"Твои волосы пахли виноградом 2"

      Хан придвинулся к Хо ближе и кое-как освободился из хватки его рук, чтобы запутаться пальцами в прядях волос на затылке. Волос, пахнущих густым вином и базиликом, и по-особенному тёплых. Джисон сам поцеловал его в губы, мягко очертив их кончиком языка, и шумно втянул воздух, ощутив, как по телу прокатилась волна мелких мурашек. Они щекотали кожу, заставляли его жаться ближе к Минхо, застывшему в первые секунды, но после перенявшему инициативу, пахнущему сильнее и ярче.       Хо сам разорвал поцелуй, когда вспомнил, что они не одни.       — Здесь родители Джина, — улыбаясь, напомнил Ли. Подушечкой большого пальца он огладил щёку Джисона и, не сдержавшись, поцеловал его в кончик носа. — И твои коллеги, — добавил он так, словно для Хана это могло иметь вес.       Если бы не родители Джина, Ли был бы немного смелее. Он бы целовал Джисона до тех пор, пока вкус креветок и осьминога не стёрся бы с его губ, а после начинал бы всё по новой, закинув что-нибудь в рот. Ли делал бы это до тех пор, пока аромат арбуза не стал бы настолько густым, что его можно было бы резать ножом, а после, набравшись смелости, потащил бы Хана наверх, туда, где была спальня, выделенная для них.       — К вечеру большая часть гостей разъедется и...       Хо не договорил, поднося к губам Джисона очищенную и уже остывшую креветку. Тот открыл рот, забрал креветку, задев пальцы Хо губами, и отстранился. Присутствующие Джисона заботили мало – во всяком случае, до тех пор, пока не подходили слишком близко и не пытались втиснуться в его личное пространство, – но родители Джина были весомым аргументом, чтобы постараться вести себя прилично. Впрочем, в их присутствии Хан никогда не позволял себе ничего больше поцелуев и ненавязчивого поглаживания по бедру в те моменты, когда основное внимание не было приковано к его персоне.       — Ладно, — выдохнул он, отодвигаясь к противоположному краю и вновь откидываясь на спинку, — значит, до вечера только держимся за руки.       Конечно, Джисон говорил это не всерьёз, но ему всё равно понравилось выражение, промелькнувшее на лице Ли: помесь настороженности, немного вопроса и, может, даже возмущения. А ещё он был почти уверен, что с наступлением сумерек гости не разбредутся, но говорить об этом не стал.       — Хочешь, принесу ещё? — Джисон кивнул на опустевшую тарелку.       Вообще он рассчитывал переместиться за стол и влить в себя что-то вроде вина, но Феликс и Джин задерживались, так что приходилось довольствоваться малым.       — Нет, — ответил Хо.       Он поднял тарелку и улёгся, устраивая голову на коленях Джисона. Так они снова выглядели, как пара, и так Минхо знал, что Хан никуда не уйдёт. По крайней мере, не сможет сделать этого, не согнав его.       — Просто посиди со мной так, — попросил он, поставив тарелку с остатками креветок на свой живот.       Прикрыв глаза, Ли слепо нащупал ладонь Хана и положил её на своё горло.       — Совсем немного, — добавил он.       — Хорошо, — тихо выдохнул Хан.       Он пошевелил пальцами, проведя по коже вдоль натянутой вены к пульсирующей точке за ухом, а после вниз, к ключицам. В прошлом пусть и нечасто, но у них были такие моменты молчаливого внимания. Моменты перемирия, в которые они были трепетны друг к другу настолько, насколько умели. Моменты без страхов, без желания сделать больно или защититься. Хан помнил каждый из них и каждый считал особенным. Он скользнул пальцами выше, очертил линию челюсти, мягкие губы, острый ровный нос и изгиб брови. Ему нравилось прикасаться к Хо и наблюдать за его реакцией. За тем, как дрожат ресницы, как он сводит брови, но после вновь расслабляется. Ещё две недели назад Джисон смутно мог представить ситуацию, где они вновь были бы настолько близки, но сейчас... сейчас всё выглядело вполне естественно, словно они действительно были парой, словно в их жизни никогда не наступала чёрная полоса, Хо никуда не переезжал, а он сам не отдавался другому. Пусть только раз, но всё же...       — Хо, — позвал Джисон, проведя пальцем по кончикам ресниц. — Хо, открой глаза.       — М-м-м? — промычал в ответ Минхо.       Пригретый мимолётной лаской, окруженный любимым арбузным ароматом и впервые за долгий месяц находящийся в относительном покое, Ли едва не задремал. Сон блуждал очень близко, и Хо отчаянно цеплялся за него, но Джисон просил, и ему ничего не оставалось, кроме как выполнить его просьбу.       — Да?— выдохнув, он всё же открыл глаза.       В тот момент Хан улыбнулся ему мягко и очень открыто. Эти глаза из-за изгиба он часто сравнивал с кошачьими. Тёмные, они ему нравились. Может, даже завораживали. Не настолько, чтобы Джисон терял дар речи и связь с реальностью, но достаточно, чтобы в тот день, когда впервые увидел Хо, он попросил, чтобы именно Ли обслуживал его стол. Эти глаза были особенностью Хо. По крайней мере, Хан так считал. Даже если сам Ли молчал, его глаза всегда могли рассказать о многом. Тот умел любить взглядом, им же ненавидеть, обжечь и даже послать настолько далеко, что отыскать дорогу назад было бы сложно. Сейчас в тёмном зрачке Хан видел отражение собственного лица, толику грусти, покой и какую-то покорность. Он осторожно провёл пальцем по нижнему веку в провальной попытке стереть с кожи залёгшие тени.       — Твои глаза мне часто снились, — сказал Хан, и это действительно было правдой. Он или омега внутри него тосковал по присутствию Хо, и это выливалось в затяжные однообразные сновидения. — Я люблю тебя, Хо. Всё ещё.       Минхо замер и, кажется, забыл, как дышать. Он смотрел в глаза Джисона и пытался понять, сон это или реальность. Если сон, то пусть он будет длиться вечность. Так Ли думал, боясь пошевелиться. В груди отчаянно колотилось сердце. Оно рвалось к Джисону. Оно хотело, чтобы тот обнял его, прижал к себе и больше никогда не отпускал, потому что нового разрыва оно бы просто не выдержало. Ни оно, ни сам Минхо.       — Хан Джисон, — произнёс Хо, когда молчание затянулось. — Ты... флиртуешь со мной?       Он сказал так, чтобы немного прийти в себя. Ему нужна была пауза, а ещё он хотел, чтобы Джисон повторил то, что сказал ему. Хо нужно было слышать, что его любят. Что это делает Джисон, потому что он сам не переставал любить. Как бы больно ни было, как бы Хан ни ранил его тело и душу, любить меньше Хо не стал. И за это он себя ненавидел. Эта любовь практически убила его.       — Ханни...       Опустив тарелку на землю, Минхо приподнялся и, повернувшись к Джисону, коснулся пальцами его щеки.       — Повтори...       Ли просил, прижимаясь к губам Хана собственными, не давая тому ответить, целуя отчаянно и очень преданно, наплевав и на родителей Хвана, и на тех, кого пригласил Джин. Всё, что его интересовало сейчас, это то, что, может быть, они смогут всё исправить. Смогут снова быть вместе и построят иные отношения: более близкие, более откровенные и преданные тоже. Такие, от которых не захочется сбежать, и которые не рухнут из-за нескольких неосторожных слов. Хо этого хотел, а Джисон... Джисон хотел остаться в этом моменте. Он сказал то, что чувствовал, но не был готов идти дальше. Хан знал, что праздник закончится, и через несколько дней, когда они уедут из этого дома и жизнь вернётся в привычное русло, им вновь придётся о многом говорить и что-то решать. Решать Хан не хотел. Он не мог бросить Минхо так же, как и не мог исчезнуть из жизни Феликса, и не был способен раздвоиться, чтобы всегда оставаться рядом с ними обоими, но сейчас говорить об этом было паршивой идеей, и Джисон решил, что хотя бы этот день у них ещё есть. У него и у Хо тоже. День, чтобы побыть вдвоём и хотя бы на несколько часов стать счастливыми.       Хан обнял его за шею обеими руками и подался вперёд, прижимаясь настолько, насколько позволяло их положение. Он приоткрыл губы, впуская его язык в свой рот, и поцелуй стал глубоким и влажным, а после со стороны бассейна донёсся свист. Джисон открыл глаза и окинул взглядом фигуры людей, с которыми ему доводилось работать. Те, громко переговариваясь, ввалились на площадку, и Хан, не отрываясь от губ Хо, вытянул вперёд руку, показав нецензурный жест.       Он сделал это, и к свисту добавилось весёлое улюлюканье. Кто-то особенно смелый попытался донести до общества, что даже на такого, как Хан, найдётся управа, но этот гомон быстро затих. Ли не хотел, чтобы этот момент кто-то испортил, но шум действовал на нервы, и ему пришлось оторваться от губ Хана, чтобы посмотреть в строну бассейна. Его тяжёлого взгляда хватило, чтобы немного снизить градус.       — Придурки, — выдохнул Минхо, заваливаясь обратно на колени Джисона. — И как ты с ними работаешь?!       Это был риторический вопрос. Танцоры из группы Хо тоже не отличались умом и сообразительностью, и он был более чем уверен, что кто-то из них попробовал бы подразнить его или Джисона на тему того, что каждая тварь способна найти свою пару.       — Давай утопим их всех в бассейне и скажем, что так и было? — предложил он, снова прикрывая глаза.       — Боюсь, это испортит картину, — хмыкнул Хан.       Он привык. Пусть не сразу, но всё же смирился с обществом, в котором ему приходилось работать, и с шумом, который обычно вился за компаниями молодых и возбуждённых ребят. В студии редко бывало тихо. К тому же сам Джисон был по-своему громким. Особенно в первые дни своей работы, когда срывался почти на каждом проходящем мимо. В то время его терпели. Не сказать, что его характер за последние годы стал лучше, но сейчас Джисон готов был пойти навстречу и проявить лояльность. К тому же рядом был Хо. Аромат вина успокаивал, тёплый ветер приятно обволакивал тело и забирался под ткань тонкой майки, в воздухе всё ещё пахло специями и опавшей листвой, и в целом вечер обещал быть приятным, без гроз и непредвиденных обстоятельств.       — Хо, я хочу выпить, — сказал Джисон, запуская пальцы в его волосы. — Выпить и потанцевать. Помнишь, как тогда, у бассейна?       Он имел в виду те ночи, которые провёл в отеле. У Минхо тогда не было выходных, и ему было запрещено покидать рабочее место, но ночами у бассейна людей собиралось очень много, и в мерцающем полумраке лица были почти неразличимы, так что дважды Хану удалось затащить его в толпу и провести с ним какое-то время.       — Помню, — кивнул Ли.       