Vulnera Sanentur

2 сентября.

Гнев захлестывал. Земля уходила из-под ног, а в ушах звенели колокола. Происходящее было настолько неожиданным и абсурдным в понимании Дамиана, что он до побеления костяшек пальцев сжал кулаки, будто пытаясь проснуться от дурного сна. Сердце в мгновение скрутилось в защитный клубок и выставило колючки, а на раскрасневшемся лице поначалу не читалось ни единой эмоции — лишь безнадежное хладнодушие, как у тяжело-больного человека, которому сообщили, что жить ему осталось всего ничего, и он ещё не успел принять действительность. Следующим же желанием стало схватить каждого члена команды за грудки в яростной попытке то ли придушить, то ли помочь крови донести до их атрафированного мозга пузырьки кислорода, чтобы хоть один из них ясно увидел складывающуюся картину. А именно — они вышвыривали сейчас из команды одного из сильнейших своих игроков, который принёс в прошлом году ни одну победу. Выкидывали, как пса или скомканную грязную салфетку, перед этим смачно в неё высморкавшись по очереди, даже глазом не моргнув. И за что? За единственное опоздание. И даже не на чёртову игру, а обычный отбор, который всегда был лишь мероприятием для галочки, особенно когда твои результаты прошлого года находятся на высоте. Стоп... Неужели? В немом укоре Забини обводит взглядом бывших товарищей, но те будто смотрели куда угодно, только не ему в глаза. Неужели опоздание лишь повод, а его исключение замышлялось уже давно? Это осознание бьёт обухом по голове, заставляя на мгновение потеряться в пространстве. Если бы Дамиан так всегда не боялся показаться слабаком, то возможно даже сейчас бы присел, чтобы переваривать своё открытие. — Брат, ты даже не можешь сказать, почему опоздал, как мы можем быть уверены, что такого не произойдет перед игрой? — попытка раздуть из мухи слона выглядит как запоздалое проявление вежливости. Мол мы бы и рады тебя оставить, ведь ты лучший, но твой проступок непростителен. В теории всё выглядело просто. На деле же в воздухе висело напряжение, которое можно было уже резать ножом. Забини и правда не мог сказать, почему не пришел вовремя. Хотя бы потому, что это было связано с Блэйк и её дурной привычкой употреблять всякую дрянь на территории Хогвартса. Перед глазами на мгновение встаёт картина одурманенной до состояния ничтожества сестры, и увидь её хоть одна живая душа в таком состоянии, мать уже бы выжигала дочь с семейного гобелена, а этого допустить было никак нельзя. Как и растрепать такие подробности о члене своей семьи, а значит ему нечем парировать единственный аргумент команды. Все происходило, как в дурном сне. Ему так давно не снились кошмары . Время разочарования застигло врасплох, и он лишь выдавил из себя: — И кто же займёт моё место? — Геллерт...— звучит так тихо, что слух Дамиана едва успевает уловить. А затем парень запрокидывает голову и к неожиданности остальных смеётся. Вымученно и сдавленно. Ведь если это шутка, то она не удалась. ЕГО заменили на безродную шавку, подумать только. Совсем с ума посходили? — Надеюсь, что эта блохастая тварь однажды забудет принять свои пилюли и перегрызёт ночью вам всем глотки, — незапланированная реплика становится поворотным моментом, после которого уже нет пути назад. Если члены команды надеялись, что он будет умолять поменять решение, то жестоко ошиблись, хотя — все примерно знали, что Дамиан не уйдет, не извергнув хотя бы пару проклятий в их адрес. Он имел полное право злиться. — Мои голы приносили нам победы в прошлом году, — кулак Забини с глухим стуком бьётся о его грудь, пока тот пытается поймать хоть с кем-то зрительный контакт, — а вы заменили меня отребьем, этим неудачником, оборотнем, фестралы вас дери! — Чёрт, мужик... Но дальнейшего ответа не последовало. Как и реакции от парней. И он ушёл. Не останавливаясь. Не оглядываясь. Не задумываясь. Не оттягивая неизбежного.

6 сентября. Матч.

