Vulnera Sanentur

Алкоголь по-разному влияет на людей — некоторые под его действием раскрывались, глаза у самых тихих и незаметных начинали блестеть, а кровь бурлить; в других, напротив, просыпалась подавленная агрессия и желание излить на кого-то скорее эмоции, чтобы после оправдываться невменяемым состоянием; третьи же наполнялись спокойствием буддийских монахов, чтобы выносить оба варианта. Джеймс относился к тем, кому над алкоголем даже дышать было нельзя. Не из-за какой-то зависимости, хотя он, конечно, оправдывался именно ею. На самом деле Джеймс Сириус Поттер катастрофически быстро пьянел. Порой казалось, что ему одного глотка достаточно, чтобы на губах расплылась мечтательная улыбка и глаза заметно окосели. Когда Джеймс становился пьяным, то любил всех (а кто не позволял, тех любил ещё больше), он обожал целый мир и себя как единицу, которая могла дышать, существовать и наслаждаться моментом. Вот только порой казалось, что лучше бы Джеймс был буйным и затевал драку, чем не отлипал весь вечер со своим желанием излить свою душу. Во всяком случае даже Кендалл спустя часа обсуждения своей неотразимости наверняка пришла к такому выводу и остервенело влила в себя коктейль. Но сколько бы Кен не выпила за этот вечер, догнать степень опьянения Поттера (от позорных двух бокалов!) было уже невозможно. — Любовь моя! — с задумчивым видом обратился к ней Джеймс. Кендалл терпеливо вздохнула. Как она была чудесна в этот миг! Поттер забыл о чём хотел спросить. — Ты наполняешь мою жизнь бес... бесконеч... бесконечным счастьем бытия. Трезвым Джим бы удивился откуда вообще из задворков подсознания смог достать эту фразу. — Но ты будто бы грустишь? В чём дело? Кто тебя обидел? Я разберусь со всеми. Если Джеймс прикончит хоть ещё один стакан, то не сможет справиться даже с собственными шнурками, но Кендалл, видимо, по одному взгляду понимала это не хуже него самого, поэтому деликатно забрала его из рук гриффиндорца. Поттер был слишком увлечён предположениями, чтобы заметить действие. Он предполагал, что Кен грустит, потому что им пришлось расстаться в способах возвращения в замок. Как старосты, они были обязаны сопровождать тех, кому повезло меньше. Джеймсу пришлось взять на себя драгоценную подругу Кендалл — Алису, которая к тому же была ранена. Компания Морган была бы в тысячу раз приятнее, но обстоятельства всегда складывались не в их пользу. Не считая тех летних дней, проведённых вместе. Тогда словно все светофоры демонстрировали зелёный свет и люди, которые встречались им, были добры и приятны. Тогда с ними не происходило ничего плохого и даже кромешный ливень показался бы тёплым. Когда они не превозмогали обстоятельства, а те сами всегда складываются в их пользу и словно пасовали перед силой любви. И Джеймс был счастлив, но если бы Нил вздумал вновь притащить свой шар-индификатор настроения, то предпочёл бы не брать его в руки. Порой лучше не знать, а просто жить. И верить, что сегодня тот день, когда все светофоры будут загораться зелёным. — А голубки всё никак не отойдут друг от друга! Вы хоть в «Эльфа или Волшебника» играть будете? — Спрашиваешь! — мгновенно оживился Джеймс. Он подхватил свою даму под руку, предварительно старомодно коснувшись губами пальцев. — Согласитесь ли вы сыграть со мной в «Эльфа или Волшебника», мадам? Все только начинали обустраивать место для игры и постепенно стекались в круг. Кому-то повезло занимать места на креслах (одно удалось урвать Джеймсу, посадив Кендалл к себе на колени), другие рассаживались на бархатные подушки и те, кому повезло меньше, устраивались на коврах в восточной позе. Выручай-комната прекрасно адаптировалась под тайные желания юных сердец сойтись в новом алкоголическом приключении. Кем был Джеймс, чтобы отвергать его? Он не удивился, когда бутылочка устремилась в носок ботинка. — Как джентельмен, я был бы рад пропустить вперёд даму, — улыбнулся он Кендалл. — Но предпочту первым принять вызов. — Эльф или Волшебник, Поттер? — За кого ты меня принимаешь! Конечно, Волшебник. В подобных играх Джеймс был тем, кто предпочитал действовать, а не говорить. К тому же прозорливые умы волшебников создали «защиту от хитреца». У каждого из игроков на руке был небольшой стикер, который можно было отцепить в конце игры. Если бы при выборе Эльфа кто-то вздумал соврать, то мгновенно получил бы возмездие в виде бородавки, прыщей или угревой сыпи. А Джим ненавидел, когда его вынуждали говорить правду. Никогда не знаешь к чему это может привести. Вот и тот, кто ему давал задание (по виду игрок в квиддич из Когтеврана), удовлетворённо кивнул. Прямо скажем, заведомо паскудно. Но Поттер был слишком пьян и отвлечён на Кендалл, чтобы почувствовать опасность. — А вот и задание для нашего гриффиндорского льва. Почему бы не сменить образ? Внесите реквизит! Под общее завывание реквизит торжественно внесли два участника вечеринки, которые лишь курировали игру, но не имели к ней прямого отношения. На подносе находилось сложенное платье и неестественно розовый парик. Но действие преподносилось столь драматично, что Джеймс прыснул со смеху. — Всего-то? Да пожалуйста. Кен, погоди. Он осторожно подвинул девушку, чтобы встать. И чуть поклонился головой публике, театрально взмахнув рукой полукруговым движением в чопорном аристократическом жесте. — Так нужно будет сидеть до конца игры, — назидательно дополнил Смит. — Да не переживай ты, Джонни. Успеешь налюбоваться, — Джеймс скинул пиджак. И Смит чуть оробел. — А... ты прям здесь переодеваться будешь? Но Поттер уже был слишком вовлечён в процесс. — Дамы, можно смотреть, но не трогать! Я занят самой прекрасной девушкой на этом торжестве. Каждый раз, когда Поттер надирался, то становился именно таким. До тошнотворности мелодраматичным и вызывающим одновременно. Впрочем, вызывающим он был всегда. Джеймс невозмутимо расстегнул рубашку, плавно покачиваясь под музыку, также подбросив её в «зрительный зал». Она упала на алеющую Алису, накрыв с головой. — Это уже растление малолетних, Поттер! — Какие же вы скучные. Джеймс подхватил простенькое платье на бретельках (и у кого только его стащили?), критично цокнув. — Мда, а я дамочка без вкуса. Он без усилия натянул на себя то, что предусматривалось как лёгкое и свободное по крою летнее платье с аляпистым принтом в горошек. В груди ткань натянулась критично, но движений почти не сковывала. Только после этого Поттер стянул брюки и завершил всё париком, окончательно переодеваясь в заготовленный для себя образ. — Не описайся от восторга, Смитти. Меня хоть во что обряди, а записать в страшные подружки не выйдет, — он фыркнул, возвращаясь обратно на своё место. — Какая-то ты некультурная дама, Поттер. Хоть бы ноги сдвинул. — А тебе только дай повод под юбку подглядеть, — парировал Джеймс не глядя. Он не чувствовал себя даже на толику скованным и уже ворковал о чём-то с Кендалл, пока не вспомнил об ещё одной части «Эльфа и Волшебника». Джеймс лениво поддел бутылку носком ботинка и та раскрутилась вокруг своей оси, останавливаясь на... Поттер довольно улыбнулся, засияв как начищенный галлеон. — Каркаров! Как неожиданно видеть тебя в этой игре. Я-то думал, что ты можешь потянуть лишь риск от волшебных шахмат с третьекурсниками, — Джеймс искусственно кашлянул в кулак. — Пока они не обыгрывают. Что выбираешь? Эльф или Волшебник? Cентябрь приносит тревогу. Холодные порывы ветра, отпечатки пальцев на запотевшем стекле, вид увядающей природы, а вместе с ней каких-либо жизненных сил, чтобы продолжать жить эту жизнь. И, когда он смотрит, как Элеонора Вуд в предсказуемой для него манере смотрит откуда-то снизу с высоты своего роста , надув губы, кажется, ширины школьного коридоры оказывается недостаточно, чтобы вместить всё его раздражение. И душа, потеряв отпущенное ей терпение, еле держит в узде гнев подобный бешеной собаке, которая вечно норовит сорваться с цепи. Смести всё на своём пути, положить на обе лопатки и изойтись в надрывном лае, щедро орошая благодарную почву в пене и крови. Её, Элеоноры, крови. Сентябрь манит статическим волшебством. Дотронься и заискрит. Заполняет холодное сердце приятной меланхолией, лениво отметая любой соблазн начать очередную ссору. Поэтому, когда Вуд в очередной раз заводит речь о вечеринке в неком "Богемном клубе", невольно выпрашивая возможность пойти, Аттикус нехотя наконец сдаётся. Яростный зверь внутри утихает. Вывешивает белый флаг, всем своим видом при этом выражая недовольство, после чего следует её робкое предположение, что никто не окажется против, если он к ним присоединится. Выбор без права выбора. Ему простит это сентябрь, единственный свидетель происходящего, но не Элеонора, если когда-нибудь решится посмотреть на его манипуляции не сквозь приму розовых очков. И Каркаров её обнимает. Осторожно, боясь причинить вред, но в то же время крепче, чем следовало бы, будто она в любой момент может исчезнуть. Оставить его одного и упорхнуть, словно маленькая пташка, которая привязалась к своей клетке, но уже почувствовала, как давят её прутья. Шепчет что-то о любви. О том, что волновался бы, пойди