Бремя прошлого

      Так случилось, что Аллан впервые не явился ко двору на бал. Дамы приехали во дворец одни. Это обстоятельство весьма обрадовало Бардольфа, который посчитал, что он легко и беспрепятственно совершит задуманное. Заметив, что Элизабет почти всё время проводит вместе с его врагом, Энтони улучил момент, когда кавалер ненадолго покинул девушку, и подошёл к сестре.       —Лиза, на твоём месте я бы с опаской относился к подобным ухажёрам.       —Ещё и ты решил почитать мне мораль? — гневно бросила дама.       —Он тебя не стоит, поверь мне, Лиз.       —Почему мужчины считают, что женщины не разбираются в людях?       —Потому что подобные мужчины зачастую умеют притворяться.       —Ты и отец просто невыносимы! Оставь меня в покое!       —Смотри, как бы тебе не пришлось пожалеть потом, — пожал плечами молодой человек и отошёл в сторону.       Неожиданно его взор привлекла златокудрая особа в сиреневом платье, приятный смех которой, словно звон колокольчика, отозвался в его сердце. Разом отбросив все остальные мысли, он смело шагнул к красавице и, поклонившись, произнёс:       —Разрешите пригласить Вас на танец, сударыня.       Она, протянув ему руку, улыбнулась и бархатным голосом ответила:       —С удовольствием, сударь!       —Энтони, — представился он, оставив лёгкий поцелуй на её ладошке.       —Летиция, — кивнула она и он повёл её среди льющихся без конца прекрасных нот, глядя в её ясные голубые глаза.       В это же время Дэррил Хейсти подошёл к Джоселин, которая неожиданно осталась в одиночестве, поскольку неизвестно откуда взявшийся Деврадж увёл Одри, а Элизабет и вовсе куда-то исчезла из зала.       —Добрый вечер, сударыня! — поклонился он и девушка снисходительно протянула ему руку, которую он едва тронул губами.       —Добрый вечер, сударь. Чем могу быть Вам полезна?       —Может быть, Вы согласитесь со мной потанцевать?       —Может быть, — улыбнулась она, подавая ему руку.       —Как Ваше имя? — спросил он, когда они присоединились к танцующим.       —А какое это имеет значение? — бросила она на него хитрый взгляд.       —Я Вам совсем не нравлюсь? — пошёл он напрямик, чувствуя некоторую натянутость в разговоре.       —Я слышала, что из-за Вас пострадал Энтони Уинсем. Не хотелось бы опрометчиво попасть в Ваши сети, чтобы потом страдать, жалея о своём легкомыслии.       —Раз Вы слышали о том, что случилось между мной и господином Уинсемом, то должны были узнать и о том, что мы помирились с ним, и что моей вины в том, что произошло, не было.       —Хотелось бы верить в это.       —Испытайте меня!       —Я подумаю над этим, сударь.       —О, прошу Вас, зовите меня Дэррил.       —Джоселин, — улыбнулась она, и он вернул ей улыбку.