Сидеть на скамье запасных было невыносимым и унизительным. Время , казалось, замерло, как капля воды, падающая на землю, но застывшая на полпути и превратившаяся в маленькую льдинку. Забини то и дело временами крутил головой, будто ожидая увидеть на себе чей-то насмешливый взгляд, но все, похоже, были слишком заняты игрой, чтобы уделить хоть долю внимания уязвленному эго когда-то лучшего охотника Слизерина. Голоса болельщиков сливались в одну общую какофонию звуков. Неразборчивые, слишком громкие, навязчивые. Впервые в жизни они раздражали слух Дамиана, от чего тот даже поморщился. И чего так кричать из-за столь посредственной игры? Раньше лишь Гриффиндор напоминал сборище инвалидов, теперь же таковыми были обе противоборствующие команды. Пф. — Дами, я хочу, чтобы ты знал, что я был против твоего исключения, — слова такого же позорного запасного игрока нисколько не вселяют уверенности или ожидаемого облегчения. По правде говоря, Забини не был даже уверен, что помнит правильно его имя, ведь раньше не было нужды обременяться знакомством с кем-то, кто хуже него. Ну а теперь приходилось кивать головой в знак благодарности и оставаться сидеть рядом, чтобы и дальше продолжать писать матери, что он в команде, ведь технически это не ложь. — Вы всё мусолите эту тему? Ну выгнали и выгнали, сейчас у Дамиана есть причины для беспокойства куда серьёзнее, — вмешательства в разговор со стороны ещё одного запасного, а уж тем более такой бесцеремонности, Забини никак не ожидал и закрыл рот, даже не успев его толком открыть. До конца не верилось, что это вообще происходит. Да кто они и что вообще себе позволяют? Между тем второй с ехидством продолжал. — Слышал, твоя сестричка путается с Альбусом Поттером. Кто знает, какие шалости она ему позволяет, пока никто не видит. Когда дело доходило до разговоров о семье, Дамиан начинал теряться и чувствовать себя не в своей тарелке. Негативный опыт оставлял глубокие отпечатки и трещины в итак разрушенном самомнении. Раньше он рисковал и мог проложить прямой путь в выбранном направлении, поставить на место даже капитана, упиваясь собственной незаменимостью и талантом. Теперь же приходилось петлять в поисках очередного обходного пути. Общение с членами команды отныне превратилось в квест. Он бы рад сейчас найти нужные слова. Построить мост между собой и этими двумя. Но пройти через колючие заросли их твёрдого желания втоптать бывшую звезду слизерина в грязь, не представлялось возможным. Он уже заранее им проиграл. Оставалось лишь принять правила игры и попытаться не опуститься ещё ниже в их глазах. — Не думаю, что Блэйк всерьёз заинтересована этих олухом. На него же без слёз не взглянешь, как и на его старшего брата, — под по-хищному довольный взгляд слушателей, Забини приобрел немного уверенности и даже слегка расправил плечи, — кудрявое семейство лохов, у которых единственное достоинство лишь громкое имя отца, — один из запасных гоготнул, соглашаясь с каждым словом Дамиана, который от этого, похоже, вошёл в кураж, совершенно не контролируя дальнейший извергаемый поток слов, — единственная вишенка их семейства это малышка Лили, с которой я быстрее познакомлюсь поближе, — тут он многозначно двинул бровями, придавая всему двусмысленности и грязный подтекст, — чем Альбус с моей сестрой продвинутся к поцелую. — а слушателей всё прибывало, ведь матч уже был практически закончен. От привычного когда-то внимания Забини даже прибавляет в росте и небрежно бросает последнюю фразу, — Хотя судя по тому, что она не появилась в школе в этом году, её вполне могли уже обрюхатить, от чего пришлось оставить такой лакомый кусочек на домашнем обучении, — и наконец слизеринец сначала видит растерянный взгляд первого запасного, затем довольный второго, и только потом оборачивается, чтобы столкнуться, как мечами, взглядами с разъяренным Альбусом Поттером. Судя по всему, он стоит здесь достаточно времени, чтобы Дамиан ответил за каждое слово. — Слушай, друг...— но его никто не собирался больше слушать.

