Бремя прошлого

      Элизабет днями просиживала у кровати Эдгара, который вскоре действительно пошёл на поправку, но доктор запрещал ему пока вставать с кровати без острой на то необходимости, обещая, что через недельку-другую он сможет поехать домой. Чувства к Бардольфу в сердце девушки угасли в тот миг, когда она поняла, что его интересовала не она, а лишь месть. Ухаживая за раненым спасителем и разговаривая с ним днями напролёт, госпожа Уинсем сама не заметила, как симпатия, жившая в её сердце с детства к этому так называемому кузену, вдруг переросла в нечто большее. С каждым днём она привязывалась к Эдгару всё сильнее и, замечая это, молодой человек не мог не радоваться: кажется, его мечты начали осуществляться.       Энтони же продолжал встречаться с Летицией в пределах дворца и с каждым днём молодые люди тянулись друг к другу всё сильнее, понимая, что в сердце зарождается глубокое искреннее чувство. В один из этих дней младший Уинсем был приглашён в дом к своей возлюбленной, где она познакомила его со своим родителем. И тут случилось неожиданное.       —Энтони Уинсем? — резко переспросил отец, глядя в глаза молодому человеку. — Сын Аллана Уинсема?       —Да, сударь, — поклонился тот.       —Господин Уинсем, — несколько вибрирующим голосом, в котором звучали металлические нотки, проговорил родитель, — я не хочу, чтобы Вы впредь тревожили мою дочь.       —Почему? — удивился молодой человек.       —Я считаю, что — прошу простить мне мою откровенность — сын разбойника — не подходящая партия для моей дочери!       —Но, сударь!.. — гость готов был возразить, но его не стали слушать.       —Прошу, покиньте мой дом немедленно!       —Отец! — вмешалась дочь, но и ей не дали слова.       —Никакие доводы не изменят прошлого Вашего отца. Может быть, он и приближён к королю, но это не меняет того, что он был разбойником, даже если его когда-то оправдали. Прошу Вас, забудьте о существовании моей дочери, ибо я никогда не дам согласия на ваш брак!       Спорить было бесполезно. Понурив голову и бросив на девушку взгляд, полный тоски и страдания, Энтони ушёл. Если к этому времени его злость на отца уже успела поутихнуть, то случившееся разожгло неприязнь в его сердце с новой силой. Почему он должен страдать за прегрешения родителя?! Что он такого сделал в жизни, чтобы так жестоко быть наказанным? Всю жизнь он старался поступать по чести и ему не в чем было себя упрекнуть! И вот теперь он вынужден мириться с тем, что, несмотря на благородство и честность по жизни, в нём видят лишь сына разбойника!       Когда много лет назад Аллана оправдал король Эдуард, злые языки вынуждены были умолкнуть. Ни Его Величество, ни тем более Его Высочество никого слушать бы ни стали, ибо, если король принял решение закрыть глаза на прошлое господина Уинсема, а принц видел в нём лишь своего друга и соратника, то никто не мог бы да и не посмел бы переубедить их. По этой причине так и случилось, что все через несколько лет забыли о том, что когда-то Аллан был разбойником. Знатность его рода и благоволение — не без причин, конечно, — монарших особ к нему заставили уважать господина Уинсема и считаться с его положением при дворе. А те, кто был в столице не так давно, и вовсе не знали ни о чём. И для большинства тот отвратительный суд, где Бардольф столь неожиданно и бесцеремонно обнародовал давно забытое прошлое, подобная новость оказалась полной неожиданностью. Теперь у многих появился повод позубоскалить относительно положения Аллана, которое сильно пошатнулось в связи с последними событиями, учитывая, что сам мужчина на какое-то время исчез из поля зрения, из чего некоторые сделали вывод, что он впал в немилость.