✶✶✶

      Пока все наслаждались балом, Бардольф незаметно, как ему казалось, вывел Элизабет из дворца. Они шли пешком в сторону церкви, но, совсем немного не дойдя до неё, молодой человек вдруг свернул в переулок. На улице было пустынно и тихо.       —Куда ты? — удивилась девушка, останавливаясь.       —Тут неподалёку таверна, нам надо переждать некоторое время.       —Но мы можем подождать и в церкви.       —К чему идти в церковь, если мы можем комфортно устроиться в комнате, — прозвучало слегка нетерпеливо.       —Прошу тебя, Бардольф, пойдём в церковь, — её голос завибрировал от волнения.       —В церковь? — он вдруг рассмеялся. — Нет, дорогая, в церковь мы не пойдём.       —Что ты такое говоришь? — услышав подобные слова, сказанные колючим, холодным, чужим голосом, Лиза почувствовала тревогу и страх овладел ею: неужели опасения отца и брата оказались верны?       —Я говорю, любовь моя, — он снова засмеялся, — что никогда не собирался на тебе жениться. Я лишь хотел отомстить твоему отцу за то, что когда-то он обокрал моего отца и вдобавок ранил его в правую руку, так что с тех пор он больше не смог фехтовать.       —Это ложь! Мой отец не разбойник!       Занятая своими чувствами, девушка лишь краем уха слышала о том, что произошло на суде. Она знала, что брата оправдали, и это было главное. Почему он не приходит домой, она не задумывалась, ей было не до того. О том, что тогда обнародовали нелестную правду о прошлом Аллана, Лиза не слышала ни от кого, в последнее время фактически не общаясь со своими подружками или другими придворными дамами, которые бы могли с ней это обсудить. Так и случилось, что поглощённая желанием поскорей соединить свою судьбу с молодым человеком, которого она любила, девушка пребывала в полном неведении относительно того, что происходило в их семье.       —Ты такая же глупая, как и твой братец. Он, кстати, узнав правду о вашем дорогом батюшке, перестал с ним общаться. И немудрено: отец — разбойник!       —Ты лжёшь!       —Дорогая моя, это весьма легко проверить: можешь спросить фактически любого при дворе, после суда над твоим драгоценным братишкой об этом знают все. А теперь идём в таверну. Обещаю, я буду нежным.       —Негодяй! — выпалила она, влепив ему пощёчину.       —О! — ещё больше рассмеялся тот, ощущая своё превосходство. — Кошечка выпустила коготки. Но ты всё равно пойдёшь со мной, — он схватил её за руку и потащил в переулок.       Госпожа Уинсем, понимая, что помощи ждать неоткуда, вцепилась ногтями в его руку, и, яростно вскрикнув, он на миг отпустил её. Желая укрыться от ненавистного человека, она рванулась в сторону церкви. Постучав в закрытые двери, она отчаянно прокричала:       —Помогите, ради Бога, помогите! — но ответом ей была тишина.       Господин Хейсти не потрудился даже побежать за ней, понимая, что ей всё равно никто не поможет. Быстрым шагом он подошёл к ней, снова схватил за руку и направился в переулок.       Неожиданно дорогу им преградил молодой человек. Сомнений быть не могло: он здесь появился не просто так и отступать не намерен. В правой руке блестел клинок.       —Отпустите даму, сударь! Очевидно она не желает идти с Вами!       —Эдгар! — радостно воскликнула Элизабет.       —Аааа! Ну что ж, если Вы торопитесь умереть, я Вам это устрою! — отпустив руку дамы, Бардольф выхватил из ножен шпагу.       Вежливо отсалютовав противнику, спаситель едва успел отразить удар того, кто не намерен был тратить время на всякие мелочи, касающиеся учтивости. Девушка отошла в сторону и с ужасом и страхом наблюдала за дерущимися. Бардольф, конечно, мнил себя мастером клинка, но Эдгар, которого с детства фехтованию обучал Аллан, даже в тусклом свете редких фонарей с лёгкостью отражал выпады, чем вскоре вывел негодяя из равновесия. Сохраняя хладнокровие и полностью контролируя ситуацию, господин Альвор ждал удобного момента, а пока почти забавлялся тем, как отчаянно и безуспешно господин Хейсти пытался пробить его защиту. Через пару минут, когда мерзавец уже выдохся, хозяин положения ранил противника в правую руку, от чего тот выпустил клинок. Спрятав собственное оружие в ножны, Эдгар подобрал шпагу побеждённого и, сломав её пополам, бросил к ногам врага.       —Надеюсь, Вы удовлетворены? — совершенно спокойно сказал он и, не дожидаясь ответа, повернулся к нему спиной и пошёл к стоявшей в стороне девушке.       