Кадры решают всё. Сказка про невезучего капрала

Никогда в жизни Боб не видел Ангела Императора. Вся здешняя жуть отступила и потускнела. «АРРРХМ?» — спросило существо в форме человека, но ростом в два человечьих, указывая на комиссара. «Он ваш, господин, уступаю», — ответил человек Ангелу Смерти. И Ангел зарычал. Рядом с Амаргоном ещё стоял… стояло… нет, стояла — она была вроде женщина — навигатор. Стояла и покачивалась. Навигатора вблизи Боб тоже никогда не видел. И не хотел ещё раз видеть, что бывает с теми, на кого навигатор смотрит третьим глазом. Он успел различить знакомые силуэты техножреца и Сестры, заметить какую-то шуструю тень, метнувшуюся за укрытие и услышать хриплую команду женским голосом. И дальше смотреть не стал, зашкерился как мог дальше и старался дышать потише, а лучше совсем не дышать. Хотя пальба и вой стояли такие, что кто бы различил, дышит он там или нет. Когда стало тихо, даже из своего укрытия он расслышал ровный размеренный голос: — Меня зовут лорд-капитан Кузьма Александер Мартын Сью фон Валанциус и главный теперь здесь я. Возражения есть? Возражений нет. Это — сержант Хейдари. Поступаете в её распоряжение. Вот умеют же некоторые говорить спокойным голосом громче, чем другие орут. Боб всегда завидовал. Поступать в чьё-либо распоряжение он совершенно не хотел. Чего хотел, сам не знал. Возможно, сдохнуть. Но даже если так — не дали. Амаргон… то есть, теперь лорд-капитан Кузьма — его вычислил, вытащил и поволок пристраивать к делу. Он как-то заметно бодрее, зараза голосистая, выглядел. Сообщил, что мыльня у Боба теперь реквизируется для общего пользования. Кто бы сомневался. — И ещё: придумай себе имя покороче, капрал, — углядел, гад, следы от споротых нашивок, — Как тебя называть? — Да похер… — отмахнулся рассерженный Боб. — Ладно. Слушай, капрал Дапохер… Ничего не хотел Боб слушать. Тоска навалилась такая, что впору бросаться вниз через перила. Подальше от этого бодрого. Амаргон оборвал себя на полуслове, резко сменил направление движения и ускорился. Боба он потащил с собой за рукав. Мутантка сидела на полу, опустив голову. Белые патлы закрывали лицо. Жутко длинная когтистая лапа что-то чертила то на плитах, то в воздухе, выводила красные линии, размазывала их в некрасивые пятна. Падали с пальцев красные капли, глухо шлёпались. Амаргон рявкнул: — Леди навигатор! Извольте прекратить перформанс! Она подняла очумелые совершенно глаза. Красные. Как кровь, что стекала по руке. Боб мигом сообразил. Медкомплекты неподалёку хранились, он мухой слетал, принёс. Амаргон наложил чудовищу повязку. Она что-то лепетала про «простите меня», «я просто пыталась успокоиться», про какого-то «господина Ван Каллокса», которого надо было спасти. Рожа у неё была опухшая, сосуды светились сквозь тонкую белую кожу, губы синие, дорожки от слёз на щеках — грязновато-коричневые. Амаргон только хмыкал и угукал в ответ. А потом, закончив перевязку, он ЭТО обнял. И по голове погладил. И похвалил «за поразительную выдержку». А Бобу велел найти бумагу. Где хочет, там пусть и добудет. Боб растерялся так, что спросил — какую. — Лучше гербовую, но сойдёт и пипифакс, — был ответ таким тоном, что Боба ноги сами понесли к захоронке с тетрадками. Когда он их принёс, Амаргон чудовище уже отпустил. Взял лазпистолет, подкрутил что-то и на ближайшей стене в восемь росчерков изобразил здоровенную аквилу. Потом спросил: — Леди Кассия, вы помните того попугая, что я вам подарил? — Уродка кивнула, он продолжил. — Ставлю задачу. На месте вот этого… эскиза должен быть настоящий имперский орёл. С клювами, перьями и всеми деталями. Задача ясна? — Но я, — залепетала уродка, — недостаточно хорошо помню… — Давайте вспоминать вместе, — сказал ей этот урод. Взял тетрадку, извлёк карандаш из кармана и начал рисовать, поясняя что-то про «маховые перья» и «плечевой сустав». Боб очень остро, всей шкурой, чувствовал, что на них сюда смотрят. На механикуса. На Ангела. На жуткую мутантку. На прекрасную Сестру Битвы. На Амаргона-Кузьму-капитана, доставучего и непонятного. На него, мелкого и никому не нужного, невезучего Боба Хоупа. И стало ему вдруг без разницы: смотрят и смотрят. Устал он. Бояться устал, а надеяться и не начинал. Уроды ещё эти всякие набежали… Не додумал мысль до конца. Амаргон закончил свои рисуночки и спросил, что он должен Бобу за медкомплект и тетрадки. — Да ничего мне от вас не надо, — сказал ему Боб. — Не пойдёт, — помотал он башкой. — Думай, Дапохер. И ясно было — ему нужен ответ. Важному такому командиру. Как он там?.. Кузьма Александер?.. Боб только сейчас осознал, что он изрядно прибарахлился: и броня вон, и оружие. Вот как, значит? Проси что хочешь, мелкая секилявка, у меня, такого богатого Вольного Торговца, Кузьмы Александера и ты ды… Боб обвёл унылым взглядом Яму. Не хотелось думать. Не хотелось ничего делать. Чего бы такого у этого гада попросить, чтоб отвязался… такого… чтоб понял, насколько Бобу реально похер… взгляд упал на здоровенную фигуру в стороне. — А пускай Ангел помоется, — сказал Боб. — Сслиту я хвост уже мылил, хочу ангелу спину потереть! И вот что ты мне сделаешь, дядя? Жуткая навигаторша… хихикнула. Это было совсем уж кошмарно. Амаргон не улыбнулся, но задумался и как-то странно кивнул, будто признал Боба за своего: — Хорошо, капрал. Сделаем. Иди, готовь место. Напор на максимум и воду похолоднее. И он же его привёл. Ангела Императора. Всего целиком. Очень довольного и с хитрым выражением на дикой звериной роже. Это надо было видеть. Или не надо. Громадный мужичина под бьющей с предельным напором ледяной струёй похохатывал, кряхтел, притопывал ножищами, читал нескладные стишки. На всю Яму воняло мокрой псиной. На него пялились как ненормальные, а он ничего не имел против, брызгал водой в наблюдателей и рычал что-то о пользе закалки и важности мытья. И снова хохотал. Пока ухмыляться и отпускать шутейки не начали все вокруг. Потом Ангел Императора отряхнулся как зверь и оделся. «Чистота — залог здоровья! И вам, дети, следует всем мыться! Во славу Императора!» — Возгласил он и потопал на своё место. Почему-то после этого зрелища от него перестали шарахаться. Боб решил, что теперь он в этой жизни видел всё. Рано так решил невезучий капрал Роберт Хоуп. Перед ним стояла Она. Не могла быть красивой женщина с металлическим горлом и протезом руки. Не могли Бобу понравиться густые смоляные волосы кольцами ниже плеч, он всегда предпочитал белокурых. Не могло быть, чтобы такая женщина вообще близко от него стояла. Самая красивая женщина в галактике. — Сержант Хейдари, — услышал он голос лорд-капитана, — это капрал…