К его огромному сожалению, он помнил многое. То, каким красивым и желанным был Джисон в их первую встречу. Он помнил запах его парфюма – сладковато-терпкий, не подавляющий его аромат. Помнил, в какой спешке стягивал с него одежду, и как испортил собственную рубашку, и на смене ему пришлось всё время носить пиджак, даже несмотря на то, что в помещении было жарко. Хо помнил, как его уволили, когда администратор узнал о том, чем он занимался в том самом бассейне с постояльцем. И помнил, как решил бросить всё ради того, чтобы переехать в другую страну и быть с Ханом.       — Идём, — поднимаясь на ноги, Ли прихватил тарелку и взял Джисона за руку.       Он потянул его к столу, туда, где было вино и пиво, жареные морепродукты и печёные овощи, и где маячила несколько растерянная фигура Феликса. Тот жался к Джину и время от времени кивал, когда его о чём-то спрашивали.       Феликс предпочёл бы всему этому компанию Хана и Хо, но Джин старался для него, и ему приходилось отвечать на вопросы людей, с которыми его знакомил альфа.       — Кажется, у них всё хорошо, — когда их ненадолго оставили в покое, тихо произнёс Ли и кивнул в сторону Хана и Минхо, держащихся за руки и крутящихся у гриля.       — Пока да, — ответил Хван, выцепив среди людей знакомые фигуры. — Надеюсь, до вечера ничего не изменится.       Его опасения хоть и звучали непринуждённо, но всё-таки были вполне реальными, потому что за то время, которое они были знакомы, Хёнджин не раз наблюдал, как ленивая идиллия достаточно стремительно перетекала в громкую ссору, после которой Хан наспех закидывал в рюкзак несколько сменных вещей и свинчивал в его квартиру на двадцать третьем этаже. Так что он действительно надеялся, что хотя бы сегодня всё будет спокойно. К тому же это был шанс. Шанс для Хана и Хо. А может, даже для всех них.       — Пойдём, здесь слишком шумно, — произнёс Джин, всё ещё обнимая Феликса за талию.       Он обещал, что это знакомство не займёт много времени. Ли принял подарки и поздравления, перекинулся несколькими словами с теми, кто хотел с ним поговорить, и больше в его присутствии нужды не было. А если и была, то Хван всё равно не собирался его удерживать среди людей, с которыми Феликс не был близок. Он провёл его под аркой из переплетающихся розовых стеблей на другую сторону. Бассейн там, конечно, отсутствовал, зато было много старых деревьев, подвесные качели на толстой кленовой ветви, небольшой гриль и круглый стол, сервированный только на шесть человек. Здесь не было толпы, и даже голоса, казалось бы, звучали немного тише.       — Так лучше? — шепнул Хёнджин, прижавшись губами к виску.       — Намного, — прикрыв глаза, ответил Ли. — Спасибо.       Феликс понимал, что Джину тоже нужно общение. Пусть не очень шумное и без излишеств, но всё-таки. И, тем не менее, он был благодарен ему за то, что тот был рядом с ним. За то, что увёл и не осудил. И за многое другое тоже.       — Я так люблю тебя, — открыв глаза, Ли повернулся лицом к лицу к Хвану.       Обняв альфу за талию, Феликс улыбнулся искренне и очень тепло.       — Спасибо, что в тот день поднял взгляд, чтобы посмотреть на окна больницы. И за твою доброту тоже.       Хван ответил не сразу. Он задумался, что было бы, если бы в тот вечер, когда он покидал больницу, его на парковке ждал Хан или заранее вызванная машина. Было бы у него тогда время, чтобы выпить кофе? Обернулся бы он, чтобы взглянуть на закат, отражающийся в стёклах? Наверное, нет. Он бы забросил рюкзак в салон, сел на переднее сиденье и укатил прочь, чтобы вернуться в квартиру на двадцать третьем этаже, к своим картинам и стремлениям, которым, быть может, вообще не суждено было сбыться. А Феликс... Феликс остался бы в палате онкологического отделения один – выброшенный на обочину судьбы, никому не известный и отчаявшийся. И даже если бы его не стало, о нём бы никто не вспомнил, и никто не пришёл бы его проводить. От этих мыслей в груди Хвана всё сжалось. Он как-то торопливо притянул Феликса к себе, обнимая обеими руками и окончательно осознавая, что абсолютно всё, что сейчас происходило, было результатом случайности, которой могло и не быть.       — Спасибо, что принял меня, — ответил Хёнджин, помня, как Феликс бросал косые взгляды в сторону кнопки вызова медсестры, но так и не стал её нажимать.       — Я не смог бы иначе, — ответил Ли, и эти слова могли бы показаться грубыми.       Они были истинными, но это было не его решением и не решением Хвана тоже. Кто-то там, на небесах или глубоко под землёй решил, что будет забавно свести двух незнакомых друг с другом людей вместе. Кто-то посчитал, что этого будет достаточно для долгой и счастливой жизни. Реальность оказалась куда более жестокой. Истинность ещё не гарантировала того, что всё будет хорошо. Джисон и Хо были лучшим тому доказательством. Впрочем, они с Джином были не лучше. Он, Феликс, был заведомо проигрышной партией для такого удивительного человека, идеального от кончиков волос до кончиков пальцев. Джину подошёл бы кто-то более верный, покладистый и красивый. Кто-то, кто смог бы стать его опорой, музой и счастьем. Ли это понимал, но что бы он ни сделал, как бы ни хотел, чтобы Джин был свободным, уже ничего нельзя было изменить. Они были связаны, и Ли не жалел об этом. Больше не жалел.       — Даже если бы я был здоров, я бы не смог тебе отказать, если бы ты пригласил меня на свидание. Ты бы добился своего, даже не будь мы истинными. И я рад этому. Рад, Джин. Будь со мной ещё много-много лет. Пожалуйста...       — А раньше ты говорил иначе, — усмехнулся Хван.       Он помнил их самые первые попытки разговаривать и делиться друг с другом чем-то сокровенным, несмотря на то, что ещё совсем недавно они вообще не были знакомы. Тогда Феликс рассказывал о своей увлечённости учёбой и работой, говорил, что ему было не до отношений, считал эту связь ошибкой и многое, включая собственные изменения, списывал на то, что их влекло друг к другу. И Джин не помнил того момента, когда эти разговоры затихли. Просто в какой-то из дней они полностью исчезли и больше никогда не звучали в стенах их квартиры. Возможно, это случилось после того как Феликс сбежал. А может, немного позже, когда они настолько привыкли к присутствию друг друга, что уже мало представляли свою дальнейшую жизнь какой-то иной.       — Но мне нравится, — продолжил Хёнджин. — Нравится то, что ты говоришь сейчас. И, знаешь, ты прав: рано или поздно я бы добился твоего расположения, если бы ты, конечно, не написал на меня заявление в полицию. — Он усмехнулся и отстранился. — Я буду, Феликс. Буду рядом. Я смогу тебя защитить. Ты всегда сможешь на меня положиться.       Феликс ненадолго закрыл глаза. Он хотел спросить у Хвана, будет ли тот с ним и дальше, если он вдруг окажется не тем, за кого Джин его принимал. Если он будет испорченным, неправильным. Если ему понадобится немного больше для счастья. Ли хотел поговорить, но после решил, что это уже неважно. Только не сейчас. Не в момент, когда они так близки и откровенны друг с другом.       — Спасибо, — на выдохе шепнул он. — И позволь мне тоже быть рядом и защищать тебя. Я хочу быть твоей опорой. Твоим уютом. Твоим омегой.       — Хорошо, — ответил Джин. — Всё, что захочешь.       Возможно, многие это сочли бы слабостью, но кто-то вроде Хана посоветовал бы ему положить большой эрегированный на мнение окружающих. Как-то Джисон уже говорил ему такую фразу. Хёнджин запомнил и пользовался этим советом достаточно часто. Сейчас он тоже вполне подходил. Хвану было плевать, как он будет выглядеть в глазах тех, кто мог бы узнать о подробностях их отношений и обещаний, данных друг другу. Ему было важно знать только то, что чувствует Феликс. Важно, потому что он собирался прожить с ним жизнь, несмотря на всё то, что происходило с ними сейчас.       Хван погладил Феликса по плечам в попытке унять мелкую дрожь.       — Замёрз? — спросил он. — На креслах есть плед или, если хочешь, принесу что-нибудь потеплее.       — Немного, — солгал Ли.       Он не мог признаться Хёнджину, что эта дрожь была вызвана чувством вины и роящимися в голове мыслями о том, что будет после того, как они приедут в квартиру на двадцать третьем этаже. Возможно, всё вернётся к началу, где их было только трое: он, Джин и Лакки. А может, всё станет только хуже, и их будет уже четверо. Ли не знал, как бы отреагировал, если бы Джин захотел вдруг переспать с Джисоном или с кем-то другим. Это было бы справедливо, но Феликс ревниво и эгоистично этого не хотел. По крайней мере, без его на то согласия.       — Пледа будет достаточно, поэтому мы можем просто сесть. Или сначала взять вина, чего-нибудь съестного и уже потом сесть.       — Располагайся, — Джин кивнул в сторону стола, уже уставленного лёгкими закусками, — мама обо всём позаботится.       Вообще это было не совсем так. Сегодня миссис Хван готовила только морепродукты на гриле. Прочим занимался повар и пара официантов, которые сливались с приглашёнными сюда в этот день. Конечно, можно было бы обойтись и без этого, но тогда отдых не был бы полноценным. К тому же сам Хёнджин к этому отношения не имел, доверив большую часть организационных вопросов матери. Он хотел сказать ещё что-то, когда со стороны арки донёсся голос Джисона, посылающего кого-то в недалёкое, но не самое приятное путешествие. В шутку, разумеется. Почти. В одной руке Хан держал винный бокал, второй всё ещё сжимал ладонь Хо. Он улыбался, и сейчас выглядел достаточно беззаботно, и когда наткнулся на Феликса, его взгляд потеплел.       — А здесь неплохо, — сказал Джисон, подходя к столу. — Ещё немного, и мне начнут нравиться загородные дома.       — В таком доме можно жить вчетвером, — улыбнувшись, кивнул Феликс, озвучив свою мысль по поводу этого места и дома.       На самом деле здесь поместилось бы и больше людей, но в его понимании четверых было достаточно. При желании они могли бы даже не пересекаться, разве что на совместном завтраке, обеде и ужине, если бы ввели такую традицию.       — И в нём нет дополнительных двадцати одного этажа, — поморщившись, добавил Хо. В этом доме было всего два этажа, и его это вполне устраивало. — Так что решено. Переезжаем.       Он, конечно, шутил, но для поддержания вечера можно было прикинуться богатыми и помечтать о загородном доме с красивым видом и собственным бассейном с подогревом.       