𝐹𝓁𝒶𝓂𝓂𝒶𝑒 | Пылающие

      Скорчив настороженную гримасу, блондин отвернулся от новичка. – Ты так не увидишь? – шёпотом спросил Себастьян. – Нет, бесполезно – слишком далеко. – Оминис покачал головой. – Эх, жаль...       Неизвестно чем, но новичок заинтересовал русого парня. Его внешность совершенно не соответствовала характеру: яркий, огненный, даже несколько эпатажный вид – и кроткий, тихий характер. На дуэли, кстати, соответствия было больше – боевая уверенность шла ему как никогда. Ещё Себастьяна невероятно волновало то, почему гриффиндорец так сильно пялился на них двоих. – Надо будет пообщаться с ним поближе. – Зачем? – Мракс нахмурился. – Не знаю. Интересный он какой-то.

***

      Видение растаяло так же внезапно, как и появилось. Постепенно вернулись голоса людей в коридоре, тёплый свет, льющийся откуда-то сверху и голос Фига на фоне, который слегка тормошил очарованного подопечного за руку. – Серафим, дорогой мой, вы в порядке? – участливо спросил он. – Д-да... Да, простите, профессор.       Длинные пряди колыхнулись от едва заметного ветерка. Но откуда было взяться ветру в закрытом, душном помещении? Ученики, проходящие мимо, тоже это заметили, удивлённо оглядываясь, и только Фим не обращал на странное явление никакого внимания.       Юноша никак не мог сбить с лица счастливую улыбку, которая, словно обладая собственной волей, лезла наружу сама, заставляя его сиять изнутри. Это было так прекрасно... Смотря в эти непостижимой красоты глаза он вдруг ясно ощутил тот уют, который рождается в душе, когда возвращаешься в родной дом. Он, удерживая книги одной рукой, прислонил другую к груди, понимая, что сердце колотится загнанной борзой, и нет никакой возможности его унять. Слегка закружилась голова и где-то внутри, на задворках сознания, до сих пор звучало Сияние, превращаясь в тонкий, высокий писк, медленно тонущий в окружающих звуках.       Фиг взглянул за плечо парня, но увидел лишь два затылка в пёстрой толпе – светлый и тёмно-русый. – Вы кого-то заметили, верно? – профессор слегка улыбнулся, как-будто разделяя неясную ему радость с Фимом. – Да, и я решил, с кем пойду в город. Себастьян Сэллоу, я думаю, мне поможет, – гриффиндорец решительно дал ответ. – Замечательно!       И сразу же, не прерывая темы, Фиг крикнул куда-то за спину Серафима: – Мистер Сэллоу! Подойдите, будьте добры!       Неясно почему, но зеленоглазый юноша захотел провалиться под землю от стыда. Возможно, новый знакомый будет недоволен тем, что его оторвали от общения с другом и от уроков, хотя перспектива прогула должна была обрадовать такую бравую личность. – Да, профессор? – Себастьян, разрушив сомнения новичка, подошёл с готовностью и рвением, словно знал, что ему предложат.       Фим боролся сам с собой: обернуться ещё раз или не стоит? Вдруг Мракс увидит его, подумает что-то не то... Ведь не просто так он бросил презрительный взгляд в его сторону.       Неожиданно разум пронзила одна страшная догадка. Почему глаза Оминиса выглядят именно так? Это, бесспорно, было невероятное зрелище, которое юноша, как минимум, забудет ещё очень нескоро, но где его зрачки? Может быть...       Он не успел развить мысль – из глубоких раздумий вырвал голос Фига, который уже обрисовал Себастьяну ситуацию и в конце монолога наставительно добавил: – Остерегайтесь пустых, тёмных мест! Дотемна не задерживайтесь, лучше держитесь толпы. Всё ясно? – Ясно, профессор! – вытянувшись в струнку, Себастьян важно кивнул. – Хорошо, тогда до вечера!       Старик засеменил прочь, а русый слизеринец, выждав секунду, повернулся к новичку и радостно встряс его за плечи: – Мерлин, спасибо тебе! Ненавижу Шарповы уроки: сколько ни старайся – выше Пруэтта не прыгнешь. Оми так вообще страдает по полной... – Оми? – Ну, Оминис. Ой, вы же так толком и не познакомились!       Радостный парень схватил собеседника за свободную руку и стремительно повёл к Мраксу. От такого порыва Серафим чуть было не споткнулся, благо толпа поуменьшилась и риск врезаться в кого-то был минимальным. – Оми, познакомься – Серафим Берроуз, наш новичок.       Нахмурившийся студент, оттолкнувшись от стены, на которую опирался до этого, встал, выпрямив спину в гордой осанке. Перед собой он держал палочку, которая мигала слабым красным огоньком. – Оминис Мракс. Приятно познакомиться. – блондин протянул руку.       Фим понял, что в глаза новому человеку всё же придётся посмотреть ещё раз. Он поднял стеснительный взгляд... И снова встретился с этой успокаивающей, ласковой белизной радужек, которая вновь подняла волну радости в груди. Парень забыл как дышать, тело била мелкая дрожь.       Новичок пожал протянутую руку.       "Такая мягкая кожа... Но такая холодная." – Мне тоже приятно, Оми! – ...нис. – О-Оминис, да. Прости.       Рыжий юноша совсем растерялся. Нежный, бархатный голос, произносящий слова серьёзным, сдержанным тоном, казался нонсенсом. Светлые волосы были зачёсаны назад, тёмно-зелёный галстук аккуратно повязан на шее, рубашка застёгнута под горло. На мантии ни ворсинки, и от самого блондина исходил чарующий аромат то ли бузины, то ли гвоздики.       Фим вдруг понял, что как дурак лыбится во все тридцать два зуба.       А ещё слишком долго держит чужую руку.       Оминис почти с силой выпростал ладонь из затянувшегося рукопожатия. – Надеюсь, мы сможем стать хорошими друзьями. Списывать не дам, но заранее извиняюсь за отвратительный запах своих магических изысканий на уроках зельеварения. – ни тени улыбки не промелькнуло на его холодном лице, и Серафиму стало чересчур неловко. – Хорошо... Ну, я пока не знаю, что о себе рассказать. – парень судорожно перебирал в голове, что такого интересного и, может быть, даже смешного можно придумать про себя, но, как на зло, ни одной мысли не приходило на ум.       Пауза после сказанной им фразы затянулась. Молчание прервал Себастьян. – Ну вот и отлично. Что, пойдём? – Куда ты опять собрался? – Оминис направил мигающую палочку на говорящего.       И пока кудрявец пересказывал другу задание, что поручил им с новичком Фиг, блондин всё больше суровел лицом, выдавая эмоции, которые сложно было распознать. Выслушав, он заговорил: – Я понял тебя. Что ж, ступайте. – Один справишься? – Нет, без тебя и шагу ступить не в силах.       Неожиданно было слышать от этого совсем недавно серьёзного человека сарказм и даже некую шутливость. Фима это почему-то очень обрадовало – хотя бы к друзьям новый знакомый не холоден, это было ясно. – Урок скоро начнётся, так что мне пора. – Удачи! – Себастьян попрощался с Оминисом и, повернувшись к Фиму, продолжил, – Всё, пошли. – А ты сможешь меня здесь подождать? — рыжий юноша прижал тяжёлые книги к себе. — Мне вот это всё в комнату вернуть нужно.       Кудрявец нетерпеливо выдохнул: – Я тебя провожу. Пойдём скорее, тут дышать нечем.

