"Твои волосы пахли виноградом 2"

      Джин варился в этих мыслях несколько часов и с ними же уснул, уронив голову на край кровати, а когда открыл глаза, в голове было тихо и пусто. Его разбудило мимолётное прикосновение к плечу – Хо пришёл навестить брата. За то время, что он находился в палате, Феликс так и не проснулся, а после к ним присоединился Джисон. Джисон, который был бледным и прятал за спиной подрагивающие руки. Джисон, который уверял, что всё хорошо, но в действительности начинал хмуриться всякий раз, когда забывал о том, что не один. Джисон, который отказался уходить, когда Хван предложил спуститься вниз хотя бы ради чашки кофе. Хан проводил взглядом его и Минхо, а сам остался. Какое-то время он сидел, вжавшись в кресло, словно кто-то мог вернуться и увести его силой, но после всё-таки пошевелился, поправил на плечах халат, который был ему не по размеру, и подошёл к кровати. Он опустился на самый край и, протянув руку, осторожно прикоснулся к пальцам Феликса. Джисон не звал его по имени и не пытался будить, но ему было почти жизненно необходимо оказаться ближе, убедиться, что тот действительно жив.       Хан шумно втянул воздух, смешавшийся с запахами лекарств и их ароматами. Он ненадолго задержал эту смесь в лёгких, а после выдохнул, мелко вздрагивая, когда его пальцы спрятались в чужой ладони. Феликс сжал его руку. Это была слабая хватка. Ли словно опасался сделать больно, а может, у него просто не было сил сжать сильнее. Сонный, он ощущал, как першит в горле. Хотелось пить и обезболивающего. Особенно последнего. Боль становилась ощутимее с каждым вдохом. Кожу под повязкой неприятно стягивали швы, и внутри было непривычно пусто. Казалось, словно вместе с опухолью ему вырезали лёгкое. Впрочем, практически так оно и было.       — Выглядишь... обеспокоенным, — просипел Ли, а после попытался улыбнуться сухими губами.       — Феликс... — выдохнул Джисон, резко вскинув голову.       Он сидел в тишине и без движения так долго и погрузился в свои мысли настолько глубоко, что не сразу ощутил, как чужие пальцы сжимают его руку. В реальность Хана вернул только этот блёклый, но живой голос, врезавшийся в сознание. Он придвинулся ближе, и его брови свелись к переносице.       — Феликс, — повторил Джисон, и его губы дрогнули в попытке ответить на вымученную улыбку. Вышло почти искренне. Во всяком случае, он очень постарался, чтобы его лицо выглядело не таким мрачным, как минуту назад. — Всё хорошо. Уже всё прошло. Я просто задумался.       Ли шумно выдохнул и ненадолго сомкнул губы. Он собирался сказать, что Джисон лжёт. Что тот выглядит болезненно и ломко. Но после пришло осознание, что он сам бы выглядел бы не лучше, если бы с Ханом, Джином или Хо случилось что-то подобное.       — Да... всё прошло, — согласился Феликс.       Он отпустил руку Хана и попытался приподняться, чтобы отползти и освободить рядом с собой место, но руки предательски дрогнули, и ему ничего не осталось, кроме как лечь обратно.       — Всё хорошо, — заверил он дёрнувшегося Хана. — Обними меня, — попросил Ли.       Джисон пошевелился не сразу. Он поморщился, на мгновение его лицо вновь приобрело болезненное выражение, но быстро разгладилось.       — Если кто-то увидит, меня выгонят, — сказал Хан.       И в действительности Джисон мог бы привести ещё пару-тройку вполне убедительных и весомых доводов, почему им не стоит этого делать, но Феликс просил и смотрел на него усталым выжидающим взглядом, так что в итоге, несмотря на сказанные слова, Хан всё-таки поднялся. Он обошёл кровать и осторожно лёг за спиной Ли. Не сразу, но Джисон обнял его. Обнял почти невесомо, едва касаясь плеча. Сейчас Феликс казался особенно хрупким. Хан опасался навредить, а ещё действительно не хотел, чтобы его выгнали из этой палаты.       — Я рядом, — шепнул Джисон, склоняясь, чтобы оставить мимолётный поцелуй за ухом Феликса. — И ты больше не оставляй меня. Потому что я тебя не прощу. И не буду пить твой кофе. И никогда к тебе не приду.       Конечно, Хан говорил это не всерьёз, но в тот момент, когда Феликса увозили, он действительно испугался. Испугался так, как никогда в жизни. Он знал, что со временем это чувство уляжется и забудется, но сейчас оно всё ещё тревожило его.       — Джисон, — произнёс Ли, а после, прикрыв глаза, снова прикоснулся к чужим пальцам на своём плече.       Он хотел, чтобы Хан замолчал, и чтобы обнял его сильнее. Это было эгоистичное желание спрятаться от мира и от воспоминаний. От чужого крика, звоном отдающегося в ушах. Тогда он, Феликс, боялся, что срывающийся голос омеги будет последним, что он запомнит в своей жизни, сейчас же он опасался, что тот будет бояться сделать шаг в сторону от него и этой палаты в целом.       — Я с тобой. Я рядом. Всегда буду рядом, — просипел Феликс.       Мягко он подцепил пальцы Хана и потянул его руку выше к своему лицу. Ли сделал это, чтобы губами коснуться подушечек пальцев, немного грубых от игры на гитаре.       — Поэтому... и ты будь со мной. Как сейчас. Рядом, близко. Я люблю тебя.       — Я тоже, — ответил Хан. — Тоже люблю.       Это было правдой. Джисон любил. Любил Феликса и любил Хо тоже. Он принадлежал им обоим, а они принадлежали ему. Это было неправильно и, возможно, даже противоестественно, но так хорошо, что он не хотел этому противиться. Больше нет. Хан не хотел прятаться, не хотел лгать и причинять боль кому бы то ни было. Даже Джину. К последнему он относился с теплотой и доверял настолько, насколько вообще мог. И, наверное, если бы не встретил Минхо, если бы не узнал, что такое истинность, то рано или поздно сдался бы и остался бы с ним.       — Знаешь, у судьбы странное чувство юмора, — сказал Хан, ощущая, как губы Феликса всё ещё прикасаются к его пальцам, но развивать эту тему не стал.       Сказанное было чем-то вроде случайно вырвавшейся мысли, точки в мимолётных рассуждениях. Сейчас говорить о чём-либо было не самой лучшей идеей. Феликс был ещё слаб и нуждался в покое и отдыхе. Джисон это понимал. Он опустился на подушку, стараясь занимать как можно меньше места, поцеловал Ли в плечо и провёл кончиками пальцев по его спине. Хан гладил его там, где не было повязок и трубок, в надежде, что это немного смажет боль, и тихо напевал себе под нос. Его голос успокаивал. Он не убаюкивал, но Феликсу казалось, что сейчас в этой палате не было ничего важнее слов, складывающихся в песню, и мягких прикосновений. Феликс лежал, не думая ни о чём. Он позволял гладить себя и время от времени облизывал пересохшие губы. И если бы его сейчас увидел Джин или Хо, то, возможно, им с Джисоном пришлось бы ненадолго расстаться. Не навсегда, но на короткие минуты, пока Хан вставал бы с постели, возвращаясь в кресло. Ли не хотел этого, потому что тогда аромат арбуза стал бы блёклым, а заветное тепло исчезло бы, сменившись уже знакомым чувством пустоты. Поэтому Феликс был рад, что сейчас в этой палате их было только двое.       Хо, словно ощущая это, медлил. Он долго выбирал кофе, несмотря на то, что в кафетерии был скудный ассортимент. После он, сидя за столиком, некоторое время мял в руках бумажный пакетик, будто раздумывая, стоит ли добавлять сахар, и уже в конце, когда это стало раздражать, он поднял на Хвана взгляд.       — Мне нужно ненадолго вернуться домой. Сможешь присмотреть и за Ханом тоже?       — Смогу, но, думаю, в этом нет необходимости. Феликс под наблюдением, его состояние удовлетворительное. Врачи рядом. С Ханом тоже ничего не случится. Он перенервничал, но это ничего.       Хёнджин покосился на смятый пакетик, отпил горячий кофе, который здесь почти всегда был с горьковатым привкусом подгорелых зёрен, и перевёл взгляд на нервные пальцы Минхо. Он протянул руку, чтобы накрыть его ладонь своей и слегка сжать.       — Давай лучше я съежу с тобой? Заодно переоденусь.       Хо вздрогнул. Это вышло само собой. Просто в какой-то момент уставшему сознанию показалось, что эти прикосновения принесут боль, и только секундой позже до Ли дошло, что это руки Джина.       — Можно и так, — помедлив, согласился Минхо.       Он замешкался только потому, что пытался прикинуть, правда ли можно оставлять Хана одного. Тот был нервным и уставшим, и сон в соседней палате был прерывистым и совсем не лечебным. Хо предполагал, что что-то снова может навредить Джисону. Что тот сам себя накрутит и снова впадёт в истерику, но после решил, что всё это глупости.       — Думаю, ничего страшного не случится, если мы оба будем отсутствовать пару часов.       — Всё будет в порядке, — произнёс Хван.       На деле он не знал, как будет, но надеялся, что за время их отсутствия действительно ничего не произойдёт. Феликсу нужен был покой. Толпиться рядом с его кроватью они не могли, а бесцельное сидение в коридоре всё равно никому не помогало. К тому же Хо сейчас нуждался в обществе куда больше, чем его младший брат. Конечно, сам он об этом не говорил, но Джину так казалось. За те часы, пока из операционной не было новостей, Хо многое пережил. Он не метался, ни кричал, как это делал Джисон, и не принимал успокоительных, но ему было паршиво. Это было видно по бледному лицу, бескровным губам, болезненно заломленным пальцам. Физически Хо был в порядке, но морально... морально он балансировал на очень тонкой грани.       — Я поведу, — сказал Хёнджин, когда они вышли на парковку.       — Не доверяешь мне? — беззлобно отозвался Минхо.       