Сев в кресло, Минхо потянул за собой Хана, усаживая его на свои колени и обнимая одной рукой. Так ему было спокойнее. Так он верил, что никто не отнимет у него Джисона.       Тот расслабился, привалился к нему плечом и положил в рот канапе, которое успел взять со стола. Феликс этого не знал, но сейчас Хан выглядел так, как во все те вечера, которые можно было назвать счастливыми, когда он, Хо и Джин собирались у кого-нибудь в квартире или заваливались в ночной клуб. Обычно их было только трое, иногда четверо, если Джин увлекался какими-нибудь отношениями, и изредка они собирались компаниями. И чем больше было людей, тем ближе Хан жался к Минхо. Причём в такие моменты он не казался потерянным или жалким. Напротив, Хан выглядел вполне расслабленно, уверенно и немного развязно, особенно когда надевал свою кожанку и подводил глаза.       — Как в старые добрые времена, — заметил Джин, откупорив бутылку вина.       — Это в которые ты пытался ко мне подкатить? — полюбопытствовал Хан, дёрнув бровью.       — Я не сказал в древние, — заметил Хёнджин. Он проследил за тем, как на лице Джисона появляется косая усмешка, а после перевёл взгляд на Хо. — Свистни, когда собирать чемоданы.       — Как только мы отыщем тут клад или я найду покупателя на свои яйца, — беззлобно усмехнулся Минхо. — А пока этого не случилось, придётся работать. Или стать содержанкой. Второй вариант мне не кажется таким уж плохим. Ходишь по салонам, покупаешь шмотки и всякие плюхи, а взамен трахаешься с омегой. Или с альфой. Тут кому как нравится.       — Ну уж нет, — поморщившись, вклинился в разговор Феликс. — Ты, конечно, сейчас описываешь мою жизнь, — хмыкнул он, намекая на то, что сейчас роль содержанки была его, — но я против такого расклада. Предпочту перекопать здесь всё в поисках клада или просто работать, но точно не соглашусь, чтобы кто-то из вас мне изменял с другими.       Феликс, конечно, шутил, но в его словах была доля правды. Он слишком ревностно относился к тем, кого считал своими. Яркий пример тому были Джин и Джисон. И если первый был полностью его, то второго он ревновал к собственному брату, поэтому он мог бы принять только тот расклад, где они были бы вместе. Все вчетвером и никак иначе.       — Вообще, если скинуться, — начал Хван, занимая место рядом с Феликсом, — то на дом нам бы вполне хватило. Возможно, не на такой, как этот, но всё равно на достаточно приличный.       Говоря это, Джин был вполне серьёзен. Он знал, какая сумма лежит в конверте из плотной бумаги, который Минхо подарил Феликсу, знал, сколько при этом осталось на руках у самого Хо, а ещё знал, что у Джисона тоже имелись неплохие сбережения. Тот копил на машину своей мечты и на совместный отдых на островах. Последнее Хан мог себе позволить уже сейчас, но машина – новенький «майбах» прямо из салона – пока оставалась несбывшимся желанием. А что до него самого, то он всегда мог продать свою квартиру на двадцать третьем этаже и променять шикарные закаты над городом на тихий живописный сад у загородного дома.       — Вопрос только в том, — продолжил Хёнджин, наполняя бокалы, — устроила бы нас такая жизнь?       Говоря это, он смотрел преимущественно на Хо, потому что хорошо знал желания Феликса и догадывался, что за мысли крутятся в голове притихшего и задумавшегося Хана.       — Такая жизнь, — повторил Минхо. Сказанное им слово горчило. Оно смазало привкус красного вина и съеденного накануне осьминога. Не целого конечно, но хорошей его части. — Я понятия не имею, какая у меня сейчас жизнь, — честно ответил Хо, и его хватка на талии Джисона стала чуточку крепче.       Он сказал так только потому, что действительно не знал, что будет завтра, и где и с кем он окажется. Возможно, предполагал Ли, уже вечером Джисон взбрыкнёт на какие-нибудь его слова и снова попытается сбежать. А может, он сам загонит себя так глубоко в депрессию, что выбраться самостоятельно уже не будет никакой возможности. Или кому-то из них станет хуже. Кому-то хрупкому и появившемуся в их жизни несколько месяцев назад.       — Поэтому на этот вопрос не могу ничего ответить. По крайней мере, сейчас.       Хван коротко кивнул. Он только рассуждал вслух и на каких-либо чётких и уверенных ответах не настаивал. Его вопрос был чем-то вроде ненавязчивой попытки прощупать почву, и если бы Хо сейчас ответил как-то иначе, Джин бы, наверное, удивился.       Он сделал глоток вина, терпкого и слегка сладковатого, и положил ладонь на колено Феликса, ненавязчиво поглаживая через ткань неплотных джинсов. Хан проследил за этим жестом, коротко усмехнулся и прижался ближе к Хо. Впрочем, он сделал это не из-за Джина, а из-за хватки на собственной талии – крепкой и такой правильной, вызывающей приятную дрожь.       — Не портите этот день разговорами о недвижимости, — сказал Джисон. — Сегодня я планирую быть пьяным, танцевать и купаться в бассейне голым.       — Вот как, — усмехнувшись, Минхо прижался губами к уху Джисона.       Он едва ощутимо прикусил мочку и тут же отпустил, откидываясь на спинку кресла. Минхо сделал это чисто из вредности. Ему понравилось, как напрягся Хан в его руках, и как разочарованно выдохнул, когда понял, что его губы не прижмутся к шее.       — Напоминаю, — отведя взгляд от Хана и Минхо, Феликс накрыл ладонь Джина собственной, мягко поглаживая подушечкой большого пальца. — Здесь мистер и миссис Хван. Не думаю, что ваши голые задницы их обрадуют.       — Думаю, к тому времени, как мы напьёмся, родители Джина уже будут спать или отдыхать в кровати, — пожав плечами, ответил Минхо. — К тому же ты ведь никогда такого не делал? Ну, в смысле не купался голым в бассейне ночью?       — Нет, — покачав головой, Феликс прижал ладони к своим щекам, ощущая, как те начинали краснеть. — Я и плавать не умею, — тише буркнул он.       В его жизни не было такой возможности. У него не было друзей и лишних средств, а ещё до встречи с Джином он не пробовал алкоголь, поэтому ни пьяным, ни голым Феликс не плавал.       — Это можно исправить. Да, Джин? — переведя взгляд на Хвана, хмыкнул Минхо. — В бассейне можно делать много чего интересного. Главное, чтобы вас там было только двое.       — Четверо тоже неплохо, — дернул бровью Хёнджин. — Мне идея нравится, для Феликса это будет первый заплыв, лишить Хана желаемого себе дороже, ну а у тебя не останется выбора.       Они вполне могли устроить что-то вроде вечернего заплыва – необязательно обнажённого, но совместного. Не сейчас, естественно, но позже, когда сядет солнце, разбредутся гости и музыка станет тише. Это, возможно, было бы неплохим завершением вечера. Джисон тоже так считал и даже согласился, но слова Хо всё никак не шли из головы.       — Скажи, с кем ты трахался в бассейне? — спросил он, отрешённо покачивая вино в бокале, и в его голос просочились звенящие ревнивые ноты. — Со мной – точно нет.       — Ты уверен, что хочешь это знать? — вопросом на вопрос ответил Минхо.       Он мог бы в красках рассказать, с кем и чем занимался в дни, когда они ещё даже не были знакомы, и Джисон, возможно, проглотил бы сказанное, чтобы не портить Феликсу день рождения, но после он бы точно высказал всё, что думал по этому поводу. Всё, что Хо не хотел бы слышать. Особенно сегодня.       — Это было до встречи с тобой. Я никогда не изменял тебе, — добавил альфа.       — Я не об этом спрашивал, — дёрнул плечом Хан.       Минхо он верил. Несмотря на частые ссоры, они никогда не искали утешения в чужих объятиях. Во всяком случае, такого, которое было бы связано с физической близостью. И если задуматься, то он сам тоже не изменял. Когда они ещё были в отношениях, жили вместе и спали в одной постели, Джисон никогда не позволял себе лишнего. Даже если они отдыхали в каком-нибудь клубе или были приглашены на шумное празднество с виски и пуншем, даже если он выпивал больше, чем следовало, и его вело, Хан всё равно не подпускал к себе никого, кроме Хо. И то, что случилось вчера... вряд ли это можно было считать полноценной изменой. Они расстались. Джисон сам его бросил. И если бы Минхо захотел ночью поиметь кого-то прямо в бассейне, ему пришлось бы заткнуться. По крайней мере, постараться это сделать. Заткнуться и смириться.       — Ты не рассказывал, что в твои девятнадцать у тебя была настолько насыщенная жизнь, — хмыкнул Джисон, нацепив коронную островатую усмешку, и поднял взгляд на Феликса. — Кажется, у вас это семейное.       Он, этот взгляд, заставил Феликса покраснеть ещё сильнее. Внутри него что-то удовлетворённо оскалилось, но вот омега… Омега чувствовал стыд и вину за то, что дал слабину и позволил этому произойти. И позволит снова, если подвернётся такая возможность.       — Я слишком трезв, чтобы рассказывать подробности, — не сдержавшись, Минхо подался вперёд, прижимаясь грудью к спине Хана.       Пальцами он подцепил футболку омеги и едва потянул на себя, оголяя плечо. Спустя несколько секунд его зубы впились в нежную кожу. Это был укус – настоящий, пусть и не болезненный. Так Хо пытался отвлечь Джисона от смущающего разговора. Правда, что именно смущало Минхо, тот сказать не мог. Возможно, дело было в Феликсе и в том, какие взгляды тот бросал на Джисона.       Хан дёрнулся и сжал бедро Хо тонкими пальцами.       — Зубы лишние? — выдохнул он, повернув голову и скользнув взглядом сначала по лицу Минхо, а после по бледно-розовому следу на коже.       Это был резковатый, но простой и совсем неопасный вопрос. Джисон не злился. Напротив, ощущения ему понравились. Понравилась крепкая хватка, горячее винное дыхание на коже, мимолётное чувство принадлежности. Обзавестись ещё одной отметиной он не хотел, но такие игры всегда доставляли ему удовольствие. Хан прикрыл глаза, открывая шею для мимолётного поцелуя, а после, коротко усмехнувшись, поднялся на ноги. Он занял место рядом с Минхо, пока всё это не зашло слишком далеко и его тело не пожелало чего-то большего, но футболку поправлять не стал, оставив плечо призывно оголённым.       Джисон знал, что Феликс будет смотреть, и Джин, пожалуй, тоже, но его это мало волновало. А после Хо сам поправил его футболку, скрывая стремительно исчезающий след от зубов.       — Кажется, я выпил слишком много,— спустя пару часов общения произнёс Феликс. Они с Джином всё ещё сидели за столиком вдали от шума, пока Минхо и Джисон танцевали у бассейна. — Голова немного кружится.       