***

      Солнце, выглядывающее из-за облаков и слепящее глаза, приятно согревало кожу, хотя погода была по-осеннему прохладная. Шальной ветер играл с длинными прядями новичка и полами мантии слизеринца, донося со всех сторон разнообразные ароматы. Двое юношей ступали по каменной мостовой, уводящей их от школьного замка, обсуждая всякие мелочи. – Тебе так не жарко? – поинтересовался Серафим. – Да мне нормально, я привык. Как-то все привыкли, у нас вообще много других нарядов есть – школьных, имею ввиду, но в мантии, например, даже вот карманы... – Себастьян смешно приподнял полы вверх, просунув руки в эти самые карманы. – Они и в брюках есть, в жилетах тоже... – Не-е, там они совсем маленькие, даже книга не влезет. – Ты в карманах книги носишь? – удивился юноша. – Ну да, а что? – Сэллоу почему-то смутился и почесал затылок. – Когда выносишь запрещёнку руки должны быть свободны.       Фим насторожился. – Что ты имеешь в виду? – Запретную секцию школьной библиотеки. Там знаешь сколько интересного хранится? – Я понимаю, но она же не просто так запретная. – Да что ж вы все такие правильные? – слизеринец шутливо воздел руки к небу. – Ты, Анна, Оминис... Не даёте пытливому уму самообучаться!       Сердце парня вздрогнуло от неожиданного упоминания имени Мракса, после чего стало немного приятно осознавать, что они в чём-то сходятся во мнениях. – Прости, я не хотел тебя обидеть, – Серафим примирительно поднял ладони. – А кто такая Анна? – Моя сестра-близняшка.       На этих словах Себастьян сначала счастливо улыбнулся, но почти сразу как-то помрачнел. Рыжий юноша же, наоборот, оживился: – Она учится с тобой на Слизерине? – Училась. Сейчас она... не очень хорошо себя чувствует. Но Анна скоро поправится и вернётся в школу. Не терпится вас познакомить! – Сэллоу мечтательно посмотрел на синее небо. – А ты в запретной секции изучаешь что-то конкретное? Или просто интересно? – Да так, просто интересно... Однажды даже нашёл книгу по Алохоморе. – Это... Открытие замков, да? – Верно. Представляешь, оно настолько сложное, что даже целую книгу-руководство написали. – А ты читал? – Не-а, зачем мне. – кудрявец попинал случайно попавший на мостовую камушек под ногами. – Хотя звучит довольно интересно, кстати, и тебе могло бы пригодиться. – А мне зачем? – недоуменно уточнил Фим. – Ну ты же все вещи практически потерял, когда в перепалку попал с драконом. Можно всякую интересную мелочёвку из сундуков вытаскивать.       Рыжий юноша немного опешил. – Во-первых – откуда ты знаешь? А во-вторых – предлагаешь вещи воровать? – Ой, я тебя умоляю – весь город Джеминио уже как бытовое использует, если находишь какую-то вещь – будь уверен, её копий пять или шесть в городе точно где-то гуляет. Да и личные вещи хранят в таких сундуках, которые никакой Алохоморой не вскроешь, а под замком – так, барахло всякое. – Ладно, но про дракона-то ты как узнал? – Шутишь? Вся школа только об этом и говорит! Я даже где-то слышал, что вы с Фигом успели этого дракона оседлать. – Себастьян улыбнулся. – Что? Нет, такого точно не было, – новичок посмеялся над нелепой сплетней. – Ну лично я сразу не поверил! – убедительно заявил Сэллоу, прижав руку к сердцу для доказательства честности сказанного. – А что у вас там вообще случилось? И откуда летели, раз аж такого зверя встретили? – Я, к сожалению, был настолько невнимательным, что не запомнил даже название городка, где мы с Фигом жили. Знаю только, что он находится где-то рядом с Фелдкрофтом, но сильно восточнее него.       Себастьян просиял: – Ничего себе, мы с Анной живём в Фелдкрофте! А тот маленький район, вроде, вообще никак не называется, так что можешь не беспокоиться. Получается, всё это время были почти соседями? – Получается, – Фим улыбнулся. – Фиг меня часть весны и всё лето учил базовым заклинаниям, которые первые четыре года учат. Выходит довольно неплохо, но я всё равно иногда путаюсь между ними. – Интересно, как ты так быстро втянулся?       Новичок занервничал. Как обосновать его быструю обучаемость, не упоминая при этом Древнюю Магию? – Ну, мне кажется, пока дети маленькие – им и простые задачи трудно даются. – он отвёл глаза. – А когда вырастаешь... – ...то понимаешь, какими простыми были базовые! Ну да, звучит логично, – согласился Сэллоу. – В общем в день распределения мы сели в карету на фестралах и полетели, и ещё с собой взяли Джорджа Озрика – друга профессора.       Слизеринец вздохнул: – Ты тоже их видишь? – Фестралов? Теперь – да. Потому что пока мы летели, на карету напал дракон и сожрал ту часть, где сидел Озрик. А ты почему их видишь? – У нас родители погибли.       Рыжий юноша замолк. – Извини, я не знал... – Ничего, всё в порядке. – в голосе русого волшебника промелькнули стальные нотки – лишь на мгновение. – Это было давно, они сгорели в пожаре. Теперь мы живём с дядей.       Собеседник почти сразу поменял выражение лица на более дружелюбное, сбросив флёр печали, и подбодрил нового знакомого: – А что дальше-то было? Ну, после дракона? – Да ничего особенного, на самом деле. Мы выпрыгнули из испорченной кареты, у земли Фиг нас обоих остановил, и потом трансгрессировали поближе к Хогвартсу, чтобы дойти пешком.       Про Древнюю Магию и Ранрока он тактично умолчал, всё же решив, что такая информация не для чужих ушей. Пока что. – Странно, очень странно. Драконы же обычно... – ...не нападают на мирных волшебников, да. Фиг тоже так говорил, но не думаю, что он врал – дракон выглядел как-то подозрительно, будто... – он понял, что сейчас проговорится про ошейник с красным сиянием, и тема разовьётся дальше, заставив его рассказать и об остальном. – Будто его кто-то специально разозлил. – Хм-м... Кто это мог быть? Неужто у Фига так много врагов? – Даже не знаю, Себастьян. – Не заморачивайся – просто Себ. Может Озрик кому-то успел насолить, а вы просто под раздачу попали? Или может ты у кого-то на прицеле? – Сэллоу вынул палочку и шутливо наставил её на собеседника, смешно сощурившись. – Вряд ли, – Фим хихикнул – настолько деланно-грозный студент был забавен в этой эмоции. – Ну почему же, – кудрявец спрятал палочку. – Может кто-то из прошлого... А кстати, откуда ты? – Я вообще в приюте жил, с рождения. – Мда... - протянул собеседник. – Видимо, несладко тебе пришлось. – Место, конечно, не самое хорошее, но и там были свои плюсы: мы дружили с одной девочкой, Илоной, гуляли с ней постоянно, я ей книги читал... Она вообще мне как сестра стала.       Себастьян понимающе покивал. – Скучаешь? – Конечно, очень сильно. Что до минусов... Был один дебошир, который всем покоя не давал, ну и пара-тройка его прихвостней. Да и всё, пожалуй.       