Спорить и что-то доказывать у него не было сил, но он всё равно пытался сделать вид, что ничего не происходит. Что он в порядке. В относительном, но всё-таки порядке. Вручив Хвану ключи, он замер, вглядываясь в окна третьего этажа. Ли знал, что ничего там не увидит, потому что палата, в которой лежал Феликс, находилась с другой стороны и её окна выходили на внутренний двор больницы, но он всё равно смотрел. Наверное, так ему было спокойнее. Может, так он пытался удостовериться, что больница всё ещё стояла на месте.       — Не спеши, хорошо? — попроси Ли. — Давай немного прогуляемся. Хочу зайти в кофейню, где работал Феликс.       — Ты уверен, что хочешь идти туда пешком? — спросил Хван.       Он уже поднял руку и потянулся к дверце, но после слов Хо сжал в ладони ключи и сунул их в карман. Кофейня, о которой тот говорил, была в нескольких кварталах отсюда, недалеко от дома, в котором жил Джин. И с тех пор, как Феликс оказался в квартире на двадцать третьем этаже, Хван больше ни разу туда не заходил. Причём он сам толком не знал, в чём причина: в нежелании расстраивать Ли или в том, что теперь ему просто незачем было туда идти, потому что всё, что его влекло и чего он желал, теперь было рядом с ним.       Хван поёжился и плотнее запахнул куртку в попытке укрыться от ветра. Погода стояла по-осеннему сырая и холодная, но если Минхо хотел пройтись, они вполне могли это сделать.       — Хо?       — А? — тряхнув головой, отозвался Ли.       Он поморщился и сунул руки в карманы своих джинсов. В отличие от Хвана, он был одет достаточно легко: джинсовка с нашивками и футболка. Минхо не планировал гулять пешком, и всё, что ему нужно было, это преодолевать расстояние от больницы до машины. Всё это можно было сделать без куртки или пальто. И всё же, несмотря на это, Хо не стал отказываться от прогулки.       — Да, уверен, — ответил он, столкнувшись со слишком внимательным взглядом Джина. — Всё хорошо, идём.       Дорога от парковки до кафе показалась Минхо короткой. Они с Джином практически не разговаривали – просто шли бок о бок, иногда задевая друг друга плечом или рукой. За это время Хо дважды тянулся к нагрудному карману в поисках пачки сигарет, но, опомнившись, снова опускал руки. Курить сейчас было плохой идеей, к тому же сигарет у него не оказалось, а сворачивать с намеченного пути не хотелось. Ли стремился попасть в тепло. Когда они зашли в кофейню, он понял, что на самом деле замёрз. Минхо поёжился, и его взгляд заскользил по помещению. В последний раз он был здесь несколько месяцев назад. Тогда Ли ещё не знал, что Феликс его брат. Он приходил сюда из-за Джисона. Омеге нравился кофе с ореховым сиропом, а ему, Хо, нравилось, что Хан улыбался после пары глотков любимого напитка.       — Здесь ничего не изменилось, — невпопад произнёс Минхо, переводя взгляд на витрину с сандвичами и десертами.       Впрочем, это было не совсем так. Сейчас за стойкой стоял не Феликс, а какой-то высокий парень с бейджиком, на котором было написано «стажёр». Рядом с ним крутилась девушка в чёрной кепке и с чеком в руках. На возвращение Феликса здесь никто не рассчитывал.       — Что будешь пить? — спросил Хо, когда понял, что они создают очередь.       — На твоё усмотрение, — дёрнул плечом Джин.       Обычно он брал обычный кофе с молоком или классический раф и несколько пончиков в сладкой глазури, но конкретно сегодня ему было всё равно, что пить. Главное, немного согреться. Во избежание дополнительных вопросов, Хван отошёл в сторону. Он снял куртку и занял столик у самого окна. Обычно он никогда не оставался здесь, унося все заказы с собой, но сейчас посчитал, что может ненадолго задержаться. Его взгляд заскользил по залу. Минхо был прав: здесь ничего не изменилось. Впрочем, и не должно было. Это для него, Джина, для Хо и даже для Джисона за последние несколько месяцев жизнь перевернулась и изменилась до неузнаваемости, а для большинства людей, для сотрудников этого заведения в частности, мир вокруг остался прежним. Разве что дни больше не были тёплыми, и листья с деревьев давно облетели и сейчас гнили в сточных канавах. Близился Хэллоуин. Смена сезона, грядущие праздники, вкусная выпечка за стеклом прилавка – для многих это было гораздо важнее судьбы совершенно незнакомого парня, который когда-то стоял за этой стойкой и готовил кофе тем, кто приходил сюда.       Стажёр готовил этот напиток на редкость паршиво. В этом Минхо убедился, когда заказал два кофе: один ореховый, а второй – обычный с молоком. Ли помнил, что нравилось Джину, а он сам взял то, что показалось ему важным. Кофе, который пусть и ненадолго, но напомнил бы ему Джисона.       На деле Минхо плохо понимал, почему его так ведёт. Наверное, дело было в том, что он устал. Он и Джин тоже. Сейчас они могли немного выдохнуть и попытаться расслабиться, но тело всё равно было напряжённым, будто ему было необходимо быть готовым ко всему, что могло с ними произойти.       — Остались только клубничные и последний, шоколадный, — поставив перед Джином кофе, Хо опустил рядом пакет, в котором лежало два пончика.       — Ничего, — Хван покачал головой.       За пончиками он всегда приходил утром. К обеду их обычно разбирали. То, что остались хотя бы эти, можно было считать удачей.       — Вот, возьми, — Хёнджин протянул Хо шоколадный пончик, посчитав, что если тот выбрал ореховый кофе, то и еду предпочтёт ту, который заказывал Хан.       Он проследил за тем, как медленно Минхо протягивает руку, и для себя решил, что не потащит его обратно в больницу. Джин ещё точно не знал, как именно провернёт это, но был уверен, что Ли будет лучше остаться где-то в районе удобной постели, вдали от больницы, людей в белых халатах и запаха лекарств.       — Не злишься? — вдруг спросил Хо. — Ну... что мы здесь, а не дома.       Он не знал, почему задал этот вопрос. Просто ему вдруг показалось, что Джин здесь не по своей воле. Что он, Минхо, крадёт его драгоценное время.       Отломав половину пончика, Ли отдал его Хвану, а после снова сделал глоток отвратительного кофе, чтобы занять себя хоть чем-то.       — Нет, с чего бы? — Хёнджин покачал головой. — За последние месяцы я провёл в квартире слишком много времени и не все дни были счастливыми.       Вообще таких дней было достаточно. Любое время, когда Феликс чувствовал себя хорошо, Джин мог бы назвать радостным. В квартире на двадцать третьем этаже Хван узнал его ближе. Там прозвучали все первые признания, случилась их первая настоящая близость. Там Хван сделал Феликса своим и там же едва его не потерял. Не физически, хотя и это вполне могло стать реальностью, но всё же. В той квартире Джин впервые увидел Феликса в объятиях Хана. Там случилась громкая ссора Хо и Джисона. И там же последний едва не свёл счёты с жизнью. В том месте скопилось слишком много противоречивых воспоминаний. И не то чтобы Джин не хотел туда возвращаться. Скорее он был не против провести какое-то время вне стен своего дома.       — Да и тебе не помешает немного развеяться, — продолжил Хван, подняв на Хо взгляд. — Феликс уже пришёл в себя, а у тебя до сих пор такое лицо, словно он ещё лежит в операционной. Если так продолжится, в больнице мне придётся навещать уже тебя.       — Со мной всё хорошо, — повторился Хо. — Просто устал.       Он, как и многие, практически не спал этой ночью. Не спасла ни отдельная палата, ни успокоительное, влитое в Джисона. Мысли всё равно возвращали его в момент «до». До операции. Крик Хана, его попытки сорваться и злость. Минхо понимал, что так должен реагировать тот, кому Феликс дорог, и в то же время это всё ещё задевало его где-то глубоко внутри. Ему нужно было радоваться, что брат жив и всё прошло хорошо, но внутри всё равно что-то зудело о том, что он может потерять больше, чем обрёл.       — Как и ты. Когда Феликса выпишут, можно будет отоспаться, а пока что моё лицо будет таким. — Ли попытался улыбнуться. Вышло натянуто. — Думаю, Хан захочет остаться в больнице хотя бы на пару дней. Нужно будет прихватить его вещи. Что-то тёплое. В коридорах вечером прохладно.       — Нет, — Хван качнул головой, — не нужно. Ему не стоит оставаться в больнице. Я привезу его домой.       Джин не был уверен, что сможет это сделать, но надеялся, что ему всё-таки удастся вразумить Хана и уговорить или даже заставить уйти. Так было бы лучше для всех. Для Феликса в частности, потому что ему не нужно было бы храбриться, пытаться улыбаться и делать вид, что с ним всё хорошо, только бы руки Джисона не дрожали и рядом не бродили его панические атаки.       — По крайней мере, постараюсь.       Почему-то слова Джина заставили Хо усмехнуться. Это была острая усмешка, такая, какую не показывают друзьям и тем, кого любят. Ли не верил Хвану, и дело было не в том, что тот говорил, а в том, что он не доверял Джисону. Тот привязался к Феликсу. Влюбился в него. Минхо был уверен, что разделить этих двоих будет практически невозможно. По крайней мере, он сам вряд ли бы смог это сделать.       — Дай им хотя бы день. А потом, если захочешь, ты можешь попробовать. Но только не злись, если не выйдет.       — Выйдет, — ответил Джин, рассеянно касаясь обручального кольца на безымянном пальце. Он носил его, не снимая, с того самого дня, когда Феликс согласился обручиться с ним, и сейчас это украшение стало особенно тяжёлым. Оно обязывало поддерживать, защищать и даже чем-то жертвовать. — Не беспокойся об этом. Силой вышвыривать его из палаты я не буду.       