На самом деле в Феликсе был всего лишь один бокал вина, но даже так усталость от чрезмерного внимания и свежий воздух делали своё дело. Феликса клонило в сон. Он привык, что днём у него всегда было несколько часов на сон, и сейчас организм требовал найти горизонтальную поверхность и лечь, или на крайний случай устроиться в этом кресле, кутаясь в плед, и уснуть.       — Милый, ты в порядке? — донёсся из-за спины обеспокоенный голос миссис Хван, которая возвращалась к столу с очередным блюдом, наполненным подпечёнными морепродуктами.       — Мам, не волнуйся, всё хорошо. Феликс просто устал, — ответил Джин, обнимая омегу за плечи. — Мы позже присоединимся к вам.       Он встал из-за стола и помог Ли подняться, поправляя на плечах плед, в котором сейчас особой необходимости не было. Хёнджин мог бы проводить Феликса в их спальню на втором этаже или хотя бы в гостиную, где имелся большой диван, но вместо этого предпочёл подвесные качели на старом клёне. Обитые мягкой обивкой, те мерно покачивались на тёплом ветру, и Феликсу там было достаточно места. Джин сел у самого края, положил на свои колени маленькую декоративную подушку и похлопал в приглашающем жесте.       — Иди ко мне, — позвал он. — Поспи немного, а я побуду рядом.       Ли улыбнулся мягко и благодарно.       — Я уже говорил тебе, что ты чудо? — забираясь на качели с ногами, спросил он.       Феликс был невысоким, поэтому места ему действительно было достаточно. А ещё ему было тепло от одной только мысли о том, что Хёнджин не злился и не осуждал, и даже в такие моменты проявлял заботу.       — Погладишь меня? — спросил он, удобнее устраивая голову на подушке.       — Поглажу, — пообещал Хван, мягко прикасаясь к волосам.       Вообще он мог бы обойтись только ненавязчивым поглаживанием плеч и рук, но Джин не хотел, чтобы Феликсу показалось, что какая-то его часть ему противна. К тому же ему нравилось ощущение волос, мягко проскальзывающих сквозь пальцы.       — Спи, — повторил Хван, поправляя плед. — Мой подарок немного задерживается, но когда он будет здесь, я обязательно тебя разбужу, ладно?       Конечно, Хёнджин лукавил, но это была безобидная ложь.       — Я совсем немного. Просто вздремну пару минут, — пообещал Феликс.       Прикрыв глаза, он шумно втянул воздух. Воздух свежий, пропитанный ароматом пряностей и морепродуктов, а ещё коньяка с чабрецом. Он, этот запах, успокаивал. Он словно говорил о том, что здесь безопасно. Рядом с Джином безопасно, и если раньше Феликс ни за что не уснул бы на улице, то с Хваном он мог это сделать.       Ли уснул спустя несколько минут, пригретый и обласканный чужими прикосновениями. Он не слышал, как через время к Хвану подошёл Минхо. Он оставил Джисона у бассейна, чтобы убедиться, что здесь всё хорошо, а увидев эту картину, не смог сдержать улыбки.       — Кажется, он совсем вымотался, — тихо произнёс Минхо. — Может, тебе чего-нибудь принести? — спросил он.       — Спасибо, не нужно, — Джин покачал головой.       Вообще Хван был не прочь съесть ещё что-нибудь из того, что сегодня готовила его мать, и выпить вина, но не сейчас и не в одиночестве. Он знал, что если попросит, то Минхо останется рядом. Может, даже притащит стул, выпивку для себя и попытается завести какой-нибудь диалог, чтобы скоротать время, но сегодня тот впервые за последние недели был счастлив настолько, насколько это было возможно в нынешних обстоятельствах, так что Хёнджин не хотел портить ему вечер. Он бросил взгляд за плечо Хо и, не увидев на горизонте Хана, сосредоточился на лице Ли.       — Что у вас? — тихо спросил Джин. — Вы поговорили?       Прежде чем что-нибудь ответить, Хо бросил взгляд на Феликса. Тот выглядел умиротворённо, и Ли словил себя на мысли, что в такие моменты его брат был похож на ангела – невинного и неспособного оставить свой запах на омеге, который ему не принадлежал. Впрочем, Минхо тот тоже не принадлежал.       — Смотря что считать разговором, — наконец-то ответил Хо, вновь подняв взгляд на Джина. — Не знаю, — добавил он. — Хан не шарахается от меня и на том спасибо. Как-то так.       Ли действительно считал это достижением. Он понятия не имел, что ждало его дальше, но пока всё шло как нельзя лучше, и он не хотел, чтобы это как-то изменилось.       — Ясно, — выдохнул Хван.       То, что Джисон вознамерился провести этот вечер с Хо, он понял ещё в ту минуту, когда только увидел его там, на аллее с тысячей бумажных журавлей. Хан выглядел так, так нравилось Минхо. Он часто подводил глаза тёмными оттенками и не вылезал из своей куртки с яркими нашивками, но никогда не был против определённых изменений. Он запоминал те моменты, в которые Ли делал ему комплименты, и время от времени повторял образы. Сегодняшний, немного агрессивный и достаточно стильный, был создан Джисоном два года назад, в самом начале их отношений. Хван это помнил и был уверен, что и Хо тоже помнит.       — Сегодня ещё будет пара-тройка неплохих моментов, — сказал он. — Может, что-то и выгорит.       — Что-то? — усмехнувшись, переспросил Ли.       