Бремя прошлого

      Прошли две недели с королевского бала, которые принц Сандар постоянно проводил в компании златокудрой Амалы. С каждым днём они всё больше привязывались друг к другу. И к отъезду гостя обоим стало ясно, что, расставаясь, они не смогут просто ждать новой встречи, а будут каждый день писать друг другу письма. Король и королева, глядя на счастливую дочь и её избранника, улыбались и вспоминали себя в их возрасте, когда точно так же с первого взгляда почувствовали влечение, которое с течением времени переросло в глубокое серьёзное чувство, соединившее их навеки.       Отправляя Сандара в обратный путь, Рэнальд приказал Энтони Уинсему вместе с дюжиной солдат вдобавок к эскорту принца сопровождать заморского гостя до самого порта, чтобы убедиться, что в пути с ним ничего плохого не случится. С собой Сандар вёз отцу королевское письмо с предложением в скором времени прибыть ко двору, чтобы, возможно, договориться о будущем браке.

✶✶✶

      Ясным утром Элизабет прогуливалась не спеша под руку с Бардольфом в королевском саду. Эдгар, памятуя о том, что сказал Его Высочество, старался не попадаться на глаза, но тем не менее, осторожно следил за парой, надеясь прийти девушке на помощь, если таковая понадобится. Питая к госпоже Уинсем симпатию с детства, когда они ещё вместе играли в игры, когда их семьи собирались вместе, он, превратившись в статного мужчину, однажды с удивлением понял, что с годами чувство ничуть не ослабло, а стало ещё сильнее, разгоревшись в груди до пожара. Его возлюбленная же относилась к нему по большей части, как к другу, снисходительно соглашаясь на его общество, когда он предлагал ей прогуляться или потанцевать. Он не раскрывал ей своих чувств, наслаждаясь её присутствием и боясь испугать её своей настойчивостью. Когда же он увидел её в обществе другого мужчины, которому она сладко улыбалась, на которого с нежностью смотрела, в его сердце зародилось иное чувство. Умом Эдгар понимал, что, желая счастья девушке, не должен вмешиваться в её личную жизнь, ведь он имеет не больше прав на неё, чем любой другой кавалер. Она никогда не отвечала ему взаимностью и даже не предполагала, что его сердце и душа всецело принадлежат ей, несмотря на всю её рациональность по отношению к нему. Ревнуя и страдая, молодой человек после слов принца для себя решил, что в отношения пары вмешиваться не будет, но при этом проследит, чтобы потенциальный жених не стал для той, которую он любил всей душой, источником боли и горьких слёз.       Элизабет же льстили ухаживания Бардольфа, столь серьёзного, как ей казалось, и представительного аристократа. Мужчина был с ней нежен и рассыпался в комплиментах каждый раз, не жалея красноречия. И встречаясь с ним каждую свободную минуту, ведя с ним премилые беседы, тая от его высокопарных слов, девушка сама не заметила, как влюбилась. Для неё вдруг мир перестал существовать вокруг, она жила полной жизнью лишь тогда, когда рядом с ней был её любимый.       —Я так счастлива! — с улыбкой говорила она.       —И я счастлив от того, что счастлива ты, дорогая моя, — отвечал он ей нежным тоном, в котором Эдгар, оказавшись слишком рядом, но спрятанный густым кустарником, почему-то слышал фальшь. — Я надеюсь, что в скором времени мы сможем соединиться, чтобы не расставаться больше никогда.       —Я только и мечтаю об этом, Бардольф!       