* * *

– Ну просрали и просрали, чего бубнить-то. В следующий раз отыграемся. – Если бы кое кто лучше защищал ворота, может быть и победили бы. – Или поймал снитч быстрее Поттера. – Или вырубил его бладжером еще в начале игры. – Или хавальник свой завалил уже, наконец. Обвинения лились абсолютно на каждого игрока команды, в особенности на капитана. Поэтому Поттер и не стремился им стать; в себе то он был уверен, а вот в команде… Если бы его назначили главным, он бы выгнал всех и собрал команду заново, заставил тренироваться через день и непременно привел бы их к победе. Некомпетентные игроки – вот главная проблема сборной Слизерина по мнению Альбуса Поттера. И, казалось, Флинт был схожего мнения, взять хотя бы безоговорочное отстранение Дамиана Забини, Альбус был одним из первых поддержавших эту затею и не только потому что тот бесил его из-за Блэйк, а потому что на поле Дамиан занимался исключительно позерством и самолюбованием, а вовсе не игрой. А еще это возмутительное опоздание перед тренировкой к первому матчу сезона – на которое Альбусу было беспросветно плевать вообще-то, Забини его просто бесил. Да и играл он на самом деле хорошо – просто бесил. Не могло быть никаких оправданий, Дамиану Забини место на скамейке запасных и точка. Альбус не хотел выслушивать крики членов команды, пусть бы хоть поубивали друг друга, его раздражало лишь то, что проиграли они Джеймсу. Не сборной Гриффиндора по квиддичу, а именно Джеймсу Поттеру, который поймал снитч слишком рано, а нерасторопная кузина Дурсль, вероятно, его даже не заметила. Оставив команду в центре поля разбираться со всеми обидами и недосказанностями, Поттер уныло побрел в сторону раздевалок. Лили всегда приходила на их матчи и была главной болельщицей. Даже если на поле сходились команды Гриффиндора и Слизерина, она умудрялась поддерживать обе: разукрасив одну половину лица в красно-золотой, а вторую в серебристо-зеленый, обернувшись в шарфы сразу двух факультетов, вырисовывая плакаты с надписью «Вперед, Поттеры». Тогда Альбусу казалось это унизительным, а теперь он понимал, что Лили была их единственной поддержкой. Единственной, кто пытался не играть в семью, а жить в ней. Мысли о сестре его бесили. Бесила не сама Лили, конечно, Альбус злился на себя самого. На то, как повел себя в тот день, как отступил, когда ей была нужна помощь, как сбежал в тяжелый момент для нее и как ни разу за весь месяц не пытался с ней связаться. Ты трус, Альбус. Снова и снова, день за днем. Чертов Джеймс не уходил у него из головы ни на минуту. Ему так хотелось снова забыться, как тогда в поезде с Блэйк. Одно пирожное и проблемы ушли куда-то на задний план. Оставалось лишь ненавязчивое чувство легкости и покоя. Он искал способы раздобыть еще, но в Хогсмиде ничего подобного не распространяли, а из чего конкретно состояли те пирожные Альбус не знал. Поэтому оставалось только беситься. И когда на «Совиный экспресс» добавят возможность заказа товаров с черного рынка? К слову о черных. Дамиан Забини – с шайкой таких же неудачников из запаса – терся неподалеку от раздевалок. Веселый, нахохлившийся как петух, он с увлечением рассказывал товарищам очень увлекательную историю. Вел себя очень приветливо и жизнерадостно, от этого Альбусу хотелось сказать ему какую-нибудь гадость. Подходя ближе это желание только усиливалось. – …кудрявое семейство лохов, у которых единственное достоинство лишь громкое имя отца. Это он про них с Джеймсом что ли? Мысленно Альбус уже перебирал список оскорблений, с которых мог начать свою недовольную тираду в адрес бывшего охотника. – …единственная вишенка их семейства это малышка Лили, с которой я быстрее познакомлюсь поближе… Дамиан сопровождал свои слова мерзкими кривляньями, которые ясно давали понять, что он имел в виду под «познакомиться поближе». Пальцы Альбуса крепче сжали рукоять метлы, зубы заскрипели. Уже на этом этапе было понятно, что словами не обойдется, но Забини еще не закончил, а кто такой этот кудрявый лох, чтобы перебивать его? Один из подпевал Забини уже заметил Поттера, улыбка на его неприятной физиономии расплылась еще шире. Альбус приложил указательный палец к губам, чтобы тот не ляпнул ничего раньше времени, очень уж ему было интересно, что этот кретин выдаст дальше. – Хотя судя по тому, что она не появилась в школе в этом году, её вполне могли уже обрюхатить, от чего пришлось оставить такой лакомый кусочек на домашнем обучении. – Какой же ты конченый, Забини. Сраный ты уебок. – Слушай, друг… – О, конечно, я тебя послушаю, Забини, – Альбус с размаху ударил рукояткой метлы между ног слизеринца. – Продолжай, что ты там еще не сказал? Залетела она значит. Воспользовавшись тем, что Забини согнулся пополам, Альбус схватил его за шиворот и ударил коленом по лицу. И еще раз. И снова. Вокруг собиралось все больше и больше народу, но никто пока не решался вмешаться. По большей части из-за всеобщего недопонимания. Фразы «Что случилось?» и «Чего это они?» звучали со всех сторон. Альбуса это бесило. Бесило это положение. Бесил Забини. Бесило внимание к Лили. – Не смей даже имя ее произносить! Ты… – Альбус продолжал бить, пока не почувствовал чьи-то руки позади. – Жалкое ничтожество. Пусти! – Альбус старался вырваться, по прежнему не сводя взгляда с Дамиана. – Блядская ошибка природы. Гандон ебучий. Хочешь трахнуть мою сестру? Да я тебя сейчас сам трахну! Пусти, блядь, говорю! Золотой снитч, пойманный Джеймсом, до сих пор вибрировал в ладони и норовил выскользнуть. Он крепче сжал его, вскинув руку вверх под бурные овации. Игра была окончена. Гриффиндор победил. — Слишком рано поймал, Поттер. Я только разошёлся, — официально одёрнул его Элиас с широкой улыбкой. — Тебе не угодишь, Эл. То слишком медленно, то слишком быстро, то «Поттер, ты сюда играть пришёл или заигрывать с трибунами?» Пойманный снитч был ничем иным, чем всего лишь удачное стечение обстоятельств. За Дурсль увязался бладжер и чтобы уйти от столкновения Джеймс рванул ввысь, столкнувшись со снитчем, который замешкался в складках формы. Всего секунда, но её хватило для победы. Их талисман ходил и с помощью громкоговорителя издавал победный львиный рык. Коротко Джеймс взглянул на трибуну Гриффиндора: он всегда махал там в ответ на один конкретный плакат. На этот раз его не было. Ни плаката, ни поддержки. Чувство вины не заставило себя ждать и остро кольнуло осознанием: он не отправил Лили ни одного письма с самого начала занятий и не получил в ответ. Джеймс не знал как она и малодушно понимал: так было намного проще. Догадываться, но не знать. — Эй, смотри! — окликнул его капитан гриффиндорской команды. — У змеек намечается потасовка. — Грызутся о пересчёте баллов? — безразлично уточнил Джеймс, но нехотя оторвал взгляд от трибун и перевёл в сторону слизеринской команды. Незаинтересованность очень быстро исчезла с его лица. — Это Альбус там? Пиздит Забини?.. Джеймс протёр глаза рукой в перчатке. Но картинка не изменилась. — Ауч! Метлой бить — метод грязный. «Как будто Альбус знает чистые», — едко пронеслось в голове Джеймса. Вслух он это, дело ясное, не произнёс. Какие бы отношения между ними ни были и как бы сильно друг друга ненавидели — это оставалось в стенах дома. В школе Джеймс и Альбус сталкивались редко и происходило это зачастую как раз на поле для квиддича. Дела плохи. Один из подпевал Забини перехватил младшего, пока тот орал. Проигнорировать это Джеймс не мог. Не из симпатии Альбусу или братской любви (ею после дня рождения отца и не пахло, а лишь похоронно гнило) — никто другой не мог бить младшего. Кроме самого Джима, естественно, у него-то был карт-бланш. — Ты же не будешь вмешива... Джеймс! Но Поттер уже пикировал вниз, направляя метлу прямиком в слизеринскую свору, и легко слетел с неё, оказавшись в эпицентре разборки. — Жалкое ничтожество. Пусти! — Эй, со слухом плохо? — Джеймс непредусмотрительно бросил новенький нимбус (о чём в дальнейшем, лёжа в Больничном крыле, бесконечно вспоминал и сетовал) на пол и хлопнул по плечу слизеринца, который сдерживал брата. — Поттер? Что ты тут, блядь, делаешь. Это не твоя сторона. Съеби! — Мы идём в комплекте, сучара, — Поттер продемонстрировал средний палец в перчатке. — Замахиваешься на него — замахиваешься на меня. Альбус, казалось, не видел никого и продолжал рваться в сторону Забини, который лишь сейчас начинал приподниматься не без помощи членов команды. — Блядская ошибка природы. Гандон ебучий. Хочешь трахнуть мою сестру? Да я тебя сейчас сам трахну! Пусти, блядь, говорю! — Что? — Джеймс хмыкнул. — Это говно что-то спиздануло о Лили? — Доброе утро! Об этом вся школа говорит, что сестрица ваша прожжённая шлюха, если в этом году её не выпустили из загона. Театральный смешок. — Видимо, семейное. — Вам пизда, — лаконично заключил Джеймс. Без сантиментов он бросился в сторону Дамиана, как бладжер снёс его обратно на землю ударом в пресс и, похоже, задевая солнечное сплетение. — Вы крысы ебанные, только и можете шептаться за спиной. Ты чего затих, Дамиан? Больше нечего, блядь, сказать?! Джеймс нанёс ещё один удар с кулака в лицо не глядя: перед глазами была красная пелена. И он ударил бы снова, если бы со спины кто-то крепко не вцепился в полётную форму, стягивая Поттера с соперника. — Слушайте, ну это уже перебор, — раздражённо заметил Геллерт. Он был именно тем, кто пытался стащить Джеймса Поттера, пока все остальные либо бездействовали, либо были заняты Альбусом. — Давайте вы всё это вне поля выясните. Он едва успел увернуться от кулака Поттера вместе со свистящим «да пошёл ты, педик». Геллерт метнул взгляд в сторону Тео. Он пытался: она должна понять. Наверное. — Ты че, блять, сказал? — злобно выплюнул Трэверс, с усилием приложив Поттера об колено. Геллерт не мог знать к чему это приведёт. И что где-то наверху капитан команды Гриффиндор Элиас Гринграсс, обернувшись на свою команду, громогласно заключил. — Наших бьют! НА СЛИЗЕРИН!