Начинающий волшебник опустил слишком уж грустные детали и не сказал всей правды – почему-то вести речь об этом перед новым знакомым было очень стыдно, будто Фим ненамеренно хотел, чтобы его пожалели. Он закончил рассказ слишком быстро и обрывисто, что насторожило собеседника. Себастьян со странным пониманием в глазах спросил серьёзным тоном: – Тебя били? – Н-ну... Да.       Слизеринец тяжело вздохнул. – Как ты догадался? С тобой тоже такое было? – Нет, со мной – нет. С Оминисом. Его в первые месяцы в школе задирали как только могли. Я сначала вступался, а потом он и сам уже справился, хотя страшно было до одури. Ну и если бы я был уродом, мне бы тоже захотелось – как минимум, из зависти – стукнуть такую красоту! – последнее предложение было сказано более весёлым тоном, а рука кудрявца легонько дёрнула новичка за длинную прядь.       Щёки рыжеволосого юноши покрылись лёгким румянцем – он так и не понял, кого имел в виду Себастьян – его или Оминиса. Хотя несогласиться с тем, что понятие "красота" к блондину вполне применимо он не мог. – Ой, подожди! Получается тогда, на дуэли, когда я тебя... – в тёплых карих глазах промелькнуло осознание. – Слушай, прости пожалуйста! – За что? – не понял новоиспечённый маг. – Ну за то что я тебя так отметелил со всей дури – я думал, что ты как-то в курсе всех этих дуэльных мелочей и тебе не будет обидно. А оно вон что, оказывается, получилось. Как те идиоты в приюте тебя побил – дурак.       "И тебя всё-таки пожалели. Не надо было столько болтать." – А-а... – Фиму стало очень неловко. – Нет-нет, нисколько не волнуйся на счёт этого! Мне не обидно, я в принципе понял, что это было в рамках дуэли, так что ничего страшного. Вне уроков ты же не собираешься таким заниматься? – Нет конечно! – Себ слегка пихнул нового друга в плечо. – Ты забавный, я не собираюсь просто так тебя бить.       Серафим немного слукавил, сказав, что совсем не обиделся, но радость от внезапного комплимента сразу же подняла настроение.       Мост, по которому они шли, уже давно закончился, и юноши ступили на простую, земляную дорожку. Деревья начали вставать ближе к тропинке, появились кусты и ограды. То тут, то там Серафим видел людей, глядя на которых сразу понял – они-то уж точно магглами не являются. Цветастые мантии, пёстрые шляпы, котлы в руках, тяжеленные фолианты, пушистые перья и остроносые, расписные ботинки – каждый самовыражался как только мог, но, что удивительно, все эти атрибуты не выглядели аляписто, как-будто так и надо, так и должно было быть.       Вдруг над головами парней раздался странный, хлопающий звук. – О, ну ты только посмотри! – будто сама себе сказала мимопроходящая волшебница. Фим решил последовать её совету и поднял голову.       Он увидел двух больших, величавых существ, похожих на лошадей – правда, с орлиными головами. Мощные клювы издавали громкий клёкот, а лапы, которыми заканчивались ноги лошадиного тела вместо копыт, были все испачканы в земле и траве. Между острых когтей обоих животных виднелись пушистые тушки – охотники несли домой добычу. Летели звери взмахивая огромными крыльями, по пути поднимая такой силы ветер, что он долетал даже до земли, расшвыривая листву и песок в разные стороны. Фим остановился, завороженный этим зрелищем, и чуть ли не с открытым ртом наблюдал за существами, словно вышедшими из сказок. – Да-а, не каждый день такое увидишь! – с широкой улыбкой, прикрывая глаза козырьком-ладонью от яркого солнца, изрёк кудрявец. – Себ, кто это? – Это – гиппогрифы. Невероятные создания, если честно, но гордые до чёртиков. – В каком смысле "гордые"? – Серафиму такая характеристика показалась слишком человечной. – К ним и на десять метров не подойдёшь – сразу разорвут, если ты для них чужой. Как стать "не чужим" я не знаю, а вот Поппи точно в курсе. Постоянно носится со всякими животинами – то пушишку на урок притащит, и мы сидим все, носы зажимаем, то перо гиппогрифа вдруг вытащит, то со жмырами нянчится...       Заметив шокированный взгляд собеседника, обалдевшего от количества новых слов, он терпеливо пояснил: – Пушишка – такой маленький, круглый и пушистый, очевидно, зверёк, который языком ворует козявки из твоего носа. Жмыры – что-то навроде кошки, только больше, мохнатее, а ещё они почти все дикие, у них усы очень дорогие. Ну а Поппи – пятикурсница-пуффендуйка – вроде милая, но только с животными. С однокурсниками вообще не общается, а Слизерина боится как огня.       У рыжего юноши закружилась голова от обилия информации, но друг тут же успокоил его: – Да не парься, можешь даже не запоминать – на уроках потом ещё раз расскажут. У тебя итак, наверное, голова пополам от всего этого, – Сэллоу многозначительно указал руками на пространство вокруг.       Они постояли ещё немного, смотря вслед удаляющимся гиппогрифам, и в молчании продолжили путь.       Собрав силы в кулак, приободрённый позитивным настроем, Серафим всё-таки решил спросить о том, что будоражило его разум с того самого момента знакомства в стенах школы. – Слушай, а Оминис – он ведь... – Недружелюбный, да? – Есть немного. – Он всегда такой с новыми людьми, ты не думай что он тебя как-то оскорбить пытался. В школе его вообще сторонятся, а мы с самого первого курса дружим, так что отношения с другими людьми, кроме меня, у Оми натянутые. – Почему? – удивился Фим. – Ну, он же Мракс.       Дальнейших разъяснений не последовало, и гриффиндорец, сконфузившись, не решился выспрашивать больше. Однако таинственные глаза всё ещё чётко стояли перед внутренним взором Серафима, и он не удержался. – Что с его глазами? – Так он же слеп как крот.       Догадка, которая ещё в коридоре школы закралась в мозг, подтвердилась. Юноше стало очень грустно и обидно за Оминиса, а ещё за то, что он отобрал у него друга, который, возможно, помогал ему на уроках, пока не появился новенький и не позвал Сэллоу с собой. – Может тогда пойдёшь обратно? – Э-э... Зачем? – не понял Себастьян. – Ну как он там без тебя, вдруг не справится...       Слизеринец, выдержав паузу, засмеялся. – Это было довольно мило с твоей стороны! Но сразу показывает, что ты вообще его не знаешь. – Разумеется, мы знакомы три минуты! – так же развеселившись, ответил Серафим. – А, ну да, логично. В общем, на самом-то деле он видит, но не так как мы. Палочку его заметил? Так вот, этот самый красный огонёк, вроде как, посылает небольшие волны, которые передают ему информацию об окружающей обстановке. Видит он, по большей части, только очертания предметов. Хотя откуда-то знает, что у меня карие глаза и есть веснушки...       Себастьян крепко задумался и скорчил забавное лицо, от вида которого Фим снова усмехнулся. – В общем, да, насколько ты понял – подробностей я не знаю и не совсем понимаю, как это работает. Знаю только, что палочка ему очень помогает. – Понятно... Ой, смотри, мы почти пришли!