Но не успел он сделать и десяти шагов, как полный страха и отчаяния голос Элизабет, произносящий его имя, заставил его обернуться. Возможно, именно это и спасло его: кинжал, направленный в спину, наполовину вошёл в левый бок чуть ниже груди, царапнув слегка левую руку. В одно мгновение Эдгар выхватил кинжал правой рукой, зажав кровоточащую рану левой, и пока убийца не успел сообразить, всадил холодное оружие со всей силы по самую рукоять негодяю в грудь. Всего несколько секунд мужчины смотрели друг на друга пустыми взглядами, а затем оба рухнули на дорогу.       Всё произошло настолько быстро, что девушка едва успела осознать случившееся. А осознав, испытала панический ужас, вскрикнула и едва сама не упала. Понимая, что нужно что-то делать, госпожа Уинсем опустилась на колени около своего спасителя, который тяжело дышал, истекая кровью. Оторвав от нижней юбки полоску ткани, она приложила её к ране, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение. В отчаянии, не зная и не понимая, что ей делать, она расплакалась.       Когда Элизабет уже решила, что нужно куда-то отправиться за подмогой, помощь внезапно пришла сама: дверь церкви уже давно была приоткрыта, но в этот момент из неё вышел священник и с ним ещё двое монахов. Монахи подняли раненого и понесли в церковь, священник склонился над вторым.       —Мёртв, — констатировал он, перекрестившись. — Идёмте, дочь моя, — сказал он, помогая подняться даме, которая в этот момент вообще ничего не понимала и едва могла воспринимать окружающую её действительность.       Монахи позаботились о раненом, уложив его в комнате священника, куда вскоре пришёл и приглашённый доктор. Осмотрев рану, он перевязал её и, оставив рекомендации по уходу и предупредив, что больного перемещать нынче нельзя, ушёл, пообещав заглянуть утром. Госпожа Уинсем потихоньку приходила в себя, сидя у кровати своего спасителя и совершая простые действия, которые нынче требовались для облегчения его состояния. Тело убитого тоже внесли в церковь, оставив в общем зале.       Священник отправил посыльного к дому Аллана, не зная о том, что во дворце бал, но как раз по этой причине хозяин дома первый узнал обо всём. Наскоро одевшись и, вскочив в седло, он прискакал ко дворцу, когда веселье плавно подходило к концу. Найдя там свою жену в компании своей сестры и Гвендолин, он в двух словах рассказал им о случившемся, попросив поведать обо всём Рэнальду и Титли. Потом, взяв с собой Роберта, отца Эдгара, он отправился пешком к церкви.       Едва они переступили порог, как тут же их встретил священник и провёл в свою комнату.       —Как он? — вибрирующим от тревоги за сына голосом спросил отец.       —Много крови потерял, но, к счастью, жизненно важных органов не задето. С Божьей помощью он пойдёт на поправку, — ответил служитель церкви.       —Бедный мой мальчик, — опустился на табурет отец, когда с него поднялась бледная и отрешённая Элизабет.       —Девочка моя, — протянул к ней руки господин Уинсем, но она оттолкнула его руки и, словно пробудившись, гневно бросила:       —Не прикасайтесь ко мне! Знать Вас больше не хочу!       —Тише, дочь моя, — вмешался священник, — вспомните, что Вы в храме Божьем и раненому нужен покой.       Аллан, чувствуя, как боль сжимает сердце, жестом предложил ей выйти и они вместе покинули церковь. Боясь нарушить молчание, мужчина терпеливо ждал, когда дочь заговорит сама.       —Это Вы во всём виноваты, — уже спокойным голосом заговорила девушка. — Поверить не могу, что мой отец — разбойник. Бардольф хотел отомстить из-за Вас, из-за того, что Вы обокрали его отца! Из-за Вас пострадал Эдгар! А теперь оставьте меня, не хочу больше знать Вас! — с этими словами она ушла обратно в церковь.       Аллан, так ни слова не проронив, стоял, безучастный ко всему окружающему, а мгновение спустя тяжело опустился на ступени. Он смотрел перед собой, но ничего не видел. Дети презирают его. Счастье, которое двадцать с лишним лет наполняло его дом, вдруг разом разлетелось вдребезги. Что теперь ему делать? А может, умереть? Вызвать кого-нибудь на дуэль и позволить убить себя? Или то будет грех, равносильный самоубийству? Смерть сейчас казалось ему желанной. Она бы избавила его от этой невыносимой боли в груди, сводившей с ума. Но тут рука легла на его плечо, тем самым вернув в действительность. Господин Уинсем поднял голову и увидел священника. Жестом пригласив мужчину внутрь, тот вошёл за ним следом и они устроились на ближайшей скамье. Долго они беседовали, а потом Аллан, поблагодарив служителя церкви, вышел из храма и до самого утра бродил по городу, стараясь привести в порядок свои мысли и чувства, что, впрочем, удавалось ему с трудом.       Утром, когда солнце уже осветило улицы, мужчина зашёл в одну из таверн. Устроившись за столиком, он попросил вина, желая хотя бы так попытаться заглушить безграничное страдание. Осушив довольно быстро целую бутылку, он рухнул на стол и уснул.