она одна и всю ночь не смог сомкнуть глаз, ведь Эле самое дорогое, что у него есть. А там кругом будут эти пьяные, снующие туда-сюда парни, со своими грязными ручонками, от которых он обязан её защитить. Ты ведь понимаешь? Понимаешь это, Эле? И она охотно кивает головой, тихо вдохнув, зарывшись носом где-то в области груди в мантию Грифиндора, попросив лишь об одном — вести себя не как Аттикус Каркаров хотя бы сегодня. И тот даёт слово. Очередное за год их отношений, которое он скорее всего тоже не сдержит. — Не знал, что ты приглашен. Немного не твоём духе мероприятие, разве не так? — Знаешь, у русских есть поговорка - не лезь к двухметровым хмурым людям со своими комментариями. — Правда? — Нет, долбоеб. — и отхлебнув свеженалитого огневиски из своего стакана, волшебник прошёл куда-то в гущу событий, только слегка задев слащавого пуффендуйца плечом. Он же всё же обещал Эле. По правде говоря, здесь все ему казались такими. Слишком улыбчивыми, шумными, некоторые даже чересчур раскрасневшимися от выпитого. Особенно в глаза бросалась физиономия Джеймса Поттера, который слюняв если не лицо своей пассии, когда в очередной раз распылялся в сладких речах, так её руку, за которую повёл в итоге на игру. Глупую и никчемную, как и он сам. Именно с этой мыслью Аттикус занял где-то неподалеку сидячее место, сам не осознавая, как стал частью балагана. Оно и не мудрено - все его мысли сейчас занимал лишь этот нахохлившийся петух, от чего из виду потерялась даже Элеонора, которая будто бы ушла на второй план. Вот насколько его бесил этот ебучий Поттер. — Всего-то? Да пожалуйста. Кен, погоди. И начался какой-то сюр. Запредельно восторженно публика принимала кривляния грифиндорца, который технично и артистично, под стать своей степени опьянения, избавлялся от одежды, чтобы нацепить женские одеяния. Всё желание и дальше наблюдать за происходящим осыпается будто песком. Аттикус даже немного привстаёт, когда из виду под платьем пропадает торс Поттера, чтобы уйти, но у судьбы на этот вечер явно были свои планы. — Что выбираешь? Эльф или Волшебник? Отчего-то, скорее от неожиданности, пропустив мимо ушей колкий выпад в свой адрес, парень становится молчаливее обычного, обведя всех присутствующих взглядом мёртвой рыбы. Отступать теперь было некуда, а показаться слабее Джеймса, который предпочел действие правде, совсем не хотелось. Впрочем, как и уходить, ведь сейчас всё внимание было сосредоточено на его персоне, которая по их мнению, даже не должна была здесь оказаться. — Волшебник. — Иди и соблазни Филча. И опять - ебучий Поттер. Ты там огневиски пьешь или ослиную мочу, которая явно ударила тебе в голову? Встав слишком резко, будто порываясь его ударить, Каркаров находит на себе встревоженный взгляд Элеоноры, которой хватило ума не участвовать в этом цирке, и сжав челюсть, меняет пластинку. Ради неё. Стянув, чуть не задушив в процессе, с плеч Джеймса розовый пушистый шарфик, который кто-то в процессе накинул для завершения образа, Аттикус небрежно обматывает им свою шею одним движением и выходит за дверь. Коридор кажется бесконечным. Конченый шарф приятно щекочет шею, но от этого не перестаёт быть конченым, как и всякий, кто решил пойти за ним, чтобы проследить за выполнением действия. Два стука в дверь. Или это его сердце пропустило предсмертные удары, чтобы затем скончаться от стыда и неловкости? — Мистер Каркаров, что привело Вас ко мне в столь поздний час? — то ли из уважения перед фамилией, то ли из-за внушительной комплекции и дурного нрава русского из Дурмстранга, Филч никогда не позволял себе фривольности с ним. И это играет на руку. Немного деревянно, но по-своему игриво, Аттикус едва ли не неудачно облокачивается о дверной косяк и жеманно поджимает губы, крутя в воздухе кончиком розовой приблуды. — Да вот не спалось, поэтому решил придти и сказать, что будь у вас киска, то я с удовольствием с ней бы поиграл. — Что? — Замену миссис Дорис, говорю, нашли? Хотелось бы посмотреть на кошку, — и в конце едва слышно, кашлянув куда-то в сторону, — и член. — Что? — Что? — Отправляйтесь-ка живо к себе, пока я не сообщил вашему декану! Хлопок двери, вынесший грифиндорца в коридор, как точка. Стянув со своей шеи шарф, Каркаров ощущает, как у него вспотели ладони и где-то в районе спины и даже паха, где всё сжалось при упоминании декана. — Чтоб я еще раз...— бросив на довольную благополучным окончанием истории Элеонору быстрый взгляд, Аттикус грубым толчком носком обуви раскручивает бутылку. Горлышко тут же указывает на хрупкую девушку из школьной газетёнки, которая алела и белела уже множество раз с начала игры, будто Выручай-комната сэкономила на реквизите и посадила её вместо специальной лампы для создания атмосферы вечеринки. — Эльф или волшебник, эм....Алиса? — Ты подожди, сейчас я из тебя такую конфетку сделаю, родные не узнают! — Нет уж, давай что-нибудь попроще..., — неуверенно пролепетала Лонгботтом, щурясь от пушистой кисточки, которой Джеймс водила по лицу. Пуффендуйке предстояло замазать своим волшебным чудо-тональником красное и распухшее от слез лицо Алисы. Или нарисовать ей новое? Более довольное и милое, тогда Теду Люпину не пришлось бы брать на себя ношу ее партнера. Кто-то из старшекурсников шептался, что он согласился только из жалости и какая-то часть внутри Лонгботтом поддавалась этим слухам. Но Тед не выглядел напряженным или расстроенным. Он мягко улыбался, взъерошивал розовые волосы Алисы и с готовностью сообщил, что всецело находится в ее распоряжении. Раз уж им было не суждено поехать в одном вагоне, то у Лонгботтом было право беззаветно украсть его на вечер. А он обязательно постарался бы сделать его особенным. — И вообще, сколько я буду тебе должна? — Да нисколько. Забей. — Так не пойдет. Не верю я во всю эту беззаветную чепуху. — Ну хорошо. Тогда... Давай так. раз уж я так постараюсь над твоим макияжем, то ты..., — Джеймс хитро улыбнулась, вынуждая Алису нервно прищуриться в ожидании подвоха. — Будешь на вечеринке Дариуса от начала и до самого конца. — Всего лишь? Это будет просто, — отмахнулась Лонгботтом и солгала. Она была на тысяче вечеринок, но только в своей голове. Алиса часто представляла, как находится в другом месте, как не является собой и приковывает всеобщее внимание, подобно тому как это делала Кендалл. — Не переживай, Алиса. Вот увидишь, там будет так весело, что ты эту вечеринку на всю жизнь запомнишь. На всю. Свою. Жизнь. Последние слова Джейн Джеймс засели в голове и никак не соотносились с реальностью. Уже напряжении десяти минут Алиса наблюдала за тем, как бессовестный Джеймс Поттер лапает её драгоценную Кендалл. Выше, ниже, правее, левее. Щеки когтевранки залились краской, когда бесстыжая лапень Поттера оказалась на святейшем из святых — талии Морган. — Ты наполняешь мою жизнь бес... бесконеч... бесконечным счастьем бытия. Но ты будто бы грустишь? В чём дело? Кто тебя обидел? Я разберусь со всеми. — Начни с себя, — процедила Лонгботтом, отставляя в сторону стакан и потянулась к следующему. Тед попытался отодвинуть его подальше, но не успел, рука девушки была намного быстрее, и вот освежающий напиток уже касается губ. — Да что... ч-что он только себе позволяет. Ты это видел, Люпин? Видел?! Это домогательство! Да за такое в аза.. азу..ка..бан сажают. — Азкабан? — тактично уточнил Тед. — Не умничай, — горько отмахнулась Лис. — Но... они разве не встречаются? — Я думала, ты на моей стороне, Люпин. Ещё и на коленки к себе посадил... ты смотри каков пошляк! — Ну, хочешь я и тебя на колени посажу? Большое дело. Алиса недовольно посмотрела на Теда, словно тот сказал какую-то глупость. Пару стаканов назад она бы ни за что не позволила себе ни подобных разговоров, ни такого поведения. Но пару стаканов назад она не видела Поттера с Кендалл, не видела раздражающе улыбчивое лицо Виктуар, зато отлично слышала шепот за своей спиной. Как она сюда попала? Кто привел эту чертову Алису на вечеринку? Лонгботтом обиженно шмыгнула носом и крепче взяла под локоть пуффендуйца, который стратегически медленным шагом отводил ее подальше о стойки с алкоголем. — Ты дурак, Люпин. Но за это я тебя тоже люблю. Огневиски горчил на языке, жег горло и после ударял в голову, оставляя после себя странное чувство легкости. Звуки и шепотки как будто бы становились тише, а теплая рука Люпина придерживала ее и не давала оступиться. — Знаешь, Люпин. Если бы не ты и Джейн, ноги бы моей не было на этой вечеринке. Но, думаю, раз я здесь с тобой, то все будет в порядке. Да и что случиться может? * * * Что может случиться — классическая фраза, после которой все идет через задницу гиппогрифа. И Лонгботтом подсознательно чувствовала это, когда решила почувствовать в игре. Когда разместилась с Люпином на подушке и активно шептала ему свой коварный и гениальный план под небольшим градусом. — Люпин, Эй. Люпин. Смотри. Короче. Если Кендалл моргнет больше двух раз подряд, то это... Знак. Она в опасности. Все. Крышка! И мы ее выручаем. Ты... — Лонгботом наклонилась к самому уху и активно дернула Теда за воротник. — Должен завалить Джеймса. За-ва-лить. Понял? — Ага, так. Я понял. Дай-ка сюда стакан. И, ребят, Лонгботтом больше не наливать! Алиса недовольно фыркнула, толкнула Теда локтем и подралась с куском его свитера, который топорщился у самого живота. Ей было обидно, что тот не понимал всю серьезность ситуации, в то время как она почувствовала истинный смысл своего прибывания здесь. Она должна спасти эту вечеринку от всяких извращенцев, коим являлся каждый сидящей, кроме нее и парочки учеников. И сделает она это вместе с Люпином или без него. Сквозь общий гомон и смех, она слышит как Поттер соглашается на Волшебника и недовольно хмыкает. — Выпендрежник, — цедит Алиса. Ей кажется, что она полностью контролирует ситуацию ровно до того момента, как пуговицы на рубашке Джеймса начинают расстегиваться одна за другой. Кажется, ее щеки краснеют.  