***

      Впереди высился небольшой городок, который, по словам Фига, был населён одними лишь волшебниками. – Ни одного маггла! Ну мёд! – подтвердил Сэллоу.       Фим задрал голову и принялся рассматривать многочисленные шпили и крыши домов, башенок и больших зданий, являющихся, вероятно, магазинами или ещё какими заведениями. Дорожка, на которую они ступили при подходе к Хогсмиту, была выложена нестройным, гладким камнем и очень подходила по стилю к аккуратным, ладным домикам. Каждый дом словно имел свой характер: были и слегка развалящиеся строения, явно требующие ремонта, и дорогие, строгие жилища без единой маленькой детали, намекающей на проживание людей внутри, и уютные, цветные домишки с клумбами и крошечными фонариками над входом. Здания нежилых, рабочих заведений, были самыми яркими и даже иногда чересчур пёстрыми – разномастные вывески так и били в глаза, а кто-то даже выставил прямо на улицу продаваемый товар. Наблюдателей за такими мини-выставками не было. – А не украдут? – спросил Серафим, указав пальцем на странные котлы, поставленные у входа в магазин друг на друга и стоящие настолько крепко, что эта странная башня даже не качалась от ветра, хотя по высоте почти достигала второго этажа. – Нет, здесь люди, по большей части, честные. Бывает, конечно, утащат что-то, но иногда хитрые торговцы накладывают на такой товар, – он махнул рукой на котловую башню, – Флагранте, так что тут либо сразу будет понятно, кто вор, либо этот самый вор бросит добычу в районе ближайших ста метров, остаётся только отнести её обратно. – А что делает это Флагранте? – Обжигает руки того, кто прикоснулся к вещи, не являясь её владельцем. Такое ещё в Гринготтсе используют часто.       Фим засмотрелся на маленький городок и подумал, что здесь, должно быть, очень весело жить, особенно по вечерам. Он живо представил большую городскую площадь, местных музыкантов, играющих на чудесных инструментах весёлую, бойкую музыку, счастливых людей, танцующих друг с другом, улыбчивых стариков и старушек, рассказывающих невероятные истории молодости детям, бегающим вокруг со сладостями и игрушками в руках, и всё это великолепие в его фантазии освещалось искрами сотен заклинаний и окуналось в ароматы безмерного количества зелий и трав. – Э-эй... Ты здесь вообще?       Себастьян со смехом пощёлкал пальцами перед веснушчатым носом мага. – Ай! Да, прости, я иногда немного выпадаю из реальности, – юноша засмеялся в ответ и поправил очки. – Я заметил – всё время в облаках витаешь. Так, что там у тебя первое по списку?