✶✶✶

      Одетта приехала домой одна и с тревогой ожидала вестей от мужа, но он не появился ни вечером, ни утром. Ближе к полудню, начав уже предполагать самое худшее и решив отправиться во дворец, она собралась и приказала заложить карету. Думая, что может быть Джеффри в курсе того, куда запропастился хозяин дома, дама вышла на улицу, когда слуга вручил ей письмо. Развернув его, она, надеясь получить известия, прочла совсем не то, на что рассчитывала.       «Госпожа Уинсем,       Спешу сообщить Вам, к сожалению, печальнейшую новость: Ваш муж Вам изменяет. Понимаю, как трудно в это поверить, посему, чтобы убедить Вас в том, что лгать мне незачем, покорнейше прошу убедиться в этом, как можно скорее приехав в таверну «Задорный завсегдатай». Второй этаж, первая комната слева.       Ваш искренний доброжелатель».       Строчки поплыли у неё перед глазами, но тут же взяв себя в руки, Одетта вышла из дома, села в карету и отправилась по указанному адресу. В заведении никто не препятствовал ей, она не спеша поднялась на второй этаж и дрожащей рукой открыла дверь в комнату.       На кровати, укрывшись одеялом, спал её муж и рядом с ним спала какая-то женщина, весьма симпатичная и молодая, отметила про себя обманутая жена. Едва сдерживая слёзы, дама положила послание на прикроватную полку и, ни слова не говоря, вышла в коридор. Спустившись вниз, она села в карету и, дав волю слезам, уехала домой.       Аллан проснулся спустя час с головной болью. Открыв глаза, он осмотрел помещение и нахмурился: как он здесь оказался? Следующее открытие повергло его в шок: рядом с ним в одной сорочке лежала какая-то дама и мило улыбалась ему.       —Кто Вы и что здесь делаете? — недоумённо спросил он.       —Господин был таким страстным пару часов назад, а сейчас делает вид, что ничего не помнит? — елейно проговорила та.       —Страстным? — сдвинув брови, в смятении повторил мужчина, тщетно силясь вспомнить то, о чём говорила незнакомка. — Бред какой-то!       —Господин обещал заплатить, — настойчиво заметила дама.       И тут взгляд господина Уинсема упал на записку, оставленную его женой. Пробежав глазами послание, он вдруг с такой яростью и гневом глянул на женщину, что та, мгновенно сообразив, что безопасность превыше всего, вскочила с кровати, схватила свои шмотки и выскочила за дверь, не проронив больше ни слова. В бешенстве от случившегося Аллан скомкал послание и швырнул в стену. Поднявшись, он не спеша оделся, ощущая себя совершенно разбитым и никому не нужным.       Объективно посмотрев на ситуацию, он пришёл к выводу, что ничего не было, вся эта сцена от начала и до конца была разыграна для его жены. Он хорошо помнил, как попросил вина и осушил целую бутылку, а потом… потом, видимо, от подсыпанного в вино порошка, просто уснул. Спустившись вниз, он подошёл к хозяину таверны. Видя, что тот от страха начинает трястись, господин Уинсем спокойно, но твёрдо произнёс:       —Кто это сделал?       —О чём Вы, господин?       —Кто подсыпал мне снотворное в вино и притащил наверх?       —Я не знаю, господин, он не представился. Какой-то молодой человек зашёл с задней двери, когда Вы присели за стол и подмешал в вино порошок. Сказал, что хочет разыграть безобидную шутку. А потом с помощью служанки поднял Вас наверх. Дальше я ничего не знаю.       —Как он выглядел?       —Он был в плаще и капюшоне, на лице была маска.       —Чёрт с тобой! — махнул Аллан и вышел на улицу.       Что ему теперь делать? Идти домой не хотелось: там его ждала жена, уверенная в его измене. Дочь и сын считают его разбойником и видеть не хотят. Оставались друзья.