Он остановился и, взяв её ладошку, оставил на ней лёгкий поцелуй. «И почему я ему не верю?!» — задавался вопросом господин Альвор. Однако пока у него не было причин для вмешательства: кавалер вёл себя вполне в рамках приличия, не требуя чего-то большего. И на раз пятый подобной странной слежки Эдгар уже задумывался о том, а не ревность ли нашёптывает ему, что этот мужчина не достоин Элизабет и что она заслуживает лучшего. Он даже позволил себе раз-другой после этого оставить пару наедине и из окна следить за их прогулкой, думая, что, возможно, единственное, что ему осталось — это наблюдать счастье девушки издалека и стараться найти в этом для себя какое-никакое утешение.       На очередном королевском приёме внимание Бардольфа к девушке заметил Аллан. Понаблюдав некоторое время за ними со стороны, отец улучил момент, когда дочь окружили подружки, и подошёл к кавалеру, который отошёл в сторону.       —Добрый вечер, сударь, — вежливо произнёс господин Уинсем. — Простите, не имею чести знать Вас.       —Бардольф Хейсти, к Вашим услугам, сударь. А Вы?       —Аллан Уинсем.       —Чем обязан? — будто удивлённо проговорил молодой человек.       —Я заметил, что Вы проявляете интерес к моей дочери.       —Элизабет — Ваша дочь? — задал тот вопрос столь беззаботно, что со стороны могло показаться, будто он в самом деле не знал, кто её отец.       Его собеседник смотрел в глаза говорившему и, услышав подобное, ясно осознал, что это не было удивление, а наглая насмешка, ибо Аллана, как приближённого к королю, как и его семью, знали все, кто не первый день был при дворе. По какой же причине вопрошавший над ним решил посмеяться, он пока не понял, но сердцем чувствовал, что этого человека стоит сторониться и его дочери ничего хорошего с ним не светит.       —Предупреждаю Вас, сударь, — холодно прозвучало в ответ, — если Вы её обидите, меня ничто не остановит.       —Вы мне угрожаете? — развязно поинтересовался Бардольф и его лицо исказила весьма довольная улыбка, как будто данный разговор был ему по душе.       —Я Вас предупредил. И лучше бы Вам держаться подальше от моей дочери!       —Ваша дочь любит меня, зачем же мне отказываться от того, что само плывёт мне в руки? — бросил он самодовольно.       —Негодяй! — не сдержался отец.       —Оставьте оскорбления, сударь, они меня не трогают. Да и ещё большой вопрос, кто из нас негодяй, — усмехнулся господин Хейсти и, развернувшись, зашагал прочь.       Аллану стоило неимоверных усилий заглушить в себе злобу, чтобы не броситься вдогонку за этим напыщенным аристократом и не вызвать его на дуэль. Решив поговорить серьёзно с дочерью, он схватил с подноса бокал вина и, залпом выпив его, ушёл в другой конец зала. В этот момент Эдгар подошёл к девушкам и, поклонившись, обратился к госпоже Уинсем:       —Разрешите пригласить Вас на танец, — и, запечатлев поцелуй на протянутой ему руке, повёл девушку в круг танцующих.       —Прекрасный вечер, не правда ли? — светилась от счастья она.       —Не прекрасней, чем Вы, Элизабет, — улыбнулся он. — Вы сияете ярче свечей.       —Счастье переполняет меня, — призналась она ему.       —Я рад за Вас, — говоря это, он позволил себе вздохнуть.       —А по Вашему голосу этого не скажешь, — лукаво произнесла девушка.       —Прошу простить меня, если Вам показалось, будто я не искренен. Уверяю Вас, Ваше счастье делает меня счастливым.       —В таком случае я Вас прощаю, Эдгар!       Когда они закончили танцевать, он отвёл её к подружкам, а сам присоединился к друзьям, хотя взгляд его то и дело возвращался к той, кто покорила его. Не он один был занят тем, что старался не упускать из виду даму своего сердца. В середине рассказа принца о его последней поездке за границу, младший Альвор, глядя куда-то в сторону, небрежно проговорил:       —Прошу простить меня, господа! — и поспешно вышел из зала.       —Что это с ним? — поинтересовался Деврадж.       —Понятия не имею, — пожал плечами кузен Эластера и на его лице отразилось недоумение.       