Кажется, она закрывает глаза руками, но все равно видит обнаженное тело Поттера сквозь предательски растопыренные пальцы, которые не хотят смыкаться.  Дышать становится все труднее, а из ушей, словно, валит пар.  — Он... эт.. что... а... аааа, — одними звуками в панике бормотала Лонгботтом, стараясь отползти  подальше  от источника всея разврата.  Теперь кажется, что глаза ей уже закрывает Люпин, и Алиса панически дергается и жмется куда-то в сторону, чтобы видеть и не видеть это зрелище одновременно. В какой-то момент что-то теплое и мягкое опускается ей прямо на голову, прикрывая весь обзор. Лонгботтом выдыхает, сжимает ткань на голове пальцами и успокаивается всего на миг. Потому что ткань на ее голове почему-то довольно тонкая, еще теплая и от чего-то сильно пахла знакомым тяжелым парфюмом.  — Че творит! Он выкинул свою рубашку! — Ру... башку..., — постепенно доходит до Лонгботтом. — В-вык-кинул...,— в следующий миг Алиса скидывает с себя злосчастную ткань и под общий хохот стремится впарить ее Люпину, словно от этого зависела ее жизнь.  — Тед, на, забери! — Мне-то зачем? — Бери, пока дают! Алиса суетливо ерзала на месте, ей надо было срочно подумать о чем-то другом. Например, о том, что она может продать ее, раз Джеймсу и так хорошо. Без рубашки. В голове сразу всплыл примерный шаблон объявления:  Рубашка Джеймса-пошляка-Поттера. Снятая им в момент развратных действий по отношению к платью в кругу своих фанатиков под медленную музыку. Стартовая цена: три галлеона.  Пока неудачные торги Алисы продолжались, бутылка указала на новую жертву. Аттикус Каркаров легким движением руки снял розовый шарф с Поттера и стремительно отправился совершать весьма сомнительное действие. Алиса поежилось. Это по-твоему веселье, Джейн Джеймс? Лонгботтом попыталась суетливо отползти под шумок, но побег ей не удался, так как в коридоре толпа радостных студентов потоком занесла ее обратно в комнату. Ученики выглядели такими счастливыми, словно каждого из них угостили большим куском торта под названием: кошачьи подкаты от Каркарова. — Эльф или волшебник, эм....Алиса? Лонгботтом вздрогнула, как только Аттикус произнес ее имя. Алиса никогда не могла похвастаться своим ростом, а на Каркарова ей вообще приходилось смотреть с усилием: она даже не представляла, что творится на макушке гриффиндорца, зато видела, как в ее сторону косит пара настороженных ноздрей и тяжелый подбородок. Лонгботтом почувствовала, как Тед ободряюще положил руку на ее плечо. Это не помогала ни капельки, но отступать было поздно. Алиса вытянулась по струнке и гордо поднялась. Сейчас на нее смотрели все, включая Кендалл, и она не могла отступить. — Я... выбираю... Черт. — Голос срывается все равно, что хриплая пищащая игрушка и Аттикус даже морщится, чтобы расслышать незатейливое бормотание когтевранки. — ВОЛШЕБНИК! Я тоже выбираю волшебника...в-вот, — со второй попытки четко произносит Алиса. Едва ли Каркаров может рассчитывать на какие-либо секреты от нее. Потому что в стенах этой школы знать всю правду — может только она. — Отлично. Заставь любого игрока простонать, — как ни в чем не бывало произносит Аттикус и усаживается на свое прежнее место. Со всех сторон доносится одобрительный смех. Отлично. Этот тоже извращенец. Лонгботтом забирает у Теда стакан, допивает остатки и пошатывающейся походкой выходит в центр. Сейчас ей нужно выбрать жертву, и взгляд сам останавливается на одном из кучерявых негодяев из поезда, которые портили жизнь не только ей, но и будто бы всей школе. Будет неплохо, если один из них падет под ее чарами, не так ли? — Альбус. — О, нет. — Не надо стесняться, ведь я знаю, что... Что... Лонгботтом пританцовывала на месте и старательно пыталась вспомнить фразу из одного романа, которая когда-то ее очень сильно вдохновила. — Если... Мои... м-мои... Если мои губы созданы для поцелуев, то твои тоже... Ведь не зря же их зажевало в поезде, — последнее вырвалось случайно и Алиса, панически постаралась встать в расслабленную позу и согнула ногу, демонстрируя свою юбку, что была чуть выше колена. — Ладно. Ну а так? Если у какой-то Блэйк получилось соблазнить Альбуса, то почему не должно получиться у нее? В голове Лонгботтом была простая схема, в которой Поттер младший мог застонать просто от того, что к нему подошла девушка. Ведь в отличие от своего старшего брата, тот не имел большой славы в подобных делах. Правда, пока что лицо Альбуса скорее бледнело и напоминало чем-то сморщенный и недовольный чернослив. И это после того как она показала ему свою драгоценную ногу. — А тебе все мало я смотрю. Ладно... Когтевранка старательно накрутила розовый волос на палец, после чего засуетилась на месте, вставая в самые разные позы. Альбус оказался твердым орешком и вынуждал ее идти на крайние меры. — А теперь я скажу тебе то, чего не говорила еще никому, — Алиса наклонилась пониже и от такой близости ее щеки снова запунцовели, но было поздно отступать. — Альбус Поттер. А тебе...Тебе когда-нибудь говорили, что... твоя пушистая голова похожа на Опунцию хуажопензис? — Алиса многозначительно подняла брови, но не удержалась на месте. То ли от выпитого, то ли от оставшейся припухлости на лодыжке, но ее корпус полетел вперед на слизеринца, а точнее — прямо к нему в руки. И путь Лонгботтом никогда не могла похвастаться красивыми формами, чувство собственного достоинства у нее все же было. Через секунду Альбус Поттер издал очень высокий и протяжный звук, на который был способен любой человек, которого бьют в конечность. — Да вы с ним точно одного поля ягоды! Алиса Лонгботтом возмущенно дергала ногами, пока не отползла в сторону, оскорбленно поправляя свою юбку. Под конец она раздраженно пнула бутылку, которая указала на Фрэда Уизли. — Эльф или волшебник? — Не проходим мимо, юные волшебники, не проходим мимо! Юных в выручай-комнаты раз-два и обчелся, да и тех время от времени выпроваживают прочь, чтобы не ломать молодую психику кошмарами, устроенными их более старшими сокурсниками. Однако каждый, завидев его стол, ломившейся от новинок всеми любимых Волшебных Вредилок, превращается в несмышленого маленького ребенка с родительскими золотыми монетами в руках, которые с легкостью отдаст, стоит только предложить усовершенствованный Блевательный батончик со вкусом сицилийского миндаля или Любовный напиток, что теперь продается в качестве «феромонного» парфюма. Дамочки только так сметают с прилавка розовые флакончики, украшенные бархатными лентами, еще не зная, как после будут бегать от обезумевших парней, готовых последнюю резинку с их головы сорвать, в то время как другая резинка уже натянута на более интимное место. Рокси неделю с ним не разговаривала, когда он выставил на распродажу новую причуду, и пришлось от «Ароматов страсти» отказаться, но в выручай-комнате сестры нет, а вот поддатых девчонок пруд-пруди – грех не обогатиться. — А они точно сработают? Не могу почувствовать запах, вдруг он… — НЕТ! Только. Не. Здесь. — Фред едва успевает вырвать маленький карманный флакончик из цепких ручонок Валери Кинг, которая тут же обиженно надувает свои выкрашенные розовой помадой пухлые губы, и кладет его обратно на стол. — Только в непосредственной близости от объекта воздыхания, понятно? И с тебя три галлеона. — За что? Я же ничего не купила! — За мой сердечный приступ. — Но ты жив… — Явно не твоими молитвами, Валери, не задерживай очередь. — Фред, в крови которого уже плещется изрядная порция алкогольных паров, провожает обиженную гриффиндорку стремительным «кыш-кыш» и моментально растягивает самую приветливую из своих улыбок, когда у прилавка появляется физиономия Кэлвина Грейвза, критично рассматривающего одну из новых мармеладок. — Запал на Зомби-мармелад, друг? А ты истинный ценитель. — Это вообще съедобно? — Морщась от вида серо-зеленой упаковки, спрашивает однокурсник, но вместо дальнейших сомнений протягивает пару монет, забирая целую горсть разноцветных сладостей. — Обидеть творца может каждый, Грейвз, но уверяю тебя, ты не пожалеешь! Всего одна сладкая крошка, и твое тело примет такой вид, что ни один профессор не захочет провести с тобой в одном кабинете и двух минут, сразу же отправит куда по-дальше! — Тебе говорили, что ты просто мастер маркетинга? — В его голосе слышится