Он очень надеялся, что тем, что выгорит, будет не он. За последние пару месяцев ему уже было достаточно эмоциональных качелей. Пора было взять перерыв, пока желание утопиться в бассейне не заиграло новыми красками.       — Ты знаешь его не хуже, а то и лучше моего. Всё зависит только от его желания быть или не быть со мной.       Не сказать, что нейтральная позиция Минхо нравилась, но сил на борьбу у него не было. Он ещё не успел зализать старые раны и не был готов получить новые.       — Он хочет, — ответил Хван, вновь прикасаясь к волосам Феликса в попытке чем-то занять руки. — Иначе не варил бы тебе кофе, не звонил бы в грозу, не надевал бы шмотки, которые тебе нравятся, и не искал с тобой встречи.       Конечно, всё можно было закончить и проще. Хану стоило только одеться, поймать такси и приехать в квартиру, где жил Хо. Возможно, ему бы даже ничего не пришлось говорить. Джин был почти уверен, что если бы Джисон пришёл и молча остался, то Минхо не стал бы его выгонять или требовать объяснений. Прийти и просто жить дальше в данной ситуации было самым правильным решением. Это был лёгкий путь, по которому Хан бы никогда не пошёл. И не потому, что не хотел, а потому что просто не мог этого сделать из-за собственных сомнений, из-за мыслей, которые не давали покоя, из-за взвинченного часто нервного состояния и из-за навязчивой необходимости защищаться даже от того, что никогда не представляло для него угрозы. Хан многое усложнял, обжигался, но всё равно продолжал пытаться. Он часто ошибался, и Джин никогда не оправдывал то, что Джисон делал, поддаваясь эмоциям, но и зла ему не желал так же, как и Минхо.       — Надеюсь, всё срастётся. Знаешь, я так и не сказал матери о том, что между вами произошло.       Хо вновь опустил взгляд вниз. Он смотрел на лицо Феликса, и тот, кажется, улыбался. Наверное, подумал Минхо, ему снится что-то приятное. Что-то, что заставляло уголки его губ подрагивать в улыбке, мягкой и беззаботной. Хо не помнил, чтобы рядом с ним Джисон так улыбался, когда спал. Да, они провели много ночей вместе. Спали, обнимая друг друга, но никогда Хан в его объятиях не выглядел так правильно, как выглядел Феликс, приласканный Хваном. Это осознание больно укололо и заставило сжать губы в тонкую полосу.       — Даже если он хочет, — выдохнул Минхо, — это совсем не значит, что будет. Мы не вместе, Джин, но и не порознь. Мы зависли на тонкой грани, и что будет дальше мне не известно.       Ли повторялся, но это было всё, что он мог сказать. Спешить Минхо не хотел. Не в этот раз. Их отношения никогда не были идеальными, и он опасался всё испортить, если начнёт давить. А ещё у него было много вопросов, ответы на которые он боялся получить.       — Но для других мы вместе. В первую очередь для твоей мамы. Не хочу, чтобы миссис Хван нервничала.       Эту женщину Минхо любил. Конечно, она бы не заменила ему матери, но даже так он никогда не избегал общения с ней или с мистером Хваном. Хо ценил их и не хотел бы, чтобы кто-то из них знал, что происходит в его жизни. И в жизни Джисона тоже. За минувшие годы они сблизились и стали кем-то вроде семьи. Миссис Хван относилась к ним так же тепло, как и к самому Джину. В каком-то смысле она жалела их и пыталась поддержать советом или вкусной едой. И даже если Минхо о чём-то молчал, женщина всегда это замечала. Она не задавала ненужных вопросов, но всё же волновалась. То, что сегодня Хан и Хо были вместе и вели себя так, как и всегда, должно было унять её беспокойство. В какой-то момент Хёнджин предположил, что это и было целью Джисона, но после отмахнулся от этих мыслей. В конечном итоге это было слишком жестоко по отношению к Минхо, и тот вряд ли бы решился на подобный шаг.       — Я ничего не расскажу, — пообещал Хван, — а что касается тебя, просто хорошо проведи время, ладно? Нам всем не мешало бы расслабиться. Но имей в виду, в студии ходят слухи о вашем разрыве, так что кто-нибудь может воспользоваться случаем и попытаться сегодня к нему подкатить, — добавил он, остро усмехнувшись.       — Хотел бы я увидеть этого смельчака, — хмыкнул Минхо. — Ты же понимаешь, что это его придётся спасать? Спасать от тяжёлой руки Джисона.       Хо так сказал, но по его потяжелевшему взгляду было понятно, что слова не остались без внимания. Да, они с Ханом были истинными, но это не мешало им ревновать друг друга к другим. Минхо ревновал. Особенно остро в первый год их знакомства. Тогда Хан часто пропадал в студии, и после, возвращаясь, домой всегда приносил запахи чужих тел. Запахи терпкие, пьянящие или откровенно раздражающие. Иногда эти запахи были очень слабыми, а иногда такими сильными, что Хо делал всё, чтобы от них не осталось и следа.       Со временем ревность притупилась и, казалось бы, сошла на нет, но сегодня... Сегодня она давала о себе знать, потому что там, у бассейна, Джисон был в окружении своих коллег и знакомых. Этих людей сам Минхо практически не знал, да и не горел желанием узнать. До этого самого момента.       — С другой стороны, ты прав. Шептать неудобно, да и Хан остался один. Поэтому пойду я. Если что-то понадобится, просто напиши сообщение.       — Хорошо. Беги уже, пока, правда, не увели.