А молодой человек прошёл не спеша по коридору, заметив, как в одну из ниш скользнула пара. Девушка с каштановыми кудряшками, одетая в ярко-красное платье, весело смеялась, в её карих глазах прыгали озорные искорки. Её кавалер — стройный молодой человек с тёмной кудрявой шевелюрой, щёгольски одетый в синий костюм, — бесцеремонно обнимал её, пребывая в таком же весёлом расположении духа. Эластер приблизился к нише, но всё ещё оставался не виден для влюблённых.       —Один поцелуй, дорогая, — настойчиво требовал аристократ.       —Нет, Лестер, прошу тебя!       —Ну, Стейси, всего один!.. — он прижал её к стене и приблизился лицом к её прелестному личику настолько, что она ощущала его дыхание.       —Лестер, ты становишься грубым!       —Ну что ты, дорогая, я всего лишь хочу доказательств твоей любви, — и он прижался к её губам.       Девушка отчаянно сопротивлялась, но он был сильнее. Поцелуй мало походил на выражение любви, скорее, на желание получить запретное любой ценой. Господин Альвор, услышав, как Стейси пытается вырваться из железных объятий кавалера, вышел из укрытия и, резко схватив невежу за плечо, оттянул его в сторону. Тот, не совсем понимая, что происходит, от неожиданности легко поддался. Наконец оба влюблённых поняли, кто так внезапно вмешался в их уединение.       —По-моему, Вам следует научиться манерам, господин Джастис. С дамой так не обращаются, — заметил спаситель вежливым, но твёрдым тоном.       Лестер хотел ответить, но не успел. Девушка влепила вновь прибывшему пощёчину и гневно бросила:       —По какому праву, сударь, Вы вмешиваетесь в чужие отношения?! По-моему, Вас сюда никто не звал!       —Но, Стейси!.. — задохнулся от негодования Эластер, не понимая, почему пощёчину получил он, а не тот, другой.       —Для Вас, сударь, я — госпожа Галлибл! В следующий раз прежде чем вмешиваться, убедитесь, что Ваша помощь вообще необходима! А сейчас убирайтесь отсюда, чтобы я Вас больше не видела!       Словно побитый пёс, молодой человек, опустив голову, ушёл, думая о том, правильно ли любить ту, которая не отвечает ему взаимностью. Впрочем, он прекрасно знал, что сердцу не прикажешь и сетовал только на то, что его угораздило влюбиться безответно. Увлечённая недостойным её кавалером, девушка старалась не замечать его недостатков, зато вымещала свою злость на нём, Эластере, словно ей доставляло удовольствие ещё больше мучить его, потому что она прекрасно знала, какие нежные чувства он питает к ней.       Вернувшись к своим друзьям в скверном расположении духа, он тут же попал под расспросы.       —Что случилось, Эластер? На тебе лица нет, — заметил его кузен.       —Не спрашивайте, друзья. Кто поймёт этих женщин? — философски отмахнулся он.       —Что правда, то правда, — весьма многозначительно согласился Эдгар.       —Женщин понять сложно, но можно, — философски заметил Его Высочество. — А вот как понять родителей?       —Но Вам-то чего жаловаться, Деврадж? — удивился старший Альвор.       —Ох, друзья, — вздохнул тот, — быть принцем — такое проклятие!       —Кхм! — в изумлении воскликнул младший кузен. — Что стряслось с Вами, чтоб так говорить?       —Понятие долга преследует меня всюду, а хочется просто жить и любить.       —Понятие долга преследует нас всех в той или иной степени, — заметил Эластер. — А любовь… С женщинами лишь беда…       —…да без женщины никуда, — закончил Эдгар.       —Но не всем дано жениться по любви, — продолжал о своём Его Высочество.       —Время покажет, — вздохнул старший кузен и младший тоже не сдержал вздоха.       Переглянувшись, друзья рассмеялись, понимая, что у каждого из них своя грустная история любви.