* * *

Тишина в тот короткий миг перед ударом осела запоздалым сожалением на сердце, а затем вмиг наполнилась злостью, жаждой крови и болью. Она выжигала всё вокруг согнувшейся пополам фигуры, из которой разом вышел весь дух. Исчезли звуки и запахи. Дамиана затянуло в вакуум, из которого его тут же грубо вытащили зашиворот, чтобы несколько раз припечатать лицом об колено. Будто пытаясь вбить в его бестолковую голову одну простую истину — как бы не повернулась ситуация, никогда не смей затрагивать родных. В попытке кого-то впечатлить Забини об этом позабыл, за что и поплатился. Быть говнюком легко, отвечать за свои поступки было куда тяжелее. Первые мгновения (то ли от боли, то ли из соображений остатков совести) он особо и не сопротивлялся, будто давая Альбусу священное право на отмщение. И лишь потом, соприкоснувшись с холодной землёй спиной с привкусом крови во рту, в конце концов повиновался инстинкту самосохранения и начал прикрывать лицо руками, пока не почувствовал наконец паузу в череде ударов. Судя по всему, кому-то удалось на время оттащить разъяренного худощавого Поттера, который сейчас напоминал росомаху, которая яростно полезла на противника покрупнее, не боясь быть побежденным или избитым. За Лили. За семью. Хотелось бросить гневное "Это только наше дело!", но из горла вырвался лишь хрип. Смачно отхаркнув на траву слюни вперемешку с кровью, Дамиан почувствовал, как чьи-то крепкие руки помогли ему подняться. Пошатнулся. Дезориентированно посмотрел перед собой невидящим от боли ниже пояса взглядом и снова плюнул себе под ноги, будто пытаясь избавиться от металлического привкуса во рту. — Ёбаный крысёныш. Хочешь драться, так дерись, как мужчина! Забини никогда не бежал от конфликтов. Хочешь ударить — бей. Не угрожай. Не разглагольствуй. И умей держать удар. Но к такому подлому он явно был не готов. И где их сук только учат таким приёмам? — Уберите нахуй руки! Мы сами разберёмся! Но дальнейших действий он предпринять не успевает, ведь его тут же сносит с ног второй Поттер, который будто материализовался из воздуха с теми же гневными выкриками на устах, что и до этого младший. И снова удар. Он, как и последующий, ощущался уже куда больнее предыдущих. Неужели на его лице ещё остались нетронутые участки или у него уже будет синяк поверх синяков? Оставалось надеяться, что Поттеры хотя бы поранили кулаки об его зубы, ведь иного урона слизеренец по ублюдскому стечению обстоятельств нанести всё никак не мог. — Слушайте, ну это уже перебор. Геллерт? Мысль, невозможная, на первый взгляд, поражает затуманенный адреналином мозг, и как в подтверждение ей, Дамиан видит опухшим глазом сначала, как волчонок хорошенько прикладывает Джеймса, а затем уже слышит боевой клич, успев перед этим лишь снова подняться на ноги. И начался настоящий ад. Как по комнаде, две волны — золотисто-красная и серебряно-зеленая схлестнулись резким ударом в одну, будто две части огромных противоборствующих механизмов, целью которых было уничтожить друг друга. Втоптать в грязь. Выместить все обиды, что накопились, включая сегодняшний проигрыш в игре. Их явно уже не волновала причина, но радовал появившийся повод выпустить пар, потому что уже через тридцать секунд все думать забыли о присутствии огромного количества наблюдателей, некоторые из которых вскрикивали от ужаса, когда из чьего-то рта или носа брызгала кровь. — Отойди, блядь! — приблизившись к месту, где он в последний раз видел Альбуса, Забини злобно, на манер тряпичной куклы , оттолкнул в сторону кого-то в форме слизерина от лежащей на земле фигуры, которую тщетно пытались утихомирить, и судя по красной припухлости на лице, далеко не повторением буддистской мантры. Видимо, оскорбленный подобным обращением Лютор,( после ударов по голове Дамиан наконец смог вспомнить имя того самого запасного, с которого всё началось) сначала нахохлился, словно боевой петух, но затем лишь скривил губы в мерзкой усмешке. — Я вообще-то пытался тебе помочь, Забини. Ни для кого не секрет, что слизерин лишился лучшего игрока по милости Альбуса. Поэтому мы сегодня и продули! — Это правда? Ответа Дамиан ждать не стал. Наглый и вызывающий взгляд Поттера-младшего говорил сам за себя. По крайней мере, так казалось. Ему до ужаса хотелось, чтобы это было правдой. Резкими, техничными движениями, словно хищный зверь, волшебник в одно мгновение сократил расстояние между собой и противником, а уже в следующее, схватив его за грудки, ударил тому с головы прямиком в переносицу. Сильно и нещадно. Сейчас ему было плевать, даже если он вобьёт ебучий Поттеровский нос в его ебучую кудрявую голову. — Кусок дерьма! Сначала лезешь к моей сестре, а потом прикладываешь руку к моему исключению! Совсем оху...— но договорить ему не даёт прилетевшая прямиком в затылок часть костюма когтевранского талисмана. А точнее это была синяя орлиная голова, что сильно контрастировала с окружающей обстановкой, щедро окрашенной алой кровью и мешаниной из людей. Откуда она вообще здесь взялась? — Да ебаный ты блядь!