Он бы действительно никогда не причинил Хану вреда. В особенности не сделал бы это на глазах у Феликса. Но после усмешки, исказившей лицо Хо, Джин уверился в том, что Джисону действительно не стоит оставаться в больнице, иначе после что-нибудь обязательно случится. Что-нибудь нехорошее.       Хёнджин вновь потянулся к стакану, сделал глоток и поморщился.       — Дерьмовый кофе... Может, всё-таки домой? Если захочешь, я приготовлю что-то нормальное.       — Идём, — отставив в сторону стакан, согласился Ли.       Он первым поднялся из-за стола и первым покинул кофейню, мысленно пообещав себе, что больше не вернётся в это место. До дома они дошли молча. Хо заговорил только в квартире:       — Иди в душ, — произнёс он, бросив джинсовку на обувную полку. — С чайником я справлюсь и сам.       — А я с душем нет, — хмыкнул Хван, положив свою куртку поверх той, в которую кутался Хо по дороге сюда. Конечно, он шутил, и шутка была до крайности плоской, но в качестве способа развеять сгущающуюся мрачную атмосферу вполне подходила. — Пойдём со мной. Хотя бы согреешься, — говоря эти слова, Джин уже не улыбался. Его лицо стало серьёзным, но вместе с тем каким-то понимающим и мягким. — Идём, — повторил он, протянув Минхо руку.       На лице Хо отразилось удивление, смешавшееся с непониманием. Он посмотрел на протянутую руку, а после на лицо Джина и обратно. Ему казалось, что если он сделает так ещё раз, то всё встанет на свои места, но этого не случилось.       — Ладно, — сдался Ли.       Он сжал ладонь Хвана в своей руке и позволил тому потянуть себя в сторону ванной.       — Тепло, — прикрыв глаза, произнёс Минхо, подставляя лицо под тёплые струи воды.       В душевую кабинку, раздевшись, он ступил первым, и сейчас, пока Джин ещё возился с собственными джинсами, наслаждался возможностью лично выбирать температуру воды и силу напора. Он стоял, почти не шевелясь, и не знал, что Хван наблюдает за ним. Тот смотрел и всё никак не мог понять, что в действительности чувствует. Сейчас лицо Хо выглядело расслабленным и очень юным. Не считая Феликса, тот был самым младшим из них. В скором времени ему должно было исполниться только двадцать два года, и всё, что произошло, было для него слишком. То есть Минхо справился, но это всё равно оставило на нём свой след, сделало мрачным, усталым и каким-то потерянным, и, возможно, даже отбросило в то время, когда он был совершенно один. Хвану было его жаль. К тому же Хо действительно был ему небезразличен.       Оставив одежду на тумбе, он неспешно подошёл ближе и шагнул под струи тёплой воды. Его руки опустились на плечи Хо и слегка сжали, разминая напряжённые мышцы. Он склонился, прижавшись губами к шее, и ненадолго задержался в таком положении.       Джин чувствовал, как в первые секунды Минхо напрягся, и как после мышцы натянулись, когда тот отклонил голову вбок. Наверное, будь на месте Хвана кто-то другой, то такое прикосновение закончилось бы паршиво. Хо давно не был с альфами. С момента, как он встретил Джисона, та часть его жизни ушла в небытие. Он похоронил её и, как ему казалось, сделал это надёжно, но все события, навалившиеся на него за последние месяцы, показали Ли, что даже копает он хреново. Настолько, что ночь, проведённая с Джином в загородном доме, была для него лучшей за последние недели. Они оба нуждались друг в друге. Они могли быть самими собой. Им не нужно было бороться, менять себя и что-то доказывать. И это подкупало.       Шумно втянув воздух, влажный и тёплый, пропитанный запахом коньяка и чабреца, Хо прикоснулся к Хвану в ответ. Он сделал это мягко, изучающе заскользив по его рукам и спине, двигаясь вверх к немного спутавшимся потяжелевшим волосам. Минхо пальцами запутался в тёмных прядях, а после слабо потянул Джина за волосы, но только для того чтобы прижаться губами к его губам. Мягко, ни к чему не обязывающе.       Это было знакомое прикосновение. Не так давно – ещё буквально несколько месяцев назад – Джин не допускал мысли о том, что между ними может быть что-то серьёзнее пьяных и мимолётных поцелуев на спор, но сейчас он готов был смириться со многим. С тем, что эта связь существует, в частности. Он ещё не знал, насколько она крепкая, но сейчас ему не хотелось, чтобы это ощущение покоя и живого тепла пропадало. Не хотелось снова оставаться одному и оставлять Хо тоже. Особенно сейчас, когда вчерашний день ещё не выветрился из памяти.       Хван шумно выдохнул и прижался к Хо ближе. Он обнял его, поглаживая кончиками пальцев по спине, и слегка оттянул нижнюю губу, прихватив её зубами, но после его прикосновения вновь стали мягкими и спокойными. Джин никуда не торопился, ни к чему не стремился и не принуждал. Он жил в моменте, открывался и действительно пытался согреться. Он тянулся к Минхо и тот отвечал ему тем же.       