✶✶✶

      На следующий день утром после завтрака господин Уинсем, видя, что дочь оделась для прогулки, сказал:       —Элизабет, зайди ко мне в кабинет. Нужно поговорить.       —Папа, это не может подождать? Я тороплюсь.       —Нет, дорогая, не может, — ласково прозвучало в ответ.       —Но, папа!..       —Дорогая моя, — вмешалась мать, — сделай, как просит отец, прошу тебя.       —Но, мама! — однако возразить было нечего, ибо просьба родителей — закон для детей и, состроив недовольное лицо, девушка прошла следом за Алланом в его кабинет.       —Лиза, — начал спокойно хозяин дома, — я заметил, что ты слишком много внимания уделяешь одному молодому человеку, — дочь смотрела на отца и, хоть он и старался говорить ровно, почувствовала, что дальнейшая беседа ей вряд ли понравится. — Я бы хотел, чтобы ты пересмотрела своё к нему отношение.       —Что Вы имеете в виду, папа?       —Я бы хотел, Лиза, чтобы ты с ним перестала встречаться.       —Но почему? — в девушке стало просыпаться негодование: почему отец, который выбрал себе в жёны женщину по любви, лишает её подобной возможности?!       —Потому что этот молодой человек не сделает тебя счастливой.       —Откуда Вы знаете?!       —Поверь моему опыту, дорогая, он не достоин твоего внимания. Лучше прекратить эти отношения сейчас, пока не случилось чего-то непоправимого.       —Но я люблю его! — выпалила дочь со злостью. — А он любит меня!       —Если он говорит, что любит тебя, — всё с тем же железным спокойствием, которое стоило ему неимоверных усилий, продолжал увещевать Аллан, — это ещё не значит, что это на самом деле так.       —Я всё равно выйду за него замуж, даже если Вы против! — гневно бросила Элизабет, поднявшись и собираясь уходить.       —Лиза! — остановил её господин Уинсем, всё ещё надеясь, что у дочери возобладает разум над чувствами: — Если он честен и в самом деле хочет на тебе жениться, то почему до сих пор не попросил тебя представить его нам, твоим родителям?       —Он просто не успел! — где-то в глубине души дочь понимала, что это вовсе не аргумент, но отступать от своего уже из упрямства не хотела, считая, что всё равно права. — Я всё равно его не брошу!       Аллан вздохнул: его надежды на благополучный исход беседы не оправдались, увещевания прошли даром, оставалось воздействовать силой, хоть это ему и претило. Голосом, в котором зазвучал металл, он произнёс:       —Если ты не прекратишь общаться с ним, я запру тебя в комнате!       —Ненавижу Вас! — огрызнулась девушка и выбежала из кабинета.       Чувствуя, как её начинают душить слёзы, она поспешила к выходу, столкнувшись по пути с матерью.       —Что случилось, милая? — участливо спросила Одетта.       —Случилось то, что мой отец — тиран! — на ходу выкрикнула она и, выбежав из замка, села в приготовленную карету.       Не понимая, что происходит, госпожа Уинсем зашла в кабинет к мужу и, увидев его, удручённо сидящего за столом, уронившего голову на руки, подошла к нему, погладила ласково по плечам и нежно произнесла:       —Что тебя беспокоит, дорогой?       —Наша дочь выбрала себе в спутники недостойного человека.       —Ты уверен?       —Абсолютно. Он вёл себя столь бесцеремонно со мной, что у меня не осталось ни капли сомнений в том, что цель его — далеко не счастье нашей девочки.       —Элизабет с тобой не согласна?       —Она влюблена. Я пытался поговорить, но ты сама прекрасно знаешь, что такое любовь. Когда любишь, не замечаешь недостатков и оправдываешь любой проступок.       —Это верно, — улыбнулась дама, вспоминая, как своё сердце отдала мужу, когда даже не знала, что он благородного происхождения.       —Я очень боюсь за неё. Как бы не случилось чего-то ужасного.       —Может быть, всё обойдётся, — она провела рукой по его пышным волосам, а он взял её ладошку и запечатлел на ней трепетный поцелуй: больше двадцати лет они были женаты, но все эти годы жили душа в душу, продолжая любить друг друга.       —Дай-то Бог, — вздохнул мужчина.       