* * *

Забини валялся где-то на траве, корчась то ли от боли, то ли от злости. Джеймса, воспользовавшись моментом неожиданности, избивал Геллерт. Альбус вырывался из рук Лютора, а тот все сильнее сжимал руки. – Какой же ты жополиз, Кинг. – За эту фразу Альбус получил кулаком в живот от его дружка. – Мерзкий ход. – Как и бить метлой по яйцам! – Сука, пусти говорю! Он хотел влиться в общую драку, хотел еще раз ударить Забини (благо он теперь точно не мог ударить его в ответ), но гораздо сильнее он хотел отодрать Трэверса от Джеймса. Мелкий предатель, который ничерта в этой жизни не понимает. Междоусобная потасовка превратилась в массовое побоище. Альбус уже не мог разобрать кто с кем дерется: вот гриффиндорец бьет слизеринца, а где-то позади дерутся два парня в шарфах Пуффендуя, что они тут вообще забыли? Альбуса очень злила эта массовость, он сам никогда бы не полез в центр бушующей толпы, чтобы просто начистить кому-то рожу. Он и без этого часто получал от Джеймса, по поводу и без повода, просто потому что его брат недоразвитый имбецил. Поэтому то, что сегодня тот за него заступился казалось чем-то нереальным. Но сейчас была замешана Лили. Лили, которая их младшая сестра. Лили, которая в этом году не попала в школу. Лили, которая хотела о чем-то поговорить в тот самый вечер, а Альбус отмахнулся от нее, потому что не хотел напрягаться. А теперь Забини со своими дружками решил распускать про нее мерзкие слухи. – Ваш хозяин сказал отпустить! Альбусу не стоило открывать рот, потому что он снова получил по лицу. Но одновременно с этим наступило и долгожданное облегчение, Лютера кто-то оттолкнул из-за чего тот ослабил хватку. Этого хватило Альбусу, чтобы вырваться туда, где барахтались Джеймс и Геллерт. – Ты то куда лезешь, недомерок? Альбус схватил охотника за плащ, не без труда отталкивая того от брата. – Нихера. Не. Понимаешь. Но с какого-то хера лезешь. Альбус дал ему по лицу. Потом Геллерт дал по лицу Альбусу. Потом снова Альбус и так далее, пока они не начали кататься по земле, стараясь выбить друг другу зубы. Альбус не понимал, почему воспринял поступок Геллерта как предательство, но очень хотел вдолбить в его тупую голову, что так делать нельзя. Если ты имеешь какие-то дела с Поттерами, то будь добр быть на стороне Поттеров. Кто-то из сокомандников стащил агрессивного коротышку с Альбуса, но это не означало, что беда миновала. Дамиан Забини наконец смог подняться. – Сука, я думал ты сдох. – Ни для кого не секрет, что Слизерин лишился лучшего игрока по милости Альбуса. Поэтому мы сегодня и продули! – Это правда? Вообще-то нет, Альбус лишь громко поддержал эту идею, но сейчас спорить не стал. У Забини так интересно раздувались ноздри, не предвещая ничего хорошего. Если бы у Альбуса имелся инстинкт самосохранения, он бы уже начал оправдываться, но годы, проведенные бок о бок с Джеймсом Поттером сделали его кем-то вроде смертника. Чем больше Дамиан Забини злился, тем сильнее Альбусу хотелось подкинуть дров в костер. – Меньше слушай своих шестерок. – Альбус склонил голову набок, уже готовый принять удар, – Если бы ты был лучшим игроком, мне бы не удалось так легко тебя вышвырнуть. Настолько свирепой атаки Альбус не помнил. Джеймс избивал его по-разному: руками, ногами, с недавних пор они начали практиковать удушение. Но головой… Альбус чувствовал, что еще пара таких ударов и он потеряет сознание. – Кусок дерьма! Сначала лезешь к моей сестре, а потом прикладываешь руку к моему исключению! – То есть ты думаешь, что я ебал твою сестру, а тебя больше волнует исключение из команды? Теперь я понимаю, почему Блэйк о тебе невысокого мнения. Снова удар. На лице Альбуса не осталось ни одного свободного места для новых ссадин. Но ему повезло, он смог выдохнуть потому что Забини снесла с ног здоровенная куриная голова. Или гусиная. Он не мог разглядеть из-за того, что все лицо заплыло. В тот момент Альбус почувствовал самое неприятное – он где-то потерял передний зуб. Джеймс однажды выбил ему парочку и отращивать их заново не самая приятная задача. За куриной (хотя позднее Альбус понял, что она вовсе не куриная, а орлиная) головой полетел и сам талисман команды Когтеврана. Там же показался и гриффиндорский лев и слизеринский змей – они умудрились подраться между собой. Повсюду мелькали мантии разных цветов. Поттера рассмешило то, к чему привел обычный удар по яйцам: к массовым беспорядкам за который, выражаясь словами Морган: «ВАС ВСЕХ ИСКЛЮЧАТ И ОПОЗОРЯТ!». Тем временем на Альбуса налетел кто-то в Гриффиндорской форме и снова начал бить его по лицу. – Ты можешь бить хотя бы по ребрам? – Че? – Фейерверк говорю, смотри! Альбусу была нужна лишь возможность скинуть с себя гриффиндорца, но в небе и правда гремели яркие вспышки. Где-то позади громыхало что-то похожее на взрывы хлопушек. Хромая, Альбус подбежал к Джеймсу, которому так и не сказал ни слова с того самого июльского вечера. (здесь и выше говорится о событиях из первой работы "Ради семьи") – Тебя как будто обоссали.