***

      Сперва друзья решили отправиться за самым важным – за личной палочкой для нового студента. – Лавка Олливандера вот тут, пойдём.       Они направились туда, куда указал Себастьян – прямо по улице и сразу налево – в маленький магазинчик, который, в отличии от всех остальных, не пестрел плакатами, цветными лентами, яркими картинками и прочими украшательствами, но имея спокойную цветовую гамму природы, окружающей город, сразу же вызывал доверие. Серафим дотронулся до тёмно-коричневой двери, намереваясь её открыть. Сэллоу же немного замялся и тихо пробормотал: – Слушай, а можно... Можно я с тобой? – Конечно, почему ты спрашиваешь? Не прогоню же я тебя. – Вообще считается что выбор палочки – такой, как бы сказать... Немного интимный момент. – Мне нечего от тебя скрывать, – Фим добродушно улыбнулся.       Кудрявец радостно приподнялся на носочки, и они вошли в лавку.       Внутри царила лёгкая полутьма, отовсюду здорово пахло деревом. За стойкой никого не было, тишину нарушало лишь слабое шуршание за одной из огромных полок с тысячами продолговатых, цветных коробочек. Зеленоглазый юноша увидел на деревянной стойке, на которой уже лежала небольшая книга с записями и тонкое перо для письма, колокольчик с длинной ручкой и уже было хотел позвонить, как тишину нарушил громкий, задорный крик Себастьяна: – Здравствуйте, мистер Олливандер!!       За полкой послышался глухой удар, а затем – звук падающих коробок из плотного картона вперемежку с шелестом бумаги. Из-за угла выглянул смешной старичок, потирающий затылок ладонью и чем-то похожий на Фига, но, как и все волшебники, обладающий индивидуальностью даже во внешности: посреди седой головы блестела идеально отполированная плешь, пепельные волосы стояли торчком, а красный пиджак, по которому пробегали елезаметные узоры, был немного запылён, но всё это не придавало виду старика неряшливости – наоборот, он выглядел как человек, который, не теряя самоуважения, глубоко и увлечённо занят любимым делом. Был, пока его не отвлёк слишком громкий студент Слизерина. – Ах, это вы! – глаза старика просияли, а слабый свет помещения, отразившись от его больших, круглых очков, только ещё больше озарил взгляд счастливыми искорками. – Проходите, проходите!       Мастер обращался именно к Серафиму, затем более серьёзно и сдержанно сказал: – Мистер Сэллоу, незачем было так пугать! – Ха-хах, просите, – кудрявец отвёл взгляд в сторону.       Старик же, подойдя к книге на стойке, проверил свои записи. – Так-так... Ну про вас, мистер Берроуз, мне уже сообщили. Мистер Олливандер, кстати, очень приятно. – он протянул руку юноше, которую тот незамедлительно пожал. – А вы, дорогой мой, зачем пожаловали? Свою палочку угробить уже успели? – Нет, что вы! Я так... – Он мой сопровождающий на сегодня. – Фим поверх очков глянул на друга, в то время как тот отсалютовал ладонью, словно подтверждая сказанное. – Всё ясно. В таком случае давайте-ка скорее начнём! Мне безумно интересно, какое из моих творений выберет вас... – Выберет меня? Простите, пожалуйста, разве не наоборот? – О-о, нет, мой дорогой друг, палочка сама выбирает мага, – произнёс старик и, выйдя из-за стойки, подошёл к одной из полок, достающих до самого потолка. – Важно, чтобы между вами возникла связь, которая поможет постигать мудрости волшебных дел без сучка и без задоринки. С неподходящей палочкой, которая не хочет с вами взаимодействовать, магия будет слабой и вялопротекающей – мощных заклинаний ждать не стоит. А вот с той, что сама вас выбрала...       Олливандер аккуратно извлёк красную, узкую коробочку с полки, что была прямо на уровне глаз. – Попробуем начать с этой. Боярышник, волос единорога, тринадцать с половиной дюймов... – мастер с любовью и нежностью извлёк из коробки ровную тёмно-коричневую палочку, передавая её в руки Серафима. – О, у меня тоже боярышник, – радостно прошептал Себастьян, встав за спиной у друга и с не меньшим интересом разглядывая новенький, блестящий инструмент. – Наверное, что-то надо сделать, да? – Фим смутился. – Взмахните ею, друг мой, только осторожно.       Юноша кивнул, описав круг концом палочки... И оттуда сразу же вырвался поток воздуха такой мощности, что инструмент вылетел из рук парня и на одной лишь выталкивающей силе пролетел по всей лавке, разметав бумаги, лежащие кое-где стопками и сбросив пару-тройку коробок со своих мест, попутно каким-то образом зарядив подзатыльник Сэллоу, который не успел пригнуться. В конце концов палочка направилась прямо в Олливандера, на что он, подставив коробку, поймал её – она тут же успокоилась и сама улеглась на своё место. – Мда-а... – старик покачал головой, но почти сразу приободрился. – Тогда попробуем другую!       Он вытащил следующую, достав с самого верха ещё одну упаковку, но уже тёмного, горчичного цвета. – Попробуй наколдовать что-то конкретное, – посоветовал Себастьян, потирая атакованный затылок.       Фим взвесил в руках новую палочку, услужливо поданную мастером – короче, чем предыдущая, она была почти белой и имела лихой изгиб у самого конца. – Например?       Слизеринец понизил голос до еле слышного шёпота и таинственно произнёс: – Инсендио, я думаю, подойдёт.       Однако от острого слуха старика не укрылась даже настолько тихо сказанная фраза: – Мистер Сэллоу, не учите человека недобросовестным вещам! Я до сих пор помню, как вы с сестрой в свой день покупки палочек разнесли мне всю лавочку. Бесконечное Репаро и поныне иногда видится мне в кошмарах, так что охладите пыл!       Серафим удивлённо посмотрел на друга. – Что вы натворили? – едва сдерживая смех, спросил он. – Небольшая встряска плохо выученной детской Бомбардой, только и всего! – кудрявец наивно пожал плечами. – Да ты не бойся, я не думаю что ты здесь устроишь больший хаос, чем те, кто с магией на "ты" уже в одиннадцать.       Эта фраза звучала немного обидно, и, к своему удивлению, Фим понял, что даже, возможно, хотел бы проявить чудеса разрушительной магии, чтобы померяться силами с другом, доказав ему, что сам новичок тоже не промах. Он молча взмахнул палочкой, при этом прокручивая в голове формулу заклинания, действие которой ещё не знал. Рабочий конец инструмента тут же увенчался маленьким пёрышком пламени, подёргивающимся от почти неощутимых потоков воздуха в лавке. Юноша поднёс его к глазам, смешно скосив их к переносице, отчего Сэллоу громко хохотнул. – Да-а, ну, вот об этом я и говорил. – он тоже уставился на крохотный огонёк на конце палочки.       Фим с досадой потряс ею из стороны в сторону, погасив пламя, и вернул палочку мастеру.       Так они протестировали порядка пяти новых палочек, и ни с одной из них рыжеволосый юноша так и не почувствовал связи: то руку внезапно обдаст жутким холодом, то все предметы в комнате вдруг начнут левитировать, а то курчавые волосы Себастьяна превратятся в благоухающий букет пёстрых цветов, и как бы не смеялся над этим новоявленный студент, упрашивая оставить именно эту, мастер был непреклонен – такой эффект не являлся показателем магического принятия между волшебником и инструментом. – Не переживайте, мистер Берроуз, иные студенты, порой, тестируют палочки целый день и приходят на следующий, и ведь всё равно находят нужную! Это очень важный процесс, нельзя совершать его на скорую руку.       Старик немного подумал и, вскочив с места, почти побежал к большой полке, что находилась за стойкой. – Совсем забыл, я ведь совсем забыл про неё! – его лицо светилось от радости, а в руках он нёс тёмно-зелёную коробочку. – Вот, попробуйте эту! Я почему-то уверен, что она ждала именно вас!       Фим осторожно принял из рук Олливандера новую претендентку. Палочка была длинной и очень твёрдой, а ещё прямой, но будто скрученной в спираль, что показалось юноше очень красивым. Приятный светло-коричневый цвет напоминал сладкую карамель и невероятно радовал глаз. Инструмент очень удобно лежал в руке и Серафим, решив больше не медлить, хотел было произнести какое-то заклинание... Но вдруг ощутил, что этого делать совсем не нужно. Душа его словно откликнулась на душу палочки, будто кто-то тепло поздоровался с ним, пожав руку. На лице появилась невольная улыбка. Синее Сияние зажурчало в груди тихим, весёлым ручейком, выпускать палочку из рук не хотелось. – Что ж, милый юноша, я по вашему лицу вижу, что вы нашли друг друга, – с гордостью подняв голову, провозгласил Олливандер.       Себастьян подозрительно прищурился: – Может всё-таки наколдуешь что-нибудь? Очень уж интересно, что получится.       Фим осторожно взмахнул палочкой, выбрав самое безобидное, на его взгляд, заклинание: – Люмос!       Свет зажёгся настолько ярко, насколько возможно, приобретя синеватый оттенок. Вокруг огонька забегали крохотные сияющие мушки, и шёпот голосов Древней Силы, появившийся в голове, был тихим и добрым, словно бы желал завести дружеский разговор. – Это определённо она! Очень красиво... – слизеринец в восторге уставился на чудесное зрелище. – Определённо, молодой человек! Сердцевина из волоса единорога позволит вам легко и практически без проблем обучаться новым магическим трюкам, а грушевая древесина!.. О, я помню эту славную грушу... – Олливандер мечтательно поднял глаза к потолку. – В день сбора она была самой благоухающей из всех древ, наливные плоды так и норовили упасть прямо в руки, а в густой кроне гнездились маленькие лукотрусы...       Юноши, понимая, что слушать истории старика они будут до завтрашнего утра, тихо попятились к двери и громко, хором произнеся "Спасибо, мистер Олливандер!", юркнули за дверь, но только скрип несмазанных петель прервал старика, окунувшегося в давнишние, приятные воспоминания. – Мальчишки!..