А их дочь в это время встретилась со своим избранником и, гуляя с ним по парку, изливала всю свою горечь.       —Отец запретил мне с тобой общаться!       —Я не сомневаюсь. Он и мне угрожал расправой, если я продолжу встречаться с тобой.       —Но почему?!       —Родительский эгоизм, скорее всего, — елейно произнёс тот. — Думаю, он просто не в силах принять то, что ты сама выбрала себе мужа.       —Но что нам делать, Бардольф?       —Ты готова выйти за меня замуж без согласия родителей?       —Конечно! Ничто меня не остановит.       —Отлично! Я договорюсь со священником и не далее, как через неделю, мы сможем пожениться. Тогда твоему отцу ничего не останется, как принять это.       —Да, это единственно возможное решение, ты прав! — девушка прижалась к его груди, а он, обнимая её, улыбался так паскудно, что, если б только она увидела эту его улыбку, она поняла бы, что отец её был куда как прав в своих суждениях.       Вернувшись домой к обеду, Элизабет в холле столкнулась с отцом.       —Где ты была? — спокойно, но при этом строго спросил он.       —Гуляла.       —С ним?       —А если и так, то что? — едва сдерживая злобу, процедила сквозь зубы та.       —Девочка моя, пойми, прошу тебя, я лишь беспокоюсь о твоём счастье.       —Поэтому запрещаете мне встречаться с тем, кого я сама выбрала?       —Вопрос не в том, что его выбрала ты, моя дорогая, а в том, что он не выбрал тебя. Он сделает тебя несчастной и будет радоваться этому, а ты будешь страдать.       —Папа, Вы не знаете его так, как я! Он самый нежный и ласковый! Он будет меня защищать и никому не даст в обиду.       —Лиза, прошу тебя, открой глаза, он вовсе не такой, каким ты его видишь.       —Папа, я уже не маленькая девочка, я умею разбираться в людях!       —Иногда люди очень ловко умеют притворяться теми, кем на самом деле не являются.       —Бардольф не такой!       —Лиза, послушай!..       —Нет, папа, это Вы послушайте! Я буду его женой, несмотря на все Ваши запреты!       —Если ты не прекратишь упорствовать, я в самом деле закрою тебя в комнате!       —И Вы ещё говорите, что любите меня! Я Вам не верю! — с этими словами она поспешила скрыться в своей комнате.       Тяжело вздохнув, Аллан направился в столовую, где его встретила жена.       —Дай ей время всё осознать.       —Я боюсь, как бы не было слишком поздно, — он отвёл волосы с её лица и поцеловал её в щёку. — Она злится, а как говорится, гнев — начало безумия. Боюсь, в отместку она выкинет что-нибудь из ряда вон.       —Даст Бог, всё обойдётся, — постаралась его успокоить супруга.

✶✶✶

      В это время Энтони находился уже недалеко от столицы. Принц благополучно сел в порту на корабль и уплыл восвояси. Молодой человек отправил солдат вперёд, а сам на обратном пути заехал в гости к своей бабушке, которая несказанно обрадовалась нежданному визиту внука. У госпожи Уинсем он провёл один день и снова отправился в дорогу. На ночь ему пришлось остановиться в трактире, поскольку он не успел к закрытию ворот. Утром после небольшого завтрака он уже готов был отправиться в дорогу, когда в зале вдруг поднялся шум.       —Они исчезли! — кричал стоявший у стола аристократ стражнику, который на удачу как раз завтракал здесь же. — Вот только ненадолго отошёл…       То был высокий, крепкий молодой человек с ясными голубыми глазами и светлыми кудрявыми волосами, спускавшимися ниже плеч. Помимо этих двоих и господина Уинсема в зале были только служанка и трактирщик. Не понимая, о чём идёт речь, и желая поскорей добраться до дома, где его уже не было больше двух недель, молодой человек расплатился за ночлег и еду и направился к выходу, когда стражник вдруг перегородил ему дорогу со словами:       —Сударь, я должен осмотреть Ваши дорожные сумки.       —На каком основании? — опешил Энтони.       —Этот господин, — указал он на аристократа, — утверждает, что Вы украли у него шкатулку с драгоценностями.       —Нелепость какая-то! — негодовал обвиняемый, но страж порядка не отступал.       —Но кроме Вас, здесь никого не было, а Вы как раз выходили на улицу.       —Я проверял, готова ли лошадь к отъезду.       —Я вынужден настоять на том, чтоб всё-таки осмотреть Ваши вещи.       Господину Уинсему очень хотелось отправить ко всем чертям и надоедливого стражника, и негодующего аристократа с проклятыми драгоценностями. Однако у него не было желания разжигать конфликт на пустом месте, ведь он был уверен в том, что скрывать ему нечего и перед законом он чист. Кроме того, он испытывал уважение к чужому труду и, в некоторой степени даже сочувствуя стражнику, подумал о том, что проще и быстрее разобраться со всем здесь, на месте, чтоб потом его никто не мог упрекнуть в чём бы то ни было. Тем более, он понимал, что своим сопротивлением лишь усилит подозрения.       Взвесив все за и против за короткое время и желая поскорее решить вопрос и отправиться в столицу, молодой человек сдался и решил всё же показать свои вещи, в конце концов то было проще и легче. Вместе со стражником и аристократом, а также трактирщиком и его служанкой не столько в качестве любопытных, сколько в качестве свидетелей, молодой человек вышел на улицу и подошёл к осёдланной лошади. Заглянув в единственную седельную сумку, стражник к изумлению всех присутствующих достал из неё небольшую шкатулку. У владельца сумки брови взлетели вверх: это было похоже на кошмарный сон. Как эта вещь могла оказаться у него?!       —Ваша? — поинтересовался блюститель порядка у незнакомца.       —Она! — радостно воскликнул тот.       —Этого не может быть! — Энтони почувствовал, что у него земля уходит из-под ног, настолько его поразило случившееся.       —Сударь, я вынужден арестовать Вас и сопроводить во дворец, — обратился к нему стражник.       —Но я не знаю, как эта шкатулка оказалась у меня в сумке!       —Видимо, Вы её туда положили, когда выходили несколько минут назад из трактира, — серьёзно ответил аристократ. — Я ненадолго отвлёкся, а Вы использовали это время, чтобы её украсть.       —Я — человек чести, а не вор, сударь! Вы мне ответите за свои слова!       —Боюсь, сударь, улики против Вас. Вы арестованы! — вмешался блюститель порядка. — Вашу шпагу!       Энтони пару мгновений стоял и размышлял, как поступить: оказать сопротивление и попытаться скрыться с так называемого места преступления или смириться с тем, что ему предстоит проехать по улицам столицы в сопровождении стражника безоружным, так что всем очевидцам станет ясно, что он совершил нечто неподобающее. Поразмыслив пару мгновений, он всё же решил, что лучше первый вариант. Резко выхватив шпагу из ножен, он усмехнулся и язвительно проговорил:       —Возьмите!       Блюститель порядка нехотя вытащил оружие из ножен, намереваясь вступить в схватку с арестантом, но не успел шагнуть к нему, как аристократ, вовремя сориентировавшись, обошёл, скрытый за лошадью, вооружившихся людей и, осторожно подойдя сзади, ударил господина Уинсема по голове так, что тот потерял сознание.       Очнулся молодой человек уже тогда, когда они въехали в столицу и не спеша двигались по главной улице к королевскому дворцу. Руки его были крепко связаны за спиной, а ноги — под животом лошади. Шпаги при нём, разумеется, не было. Его жеребца за уздцы держал тот самый стражник, который его арестовал. Аристократ, якобы обворованный им, ехал с другой стороны. Осознав в два счёта своё положение, Энтони поник головой. Если въехать в город в сопровождении стражи было для его самолюбия фактически позором, то в том положении, в котором он находился сейчас, это было позорно вдвойне. Теперь он не был уверен в том, что сможет оправдаться, ведь его сопротивление будут использовать против него — как подтверждение совершённому преступлению.       Когда они остановились у ворот дворца, стражник, спрыгнув на землю, развязал ему ноги и помог слезть с лошади. Его шпагу он нёс с собой. Оставив арестованного в подвале дворца в камере, он отправился к королю вместе с аристократом, чтобы изложить суть случившегося.