ирония и некая доля снисхождения, но Фред пропускает ее мимо ушей, срывая упаковку с одной из серо-зеленых конфеток, чтобы тут же засунуть ее в снова раскрывшийся рот Грейвза. Кэлвин моргнуть не успевает, как проглатывает мармеладку, даже не успев почувствовать ее вкус, и Фред со знанием дела подмигивает ему. — Скоро сам все увидишь, счастливчик! Только не ешь несколько сразу, иначе можешь потерять самую чуточку ногтей или… ну я не знаю… зубов, у зомби чего только не отваливается. Короче, инструкция на обороте мелкий шрифтом, будь внимателен и береги себя, брат! Грейвз удаляется, бормоча себе под нос что-то не очень пристойное и вряд ли дружелюбное, но огневиски в организме Фреда призывает его к всепрощению и массовой любви. Не той, где несколько потных тех сливаются в гидру страсти (хотя можно и так), а той, где все в мире счастливы и дарят друг другу улыбки. — Руки прочь от Усатых леденцов, Эйб Флойд! — Фред шлепает по вытянутой ладони слизеринца с четвертого курса, который, похоже, зайцем пробрался на вечеринку без приглашения, и парень, зашипев от обиды, отходит немного в сторону, но пускаться в бега явно не собирается. — Что еще за Усатые леденцы? Я не видел таких у вас в магазине. — Только потому что ты наш постоянный клиент, я не сдам тебя Дариусу в ближайшие десять минут. — Строго ткнув в сторону Эйба пальцем, говорит Фред, а после обращается ко всем собравшимся, кто сохранил еще способность слушать и внимать, в отличии от бедолаг, вывернутых наизнанку где-то в уголках выручай-комнаты, что так и не успели добежать до туалета. — Представляю вашему вниманию новинку, которую мы выпустили специально перед началом учебного года! — Фред протягивает дегустационный экземпляр каждому, до кого может дотянуться, продолжая вещать.— Усатый леденец – лидер продаж наступившего семестра! Все одна конфетка, и вы обретете усы любой формы и уровня пушистости! Густые и пышные, тонкие паучьи, брутальные эспаньолки, старческое гнездо вместо бороды, подбородочная шевелюра Мерлина и сногсшибательная новинка, приуроченная к юбилею всеми любимого профессора, который не нуждается в представлении. Моржовые усы любого уважающего себя зельевара. Только с ними можно добиться успехов в приготовлении ядов и микстур, но не стоит забывать, что Моржовые усы требуют соответствующего почтения! Если не возносить им молитв и не преклоняться перед ними, глядя на свое отражение, усы рассвирепеют, начнут разрастаться, воровать все, до чего смогут дотянуться и складывать это в ваши карманы, а особо обидчивые подвиды могут даже забраться туда, куда забираться не следует и устроить настоящий переполох. Моржовых усиков, Геллерт? А то ты что-то хмурый. — Фред впихивает в карман Геллерта Трэверса несколько конфеток. — Эй, Фред, кончай продажи, там Эльф и Волшебник начинается! — Без меня не начнут. Вопреки его непоколебимой уверенности, игра начинается еще до того, как Уизли успевает собрать с опустевшего прилавка последнюю прибыль, и идет невероятно бодро. Преображение Джеймса Поттера в мисс-фламинго он видит краем глаза, о похождениях Каркарова и подкатах к Филчу слушает с улыбкой на лице, а к показательному пикап-выступлению от тихони Алисы Лонгботтом успевает собственной персоной, рухнув на софу и осушив двумя глотками полный стакан огневиски. — Это вообще-то мой. — Сбоку что-то рычит, и Фред, не дождавшись, когда алкогольный туман перед глазами рассеется, наощупь находит обворованный голос и занюхивает его сладко пахнущими волосами. Девчачьими волосами. — Тысяча извинений, Финч, я с тобой в следующий раз поделюсь. — Фред тянется, чтобы чмокнуть ее в щеку, но Макс, морщась от не самого приятного аромата чистейшего перегара, ловко уворачивается, исчезая где-то в толпе. Когда Алиса наконец-то выбивает злополучный стон из недр темной души Альбуса, Уизли громко аплодирует, про себя думая, что ей бы не помешал один из его флакончиков «Ароматной страсти», правда потом пришлось бы еще три часа бегать от разгорячённого Поттера, потому что облапанной задницей история бы точно не закончилась. Узнав, что он продает «запрещенку» на вечеринке, Роксана устроит ему настоящий бунт на корабле семейного бизнеса, но пока что Фреда это не волнует. Оправдаться за нарушение моральных принципов перед сестрой, которая свои засунула куда по-дальше, будет не так уж сложно, но сейчас он хочет думать о чем угодно, только не об этом. Хогвартс стал для него глотком долгожданного свежего воздуха, который наконец-то позволил хоть немного расправить помятые неожиданной ношей ответственности крылья. Прошлые месяцы, что вначале не предвещали ничего криминального, обернулись леденящим кошмаром, и Фред с ужасом заметил, как теряет самого себя. Так или иначе, а его собственное падение никак не поможет ей подняться, а значит перспективу сорваться в пропасть придется отложить до лучших времен. — Уизли! — А?? — Он вздрагивает от чьего-то резкого толчка локтем в бок и только после этого замечает нацеленное на него горлышко бутылки. — Эльф,… ой! Волшебник! — Первое слово дороже второго! — Да чтоб вас. Эльф так эльф. Давай свой вопрос, Алиса, поделюсь своими грязными секретиками. — Кого из присутствующих ты бы поцеловал, с кем бы переспал и кого бы убил? — И все?? Хм… — Фред медленно осматривается, и, заметив неподалеку знакомую фигуру, резко поднимается с софы, притягивает к себе Джейн Джемс и жадно целует ее, не обращая внимание на недовольство и попытки заехать ему коленом в пах. — В этом году вся реклама бесплатно, да, госпожа главный редактор? — Когда Джеймс отвешивает ему смачный подзатыльник, Фред смеется. — Переспать? А можно несколько вариантов? — Держи себя в штанах, кузен! — Кричит с другой стороны зала розовое пятно, оказавшееся Джеймсом Поттером. — Ты бы лучше свои штаны придержал, Джим, а то они убежали. — Отыскав взглядом Мари-Виктуар, Фред подмигивает ей, посылая воздушный поцелуй. — Ты же помнишь, моя звезда, как только Маркус накосячит, я всегда к твоим услугам. Кстати, где он? Я убью его прямо здесь за то, что чуть не угробил нас… — Но Крама в кругу игроков и в помине нет, а потому Фред останавливается на Кендалл. — Твой шанс, Кен. Эльф или Волшебник? Пока в ее жизни не появился Джеймс Поттер, Кендалл Морган даже не думала, что когда-нибудь примет участие в подобном мероприятии. Отбой уже давно прогремел, вероятно даже Тимми и Филчу уже надоело патрулировать пространство Хогвартса, а она — староста школы, образец для подражания, человек, который должен был разгонять подобные сборища — ждет своей очереди в компрометирующей игре, а, облаченный в платье, Джеймс Поттер (у коего она расположилась на коленях) нашептывает ей на ухо непристойные глупости. При таких обстоятельствах трудно было уследить за ходом игры, но она старалась, хотя и не могла отказать себе в удовольствии отвлечься на поцелуи Поттера. —Джеймс, все пялятся. Но Джеймса это не интересовало. Джеймс уже надел платье и надышался алкоголем. И правда, Кендалл не замечала, чтобы Поттер сильно напивался, но, судя по всему, ему и не нужно было много. Он не казался отвратительным, Джим был милым, нежным, очень домашним и родным. Поэтому Кендалл охотно поддавалась его ласкам и поддерживала глупые шутки заливистым смехом. Ей нравилось, что именно на нее Джеймс Поттер смотрит с таким обожанием. — Найдите уже комнату! — Пробубнил кто-то из игроков на что ее кавалер красноречиво показал средний палец. Игра шла динамично и весело, несмотря на то, что куда больший интерес для Кендалл представляли губы Поттера. Сначала Каркаров, за которым увязалась добрая половина игроков, ушел соблазнять Фича, пробыл там около десяти минут и вернулся, весь раскрасневшийся и пыхтящий, за ним ввалились и другие игроки, чуть ли не падая со смеху и цитируя несчастного любовника. — Будь у вас киска, говорит… — давясь смехом кричал Питерс — ахахаха, будь у вас киска, то я бы с удовольствием с ней поиграл. — А потом говорит… — также сквозь смех и слезы процедил Адам Фокс с Пуффендуя — Посмотрел бы на вашу кошку и член! Толпа учеников разразилась громким смехом, а недовольный Каркаров, проклиная всех и вся бубнил про то, что это тупая игра и играть в нее могут только дебилы, следовательно все они — дебилы. Тем не менее, сомнений не оставалось, за Аттикусом теперь надолго закрепится звание повелителя кисок и любителя старых членов. —Какие разносторонние русские, — шепнула она Джеймсу. А игра тем временем продолжалась. Следующей была удивительно раскрепощенная Алиса, которой досталось задание вырвать стон из любого игрока. Ей показалось странным то, что она выбрала в качестве жертвы именно Альбуса Поттера, потому что за все время учебы Кендалл ни разу не видела, чтобы тот показывал какие-либо эмоции, помимо вечного недовольства. Но сегодня кислая мина младшего Поттера казалась на удивление расслабленной, так что вполне возможно у Алисы есть все шансы. —Давай, Алиса! — Решила поддержать ее Морган, после чего со всех сторон посыпалось радостное улюлюканье и подначивание. Когда Алиса упала на него толпа и вовсе заревела. — Молодец, Лонгботтом, так его! — Не