***

– Что у нас там дальше?       Себастьян заглядывал в список покупок через плечо Фима. Следующим пунктом был магазин "Фолианты и Свитки", но, увидев ещё три пункта ниже, слизеринец зевнул. – Ладно, на выбор палочки было смотреть интересно, но не думаю, что меня развеселит то, как ты ковыряешься в книжках и тряпках. Тебе вообще помощь-то там нужна? – Наверное, нет, – повёл плечом юноша. – Давай тогда позже на площади встретимся – мне надо купить что-нибудь для сестры. Как дойти знаешь?       Фим не знал. Но ему было настолько неловко, что новый друг, заботясь о нём, даже не сможет отойти по своим делам, что соврал: – Да, конечно!       "В крайнем случае спрошу дорогу у прохожих." – Ну всё, тогда до встречи.       Парни повернулись друг к другу спиной и каждый отправился своей дорогой.       Теперь Серафим должен был посетить четыре места, что значились в списке, но интуиция подсказывала, что лучше сначала зайти в некую "Шапку-Невидимку", которая являлась предпоследним пунктом и чью вывеску он увидел почти сразу, чуть дальше по улице.       Он направился туда, продолжая любоваться городом и почти не смотря под ноги. Невнимательность юноши сыграла с ним злую шутку, и он споткнулся о что-то мягкое, чуть не упав. Этим чем-то оказалась маленькая трёхцветная кошка. – Ай. Прости, – Фим почему-то ощутил острое желание извиниться перед животным. Кошка же сначала вопросительно посмотрела на него, подняв шерсть на спине, но почти сразу сменила гнев на милость и потёрлась о ноги неловкого студента. Парень, наблюдая за такой дружелюбностью, не удержался и, присев на корточки, стал с удовольствием гладить мягкое, пушистое животное, почёсывая кошке шею и крошечную макушку. Настроение сразу подскочило до небес, и, несмотря на то, что кошка была пыльная и оставляла в пальцах порядочное количество шерсти, покидать её очень нехотелось. Но нужно было идти по делам, поэтому, встав и отряхнув руки о штаны, на которых тут же остались грязные пятна и цветные волоски, Фим грустно посмотрел на новую знакомую. – Прости, солнышко, мне пора.       Кошка в недоумении глянула на него. – У меня дела, я бы ещё с тобой посидел, но никак.       Кошка была категорически не согласна, выразив свой протест тем, что преградила путь юноше, запутываясь в ногах. Идти было невозможно, а убегать – глупо, посему Серафим, вздохнув, с улыбкой поднял существо на руки. Кошка не сопротивлялась, вольготно развалившись на руках парня. – Ладно уж, пошли тогда вместе.