* * *

Вторую атаку Забини на Альбуса Джеймс парировать не смог из-за маленького нюанса: едва брат успел стащить с него сраного слизеринца, он увидел как к нему на всех порах с рёвом раненного носорога нёсся слишком знакомый силуэт. — Только, сука, тебя здесь не хватало, — едва успевает процедить Поттер. Но Аттикус Каркаров был готов оказать любую услугу из прайса «Набить ебальник Джеймсу Поттеру — 0 галлеонов». От одного удара Джим увернулся мастерски: он споткнулся о завалившегося в ноги Трэверса. Не специально, но было приятно убить двух зайцев сразу. Радовался Джим рано, ведь вслед за ним в спину пришёл второй. — Каркаров, блять, тебя не смущает, ЧТО МЫ ИЗ ОДНОЙ КОМАНДЫ? Но очевидно единственное, что смущало этого ёбнутого русского — наличие у Джеймса лишних рёбер, ведь именно этот недостаток он избрал целью искоренить своими ручищами мясника. На четвёртом раздался надсадный хруст. Ужасный. Джеймс знал что это, но не желал верить, однако обломки древка были у самого лица. И совершенно потерял первостепенный смысл драки, как и Альбуса из виду: раздавленная на его глазах метла была словно красной тряпкой для быка. С рёвом он выскочил из захвата Каркарова и обломками метлы как нунчаками отбивался ото всех, кто стоял в опасной близости к катастрофе. Поттер не знал кто именно мог задеть метлу, поэтому на всякий случай избивал всех, периодически выкрикивая «ебанные твари» и «за Нимбус всех порешаю». По другую сторону поля Геллерт сквозь общую кучу борющихся с удивлением увидел протянутую руку, а не выставленный кулак. — Хитклифф?! — Нашёл же ты время отдохнуть, дружище, — раздражённо выпалил он, помогая подняться. — Мы с кем хоть дерёмся?! — Я в душе не ебу. В той драке, которая развернулась на поле, никто уже сам понять это и предотвратить. С каждой секундой происходящее лишь усугублялось. На его глазах дрались два талисмана: орёл без головы и лев с оторванным хвостом допинывали змею. Гриффиндорцы бились друг с другом, пуффендуйцы со всеми, когтевранцы и слизеринцы то становились союзниками, то врагами. Кто-то выбегал на поле просто ради самой драки, а не чтобы поддержать кого-то. — Ёбанный ад, Хит, — глядя на весь этот хаос, заключил Геллерт. Видел он с трудом да и говорил тоже: один глаз заплывал, старательно подбитый Альбусом, губы были разбиты сраным Джеймсом, а нос... разрази всех Мерлин, Геллерт даже не помнил кем. Вскоре им вновь было не до разговоров: гриффиндорцы выбегали на поле как саранча и прежде всего целились в знакомые зелёные цвета. Прогремели взрывы фейерверков и петард, нацеленных остановить беспорядок, в громкоговоритель разносился крик старосты школы. — ЕСЛИ ВЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ОСТАНОВИТЕСЬ... — Да я всегда считал ваш факультет говном! — ТАЛИСМАНЫ! — ЭРИК, ВЪЕБИ ЗМЕЕ! ЭРИК! ЭРИК ЭРИК! — ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ ОТЧИСЛЕНЫ! Разносились новые взрывы и драка подходила к закономерному завершению. Джеймс это понял прежде всего, потому что его перестали пытаться приложить к земле. Он стоял на обломках метлы, с горечью взирая на щепки, которые от неё остались. Ни возврату, ни починке они не подлежали. — Тебя как будто обоссали, — произнёс Альбус со слишком звонкими шипящими. — А ты решил на парселтанг перейти, чтобы слиться с факультетом? — фыркнул Джеймс. Младший закатил глаза, продемонстрировав широкую кровавую улыбку. Поттер подошёл к Альбусу, чтобы осмотреть лицо: результат был неутешительным. Физиономия брата больше походила на зону поражения: Джим попытался проверить сломан ли нос, но тут же зашипел от боли: правая рука была сломана сразу в нескольких местах. Однако сквозь боль и усмешки он смотрел на беззубого Альбуса с острым чувством гордости. — Ты хорошо приложил того слизеринца, мелкий, — хмыкнул Джеймс. — Не обольщайся, он заслужил. — И всё же. Порой. В виде исключения. Было приятно стоять с ним по одну сторону. Джеймс подставил здоровое плечо брату. — Обопрись на меня, а то смотреть жалко. Пойдём, подкинем работёнку Больничному крылу.

* * *

— Как драться — так первые! А теперь стонете и вздыхаете. А ну в очередь! Помощницы мадам Помфри Нэнси, Бэкки и Джессика сновали то тут, то там, чтобы уровнять нестройную толпу раненных на «битве при поле для квиддича», как её уже озвучила людская молва. Отсеять более и менее раненных было практически невозможно — травмированы были все. Очередь тянулась от Больничного крыла и вдоль коридора, где около дверей неловко топталась та же троица Джеймс, Альбус и... Дамиан Забини. Как иронично. — Ого, Забини. Какие люди и без своей свиты. Я-то думал, что ты и отлить в туалет с ними бегаешь. Мало ли от Миртл отбиваться придётся, — холодно заключил Джеймс. Несмотря на реплику, он уже был далеко не столь прытким и довольно бледным: с каждой минутой в очереди адреналина становилось всё меньше, а раздробленная рука болела всё больше. Здоровой Джим всё ещё придерживал младшего: тот серым лицом уже был готов слиться со стеной. Выделяли лишь алые разводы крови да синева подступающих отёков. — Следующий! — двери Больничного крыла раскрылись. Джеймс сделал шаг, выдвинув вперёд Альбуса. — Не вы, мистер Поттер. Мистер Макфлай, проходите! Ко входу поплёлся прихрамывая печальный талисман змеиного факультета. В руках он держал собственный разорванный хвост, который и подвёл его при драке, потому что отчаянно мешался в ногах. Но от постыдной клички Уроотброс это Макфлая не спасло, что предвещало скорейшее завершение карьеры талисмана больше, чем полученные травмы.