церемонься! — Поттер, прекрати ломаться! Наконец, дело было сделано, стон — то ли от удовольствия, то ли от боли, разобрать было трудно — сорвался с губ Альбуса, но быстро был заглушен аплодисментами. Алиса, с видом оскорбленной невинности вернулась на свое место. Кендалл радостно подняла два пальца вверх и зааплодировала вместе со всеми. —Какая классная игра, Джеймс! — Чуть ли не подпрыгивала Морган —Это веселее, чем «Правда или Действие», почему я раньше не играла? Кендалл попыталась отхлебнуть из своего стакана, но тот оказался пуст, Джеймс среагировал незамедлительно. — Уно моменто, мадам. Минуты не прошло, а Поттер уже явился с двумя новыми стаканами и мощным алкогольным шлейфом. — Прошу. Кендалл поблагодарила его легким поцелуем в щеку и вернулась к игре. После Алисы была очередь Фреда Уизли, который выбрал Эльфа и отчитывался за то, кого бы он поцеловал, убил и переспал. — Так-так, Кендалл Морган. —Я выбираю Эль…. — Волшебник! — Крикнул за нее Джеймс и толпа радостно подхватила. Волшебник! В о л ш е б н и к! Кендалл поджала губы, много же людей хотели видеть как их староста позорится, но не выставлять же теперь себя в плохом свете. Конечно, она запомнит всех, кто ее подначивал, в том числе и Джеймса Поттера, но разберется с ними позднее. —Ну хорошо-хорошо. Пусть будет Волшебник! — Скажи каждому игроку то, чего он точно о себе не ожидает услышать. —А я откуда знаю, чего вы не ожидаете о себе услышать? — Стой-стой-стой, Кенни, не спеши, есть одна маленькая деталь. С другого конца зала ей принесли небольшой флакон с какой-то жидкостью. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что именно в нем находится. — Сыворотка правды, серьезно? — Пей до дна! И подобно возгласу «Волшебник» теперь игроки скандировали «Пей до дна!». Делать нечего, пришлось пить. Чтобы она еще раз поддалась на безумные предложения Джеймса Поттера. — Ну, ты как? — Спросил Джеймс, стоило Кендалл выпить зелье. — Сейчас скажешь как сильно меня ненавидишь? —Нет. Я тебя люблю, Джеймс. — Прошептана ему Кендалл и отвернулась. Теперь настала очередь остальных. Кен оглядела участников с видом жюри на конкурсе красоты. —Ну ладно, начнем. Блэйк Забини, твои зрачки настолько расширены, что мне хочется вызвать наркоконтроль, советую завтра обратиться в больничное крыло и не забыть выпить опохмеляющее зелье. Мари-Виктуар, я видела, как ты трешься вокруг Эрика и надеюсь, что ты не серьезно, этот заморыш даже мизинца твоего не стоит. Джейн Джеймс, ты чудо, но подвинься ты уже ближе к этому Элиасу, как первокурсники ей-богу. Алиса, я думаю, что Поттер почти сдался, чуть больше настойчивости, и ты сможешь вызвать его стон не только методом падения на промежность. Эрик Ренфро не гей. Но мне кажется, что Винсент Притчетт — гей. Послышались веселые выкрики и споры. — Да, мне тоже так кажется! — Чушь! Он встречался с Марго! Кендалл подняла обе руки в примирительном жесте. —Я не знаю, может и нет. Продолжим! Нельсон, ты настолько много времени проводишь с Джеймсом, что я начинаю ревновать. Антонелла Крам, я не думаю, что ты хуже сестры, но тебе нужно поработать над имиджем. Фред Уизли, я знаю, что ты распространяешь что-то запрещенное и обязательно сообщу об этом, когда докажу. У Кендалл пересохло во рту, а ведь она еще даже по половине не прошлась. Пришлось прерваться на стакан со спиртным и потом продолжить. —Та-а-к, кто у нас следующий? Дариус Розье, хоть я и продолжу разгонять твои сборища, должна отдать тебе должное — вечеринки ты закатывать умеешь. Геллерт, ты очень симпатичный. Альби, мне нечего о тебе сказать, ты единственный на кого Алиса еще не накопала компромат. — Кендалл перевела хитрый взгляд на Лонгботтом и подмигнула ей. — Альбус Поттер, если ты и дальше будешь так реагировать на девушек, то так и останешься одинок, а еще, тебе бы тоже обратиться в наркоконтроль. Каркаров, отвяжись от моего парня, тебе тут ничего не светит. И-и-и Хитклифф О`Коннел, ты сейчас дыру прожжешь в Трэверсе, предложи ему уже уединиться. Когда с обмыванием косточек было покончено и последний игрок получил свой расклад, Кендалл драматично прильнула к плечу Поттера. — Ты ничего не сказала про Джеймса! — Джеймс, у тебя самая красивая задница. Давайте дальше? — Кендалл пришлось оторваться от плеча Поттера, чтобы прокрутить бутылку. И она указала на…. — Джейн Джеймс, — Кендалл хитро улыбнулась, но смотрела она не на Макфлая, а на Алису, надеясь, что та поймет — пора фиксировать события. — Ну что, Эльф или Волшебник? — Земля вызывает Джейн! Фигура девушки выглядела неподвижной словно статуя. Она помнила то, что должна была встретиться в гостиной Слизерина с Нилом и дошла до неё, следуя по пятам за Геллертом Трэверсом (буквально, наступая ему на пятки, отчего тот её весьма зло отчитал). Джейн не понимала, что оборотень хотел, но на всякий случай виновато смотрела на носки ботинок. Пока её не отвлекли шнурки. — Джейн Джеймс! — Слушай, а ты никогда не обращал внимание, что шнурки похожи на червей? — задушевно уточнила Джей. — Ты... упоролась? — с подозрением уточнил Нельсон. — Тшш! — Джей закрыла ему рот рукой. — Ты чего! Не говори так громко. Нил не должен узнать, что я обкурена. Тинкербелл невнятно пробубнил в её ладонь, а затем с усилием оттянул от губ. — Ты влезла в наши запасы? — с недоумением уточнил он, ещё раз оглядев подругу. — Похоже, их и не осталось. Джей растянула губы в счастливой улыбке. — Не-ет. Я встретила девушку! — Ты встречаешься с девушкой? — не расслышал Тинкербелл. — Хотелось бы, — всерьёз задумалась Джейн. — Но нет. Мы просто встретились с Блэйк... — Можешь не продолжать. Я всё понял. Пойдём, горе моё мандрогоровое. Ты хоть помнишь зачем пришла? — Оскорбляешь! Делать из тебя красотку! Головой Джей была ещё в том моменте, когда помогала часом раньше Алисе Лонгботтом собраться на вечеринку. Нельсон остановился и озадаченно нахмурился. — Э-э. Нет, достаточно просто чуть теней на глаза нанести тёмных. Знаешь, чтобы выглядело драматично. Как на том журнале магглов, который ты с собой таскала одно время. Слизеринец намекал на ранний образ Джареда Лето с густо подведённым чёрным глазами. Джей подняла два больших пальца. — Ни слова больше! Спустя час на глазах Нила красовались идеальные стрелки (Джей завидовала сама себе, потому что даже будучи трезвой не могла добиться такой ровности), а на помаде предсказатель благоразумно остановил свою подругу, попросив не заканчивать образ. — Алисонька, ты будешь самой куколкой на празднике! — чмокая его в щёку, приговаривала Джей. На этом моменте Тинкербелл уже понял, что лучше молча согласиться. Момент отрезвления неотвратимо и резко накрыл Джейн в момент, когда они приближались к Выручай-комнате. Она даже застыла, дёрнув Нельсона за руку. Тот, впрочем, не удивился и терпеливо выдохнул. — Да, Джейн. Плитка всегда была такой неровной. Идём уже! — Нил... Я назвала Хагрида дементором. — Что? — По-моему, я кинула в него Чайльдом. — Что?! Лицо пуффендуйки горело. — Какой стыд. Меня ещё никогда так не крыло. И что подумает обо мне Блэйк? А Хагрид? А... — она растерянно коснулась горящих щёк и в следующую секунду вновь посмотрела на Нила взглядом человека, который познал всю жизнь. — О. Нет. Я встретила Гринграсса. Лицо Нельсона заметно повеселело. — Надеюсь, в него тоже котом бросила? — Хуже. Как в замедленной перемотке Джей смотрела воспоминания сегодняшнего дня. В которой своей обкуренной персоной по дороге к Нельсону так неудачно столкнулась с Элиасом, ненадолго покинувшим Больничное крыло. Вскоре парень об этом жалел, ведь именно в тот момент сознание Джейн щёлкнуло, советы девочек утром взяли вверх и она решила — это тот самый момент, когда она как сильная женщина должна взять всё в свои руки. В программе были. 1. Попытки авторитетно оттеснить почти двухметрового Гринграсса к стене, чтобы крайне альфачно опираться о неё. 2. Использовать вместо приветствия: «Ты сегодня такой красивый, словно голубь, упавший с неба». Всё было бы не так плохо, если бы Элиас сегодня действительно не упал, разбил голову и не лежал из-за этого в Больничном крыле. 3. Надоедать попытками «стрельнуть номерок». У волшебника. У которого. Нет. Телефона. Доведённый до отчаяния Гринграсс, пересказывал ей параграфы учебника, что мозг Джей как «номерок» воспринял. 