***

      Зайдя внутрь "Шапки-Невидимки", Фим подумал, что возможно именно так выглядит спальня и, в целом, комната действующего директора Хогвартса: всё вокруг буквально кричало дороговизной и изысканностью, но настолько вычурной, что весь этот визуальный шум сливался в один большой шёлково-драгоценный, розовый и блестящий комок. Немного грязный, растрёпанный Серафим и пыльная кошка, которую по пути он уже успел наречь Звёздочкой, совершенно не вписывались в этот праздник беззаботного шика. – О-о, кого я вижу! Кого я вижу, мистер Берроуз, mon cher, это вы? Очень интересно, рад вас видеть! – живо поприветствовал путников продавец и, видимо, хозяин данного магазина.       Мужчину, как и профессора Блэка, можно было назвать франтом, но в несколько другом понимании: закрученные светлые усы, лёгкий французский акцент, укороченный малиновый костюмчик с бананового цвета рубашкой и лёгкий аромат цветочных духов совсем не вызывали отторжения – он выглядел так, будто жил в вечном празднике, в нескончаемой вечеринке по случаю дня рождения. Своего, конечно же. В руках хозяин держал маленькое фарфоровое блюдце, украшенное пёстрыми розами, и крошечную чашку того же дизайна, аккуратно отсёрбывая дымящийся чай. Фиму стало даже немного неловко от такого своего несоответствия данному месту. Он подошёл ближе к стойке, почёсывая живот пушистого существа, которому было абсолютно плевать на всю окружающую обстановку. – Август Хилл к вашим услугам! – хозяин приветливо помахал рукой. – Quelle beauté...       Мужчина взглянул на Звёздочку с лёгкой брезгливостью, но всё же дотронулся до её тёмного носа кончиком пальца, почти сразу отдёрнув руку. Кошка вздрогнула, раскрыла медовые глаза и уставилась на потревожившего её покой, как-бы говоря: "Как смеешь ты, смертный сын, прикасаться к царице местных дорог и закатов?!" – Здравствуйте! Да, мне тоже очень приятно. Профессор Фиг просил зайти к вам, но не написал, зачем, так что я даже не знаю...       Мистер Хилл хитро улыбнулся. – Кажется, припоминаю, был такой разговор. – он извлёк из-под прилавка очень необычную, дорогую на вид, синюю коробку из плотного картона, украшенную позолотой и пододвинул к юноше. – Эт-то вам! Подарок от нашего cher ami – мистера Фига.       Серафим поставил животное на пол, на что услышал возмущённое мяуканье, и поднял крышку коробки. Стенки её сразу же распались в стороны, раскрывшись точно цветок, а посреди картонного бутона лежала небольшая сумка-мешок, размером с две ладони. Основная её часть была сделана из мягкой, плотной ткани кремового цвета, и только самое дно ошито гладкой шоколадной кожей. Длинные тонкие завязки из этой же кожи свободно проходили сквозь золотистые люверсы, собирая верх сумки в гармошку и придавая ей вид огромной конфеты в обёртке. Фиму вещь сразу пришлась по душе и он, отложив крышку, аккуратно поднял незамысловатое изделие за длинный кожаный ремешок. – Невероятный предмет гардероба, скажу я вам, Серафим! – Август, начав разговор несколько фамильярно – сразу с имени – уже, видимо, привычным продающим тоном принялся нахваливать сумку. – Высококачественный хлопковый холст, усиление кожей в ключевых местах, и прошу обратить внимание на détails! Позолоченная фурнитура, регулируемый плечевой ремень и элегантный кожаный шнурок! Tout simplement génial!       Фим смутился от такого напора. Были бы у него деньги и не была бы сумка подарком – он бы точно сдался и купил вещь. – Спасибо, очень красивая, – юноша повесил сумку на правое плечо, перекидывая её наискосок и располагая на левом бедре. – Но, если честно, дизайн мне кажется немного... простоват. Хотите, я могу...? – хозяин, не завершив вопрос, повёл своей палочкой в сторону сумки, которая тут же начала по очереди приобретать каждый цвет, который только существовал в этом мире.       Остановится решили на нежно-жёлтом оттенке, какой присутствовал на дорогой рубашке колдующего, при этом цвет кожи парень попросил оставить нетронутым. – На мой взгляд, конечно, всё ещё маловато деталей и многовато серьёзности. Ну же, Серафим, вы ведь такой яркий, jeune homme vif, так давайте используем фантазию на полную мощность! Молодость – время глупостей и свершений, и не предстало вам быть таким консерватором по части внешности!       Парень многозначительно посмотрел на загоревшегося идеей мужчину озорным взглядом изумрудных глаз, слегка поправив свои огненные, длинные пряди и усаживая очки поудобнее на веснушчатую переносицу, словно намекая – не хочет ли собеседник сказать, что его внешность консервативна?       Мистер Хилл, правильно истолковав сей посыл, осёкся: – А. Да, простите мне моё рвение, я совсем не хотел сказать то, что... Ну, уже сказал, en fait. – Ничего страшного, – Фим улыбнулся, беря на руки кошку, изводящуюся под ногами в поисках ласки. – А профессор не сказал, зачем сделал такой дорогой подарок? – О-о, и теперь мы подошли к самому главному!       Мужчина вышел из-за высокой, блестящей стойки и таинственным шёпотом сообщил: – В этой маленькой, неприметной sac à main вы сможете унести любой багаж, невероятное количество учебников и прочих вещей! И даже, пожалуй, вашу joli chat. Просто попробуйте просунуть руку внутрь и нашарить дно.       Юноша, слегка наклонившись, посадил кошку на плечи, последовав совету... И не нащупал ни единого намёка на стенки сумки изнутри. Будто сразу за стягивающим шнурком открывалась чёрная дыра, не имеющая конца и края. Заметив сконфуженный взгляд посетителя, Август радостно покачался на пятках: – Всё верно, mon cher – Незримое Расширение! Официально заверенное, au fait, всё по документам с печатями Министерства. А теперь давайте положим туда что-нибудь.       Подросток растерянно оглянулся, ища глазами то, что можно было бы предать бездонной сумке – вещей было много, но все они принадлежали хозяину.       "Не думаю, что ему будет приятно такое обращение с личным имуществом... Ой!"       Звёздочка, которую почему-то так поманила маленькая вещь, не очень аккуратно спустилась по его руке и пролезла своим гибким, тонким телом внутрь, почти сразу упав куда-то вниз. Фим испуганно закрыл рот руками, в ответ на что услышал из сумки далёкое, глухое и явно скучающее мяуканье, чётко отражающее фразу "Ну, и что теперь?" – Боже, что делать? Надо срочно её вытащить! – Не беспокойтесь, mon garçon, сенепременнейше сделаем.       Мужчина направил палочку на сумку и французским манером произнёс: "Аксью chat!", после чего кошка, как из катапульты, вылетела наружу, упав в руки Фима с совершенно шокированным выражением мордочки. Оба облегчённо вздохнули, а мистер Хилл подытожил: – Вот так, mon cher: кладёте внутрь что вздумается в любом количестве, а после, используя Аксью, – видимо, это слово, приправленное акцентом, ему нравилось больше, – извлекаете наружу нужные вещи. Полезно, n'est-ce pas?       Юноша, не поняв последние пару слов, просто согласно кивнул. Он даже не был уверен, что слов было два. – Спасибо большое! – гриффиндорец расплылся в благодарной улыбке. – Спасибо мистеру Фигу за организацию такого incroyable знакомства с вами, молодой человек!       Серафим, перехватив Звёздочку поудобнее, оглянулся в последний раз и покинул приветливого хозяина.       Выйдя из бутика – а по другому назвать этот магазин было просто нельзя – он обернулся и заметил то, что не сразу бросилось в глаза при первой встрече с заведением. На большой витрине за стеклом, справа от входа, стоял высокий, взрослый манекен мужчины, одетый в яркий, праздничный костюм. Это был как-будто классический смокинг, но детали отделки поражали воображение: пиджак из дорогой салатовой парчи, переливающейся прожилками золотых нитей, оторочен тонкими линиями тёмно-зелёного бархата, проходящими по краю рукавов, плечевых швов и заострённых лацканов, переходящих в высоко поставленный воротник. Под пиджак был надет тщательно выглаженный бадлон в цвет тёмной окантовке верхней части наряда, и только его высокое горло было слегка насборено. На груди покоилось золотое украшение, напоминавшее двухуровневую брошь-орден, которое идеально сочеталось с тремя небольшими пуговицами на пиджаке того же драгоценного металла. Брюки были чуть более умеренны в дизайне и сделаны из всё того же зелёного бархата, но спереди, по обоим ногам, струились две парчово-салатовые линии, перекликающиеся с оформлением нарядного верха. За спиной манекена виднелись длинные, заострённые задние части пиджака, похожие на хвост ласточки.       Фим засмотрелся на это великолепие, и вдруг заметил, что у манекена на лысой тканевой голове начинают появляться длинные, волнистые пряди – медно-рыжие, какие были у него самого. В районе предполагаемых глаз образовались узкие золотые очки, а сама кукла встала в позу приветствия, элегантно поклонившись. Юноша оторопел от такой сцены, пока не увидел за плечом манекена хитро улыбающегося мистера Хилла, совершающего плавные движения палочкой. Хозяин широко улыбнулся и демонстрационно описал ладонью полукруг рядом с тканевым красавцем. Серафим же восхищённо качнул головой и мягко поклонился ему – так же, как до этого сделал манекен. Благодарно помахав рукой, юноша всё же покинул приглянувшуюся ему обитель магической роскоши.