* * *

Из Дамиана резко вышел весь воздух, и он не смог сделать спасительный вдох. Кислород будто застревал где-то по пути внутрь , от чего в груди нестерпимо давило. Вместе с тем болели рёбра, лицо, пах, а где-то в углу трибун, скуля, лежала его самооценка. По ней пробегали дерущиеся грифиндорцы, расплющивали тяжестью своего тела падающие под их гневным напором слизеринцы. Рядом ошарашенные пуффендуйцы в суматохе, видимо, не нашли ничего лучше, чем передраться между собой в слабой надежде, что к ним не полезут другие факультеты. А когтевран же не щадил никого. Это хорошо ему дала понять увесистая голова их талисмана, которая сбила его с ног подлым ударом в район лёгких. Педик, он и есть педик. Натуральный. Вот так вот - да исподтишка. Так хитрожопо. Так неприлично, даже бесчестно его вывели из строя. И он точно знал кто. Лёжа, скованный каким-то необъяснимым бессилием и со сбитой дыхалкой, Забини лишь приподнял голову и тут же нашёл взглядом синего "всадника без головы" в виде Эрика Ренфро, который уже оттаскивал от льва змею, чтобы в следующую секунду приземлиться на неё с локтя в прыжке. Знал ли самый популярный гей Хогвартса, что одним метким броском сломал всё его возмездие? Втоптал в грязь? Позволил упустить Поттера? Вряд ли. В глубочайшей апатии волшебник уронил раскалывающуюся голову обратно в траву, не желая больше вставать. Как показывал опыт, это и не имело никакого смысла, ведь сегодня Дамиан Забини видел землю вблизи чаще, чем мать на летних каникулах. — Аттикус, блять! Поттер свой, начерта ты ему втащил?! — Пошёл нахуй. Глухой звук удара, и вот горе-комментатор падает где-то неподалёку от слизеринца, от чего тот уже перестает дышать добровольно, пытаясь слиться с газоном. Меньше всего сейчас хотелось связываться с ебанутым русским, который не видел разницы между своими и чужими. Видимо, он был один против всех. Либо конкретно против Поттера, что всё равно не делало их союзниками. — МЫ ВАС ВСЕХ ИСКЛЮЧИМ! О, супер. Теперь еще и мама его убьёт. — Что вы тут устроили?! Мистер Ренфро, прекратите отрывать талисману хвост! А этот Эрик явно не из тех, кто просто так сдаётся. Он хочет трофей с битвы. — Долго тут собираешься лежать, друг? — от резко появившейся перед лицом руки Забини даже не стал уворачиваться, лишь рефлекторно зажмурился, но, на его счастье, она всего лишь помогла ему наконец подняться. — С-спасибо, — немного свистяще из-за отсутствия переднего зуба Дамиан благодарит одного из запасных, имени которого , к своему глубочайшему стыду, не помнил, и оперевшись о его плечо, отправляется в Больничное крыло. Сейчас у него внутри был целый коктейль из эмоций, но лишь одна из них неожиданно обрела волю и плотно засела где-то на подкорке сознания мыслью, простой в своём понимании - в сегодняшней потасовке он получил помощь от тех, кого всегда презирал и был брошен теми, кого считал друзьями. Это неприятно заскребло горьким привкусом осознания где-то внутри, но почти сразу же вытеснялось физической болью, когда он слишком резко приземлился на скамью ожидания. Едкий комментарий Джеймса он предпочёл оставить без внимания. Злобный взгляд второго Поттера тоже. Но игнорировать по той же накатанной декана змеиного факультета уже не представилось возможным. Особенно когда он подобно разъярённому тайфуну ворвался своей старческой походкой в жужжащий улей, который уже во всю обсуждал кто кого и за что бил, с каждым словом повышая тон. И вмиг наступила гробовая тишина. — Мистер Забини, до меня дошли сведения, что драку начали Вы и мистер Альбус Поттер. Это так? — кто ему уже всё успел слить? Неужели скользкий Лютер? Но не давая вставить и пары слов, тот продолжил, — А точнее первый удар нанёс именно он. Я ничего не путаю?— ноздри обычно меланхоличного старика сейчас раздувались от злости, словно у огнедышащего чудовища, и в этот момент Дамиан понял всю суть девиза Хогвартса о том, что не стоит щекотать спящего дракона. С секунду помявшись, а точнее дав себе время вытереть окровавленный, местами беззубый рот рукавом мантии, чтобы не забрызгать никого, когда начнёт говорить, Забини бросает косой взгляд на Поттеров. Справедливости ради хотелось, чтобы последствия драки ещё долго не давали им покоя. Чтобы школа созвала какой-нибудь комитет, куда вызвала их знаменитого папашу, который разочарованно бы смотрел на Альбуса поверх своих очков, а затем докучи вынесла решение об отстранении от квиддича навечно. И его место занял бы он. Жертва в глазах преподавателей этого агрессивного кудрявого крысёныша, с подачи которого началась массовая драка. Да, было бы славно. — Нет, профессор. Всё началось с меня. Каждый знал, чем чревато подобное признание. От неожиданного поворота обстоятельств, Слизнорт, который будто рассчитывал, что мальчишки начнут перекладывать вину друг на друга, даже оторопел. С секунду внимательно посмотрел на двух зачинщиков и наконец подавленно выдавил: "В таком случае жду в своём кабинете после всех оздоровительных процедур". Дамиан же проглотил застрявший ком в горле. Перед глазами сразу встало осуждающее лицо Луизы Забини, злорадствующее Блэйк и отстраненное от всего происходящего Блейза. Эгоистичная натура кричала тут же изменить показания, повернуть ситуацию в свою пользу, но преградой ей стало болезненное чувство вины. В противовес лицам семьи тут же встал образ Геллерта, который пошёл ради него против собственных друзей, хотя не был ему ничем обязан. Следом добрый взгляд Лили, которая никогда не делала ничего ему плохого, а значит не заслужила тех грязных слов и сплетни, которую он невольно про неё пустил. Физической боли было недостаточно, чтобы искупить эту ошибку. Превозмогая боль в ноге, тошноту от сгустков крови во рту и тяготящее чувство тревоги перед неизведанным, Забини встаёт и ковыляет к Поттерам. Каждый шаг огненной плетью бил по самолюбию, гордости и раздутому самомнению. Он даже старался не смотреть в сторону братьев, пока сокращал и без того ничтожное расстояние, будто боясь передумать и повернуть назад. Но так было нужно. Дамиан Забини не плохой человек. Он просто не умеет принимать правильные решения. Тогда пусть это будет самым первым, от чего и самым тяжелым. — Мне не стоило говорить тех вещей о вашей сестре, — слизеринец наконец поднимает взгляд, который теперь выражал твёрдость в своём решении и даже раскаяние, — я лишь попытался защитить свою, но ошибся методом.. — он не надеется, что его извинения вообще кому-то нужны, но лишь так он мог обрести покой. Волшебник протягивает руку ближайшему из стоящих Поттеров коим оказывается Джеймс, но ответа в глубине души не ждёт. — Мне жаль. Лили этого не заслуживала.