✶✶✶

      Джеффри, наведавшись домой к другу и не найдя его, вернулся во дворец и зашёл в комнату, которую занимал господин Уинсем, когда дела задерживали его при дворе. Кровать была не тронута, зато на небольшом столике лежал лист бумаги и перо. Движимый любопытством и желанием узнать, где может быть нынче мужчина, господин Альвор подошёл к столу и пробежал глазами послание. В крайнем изумлении его брови взлетели вверх, он схватил письмо и опрометью выбежал в коридор.       Аллан прибыл во дворец и, узнав, что Джеффри у короля, попросил доложить о себе Рэнальду. Прогулка по городу несколько встряхнула его, он попытался отбросить невесёлые мысли, думая, что вместе с друзьями найдёт выход из создавшейся ситуации. Через пару мгновений его пригласили в тронный зал.       —Добрый день, друзья! — подходя к трону, с улыбкой произнёс мужчина, хотя на сердце было тяжело.       —Добрый день, — несколько натянуто прозвучало в ответ от господина Альвора и несчастный бросил в его сторону полный недоумения взгляд: почудилось или вправду было?       —Аллан, — проговорил, опуская приветствие, король таким тоном, что вновь прибывший в замешательстве воззрился на него, уже с тревогой ожидая, что же последует дальше, — ты знаешь, что это? — он протянул ему лист бумаги.       Взяв послание и пробежав его глазами, мужчина почувствовал уже в который раз, как щемит сердце. Посмотрев сначала на Рэнальда, потом на Джеффри, он вдруг рассмеялся. Но то был не весёлый, лёгкий, приятный смех, свойственный его жизнерадостной натуре, то было нечто адское, зловещее, тяжёлое. Друзья воззрились на него в растерянности: не сошёл ли их товарищ с ума?       «Милостивый господин, — гласило письмо. —       Спешу сообщить Вам, что готов помочь в Вашем нелёгком деле. Убить короля будет не просто, но уверен, что смогу привлечь к этому Эластера, поскольку на его отца рассчитывать не приходится: слишком он предан Его Величеству. На собственного сына рассчитывать я тоже, увы, не могу. Однако у меня есть план, как всё устроить. И месть за мой давнишний арест свершится, и тем самым я отомщу за смерть Вашего батюшки.       Ваш покорный слуга,       Аллан Уинсем».       —Прекрасно! — наконец прекратив смеяться, глухим голосом заметил страдалец, ощущая себя так, словно мир вокруг него разом рухнул, впрочем, можно сказать, что так оно и было. — Ваше Величество может повесить меня, как предателя. Это разом решит все мои проблемы!       —Аллан, — удивлённый такой реакцией, ответил король, — ты не в себе.       —Разумеется, я не в себе, Ваше Величество: мои дети считают меня разбойником, жена — изменником, а друзья — предателем!       —Аллан, давай ты сначала остынешь, а потом мы поговорим, — спокойно произнёс Рэнальд. — С этим надо разобраться основательно. Ступай.       Господин Уинсем, больше ни слова не говоря, уронив послание, почти бегом покинул зал, оставляя друзей в тревоге и недоумении. Выйдя на улицу, он вскочил в седло и умчался галопом к заставе. Выехав за город, он всё так же вихрем скакал прочь по дороге, пока совсем не стемнело, когда он почувствовал, что телу, уставшему не столько от физической нагрузки, сколько от душевных терзаний, нужен отдых. Остановившись у первого попавшегося трактира, мужчина, получив ключи от комнаты, рухнул на кровать, не раздеваясь, и уснул.       Проснувшись с рассветом, Аллан поднялся и попросил воды. Слегка умывшись, он удовольствовался скромным завтраком и отправился дальше. Расстояние, которое обычно покрывалось за неделю, он преодолел за четыре дня, находясь в седле большую часть суток. На пятый день утром, прибыв в замок Уинсем, он взлетел по ступеням и, на ходу выяснив у слуг, куда нужно идти, вбежал в гостиную и бросился к ногам сидевшей там пожилой дамы:       —Матушка! — выдохнул он, склонив голову ей на колени и крупные солёные капли скатились по его щекам.       —Что случилось, родной мой? — удивилась госпожа Уинсем, гладя его ласково по растрёпанным волосам.       В этот момент в комнату вошёл пожилой мужчина и хотел приветствовать гостя, но увидев его коленопреклонённым, так и застыл с открытым ртом, слова так и не были произнесены. Пару мгновений мужчина, дав волю чувствам, бездействовал, потом ласковые руки облегчили его страдания и, глубоко вздохнув, он поднял голову и улыбнулся в ответ на добрую улыбку матери. Женщина жестом пригласила его сесть и он, поднявшись, опустился рядом с ней на диван.       —Ты не против? — кивнула она в сторону пожилого Альвора, который всё так же стоял на пороге.       —Нет, разумеется, нет, — замахал головой Аллан. — Добрый день! — кивнул он ему.       —Добрый день, — ответил тот, входя и присаживаясь.       —Что привело тебя ко мне, сын мой? — поинтересовалась мать, взяв его ладонь в свои тёплые руки, от чего тот почувствовал невероятное облегчение: не всё потеряно в этой жизни, если рядом с ним ещё есть самый родной человек.       —Матушка, кто-то усердно пытается разрушить мою жизнь и, кажется, ему это почти удалось. Мои дети, узнав, что когда-то я был разбойником, отвернулись от меня и не хотят меня знать, жена считает, что я ей изменяю, а друзья думают, что я предатель, ибо решил сына Джеффри втянуть в заговор с целью убийства короля.       —Что ты такое говоришь? Кому понадобилось подстраивать тебе такое?       —Ох, матушка, видно в недобрый час когда-то встретился на моём пути дядя моей жены, из-за которого я стал разбойником. Прошлое не отпускает меня даже спустя двадцать лет! Бардольф Хейсти — сын одного из тех, кому я в своё время почистил кошелёк и кого ранил в правую руку — хотел обесчестить мою дочь и сделать вором моего сына. Но, к счастью, я нашёл свидетелей, которые доказали невиновность Энтони, а бесчестью Элизабет помешал Эдгар, который сейчас тяжело ранен, но доктор уверяет, что он поправится. Бардольф мёртв. Но видимо, у него были сообщники. Как говорится, беда не приходит одна. Кто-то подстроил так, что Одетта увидела меня в постели с другой женщиной и теперь наверняка уверена, что я ей изменяю. А моим друзьям попало в руки письмо, почерк в котором дивно совпадает с моим. Оно гласит, что я готов убить короля и собираюсь для этой цели привлечь Эластера. Рэнальд, вероятно, ждал от меня объяснений, но что я могу сказать? Я не знаю, кто продолжает плести интриги против меня, а как мне доказать, что я никогда не писал это злосчастное письмо? Единственное, что я смог сказать, это чтобы он повесил меня, как предателя, ибо это разом решило бы и мои проблемы, и проблемы моей семьи, избавив их от ненавистного им отца и мужа. Может быть, своей смертью я искуплю раз и навсегда свои прошлые грехи?       —Глупости, дорогой, ты так не думаешь, — ласково пожурила его женщина.       —Это я во всём виноват, — едва слышно проговорил старик.       —Глупо было бы винить Вас в случившемся, — возразил ему Аллан, — не корите себя понапрасну. Не Вы сделали меня разбойником, это было моё решение и я в ответе за всё, что сейчас происходит.       —Но смерть, сын мой, не решение проблем. Помнишь изречение: «Служа другим, себя трачу. Светя другим, сгораю»? Ты слишком сосредоточился на других, поэтому чувствуешь себя опустошённым. Отпусти, отдохни, встряхнись. Ты же — человек, который способен разрешить любую проблему.       —Как говорится, корявое умей сделать гладким, а горькое— сладким, — улыбнулся он.       —Именно, сын мой! Всё, что тебе нужно, немного веры в себя и свои силы. И ты сможешь вернуть счастье себе и своим детям. Всё в твоих руках! Я верю в тебя и буду за тебя молиться.       —Благодарю Вас, матушка! Вы даже не представляете, как много для меня значит Ваша вера в меня! С ней я готов горы свернуть!       —Вот и славно, — она, счастливо улыбаясь, потрепала его по волосам.       —Могу я остаться в замке на несколько дней?       —Конечно, дорогой мой, ведь он твой по праву наследования.