***

      По пути на площадь, дорогу к которой пришлось всё же уточнить у пары местных жителей, зеленоглазый волшебник чуть ли не подпрыгивал от радости: в его маленьком багаже теперь лежали несколько странных ингредиентов для зелий от мистера Пеппина и три бутылки Рябинового отвара от него же, пара книг для внеклассного изучения предметов, четыре железных котла разных размеров, которые они с суровым, темнокожим мужчиной – Томасом Брауном – с трудом просунули в бездонное, но узкое отверстие сумки, и даже порядка трёх видов семян различных растений, заботливо упакованных добрым, седым продавцом, имя которого Фим, к сожалению, не запомнил.       Поглаживая и почёсывая всё ещё лежащую на руках Звёздочку, он пришёл на обозначенное место встречи.       Площадь предстала перед ним именно такой, какой он себе представлял как только они с Себастьяном зашли в город: большая, выложенная белым камнем, усеянная передвижными деревянными прилавками, на которых лежали самые разнообразные товары – цветы, украшения, кухонная утварь, овощи и прочие радости жизни. По центру стояло небольшое каменное возвышение со статуей неизвестного мага, за которой величественно раскинулось большое, словно скрученное из тысячи жгутов, дерево. Местные жители вальяжно расхаживали рядом, и каждый, красуясь перед другими своим волшебным нарядом, был занят своим делом.       Один мужчина продавал рыбу, лениво отгоняя от блестящих, серебристых тушек надоедливых мух. Аромат сочного, красного мяса не остался без внимания спутницы юноши, и она, юрко спрыгнув с его рук, убежала к рыболову в надежде на угощение. Фим немного загрустил, уже успев у себя в голове наделить кошку человеческими чертами и слегка обидевшись, что она даже не оглянулась, но потом вспомнил, что для Звёздочки весь город – дом, так что не стал мучить себя окончанием недолгого, но очень приятного общения.       Слева от дерева, переминаясь с ноги на ногу, ждал Сэллоу. Рыжий юноша почти подбежал к нему, сияя радостной улыбкой: – Себ, привет! Ох, я столько всего видел – не поверишь! – Да брось – я тут живу, – усмехнулся слизеринец. – И тебе привет. Подожди, а что это у тебя?       Его взгляд устремился на новую сумку парня. – Это – подарок от Фига, его мне передал Мистер Хилл. Она бездонная, представляешь? – Всмысле, серьёзно?!       Ошарашенный собеседник бесцеремонно взял сумку и засунул руку внутрь – она сразу ушла по локоть, не встретив ни единого препятствия. – Да ладно, шутишь?! Такие штуки миллионы стоят! Обалдеть... – он, уже более спокойно, вытащил руку и отпустил вещь, что глухо ударилась о бедро владельца. – Ага! Я теперь что угодно там носить могу – сейчас у меня там, например, котлы, учебники... – Ладно, ладно, верю. Я с каждой секундой завидую тебе всё больше, – Себастьян со смехом поднял ладони в воздух, прося друга остановиться. – Ты устал, наверное? Пошли в "Три Метлы", сливочного выпьем.       Кудрявец неопределённо махнул рукой в направлении юга. – Сливочного чего? – не понял Фим. – Пива, конечно же! Фиг разве не рассказывал? – Ну-у... – юноша замялся. – У нас дома вообще алкоголя не водилось, так что...       Друзья направились туда, куда указал Сэллоу. Вдалеке за их спинами раздавался какой-то шум, но Серафим подумал, что это, как обычно, какие-то местные чудеса, так что не стал заострять внимание. – Да это и не алкоголь как таковой, – продолжил диалог слизеринец. – Там в составе есть немного эля, но его настолько мало, что ты даже не почувствуешь. Он только, разве что, согревает, а сейчас как раз прохладно.       Парень оказался прав: небо потихоньку темнело и подул приятный, холодный ветер. До заката было ещё очень далеко, но на данный момент совершенно понятно – время давно перевалило за три часа дня. – А ты нашёл то, что хотел купить для Анны? – Ой, да! – Себастьян похлопал себя по карману. – Пришлось повозиться, но, думаю, ей понравится. Надеюсь.       Шум позади стал сильно громче и игнорировать его было уже невозможно. Собеседники обернулись на звук, исходящий из-за высоких, каменных домов у дальней части площади. – Не нравится мне это... – проворчал русый юноша.       Грохот был очень похож на тяжёлые, быстрые шаги, сотрясающие землю так, что аж деревянные лотки торговцев начали мелко подрагивать и подпрыгивать на месте.       Сердце начинающего мага дрожало вместе с ними.