Хватка Хо не причиняла боли. Он прикасался к Джину с непонятным ему самому трепетом. С желанием быть рядом. С ним и с тишиной, нарушаемой звуком льющейся воды и тяжестью их дыхания. В кабинке становилось жарко. Матовые стёкла запотели, и Хо, соскользнувший поцелуями ниже, словил себя на шальной мысли о том, что ему хотелось бы увидеть отпечаток чужой ладони на дверце. Было в этом что-то таинственное, манящее. Как поцелуи, сорванные с чужих губ. Как прикосновения тонких пальцев к выпирающему позвоночнику и рельефным мышцам.       Они оба были альфами. В них не было омежьей хрупкости и податливости тоже, но Минхо всё равно хотелось любить это тело. Любить всё теми же поцелуями и прикосновениями – изучающими, немного жадными. Хо едва ощутимо сжал зубы на стыке плеча и шеи Джина. Это был противоречивый порыв. Опасный. Но ему хотелось это сделать. Это и многое другое. Поцелуями он соскользнул к тонким ключицам Хвана, к его груди и животу. Хо действовал не спеша, опускаясь на колени, целуя выпирающие тазовые косточки. Каждую по очереди. Он поднял на Джина взгляд и одними губами попросил его довериться ему. Впрочем, это было необязательно. Хван доверял, иначе бы той ночи никогда не случилось. Иначе бы они сейчас не оказались в одном душе и в таком положении. И в мыслях Джина было восхитительно пусто. То есть сначала он задумался о том, сколько раз Хо вот так опускался на колени перед Ханом, если, конечно, вообще это делал, и сколько раз был отвергнут, когда действительно нуждался в чьём-нибудь молчаливом тепле. В какой-то момент Хвану захотелось протянуть к нему руки, позвать по имени, заставить подняться и вновь обнять, но Минхо уже прикасался к нему. Прикасался осторожно и откровенно, и его горячее дыхание щекотало кожу, и внизу живота собиралось напряжение, стягиваясь в тугой узел. Хёнджин сглотнул и, окинув голову назад, закрыл глаза.       Он позволил губам Минхо, таким же выразительным, как у Феликса, прижаться к его плоти. Это был странный, очень мягкий поцелуй, который сменился змеящимися прикосновениями языка. Хо не чувствовал вкуса Джина. Точнее он был слабым, разбавленным водой, всё ещё стекающей по коже и наполняющей кабинку клубами тяжёлого пара. Минхо хотел остановиться и попросить Хвана выключить воду, но после решил, что ему не хочется открывать рот, чтобы говорить. Гораздо лучше это было сделать для того, чтобы урвать для себя немного тепла и ощущения необходимости, даже если после снова в груди будет пусто.       Минхо прикасался к Джину изучающе, ласково. Он помнил, как тому нравилось там, под одеялом, когда его руки скользили по налитому члену. Хо делал так же губами. Так он мог обладать Хваном практически полностью. Это была мнимая власть, но, вероятно, очень нужная. Власть, которой Джин не сопротивлялся. Он только сбито дышал, и чувственно открывал губы, и иногда с них слетали тихие, но откровенные стоны. Ему было хорошо. Ему нравились эти прикосновения, и аромат Хо тоже нравился. Он не был таким сладковатым, каким обладал Феликс. Он не звал за собой и не заставлял альфу внутри покорно затихать, но и не тревожил его тоже. Этот аромат не вызывал отвращения, настороженности или желания противостоять, оттолкнуть. Минхо ощущался знакомо, правильно, близко.       Хёнджин открыл глаза, чтобы посмотреть вниз, и, протянув руку, коснулся мокрых потяжелевших волос. Он не сжимал их у корней, не заставлял Хо подстраиваться. Джин только наблюдал, млел и рассеянно перебирал тёмные пряди. Он делал это до тех пор, пока низ живота не обдало жаром, пока мышцы не напряглись. Ощущая, как на тело накатывают оргазменные волны, Хенджин потянул Хо назад в попытке отстранить от себя.       Тот поддался легко. Он снова поднял на Джина взгляд – туманный и в то же время непонимающий. Им необязательно обоим должно было быть хорошо. Минхо так думал, желая довести Хвана до оргазма, и поэтому сейчас откровенно не понимал, почему тот остановил его. Почему не дал закончить начатое.       — Ты мог сделать это мне в рот, — усмехнулся он.       Ли хотел высунуть язык, показать альфе, от чего тот отказывался, но после решил, что это слишком пошло. Он не был вульгарен. Точно не здесь и не с Джином. Хвана ему хотелось любить, и чтобы тот любил его.       — Мог бы, — согласился тот, зная, что ему не хватило всего лишь нескольких движений влажных губ до финала, — но не хочу, — добавил он, протягивая к Хо руки.       Причём Джин сам толком не мог понять, в чём причина такого нежелания. Возможно, в том, что сейчас на коленях перед ним стоял Хо, а не Феликс. С последним всё было гармонично и правильно. Так, как и должно быть. А Минхо... Минхо он не хотел использовать. Не хотел превращать в кого-то, кто существует только для получения удовольствия, хотя бы потому, что многое знал об его отношениях с Ханом. Бывали периоды, когда Джисон с ним только проводил ночи, после погружался в работу или в новую ссору. И все их взаимодействия сводились только к сексу. После, конечно, всё вновь налаживалось и возвращалось в нормальное русло, но сейчас Хван не хотел идти по такому же пути.       