сказал, что ты не женат, я попросила познакомить нас, а потом мы общались, вот он и подумал то, что подумал. Не думаю, что кто-то понял, что его слова про тебя. Но если тебя это задевает, могу поговорить с ним. – Не задевает, – мужественно сообщает Дима. Он говорит что-то на голландском, Август охотно отвечает, Дима закатывает глаза, коротко смотрит на неё, но кивает, прежде чем выйти. Через жалюзи видно, как стая с Константиной шагают по участку – Дима со своей девушкой демонстративно за руки. Что ж, если маленькая провокация Августа хоть кому-то помогла, тем лучше. Судя по взгляду и улыбке, у него этих провокаций ещё много. Не время и не место, но… и пусть, зато Август живой, с работающим протезом и в хорошем расположении духа. Такой привычный. Почти безопасный. И все же… – Так, – Мария выставляет руку, – учитывайте, что у Вас правда режим питания. – Я заказал доставку на все отделение. И у меня чистосердечное признание в подкупе должностных лиц, пристрастных роликах, планировании давления на преступников, и, возможно, похищении, – тоном, каким рассказывают о восхитительных планах на вечер, извещает Август. …ну, или не очень безопасный. – Какой список для человека, вернувшегося с того света… Уверены, что Вам все это надо сейчас? Вам может стать плохо, лучше побыть под наблюдением врачей. – Совершенно верно: мне может стать плохо, обо мне надо заботиться и не огорчать. – Вы манипулятор. – А Вы кое-что украли, партизанка. – Банальность этой фразы не перебивает даже обращение и обстоятельства. – Так часто берете чужие разработки?.. Браслет Вы активировали своими эмоциями, когда откачивали, именно так запустили протез. Так что если снова почувствуете нечто сильное – он откликнется. А вот с тем, чтобы снять, будут проблемы. Как интересно. Мария расстегивает рукав (без пиджака браслет легко проступает под ним, вот на что смотрел Август) и убеждается в правоте: шарнирные крепления не поддаются, браслет плотно прилегает к коже и не сдвигается даже на миллиметр. Очень интересно. Марии когда-то делали капельницы, и сейчас, когда она прислушивается к себе, нарастает похожее ощущение, точно кроме крови в венах по руке бежит что-то ещё, более холодное и быстрое. Невероятно интересно. – Чтобы снять, тоже нужна эмоция? – Я рад, что мы читаем мысли друг друга. Что ж, моя очередь проявлять альтруизм. Не переживайте… снимем. То ли реверс, то ли карма. И ведь не скажешь ничего на широкую довольную ситуацией улыбку: Мария сама надела браслет, не подумав о возможных побочных эффектах. Хотя если поразмыслить… – Я и не переживаю. Нужно, чтобы улеглись все эмоции, эдакое умиротворение?.. Не беспокойтесь, с моей безэмоциональностью мы все равно даже искры не дождемся. Давайте к Вашему списку преступлений. – Мы не закончили с Вашим. – Как же упустить такую возможность! – Будь браслет активированным позавчера, я бы начал беспокоиться за стол – с Вашей “безэмоциональностью” была бы порча имущества. – Ничего бы не было. Вы слишком много о себе думаете. – Слишком много я думаю о том, как Вы не думали ни о чем тогда. Но если Вы настаиваете на следственном эксперименте... А теперь я начинаю переживать и за этот стол. Одолжить перчатки? – Не понадобятся. Разве что Вам – вторые, пока не поймете, что со следствием лучше сотрудничать. – Это не угроза, Мария ни за что не стала бы злить Августа сейчас, просто отвечает в тон. – За этот стол я заплачу, если я Вас привожу в такое состояние, но как мы это будем объяснять? – Либо следствие может решить, что не будет закрывать глаза на преступления. – Потому что все ещё хочет видеть меня в наручниках? – Это… запрещенный прием, Август. – Изнутри ладоней точно игольчатые снежинки собираются. Конечно, это не только из-за его слов, и тона, и взгляда, даже не только из-за этой беседы – само “Потом” трансформируется в нечто иное. – Мы оба играем нечестно, – вкрадчиво отмечает он. – И оба знаем, что это игра, так что это честно. Это за флешку?.. Ладно, я поступила неэтично, извините. – Зато теперь понимаете, каково с электричеством, когда вот так... Извиняю, конечно. А список преступлений Вам должен понравиться. Под принесенную пиццу с ветчиной и беконом он не говорит ей почти ничего неизвестного. Покровители Рубинштейна, обосновавшиеся в Питере, и собравшиеся нажиться на его