4. Самое ужасное. На прощание — и от этого Нил смеялся больше всего — она хлопнула его по заднице. Капитана Гриффиндорской команды. И с демоническим хохотом убежала в сторону подземелья Слизерина. — Я сегодня напьюсь, — мрачно заключила Джей. Щёки её предательски пылали. — А после я обязательно подведу тебя к Больничному крылу, — подавившись смешком, изрёк Нил, за что получил заслуженный подзатыльник. * * * На вечеринке Джейн заметно развеселилась. Во-первых, к счастью, Элиас на ней отсутствовал, а её память больше не подбрасывала неловких эпизодов. Во-вторых, ей успели нашептать славную информацию, которая прекрасно разместилась бы на первой полосе газеты. В-третьих... «Эльф или Волшебник»! Она нежной любовью ценила эту игру, которая собой объединяла самых разных людей и никого не оставляла равнодушными. Разным составом они собирались каждый год и с новым запуском игра лишь больше набирала обороты, а ещё заметно теряла невинность. Задания были сложнее, вопросы жёстче. В прошлом году игра официально стала запрещена, после инцидента с Макфлаем, которому пришлось забираться на самую высокую точку замка. А Тимми с Филчем после ломать голову как его оттуда снять. Однако сама вечеринка была делом не самым разрешённым, поэтому все они были здесь. Те, кому повезло, заняли места получше. Джей и Нил расположились на мягких подушках и она коротко приветственно махнула рукой Кендалл, когда они встретились взглядами. Впрочем, Джеймс не была уверена, что та заметила, потому что была слишком увлечена. — Не понимаю, что в нём находят, — прошептала она на ухо Нельсону, скептично оглядев Поттера. — Даже ты. Она ткнула его в плечо горлышком бутылки (Джей не искала лёгких путей в том, чтобы напиться и забыться). Нил как-то странно вздрогнул, посмотрев с недоумением. — Общаешься с ним. И Блэйк в своём Поттере души не чает. Может у них какой-то приворот? У этого так точно. Кендалл в прошлом году клялась, что не будет встречаться с Джеймсом! Джей сделала глоток и поморщилась, передав бутылку другу. — Кендалл что? — раздался тоненький голосок позади неё. Девушка не глядя щёлкнула по носу. — У нас здесь закрытый совет редакции! Не лезть! Она ещё раз мимолётно взглянула на Морган. Во всяком случае выглядела та действительно счастливой. В подобные моменты их староста школы как солнышко освещала всех приближённых и казалось, что ничто не могло вывести её из равновесия. — Надеюсь, он ей не врал, — пробубнила Джей, с усилием оторвав от Нельсона бутылку. Игра началась. Первым был Джеймс Поттер. Его танцев Джейн не видела, потому что слишком высоко закатила глаза, отхлебнув побольше от бутылки. Однако когда тот озвучил действие для Каркарова, она со смешком подавилась и даже толкнула Нельсона в плечо. Надо признать: далеко не каждый бы решился озвучить грозному русскому подобное действие. Оставив Нельсона наедине с бутылкой, Джей ускользнула, чтобы проследить за ходом выполнения наглядно. И вернулась к другу, звонко хохоча. — Ты бы это видел! Он сказал. Сказал. Джей постаралась создать иллюзию безэмоциональной уверенной мимики Аттикуса. — Замену миссис Дорис, говорю, нашли? Хотелось бы посмотреть на кошку... и член. Пуффендуйка снова захихикала и притихла только когда почувствовала тяжёлый взгляд Каркарова на себе. Опасный он всё же тип. Джей прикинула бутылку, которая стала заметно легче и прищурилась, глядя на Нельсона. Следующей была Алиса. На имени Лонгботтом девушка хлопала особенно энергично, пару раз выкрикнув имя, чтобы подбодрить. Слишком хорошо Джейн знала, насколько ей было не просто прийти сюда. — Кто привел чёртову Алису на вечеринку? — неразборчиво прошептали за спиной. Джейн резко развернулась. — Я. Какие-то проблемы? — она пьяно и надменно вскинула бровь. — Нет? Вот и ладушки. Заставь его стонать, Алиса! Словно в ответ на призыв, Лонгботтом резко вскинула ногу и подобие стона от Поттера младшего всё же было принято публикой. — А я это. Что-то не расслышала. Может ещё повторим? — пьяно фыркнула Джейн. Но игра шла дальше. Для остальных. Для неё же пространство закружилось каруселью и остановилась осознанием, что Джей кто-то целует и даже явно не Нельсон. Ни её попытки отстраниться, ни коронное движение коленом по направлению в пах не помогло, пока Уизли сам не отстранился с присущей ему усмешкой. — В этом году вся реклама бесплатно, да, госпожа главный редактор? — Наценка в два раза больше за твой слюнявый рот, Уизли. И морл... моральная компенсация в виде продукции. Ик! Нельсон, давай сюда бутылку. Мне нужна дезинфекция. Действие Кэла Джей пропустила, потому что жаловалась Нельсону на свою нелёгкую долю и безостановочно дёргала того за рукав. Ей постоянно казалось, что тот совсем не слушал (это было невозможно, ведь Джей повторяла всё по три или четыре раза, благо и сам Нил уже был настолько же пьян). Затем была Кендалл. — Джейн Джеймс, ты чудо, но подвинься ты уже ближе к этому Элиасу, как первокурсники ей-богу. Джеймс покраснела. Знала бы Морган насколько они продвинулись сегодня. Хотя нет. Лучше это никому не знать, включая самого Гринграсса. Альби досталось особое действие: пришлось целоваться со всеми, кто к нему обращался. На всякий случай Джейн спрятала лицо на плече у Нельсона: ей уже решительно не хотелось целоваться ни с кем, кроме бутылки, которая заметно иссякла с ходом игры. И... Блэйк. У неё было вполне невинное задание: раздавать клички. С чем она и справилась. После этого горлышко бутылочки устремилось на Джейн. — Эльф или Волшебник, острый глаз? Взгляд у Джей был уже заметно окосевший от выпитого, ведь иначе она бы никогда не выбрала... — Волшебник! — Подари кому-нибудь из присутствующих своё нижнее белье. На задание Забини отозвались улюлюканьем. Джей с усмешкой вскинула бровь. — А с тобой не забалуешь, Блэйк. Джей на ощупь коснулась застёжки лифчика, продевая тот сквозь рукава. Отдавать его было частично жалко: белый с такой удобной чашечкой! Но задание есть задание. — Я не знаю кому подарить, поэтому просто брошу как букет невесты. Кому достанется... — У того первого будет секс! — дополнили из зала. Джей развернулась спиной к толпе собравшихся под импровизированную барабанную дробь и бросила в толпу. Обернувшись, она расхохоталась: лифчик угодил во Фреда Уизли, задев его стакан с напитком и частично его расплескав. — Это судьба! — Предпочитаю, чтобы судьбу мне предсказывал Нельсон Тинкербелл, господа. Джей присела в шутливом реверансе и вернулась обратно, раскрутив напоследок бутылку. Та устремилась на Винсента Притчетта. — А какую судьбу предпочтёшь ты, Винсент? Эльф или Волшебник? Притчетт усмехнулся, зная, что его ничем нельзя удивить. Но у Кендалл это получилось. — Но мне кажется, что Винсент Притчетт — гей. К счастью, после этого толпа загудела в оживлённых спорах, и никто не обратил внимания, как Винсент поперхнулся огневиски и снова посмотрел в сторону Геллерта — на сей раз поймав его взгляд. — Он встречался с Марго! — прокричал кто-то, и Винсент оживлённо промычал что-то в знак одобрения, спрятав лицо за стаканом. Кендалл, к счастью, быстро отпустила эту тему, равнодушно пожав плечами, а затем ход перешёл к МакФлаю — и его вселенское смущение перед обычным ничего не значащим поцелуем (даже без языка!) перетянуло на себя всё внимание. Но представление затягивалось — МакФлай смущался, как пятилетний ребёнок, и, кажется, вовсе забыл, что они здесь собрались не наблюдать за его красными ушами. — Крути дальше, МакФлай, — в какой-то момент раздражённо махнул рукой Винс и — по иронии судьбы — именно он, обратившийся к нему по имени, остался без поцелуя, потому что его Альберт сразу отмёл из числа подозреваемых. Затем Притчетт отвлёкся на обмен непристойными шутками со Смитом, которому щедрый поцелуй таки достался, а потому остался в лёгком недоумении, с какой стати Джейн Джеймс швырнула свой лифчик во Фреда Уизли. С ещё большим недоумением он смотрел на то, как горлышко бутылки следом указало на него. — А какую судьбу предпочтёшь ты, Винсент? Эльф или Волшебник? — Э-э-э... — Притчетт оценил состояние опьянения Джейн как крайне неудовлетворительное. — Волшебник. Ему казалось, что об Эльфе он пожалел бы больше — взгляд вновь на долю секунды метнулся к Геллерту, а затем перед глазами встала пелена — чёрная, как дыра, которая могла появиться на семейном древе Притчеттов вместо его, Винсента, портрета, узнай кто о его постыдной связи с оборотнем. — Смешай херес и огневиски... — начало ему уже не нравилось, — ... и заставь любого выпить это! Винсента передёрнуло: не завидовал он тому, кому в глотку вольёт это адское пойло. — И никакого Империуса! — добавила Джейн, назидательно ткнув в него пальцем. Действительно, ведь Винсент Притчетт такой идиот, чтобы применять Непростительное на глазах десятков пьяных студентов! — И не мечтай, что я предложу это тебе, Джеймс! — фыркнул Винсент, по-своему расценив блеск в глазах Джейн, и не без усилия поднялся со своего места. Его пошатывало чуть сильнее, чем он того ожидал, поэтому Притчетт был искренне благодарен тому неопознанному субъекту, что заботливо вложил в его руки две бутылки, а затем ещё и стакан подставил. Плеснув в помутневший и явно не совсем чистый стакан сначала хереса, а затем огневиски, Винс подавил приступ тошноты. Запах омерзительный. Развернулся к кружку игроков, которые с опаской посматривали то на него, то на сомнительный коктейль авторства Джейн Джеймс. Первой, кого чётко увидел Винсент, оказалась Антонелла Крам, но связываться с неё — всё равно что совать руку в пасть льву. Затем его взгляд снова примагнитило к Геллерту, но Притчетт поспешил отвернуться. — Эй, Алиса! — выцепив из толпы достаточно пьяную личность, которой, очевидно, было уже всё равно, что в неё вливают, Винсент довольно улыбнулся. — Выпьешь — расскажу тебе сенсацию, достойную первой полосы Пророка! Лонгботтом он купил уже на слове "сенсация", но Тед Люпин уверенно придержал подружку