* * *

Альбус чувствовал себя абсолютно несчастно, стоя у входа в больничное крыло и ощущая боль в каждом миллиметре тела. Он сосредоточенно опирался на брата, уверенный в том, что даже если попытается вникнуть в суть разговоров, коих со всех сторон доносилось великое множество, он обязательно потеряет равновесие и сломает то все то, что еще не успел сломать (если такие участки еще остались). — Следующий! Рука Джеймса ощутимо подтолкнула его вперед, а Альбус был, в общем-то, и не против. Он уже практически ощутил на себе экстракт бадьяна, который, по его мнению, должен был моментально его вылечить, но сразу же был опущен (во всех понятных и доступных смыслах этого слова) на землю Джессикой. — Не вы, мистер Поттер. Мистер Макфлай, проходите! — Да он фе фа нами фтоял! — Полушепотом произнес Альбус, теперь уже физически ощущая отсутствие нескольких зубов и разбитые губы. Под горящий взгляд Поттера, Макфлай неловко вышел из толпы, придерживая свой хвост. Сопровождаемый подтруниваниями со стороны других студентов, Шафик неуверенно оглядел собравшихся и остановил взгляд на Альбусе, после чего предпринял попытку пропустить того вперед. — С-с-слушай, А-а-льбус… — М-м-макфлай! — Тут же передразнил его Поттер — Ебаный ты членолоф! Фто ты фообфе тут делаеф? Это кофтюму хфост оторфали, а не тебе. Шафик уже открыл было рот, чтобы поведать свою душещипательную историю про разодранный хвост, но дверь снова открылась и медсестра избавила талисман от необходимости использовать слова, а всех остальных от участи все это слушать. — Фот и хорофо, а то до утра бы тут профтояли. Альбусу все еще было тяжело говорить, лбом он упирался в плечо старшего брата, одновременно стараясь прислушиваться к разговорам вокруг. Разумеется, все обсуждали драку и ее первопричину. Было бы у Альбуса чуть больше сил он бы их всех обматерил, чтобы заткнулись и не выдумывали никому не нужных предположений, тем более о Блэйк, тем более о Лили. А их имена, по ощущениям Поттера, звучали слишком часто. — Мне не стоило говорить тех вещей о вашей сестре. Я лишь пытался защитить свою, но ошибся методом. — Вот и Забини активизировался. Даже теперь он продолжал обсуждать Лили при толпе людей. Не важно, чтО о ней говорили, Альбуса бесил сам факт разговоров и он подозревал, что проблема могла быть не столько в говорящих, сколько в нем самом. Он не мог поговорить с Лили, не мог с точностью сказать, где она, что с ней происходило и, что самое главное, как она себя чувствовала. Он этого просто не знал. Но зато казалось, что знали все остальные и то, что они могли оказаться правы било Альбуса сильнее, чем те удары, которые ему пришлось сегодня на себя принять. — Джим, не обрафяй фнимания, мофет он уйдет. Брат шикнул на него, а Забини продолжил. — Мне жаль. Лили этого не заслуживала. Не говори о ней в прошедшем времени, сука! Не говори! — Пронеслось в голове Альбуса, но пока он собирался с силами, чтобы озвучить свои мысли, случилось невероятное. Плечо, на которое опирался Альбус, зашевелилось. Он поднял голову и непроницаемо уставился на Джеймса и Дамиана, которые неожиданно решили помириться и пожать друг другу руки. Джим сказал какую-то херню про семью, Дамиан улыбнулся, а Альбус думал, какие же они дебилы. — Пофофитефь теперь. И вот рука Забини была направлена к нему. Альбус закатил глаза настолько, насколько это было возможно в его состоянии. — Когда-нибудь я тебя отрафлю, Фабини. — Дверь в Больничное крыло снова распахнулась — Или задуфу подуфкой фо фне. Альбус не пожал ему руку, но немного смягчился и кивнул. Он не знал, отразился ли этот шаг к помилованию у него на лице, но он и не особо из-за этого волновался. — Мистер Поттер, прошу за мной. — Неужели! Уже стоя в дверях, Альбус обернулся, как будто забыл что-то сказать. На самом деле эта мысль вертелась у него в голове с того самого момента, когда Джеймс бросил свою метлу и ввязался в драку. Он не знал как это сказать, особенно учитывая то, как они расстались после дня рождения отца. Но сказать что-то было нужно. Через гордость, неловкость и остатки злости на брата. — Джеймф… – Альбус слегка замялся и ненатурально кашлянул — фпафибо. А потом он скрылся за дверями больничного крыла.