опытах, вскоре начнут поиски психиатра и тихие, но жесткие разборки со всеми, кто причастен к его исчезновению. Август, конечно, защитит город и справится с ними, но было бы неплохо получить карт-бланш на ма-аленькую зачистку под знаменем какой-нибудь программы борьбы с коррупционерами. Она может стать ещё одним поводом для реформы, если правильно всё освещать. И, наконец, можно спихнуть парочку дел, к которому все же приложила руку “Хольт Интернешнл”. Само собой, для начального этапа Августу лучше пожить в Питере ещё неделю (официально – из-за последствий клинической и опасности перелета), а Марии – остаться рядом для контроля. Нет, Август не собирается подминать под себя их бизнес (“Темные двойники ненадежны, что подтвердила та же Птица. Проще прикрыть, чем пытаться использовать или сталкиваться с сюрпризами, это я понял”). Нет, он не будет отправлять Грома на самоубийственные задания под этим предлогом или нанимать кого-то из списка разыскиваемых преступников. Ла-адно, не станет сводить счеты… без её разрешения. А пока с разрешения Марии остается в кабинете, когда начинается дистанционный совет, – не гонять же его туда-сюда, и все равно ему доложат. Даже без Геммы и парочки других сослуживцев коллеги на экране ноутбука транслируют неодобрение, какого не наблюдалось и при объявлении о реформе. Что ж, на фанфары Мария не рассчитывала. – Здравствуйте. Извините за опоздание, мы… я была занята с атакой на участок. С дронами ситуация стабильная, никаких неполадок в работе уличных не было зафиксировано, всем даны указания, раненые в больнице, пострадавшим оказана помощь… – Главное, что самому важному пострадавшему помощь оказана. Личная, – выразительно бросает один, остальные даже не трудятся скрывать ухмылки. Началось в колхозе утро. – Главное, что я не откупалась от БСП с проверкой навыков СЛР, как многие присутствующие. Сказали бы “спасибо”, что я не оставила Вас без… хм… бизнес-партнера. – Все равно что оставили – с МАК, ФСБ и экономистами, – вздыхает министр. – Официально головы полетят. Чего Вам неймется? – А из-за… игр с Хольтом Вы подставили других! – кипятится первый заместитель. – Вы как специально сделали так, чтобы у всех здесь были претензии, – заявляет один из тех, кто занимал нейтральную сторону. – Вероятно потому, что перед этим подставили меня, – Мария старается сдерживаться. – Вы специально сделали так, чтобы у меня ко всем вам претензии были? – Давайте без передразниваний! Обвинения с Вас снимут, расчетную сумму выплатят, что там ещё… Так что ждем рапорт об увольнении. Я бы сказал “Не заставляйте портить Вам характеристику”, но вряд ли Вам теперь это интересно. – То есть, даже номинальных извинений мне добиваться?.. Я никуда не уйду, министерство на всех вас не оставлю и не позволю опять влезть черт-знает-во-что в ущерб стране. Остаётесь вы только из-за “моих игр”, если хотите знать. Вы не представляете, чего мне стоило… – То, что ты под Хольта легла, – это не сверхусилия и не стратегия, это другим словом называют, и такие услуги востребованы в других местах. Стоило ли с таким отцом… Ах ты мерзкая патриархальная козлина Слух отключается, зато разгоняются мысли. Разработать план и менять его несколько раз. Расплачиваться своими и чужими ресурсами, нервами и идеалами. Перетрястись за Оленьку. Договориться. Избавиться от угрозы Рубинштейна. Выжить при атаке дронов, размотать клубок с Кутхом, обезопаситься от новой угрозы. И наткнуться на то же, с чего начинала. Все же так думают – и эти, и из ФСБ, и МАК, и экономисты, и… Гнев осветляет зрение и разгоняет кровь лучше инъекции адреналина. По венам точно острый град стучит, отдаваясь во всем теле, “потом” жжет язык и взрывается: – Не надо. Меня. Перебивать! Скажу на понятном вам языке: единственные, кто под него лёг, – это вы, я – договорилась. Вы защищали свои кресла, деньги, рейтинги, а не людей или хотя бы систему! Все вы, даже те, кто как бы против. Спаси-ибо, что молча смотрели, как я распылялась на Афинскую. – Она сжимает кулаки, чувствуя, как с ладоней срываются искры, но остановиться не выходит: – Спасибо, что помогли решиться снять белое пальто сегодня. Проверяйте почту: автоматическая рассылка должна скоро принести любопытные переписки, перехваченные дронами. Как знала, когда высылала, что отменять не