за локоть, когда та начала сползать с кресла за стаканом с мутной жижей, и что-то недобро шикнул в сторону Винсента. — Да ладно тебе! — закатил глаза Притчетт. — Ты такой светлый рыцарь или просто боишься, что она наблюёт тебе на ботинки? Ответа он дожидаться не стал и ещё раз обвёл всех присутствующих взглядом. Джеймс Поттер, кажется, намеревался выступить добровольцем на дегустации, но локоть Кендалл предупреждающе прижал его к спинке кресла. Винсент снова посмотрел на Геллерта. — Мы здесь уже заскучали! — фыркнул кто-то, и Притчетт попытался сфокусировать взгляд на том, ко это был. Он мог ошибаться, но ему показалось, что это был Эрик. Эрик Ренфро, о котором Кендалл распустила те ещё слухи, так что она, возможно, как староста школы даже одобрит то, что вознамерился сделать Винс. Никто не говорил ему играть честно. Одним ловким движением (на самом деле — с суетой, совершенно лишними и нелепыми резкими поворотами корпуса то в одну, то в другую сторону и половиной расплескавшегося содержимого стакана) выхватив из-за пояса волшебную палочку, Притчетт нацелил её на Ренфро. — Титилландо! Эрика скрутило пополам от приступа щекотки, и он рухнул на ковёр, заливаясь хохотом. Винсент прищурился, протрезвев в один миг. С ювелирной точностью он уловил момент, когда действие заклинание начало отпускать Эрика, но смеяться тот ещё не перестал. Подскочив к корчащемуся на полу телу, Винсент ухватил его одной рукой за обе щеки, чтобы тот не успел сомкнуть челюсть, и влил содержимое бокала в приоткрытый рот. Ренфро закашлялся — не то подавился, не то собирался умереть от сожжённого горла, и Винс щедро хлопнул того по спине. Так щедро, что Эрик почти переломился пополам. Совсем как палочка Макс Финч несколькими ходами ранее. — Прости, приятель, это всё Джейн! — без малейшего сожаления в голосе развёл руками Винсент и, по-джентельменски подхватив Эрика за грудки и швырнув обратно на его место, рухнул в своё кресло. Раскрутил бутылку. Та указала на Хитклиффа О'Коннелла — вратаря сборной по квиддичу их факультета. И того, кто как будто бы крутился вокруг Геллерта чаще, чем следовало. — Эльф или Волшебник, Хит? — в глазах Винсента мелькнул какой-то недобрый огонёк. – Чтоб я еще раз сел на школьную метлу. Да еще и с пассажирами, – ворчал Хитклифф. Несмотря на относительную гладкость полета (он старался добиться ее даже с дементорами на хвосте) и мягкость приземления, задница болела нещадно. Казалось бы, метла и метла: что старенькая эвакуационная, что его новенькая «Молния». Все они одинаковые, сказали бы не разбирающиеся в этом Эрик и Антонелла. Однако своя была в разы комфортнее, быстрее, послушнее. А еще не оставляла заноз в руках, которые наверняка придется вытаскивать месяц.  – Мистер О’Коннелл, с вами все в порядке? – засуетилась рядом мадам Помфри с помощницами.  – Жить буду, лучше ей помогите, – Хит махнул рукой в сторону Антонеллы. – У нее с коленом что-то, мне она прикасаться к нему запретила. А Эрику дайте что-то успокаивающее, пока он не поседел от страха.  Пока мадам Помфри разбиралась с Крам, Хит подозвал к себе целительницу. Одна мысль не давала ему покоя весь путь до Хогвартса. Но вместе ответа на вопрос, который он даже еще не задал, когтевранец стал жертвой осмотра и экстренного лечения. – Да убери ты свой раствор, со мной все нормально! – он отодвинул от себя тонкую руку с пипеткой, наполненной чем-то очень сильно пахнущим травой. – Габи, ты видела Геллерта? С ним все в порядке? Девушка закатила глаза и кивнула в сторону главных ворот.  – Там твой Геллерт. Цел, отделался одними лишь ушибами. Чего не скажешь о его спутнице: перелом… эй, ты куда? Я с тобой не закончила! Но Хит ее, естественно, уже не слышал. Ему нужно было самому убедиться, что Геллерт невредим. Занозы в его ладонях подождут, не так сильно они его и беспокоят. Важнее было увидеть его.  И когда это произошло, Хитклифф выдохнул с облегчением. И правда цел. Стоит к нему спиной и смотрит в землю, в своей привычной манере сложив руки на груди и похлопывая ладонью по плечу. Явный признак того, что Геллерт переживает. За столько лет волшебник выучил его вдоль и поперек, поэтому ему не нужно было видеть его лица, чтобы быть уверенным: от нервов он вдобавок и губы искусал.  – Извини, что опоздал. Дементоры устроили страшную пробку в воздухе, – пошутил Хит, поравнявшись с Геллертом. Нагнетать не хотелось. Хотелось разрядить обстановку, чтобы успокоить как Трэверса, так и свои трясущиеся конечности, которые еще находились в состоянии волнения из-за неизвестности местонахождения самого дорогого человека в жизни Хитклиффа.  Однако успокоились они только после объятий Геллерта, в которых когтевранец оказался в следующую секунду.  – Не смей больше так пугать, – тихая просьба, пустившая табун мурашек по всему телу. Его губы находились в опасной близости от чувствительной зоны шеи, одно нежное касание к которой заставляло буквально плавиться все тело. Хотелось одновременно отодвинуть Геллерта от себя и стоять так вечность. И как бы Хиту не хотелось второго, Наполеон, все еще находившийся в кармане толстовки, жалобно мявкнул – быть прижатым одним телом к другому оказалось коту не по нраву – отчего пришлось выбрать первое.  – Временно подрабатываю транспортом для питомцев, – ответил он на вопросительный взгляд друга. – Не хочешь пройтись до Башни Когтеврана? По дороге расскажешь, как добрались.  – Хит, я бы с радостью, но Тео сейчас понесут в Больничное крыло, а она взяла с меня обещание, что я буду рядом. Но мы можем встретиться позже. На ужине? – Не хочу есть. Кажется, меня укачало на этой развалюхе.  – Тогда в Выручай-комнате после ужина. Богемный клуб устраивает вечеринку.  – Туда разве не по приглашениям пускают?  – Да, и я достал одно для тебя. Как видишь, вас не было очень долго.  – Хорошо, тогда… увидимся? Геллерт кивнул и направился в сторону Тео. Только сейчас Хит расслышал ее голос и как сильно она была против того, чтобы ее на всю ночь клали в лазарет.  Из кармана донесся еще один недовольный мявк. Когтевранец вытащил кота из кармана толстовки и положил к себе на предплечье, придерживая второй рукой. – Да иду я, иду. Твоя хозяйка теперь должна мне скупить все «Сладкое Королевство», так ей и передай, – и поскорее направился в сторону замка, пока Габриэлла не догнала его со своей пипеткой.  *** Хитклифф пришел чуть позже остальных и сразу пожалел об этом, когда увидел Джеймса в платье. Он был готов отдать все деньги мира, лишь бы посмотреть на то, как Поттер влезает в это платье. И где же Дурсль с ее колдографом, когда она так нужна? Взяв бутылку пива со стола с огромным количеством алкоголя, Хит расположился в кругу играющих в Эльфа или Волшебника. От предложения Дариуса о коктейле он отказался: было довольно неудобно держать стакан забинтованной рукой (когтевранец все же вытащил занозы из ладоней не без помощи соседей по комнате). О’Коннелл присоединился к игре как раз в тот момент, когда Кендалл, довольно комично смотрящаяся на коленях у Джеймса, уже допила Сыворотку правды.  Слушать неприглядную правду про остальных не особо хотелось. По правде говоря, Хиту было плевать. Из всей речи Морган он выцепил лишь фразу о Геллерте, что заставило Хитклиффа сразу переключить внимание. Кендалл была не права. Геллерт не был очень симпатичным.  Он был чертовски красивым.  Хит видел его любым. И каждый раз ему стоило огромных усилий, чтобы оторвать от него взгляд. Умей он рисовать, по памяти бы воспроизвел на бумаге каждую родинку на его лице, каждую крапинку в карих радужках глаз. Но рисовать Хитклифф не умел. Однако образ Геллерта был с ним почти всегда, даже во снах. Приличных и не очень.  – И-и-и Хитклифф О`Коннелл, ты сейчас дыру прожжешь в Трэверсе, предложи ему уже уединиться. Хит подавился пивом. Комментировать, оправдываться, отнекиваться – все это означало одно: максимально обосраться. Допустить этого он ни в коем случае не мог, уж точно не после всего произошедшего сегодня. В глазах некоторых он все еще был спасителем, хотелось остаться им подольше.  – Ты ничего не сказала про Джеймса! – пальцем в небо, потому что Хит прослушал 90% того, что говорила Морган, однако он попал. Девушка ответила и сразу предложила продолжить.  Все игроки почти сразу переключились на Макфлая и задание, данное ему. Хитклифф успокоился. И снова отключился от хода игры, окунувшись в размышления. Надо. Себя. Контролировать.  «Очнулся» он только тогда, когда услышал свое имя, но то было не обращение: Забини придумывала клички, некоторые из которых звучали уж слишком нелепо. Интересно, что бы она придумала, если бы не была под кайфом? Следующей была Джейн, отправившая свой лифчик в путешествие по направлению к Фреду Уизли. На этом моменте Хитклифф решил, что уходить в себя лучше не стоит, так как игра приняла интересные обороты.  Раскрученная Джейн бутылка указала на Винсента, выбравшего Волшебника. Он облажается, Хит был уверен в этом. Что поначалу и было. Выбрать своей жертвой Алису Лонгботтом? «Притчетт, я конечно знал, что ты идиот, но не настолько», – подумал когтевранец. Ему доставляло удовольствие смотреть за тщетными попытками Винса, но наскучило это довольно быстро. Попросив Лисандер придержать ему место рядом, Хитклифф отлучился за второй бутылкой пива, и как раз пока его не было, Притчетт успешно выполнил задание.  – Напоил Алису? – удивленно спросил О’Коннелл.  – Нет, переключился на Эрика, использовал заклятие щекотки, – ответила Лисандер, внимательно наблюдающая за крутящейся бутылкой.  – Воняет слабостью, – Хит усмехнулся. Но улыбка спала, когда он услышал… – Эльф или Волшебник, Хит? – Эльф. Правды я не боюсь, в отличие от всех здесь собравшихся, – Хит немного слукавил: учитывая то, что произошло несколькими ходами ранее, правды он все-таки боялся. Особенно той, которую мог сейчас из него вытащить Винсент. Тот самый Притчетт, всегда смотревший на него волком. Даже сейчас он сидел с этой своей противной ухмылкой. Руки чесались стереть ее ударом по челюсти. Его идеальному личику повезло избежать встречи с кулаком Хитклиффа по двум причинам: а) Геллерт взял с него клятву, что Хит не тронет Винса; б) драка с капитаном гарантировала моментальный вылет из команды. Поэтому приходилось терпеть как персону Винсента в целом, так и его наглую ухмылку в частности.  – Если Выручай-Комнату прямо сейчас охватит Адское Пламя, и ты сможешь спасти лишь одного из присутствующих – кто это будет? Винсент знает, что спросить.  – Геллерт, – выпалил Хитклифф, даже не задумываясь. В толпе послышалось многозначительное «О-о-о», над Кендалл засверкала табличка с надписью «Я была права», а рядом обиженно фыркнули.  – Лисандер, не дуйся. Я тебя люблю, но Геллерт мне как брат, – Хит бросил взгляд в сторону старосты. – Как брат, Морган!  – Ну да, инцест – дело семейное.  – По своему опыту судишь, мистер «я трахаюсь с кузиной»? – Согласен, лучше нет влагалища, чем очко товарища.  – Очень остроумно. Только не забудь сказать своей девушке о сексуальных предпочтениях. – Хит обвел горлышком бутылки всех сидящих. – Ну что, еще кто-нибудь придумал шуточку или мы будем играть дальше? Не дождавшись ответа, когтевранец крутанул бутылку. Пока она не остановилась, Хитклифф пытался усмирить бешено бьющееся сердце в груди. Так глупо проколоться – ему явно нужно поработать над самообладанием. Однако блеф, кажется, сработал. Странных взглядов и вздернутых бровей в его сторону не было; Геллерт, встревожившийся сразу после ответа, снова был спокоен. Только Дурсль поглядывала с другого конца комнаты с подозрением. И как она вообще здесь оказалась? Разве она не должна быть в Больничном крыле? Стеклотара остановилась, указывая на Эрика Ренфро. Хит широко улыбнулся. – Надо же, как везет тебе сегодня! Ну что, Эрик, Эльф или Волшебник? - И что это за хуйня такая? - Ты про его прическу или плакат? - Ой, да заткнитесь вы...- весь вид Ренфро сейчас воплощал абсолютную занятость и преданность своему делу. Для большей концентрации он даже невольно высунул язык куда-то в бок и с аккуратностью ювелира выводил буквы на бумаге, не обращая внимание на идиотские подколы новичков Богемного клуба Дариуса. Сомнений в том, что они шутили, не было никаких. В своём таланте он был уверен ровно настолько же, насколько и в сногсшибательности своего нового образа. Не могла же ему соврать та случайная девушка возле магазина летом, когда заигрывающе пробежалась пальчиками по его плечу и томно выдохнула, что ему до жути пошли бы волосы подлиннее. Ну не могла! Вот он и отрастил. А теперь они падали ему на лицо и липли ко лбу из-за выступающих капель пота. Да и кроме той девушки комплиментов ему больше никто не говорил... Явно из зависти, очевидно же. Сдув прядь, Эрик слегка дергает головой, пытаясь уложить волосы без помощи рук, а потом машет ею еще и ещё, пока не слышит приглушенный смех. О, Мерлин, как же тяжело даётся потрясающность. Он чувствовал себя волком в окружении шакалов. - Готово, - наконец он откладывает кисть в сторону и поворачивается к хихикающим болванам, которые уже исподтишка тянулись к его голове с отвратительно розовой заколкой в руках, которую взяли чёрт знает откуда, - а теперь пошли в жопу. - Ну, это больше по твоей части, друг. - А это ещё что значит? Но ответа ему так никто и не дал. Лишь забрали со стола плакат для предстоящей вечеринки, справедливо отметив, что он, по крайней мере, не дерьмовый, и они погорячились, поставив его на один уровень с новой прической художника. Оставалось теперь надеяться, что эти шестикурсники провалят испытательный срок быстрее, чем доведут когтевранца до ручки. Но думать об этом волшебник уже не хотел, всё его нутро пело от возможности снять напряжение после встречи с дементорами и головокружительного полёта на метле. С этой мыслью Ренфро ещё раз тряхнул головой, мысленно поругав себя за новоиспеченную навязчивую привычку. А может эти малявки всё же не зря смеются? Да нет, бред какой-то. После душевного разговора с Мари-Виктуар и танца, который оставил на его коже приятные ожоги от её нежных прикосновений, Эрик ещё долгое время не мог прийти в себя. Просто сидел и смотрел. На всех, в никуда, на ковёр и временами на Уизли. Нет, не правда, он смотрел на неё всё время. Настолько забывшись и потерявшись в её ослепительном сиянии, что пришёл в себя, лишь когда услышал голос Кендалл Морган, от чего невольно дёрнулся, словно ошпаренный. Она не произносила его имени с самого их расставания, а открыв наконец рот, не сказала ничего важного. Точнее произнесла лишь какую-то околесицу. Естественно он не гей! Что за шутки? Когтевранец обводит окружающих непонимающим взглядом вперемешку с весельем а-ля "Пф-ф, а это разве и так не очевидно?", но не находит должного отклика, от чего слегка тушуется. Ну, ладно. Затем вереница заданий продолжается. Абсурдных, смешных, временами даже стыдных, что делало их совместный балаган ещё лучше. За эти часы единения и искреннего веселья Ренфро готов был отдать многое. - Эрик - негей, или гей всё таки? От клички, слетевшей с губ обдолбанной в хлам Забини, волшебник напрягается уже настолько, что оставляет на секунду в покое упавшие на лоб волосы и слегка хмурится. Не много ли ажиотажа вокруг его анальной девственности? Ему открыть бы уже рот и сказать хоть что-то на этот счёт, но вот игра идёт дальше своим чередом, перекрывая его непонимание взрывами смеха и позитивом, от чего парень слегка смягчается и машет рукой на наркотические бредни Блэйк. В конце концов, это всего лишь забавы, и по закону жанра от его персоны теперь должны отстать. — Титилландо! Да вы охуели! Но сказать это вслух Ренфро не успевает, потому что в ту же секунду мгновенно валится на пол от непроизвольного приступа хохота, с ужасом наблюдая как к нему приближается Винсент со стаканом какой-то бурды. Инстинкт самосохранения кричит плотно сомкнуть челюсть, но заклинание заставляет вновь и вновь заходиться в диком смехе, от которого из глаз уже брызнули слёзы, а рот открывался настолько широко, что туда поместилась бы уже стопа Винса. А затем случилось страшное - его горло обожгло адское пойло, заставляя мысленно проклясть Притчетта и весь его род до седьмого колена. Кое-как откашлявшись, Эрик в конце концов делает глубокий вдох и непроизвольно тянет руку к булочке в руках Макфлая, которую тот жевал с самого начала игры. - Альби, мне нужно перебить вкус этой дряни...- но вместо вожделенного куска хлебобулочного изделия когтевранец получает смачный поцелуй в губы со вкусом этого самого хлеба, от чего, сдавшись, расстилается на полу, обреченно раскинув руки в стороны. - Какие же вы суки, еб вашу мать... Далее следует ход Хитклиффа, но когтевранец уже мало слушал, лишь полоскал горло пуншем и жадно его поглощал, поудобнее усевшись на своём место. Пожалуй, ему нужен тайм-аут. – Надо же, как везет тебе сегодня! Ну что, Эрик, Эльф или Волшебник? Везет это ещё мягко сказано! - Вол..ик...шебн...ик... Позориться, так до конца. -Встань на одно колено и спой любому из присутствующих серенаду. Тут опьяненный алкоголем мозг Эрика Ренфро впервые за вечер взорвался всколыхами эндорфинов и преисполнился верой во всех богов. Вот он, его звездный час! Что может быть лучше, чем признаться Мари-Виктуар в любви песней при всех? (что угодно). Уверенно взмахнув головой, откидывая волосы назад, волшебник на секунду ловит легкое головокружение, но взяв себя в руки, всё же поднимается на ноги и делает шаг вперёд. Взгляд его решительно и слегка заигрывающе смотрит куда-то в сторону Уизли(будем надеяться), в то время как сам он видел лишь лёгкую пелену. Он это сделает! Сделает! Ещё один шаг, и произойдет то, что сблизит его с Мари! Но вот носок обуви невольно цепляется за собравшийся от его извиваний на полу ковер, и траектория когтевранца стремительно меняется, заставляя рухнуть на колени прямиком возле чьих-то стройных ног. Не чьих-то. Антонеллы Крам. - Шпагу и сердце, мадам , брошу я к вашим ногам...Простите, меня сейчас стошнит...Ты не против, если я тебе потом допою?- как ни странно, сейчас Эрик Ренфро совсем её не боялся, даже ощущал лёгкое желание уткнуться в колени головой и на секунду вздремнуть. Пожалуй, не стоило пить столько пунша залпом.