Он прижался губами к губам Хо, ненавязчиво раскрывая их языком, и пальцами прикоснулся к налитому члену. Он обхватил два сразу, проведя по всей длине, и мелко вздрогнул. Его губы соскользнули ниже, к шее, едва прихватывая кожу, оставляя бледные следы от поцелуев.       — Не торопись, ладно? — шептал Джин. — Дай мне привыкнуть к тебе. Привыкнуть быть с тобой вот так. Знаешь, сейчас так хорошо.       Он просил, и Хо не спешил ответить на его просьбу, прикрывая глаза, подставляясь под тёплые струи воды и уже знакомые поцелуи.       — Ладно, — запоздало отозвался Минхо, когда Джин прикусил кожу на его ключице.       Он отступил назад утягивая Джина за собой. Ли облокотился о стену, ощущая, как его кожа покрывается мурашками. Ему нравилось, что Хван изучал его. Что им обоим не нужно было спешить и что-то доказывать друг другу. Это смягчало углы, и Минхо не хотелось, чтобы всё, что происходило сейчас в кабинке, заканчивалось.       — Хорошо, — заскользив ладонями по груди Джина, ловя губами его губы, прошептал Хо. Он слабо сжал запястье Хвана, а после накрыл его руку своей, показывая, где лучше сжать, а где расслабить или увеличить темп. — Вот так...       Хёнджин усмехнулся. Ему было несложно подстроиться. Во всяком случае, он не видел в этом никакой проблемы. Если Минхо хотел, чтобы он узнал его лучше, Хван вполне мог это сделать. Тем более, им обоим было хорошо. Пусть даже это удовольствие было недолгим. Пусть даже после Джин собирался уйти. И, наверное, всё это было странно и неправильно, но их жизнь уже давно стала такой. И Хван не знал, насколько нормально то, что он сейчас делал, и не хотел в этом разбираться.       Он закрыл глаза, прижался ближе к Хо и ощутимо прихватил кожу на шее. Не до крови, и даже не до розоватого следа. Просто ему нравилось, как Ли отклонял голову и позволял ему эту вольность. Это была опасная игра, но по-своему сладкая. И движения руки стали торопливее и ритмичнее. Дыхание Хо сбилось. Он ощущал, как внутри него всё переворачивается и сжимается. Как кожа на шее горит, но не от боли, а от ощущения неправильности. Альфа внутри пытался рычать, но этот рык был не предостережением, а непониманием. Хван был истинным его брата, но его запах, прикосновения и даже голос – всё это нравилось Хо, поэтому в какой-то момент он просто отпустил себя. Ли больше не думал о том, с кем он и где. Не думал, чем занимается, и, главное, сейчас его не задевало то, чем занимался Джисон.       Хо вздрогнул и, повернув голову, прижался губами к влажному виску Хвана. На мгновение под закрытыми веками стало очень темно, и по телу прокатилась волна удовольствия. Она была не такой яркой, как если бы он занимался сексом с истинным, но это всё равно было хорошо. Ему было хорошо и, быть может, Хвану. Рука с запястья альфы соскользнула к его члену, чтобы довести до пика и Джина тоже. Это получилось быстро: Хван не пытался сдерживаться. Он мелко содрогнулся, и привалился лбом к плечу Хо, и его тяжёлое дыхание смешалось с шумом воды.       Они вышли из душа вдвоём. Хёнджин накинул на плечи халат и помог Хо стереть капли воды с распаренной кожи. Он оставил Ли в гостиной, а сам скрылся на кухне. Вообще Ли хотел пойти с ним, но Хёнджин сказал, что это необязательно. Конечно, от компании он бы не отказался, но Минхо устал. Причём эта усталость была давней, проявляющейся в часто мрачном выражении лица, ссутуленных плечах и беспокойных мыслях. Впрочем, сейчас Хо выглядел лучше, чем в больнице, и это несколько радовало.       Спустя минут десять Джин вернулся. Он принёс с собой разогретый острый суп, горячий чай с лимоном и несколько сандвичей с копчёной курицей.       — Поешь, — произнёс Хван, поставив поднос на журнальный стол. — Пончики были ничего, но на них далеко не уедешь.       Хо ответил не сразу. В последнее время он взял за правило сначала думать, а потом говорить. Иногда у него не получалось так делать, но в моменты, когда ему не нужно было никуда спешить, он мог позволить себе оттянуть ответ и немного повариться в своих мыслях. Сейчас это было даже не больно.       — На сандвичах тоже, — произнёс Ли, окинув взглядом тарелку. — Джин... — Он нахмурился, откидываясь на спинку дивана, и, поправив шнурок на спортивных штанах, позаимствованных у Хвана, продолжил: — Я в порядке, — повторил Хо то, что уже говорил множество раз. — Тебе нужно думать и о себе тоже. Хотя бы иногда.       — Я думаю, иначе бы меня сейчас здесь не было, — прозвучало это двусмысленно, но ничего объяснять Джин не стал.       Он дёрнул бровью, усмехнулся косо и как-то беззаботно, взял с тарелки сандвич и завалился на диван рядом. Хван знал, что скоро ему придётся вернуться, но сейчас он ещё мог провести немного времени здесь вместе с чаем, копчёной курицей, Хо и ароматом густого вина, который щекотал ноздри.       — Мы дома, — произнёс он. — На нас никто не смотрит. Если приспичит, можешь позаботиться обо мне. И не мешай мне заботиться о тебе. Мне так спокойнее и легче тоже, — добавил Хёнджин и, склонив голову в сторону Хо, коротко улыбнулся.       Эта улыбка, как и слова, заставила Минхо замереть. Несколько долгих секунд он просто смотрел в глаза Хвана. В красивые синие глаза. А после его взгляд привлекла родинка под левым. Ли стоило усилий, чтобы удержаться и не прижаться к ней губами. Наверное, они уже давно перестали быть просто друзьями. Они с Джином стали семьей, если такое понятие вообще было допустимо между ними. И в том, что семья заботится друг о друге, не было ничего плохого. Так Хо думал, делая глубокий вдох, а после медленный выдох.       — Когда немного отпустишь себя, тогда и начну, — подытожил он. Ли был не против заботиться о Джине, но для этого Хвану нужно было немного расслабиться и перестать тянуть всё на своих плечах. — Начну с того, что съем твой суп, — произнеся это, Хо демонстративно потянулся к тарелке.       — Покой мне только снится, — тихо шепнул Хван и уже громче добавил: — Приятного аппетита.       Впрочем, его заслуги в том, что Хо сейчас мог нормально пообедать, почти не было. Он только взял еду, приготовленную Джисоном, докинул бонус в виде сандвичей и чая и принёс сюда. Хотя, наверное, сейчас это не имело никакого значения. Главное, Минхо мог поесть и расслабиться, а он сам... ему тоже было спокойно. По крайней мере, спокойно настолько, насколько могло быть в сложившейся ситуации. Иногда альфа внутри просыпался и начинал рваться к Феликсу, но после затихал, убаюканный ароматом виноградного вина и знанием, что омеге сейчас, вероятно, хорошо и без него. Называть Феликса как-то иначе Джин ещё так и не научился. А может, всё дело было в том, что времени на это у него не было. События вокруг развивались слишком быстро, чтобы привыкнуть к ним. Ему и Хо приходилось перекраивать себя и подстраиваться под новые реалии. Впрочем, сейчас это было неважно.       Ли доел свой суп и облокотился о спинку дивана. Он не сразу понял, что проваливается в сон под звуки голоса Хёнджина. В какой-то момент его сознание погасло, а после зажглось, как барахлящая лампочка. Хо тряхнул головой и нахмурился.       — Повтори, что ты там говорил? — попросил он.       — Ложись, говорю, — усмехнулся Хван, похлопав по коленям.       Вообще изначально он вёл разговор о том, что как только Феликса выпишут, то он выставит на продажу эту квартиру, но такая тема была по-своему щепетильной и утомительной тоже. Она мало подходила уставшему сознанию, и Джин решил поднять её как-нибудь позже.       — Ну же, — выдохнул он, стаскивая со спинки широкий плед.       — Нет, — качнул головой Хо. — Нужно позвонить и узнать, всё ли в порядке с котами и щенком, потом взять кое-какие вещи и вернуться.       Возвращаться в больницу Минхо не хотелось. Это было эгоистичное желание, грязное. Оно изводило, пульсировало где-то на краю сознания, заставляя ощущать стыд и вину за то, что такие мысли вообще рождались в его голове.       — Ты должен быть с Феликсом, поэтому поспать можно и позже.       — Я буду, не волнуйся, — пообещал Хёнджин, — но позже. Если бы что-то случилось, Хан бы уже позвонил. Как видишь, телефон молчит. Скорее всего, они оба отдыхают. Ты тоже можешь поспать. Пару часов, и после я тебя разбужу.       Будить Хван никого не собирался, как и тянуть обратно в больницу, но Минхо знать об этом было необязательно. Тот привык выкладываться, работать на износ. Джин это знал и для себя решил, что с Ли хватит. Конечно, он не исключал, что утрирует и воспринимает всё слишком серьёзно, но и разбираться сейчас в правильности своих выводов тоже не хотел. Сейчас у него были простые желания. Просидеть какое-то время вот так являлось одним из них.       — Ну же, — протянув руку, Джин аккуратно сжал плечо Минхо..       Хван потянул Хо на себя, и тот нехотя поддался.       — Пара часов, — повторил Минхо, всё-таки укладывая голову на колени Джина.       Он был уверен, что не уснёт. Что просто не сможет этого сделать под волной мыслей, плещущихся в голове, но всё оказалось гораздо проще. Всё, что ему нужно было, это закрыть глаза и ощутить чужие прикосновения – ласковые и какие-то понимающие. Хо уснул, даже не поняв этого, оставляя Джина пусть и ненадолго, но одного.