придётся. Эта партия за черными. Созерцание вытянувшихся лиц и тихое “Вы ещё угрожать будете?” отрезвляет, но искры уже превращаются в крохотные молнии, похожие на продолжение венок. Ощущения под стать – словно вместе с ними вытекают силы: мигом напоминает о себе нога, тяжелеет голова. Август ведь предлагал перчатки… а теперь, подойдя, накрывает её сжатый кулак ладонью вне зоны видимости. Да, надо успокоиться, собраться, но как же хочется ввязаться в перепалку, бессмысленную и беспощадную. Август это понимает и с фирменной улыбкой заглядывает в экран: – Чудесный вечер, чтобы сказать, что… – Мистер Хольт? Это нарушение регламента! – Ну хоть видимость можно соблюдать… – Я не сказал, что испорчу характеристику, тем более ФСБ с радостью возьмет Марию Андреевну, – выкручивается министр. – …что я тоже не люблю, когда перебивают, тем более оскорблениями. С госпожей Архиповой так нельзя. Со мной тоже. Госпожа Архипова, шахматы здесь слишком интеллектуально, давайте задание на время. Если Ваши коллеги успеют опубликовать опровержения сплетен до конца дня, это будет доказательством, что они погорячились? – Вы головой ударились? – спрашивает один, но та же мысль наверняка у всех. – А если нет, то станут “сакральной жертвой” в новой операции, – подхватывает Мария, чувствуя благодарное поглаживание пальцем. – Да, отличная мысль. Но задание со звездочкой: я принимаю Ваше приглашение в особняк. Удачи с оправданием, коллеги. Поднимается испуганно-злой шум, и хотя Марии очень хочется накричать ещё, она не возражает, когда Август закрывает программу. Кроме переписок с дронов есть кое-что от монохрома-пешки и личные наработки (взяточничество процветает не только из-за БСП), но и переписок должно хватить, этот раунд за ней. И ведь не хотела до этого доводить! – Вашего имени нигде в сообщениях нет, если что; могли бы не вмешиваться. И злюсь не на Вас. Не было бы Вас, так приплели бы Диму с устным отчетом или ещё кого… – зверски хочется курить, а не объясняться, но и проговорить это лучше сейчас. – Пусть будет компенсацией за усиленную мной волну сплетен. У моих людей все равно то же задание, но госпоже Пчелкиной жизнь облегчим. Ну хоть кто-то извинился, пусть и непрямо. Мария жмурится на пару секунд, стараясь сосредоточиться на благодарности, чтобы утишить молнии – те сбиваются до искр. А открыв глаза, отмечает завороженный взгляд Августа на ладонь. Должно быть, невероятно видеть нечто абсолютно твоё у другой. Понимать, что оно помогло другой вернуть тебя. И помогать с ним – просто держа за руку. – Вам идет больше, – тихо отмечает он, любуясь искрами, сходящими до мерцания. – Я не пожелал бы такого никому, но… Вы использовали куда полезнее. И если бы эти идиоты увидели, до них бы дошло быстрее. Хотя мне все равно надо было пояснить им пару вещей. Его вмешательство – не только извинение, это… заявление для всех. Пусть даже ещё один хитроумный ход в его вечных многоходовках: в моменте от него веет благородством, а в перспективе… “и вечный бой, Не атмосферный, не земной, И обязательно – с тобой” . Искры гаснут, можно убрать руку, но не хочется. – А как Вы будете объяснять электрокинез? – Скажу правду: это результат уникальной разработки. Если покупатели или партнеры заинтересуются, мы можем предложить менее вредные, но более действенные проекты. Надеюсь, то, как я уничтожил дроны, засняли со всех ракурсов. Бесплатная нативная реклама никогда не бывает лишней. – Я уже думала спрашивать, где Август-бизнесмен. – Но не я-преступник. Когда Вы сказали про поездку, Вы злили коллег или Вас ждать к вечернему чаю? – осторожно, будто соединяя хрупкие детали, начинает Август. – Браслет в любом случае я помогу снять, и охрану пришлю на всякий случай. Но если… Дмитрия я предупредил, он что-нибудь объяснит друзьям и полицейским, участок переходит заместителю господина Прокопенко. И Вы тоже заслужили отдых. – К вечернему чаю? Вы серьёзно? – Увы, Мария не может… – Я рассчитываю на двойное успокоительное, – …не поддразнить. – И раз похищаете, то и отвезете сразу – только за вещами заедем. …Она возвращается в машину из квартиры, и Август сразу замечает изменение. – Кофе с ликером. – В меню вечера? – И это тоже. Ваши глаза цвета кофе с ликером – рад, что наконец могу сказать. Она тоже рада, что ей наконец приятно это слышать.