✶✶✶

      Аллан, воспрявший духом в присутствии матери, не спеша возвращался в столицу. Он ещё не знал, как будет восстанавливать свою жизнь, как будет доказывать свою невиновность, но уже перестал думать о смерти, как об избавлении. Неторопливый шаг лошади располагал к размышлениям. Мужчина не спешил, ему нужно было хорошо всё обдумать, тем более, он был уверен, что по приезду ничего хорошего его не ждёт. Никто, кроме него самого, не сможет решить возникшие проблемы и вернуть счастье ему и его семье. Из-за неспешности обратный путь должен был занять у него неделю, как это обычно бывало.       Проезжая через знакомый лес, он ещё больше замедлил ход, предавшись воспоминаниям. Эти воспоминания сейчас, с одной стороны, вызывали у него улыбку, ибо тогда он был молод и горяч, и всегда готов ринуться в бой, будь его противником достойный господин, с которым было приятно сразиться, или негодяй, от которого необходимо было спасти попавших в беду, а с другой — тоску, ибо то самое прошлое теперь нещадно преследовало его. Приблизившись к месту, где когда-то больше двадцати лет назад он с Джеффри спас от гибели принца, господин Уинсем уловил странный шум и через мгновение, осознав, что кому-то явно требуется помощь, пришпорил лошадь.       Впереди стояла карета, из которой какой-то негодяй вытащил светловолосую девушку, угрожая ей ножом и требуя у того, кто оставался ещё в карете, отдать им всё ценное, что у них было с собой. Ещё один разбойник держал за уздцы лошадь, а третий — связывал кучера. Двое сопровождающих лежали на земле мёртвые.       Едва негодяй, державший даму, отвёл от неё нож, направив его на того, кто сидел в карете, Аллан, недолго думая, мгновенно достал пистолет и, прицелившись, выстрелил. Разбойник выронил нож и упал замертво с пробитой головой. Девушка от ужаса вскрикнула. Не успели ещё негодяи сообразить, что произошло, как наездник, мгновенно достав шпагу, проткнул того, кто удерживал лошадь и, спрыгнув на землю, оттолкнул кучера и приставил шпагу к груди оставшегося в живых разбойника. Тот, однако, не собирался так просто сдаваться и, слегка отскочив в сторону, выхватил шпагу. Поединок их не продлился и минуты, как негодяй пал мёртвым вслед за своими товарищами.       Подойдя к девушке, в страхе следившей за тем, что происходило, Аллан, поклонившись, спросил:       —С Вами всё в порядке?       —Да, сударь, благодарю Вас!       —Вы так вовремя появились, чтобы помешать этим бандитам, — заметил мужчина, выходя из кареты. — Примите и мою благодарность. Кто Вы, сударь?       —Аллан Уинсем, — поклонился спаситель и следом увидел, как брови собеседника взлетели вверх.       —Аллан Уинсем? — удивлённо переспросил тот. — Энтони — Ваш сын?       —Да, сударь, кто Вы? — поинтересовался отец, не понимая, что так удивило путника.       —Оливер Джойэс, это моя дочь Летиция.       —Вы знакомы с моим сыном?       —Он ухаживал за моей дочерью, но… — аристократ несколько замялся. — Я запретил ему с ней встречаться, считая, что сын — прошу простить меня — бывшего разбойника — не подходящая партия для моей дочери.       —Понимаю, — горько усмехнулся Аллан, — моё прошлое оставляет желать лучшего. Но Вас должно порадовать то обстоятельство, что мой сын тоже не хочет меня знать.       —Прошу простить мне мою опрометчивость, господин Уинсем. Я судил слишком поспешно, совершенно не зная, что Вы за человек. Но теперь вижу, что был не прав. Пусть прошлое остаётся в прошлом, я буду рад назвать Вашего сына своим зятем.       —Мне радостно слышать это и я безмерно счастлив, что успел вовремя спасти Вас от разбойников. Как я понимаю, Вы направлялись в свой замок?       —Верно. Мы с дочерью решили ненадолго отдохнуть от столичной суеты, собираясь вернуться через неделю.       —Давайте я провожу Вас, — предложил мужчина.       —Это было бы весьма любезно с Вашей стороны. Вы не торопитесь?       —Ах, сударь, моя жизнь в столице нынче хуже ада. Меня там, увы, никто не ждёт, а так я хотя бы буду спокоен, что Вы безопасно добрались до дома.       —Тогда может быть Вы согласитесь отобедать у нас?       —Почту за честь, раз уж Вы готовы породниться с бывшим разбойником, — рассмеялся он.       —Ещё раз прошу простить меня, — протянул руку господин Джойэс и Аллан с удовольствием пожал её. — И прошу Вас, давайте забудем об этом недоразумении.       —Как говорится, сударь, человеку свойственно ошибаться, — произнёс он. — Но наша сила в прощении.       Он сопроводил отца и дочь к их замку. Ничто не мешало их дальнейшему передвижению. В доме будущей невестки он с радостью освежился и отобедал. Не видя причин торопиться, он с удовольствием принял приглашение на ночлег и утром с рассветом, после лёгкого завтрака, продолжил свой путь в сторону столицы. В кармане мужчина вёз письмо от своей будущей невестки сыну.       Не успел он подъехать к заставе, как произошло лёгкое замешательство и тут же к нему подскочил сержант со словами:       —Господин Уинсем, именем короля мне велено сопроводить Вас во дворец.       —Благодарю, сержант, — усмехнулся в ответ мужчина, — но дорогу я знаю.       —Я вынужден настаивать, сударь, — не отступал тот.       —В чём меня обвиняют? — несколько удивлённо спросил мужчина, поставленный в тупик таким поведением.       —Ни в чём, сударь. Мне велено лишь найти Вас и привести во дворец в тот же час.       —А если я откажусь от сопровождения? — ухмыльнулся Аллан.       —Тогда мне разрешено применить силу, но… — с надеждой в голосе посмотрел на него сержант, прекрасно знавший, каким искусным фехтовальщиком слыл друг короля, — Вы же не будете сопротивляться?       —Пожалуй, не буду, — со смехом прозвучало в ответ, — хотя не скрою, сержант, мне этого очень хочется.       —Благодарю Вас, сударь, — он тут же запрыгнул в седло и, сделав знак ещё четверым, поехал вперёд, Аллан, оказавшись в кольце солдат, не спеша отправился следом.       Таким образом они вскоре прибыли к королевскому дворцу и мужчина, хоть и не лишённый шпаги, всё же чувствовал слабую тревогу: к чему этот странный «арест»? Пройдя коридорами, он с сержантом подошёл к тронному залу, куда его тут же впустили. Приблизившись к трону, на котором сидел Рэнальд, господин Уинсем поклонился и, выпрямившись, молча ожидал, пока король заговорит. Рядом с правителем стоял Джеффри и внимательно глядел на друга, пытаясь прочитать его эмоции.       —Рад видеть тебя, Аллан. Позволь поинтересоваться, где ты пропадал всё это время?       —Ваше Величество, — спокойно ответил тот, пытаясь понять, насколько бедственным стало его положение за время его отсутствия, — я ездил к матушке.       —Мы волновались за тебя.       —Польщён, — горько усмехнулся тот, глядя своими карими глазами в лицо Рэнальду. — Могу я осведомиться, что ожидает предателя?       —А сам ты как думаешь? — вполне серьёзно спросил Его Величество.       —Виселица, вероятно, — с улыбкой заметил Аллан и вдруг почувствовал, что ему стало так же легко, как несколько дней назад в объятиях матери. — Надеюсь, мне будет позволено привести дела в порядок? Или я отправлюсь на эшафот прямо отсюда? Немедленно?       —Джеффри, могу я просить тебя об услуге? — вдруг повернулся к нему король.       —Да, Ваше Величество, что прикажете?       —Прошу тебя, отвесь другу оплеуху посильней, ибо мне статус не позволяет этого сделать.       —Эээ… Вы серьёзно, Рэнальд? — опешил господин Альвор.       —Вполне. Может быть, это отрезвит наконец нашего товарища.       —Я ничего не понимаю, — признался господин Уинсем. — К чему был этот странный арест? Что происходит вообще?       —Аллан, тебя не было три недели! — воскликнул король. — Мы не знали, что и думать! Ты же никому не сказал, куда исчез. Разумеется, я отдал приказ привести тебя во дворец, где бы тебя ни встретили.       —Прошу прощения, Ваше Величество, я не думал, что здесь, в столице, кому-то ещё есть дело до того, жив я или мёртв.       —Джеффри, и всё-таки я настаиваю, — улыбнулся Рэнальд, глядя на того, к кому обращался.       —Ваше Величество, будьте так любезны, поведайте мне всё же, что произошло в моё отсутствие и на что мне нынче рассчитывать?       —Пока тебя не было, Аллан, нам удалось выяснить, что это письмо, которое тебя скомпрометировало, было написано Арленом. Кто-то приходил к нему в тюрьму и, обещая устроить ему побег, попросил написать это послание, подделав твой почерк, в чём он, как известно, искусен.       —Как говорится, бумага всё стерпит, — вставил господин Уинсем.       —Но наш негодяй, — продолжал Его Величество, — весьма осторожен, он ходит в маске и в плаще с капюшоном.       —Да, знаю. Хозяин таверны мне его тоже именно так и описывал.       —Хозяин таверны, в которой тебя увидела твоя супруга? — уточнил король, и Аллан в ответ кивнул. — Есть догадки, кто бы это мог быть?       —Никаких. Увы, Бардольф, который имел на меня зуб, мёртв.       —Кстати, раз уж ты о нём вспомнил, то должен знать, что завтра в полдень состоится суд над Эдгаром, которого родственники господина Хейсти окрестили хладнокровным убийцей.       —Вот мерзавцы! — выругался господин Уинсем. — Но по крайней мере этой беде я знаю, как помочь.       —И ты расскажешь об этом нам? — поинтересовался Джеффри, который переживал за сына своего брата.       —Завтра сами всё узнаете, — усмехнулся тот в ответ.       —Что ж, пусть так, — согласился король. — Ты слышал о неудачной истории любви своего сына?       —С Летицией? — уточнил Аллан и получил подтверждение. — Да, узнал при весьма интересных обстоятельствах. И даже успел погостить у будущей невестки, — и в двух словах он рассказал, что с ним приключилось по дороге в столицу.       —Невероятно! — прокомментировал господин Альвор. — Ты — удивительный человек, можешь решить любую проблему.       —Как говорится, всё хорошо, что хорошо заканчивается.       —Аллан, — вдруг обратился к нему друг, — простишь ли ты меня за то, что я засомневался в тебе?       —Как говорится, ошибаться — человеческая сущность, прощать — божественная. Я — не Бог, я — тоже человек и, как говорится, ничто человеческое мне не чуждо. Конечно, я не в обиде.       —Я так переживал за тебя, когда ты исчез, и корил за то, что не бросился за тобой вдогонку и не остановил, не сказал, что вовсе не считаю тебя предателем. Мне было так не по себе, что я обидел тебя.       —Да уж, как говорится, легко обидеть, тяжелее вытерпеть. Но всё обошлось.       —Вот и славно, — заметил король. — Будь осторожен, Аллан, наверняка, наш неугомонный товарищ на всём этом не остановится и продолжит плести интриги.       —Верно, Рэнальд, — ответил мужчина, и Его Величество понял, что раз прозвучало его имя, значит, господин Уинсем оттаял окончательно. — Но как говорится, предупреждён значит вооружён.       —В таком случае вы свободны, господа.       —Я буду у себя в комнате, если вдруг понадоблюсь, — перед уходом сообщил Аллан.       —Ты не пойдёшь домой? — удивился господин Альвор.       —А к чему? Там меня никто не ждёт.       —Я думаю, ты ошибаешься. Одетта поняла свою ошибку, когда узнала о подделке письма о предательстве.       —Я пока не готов выяснять отношения с супругой.       —Твоя воля, — сдался Джеффри, и они оба вышли из тронного зала.       Господин Альвор направился к себе, а его друг — в комнату своего сына. Постучав и получив разрешение войти, отец переступил порог. Обернувшись при открытии двери, Энтони, увидев, кто побеспокоил его, резко поднялся и со злостью спросил:       —Что Вы здесь делаете?! Я ведь говорил Вам, что не желаю Вас больше знать! И нынче — тем более!       —Успокойся, сын, — с горькой улыбкой почти ласково произнёс господин Уинсем, — я всё помню. Я здесь всего лишь как посыльный, — и он протянул письмо.       Прежде чем Энтони взглянул и прочитал имя на послании, Аллан развернулся и скрылся за дверью. Зайдя к себе в комнату, господин Уинсем переоделся и присел за стол. Задумавшись над своим нынешним положением, он пришёл к выводу, что всё не так уж плохо. Друзья поняли, что были не правы. Одетта, если ещё не поняла, что его подставили, то скоро это поймёт. Дети?       —Как говорится, осуждают, потому что не понимают, — вздохнул отец. — Однажды поймут и тогда, может быть, простят.       Пока же он не намерен был им докучать. Пусть всё идёт само собой. Задумавшись о том, кто бы мог ему строить козни, Аллан перебрал в памяти всех тех, кого когда-то ограбил на дороге, и понял, что среди них, кроме покойного Бардольфа, не может назвать ни одного человека, который мог бы опуститься до такого. Впрочем, может, конечно, человеческая сущность обманчива, но голословно он точно не готов был обвинять кого бы то ни было. Погружённый в размышления, господин Уинсем не сразу услышал робкий стук в дверь. Только когда он повторился, мужчина встрепенулся и пригласил войти. К его неимоверному изумлению, в комнату вошла жена.       —Добрый день, Аллан, — грустно улыбнулась она и он, поднявшись, застыл в ожидании. — Почему ты не возвращаешься домой?       —Я думал, там меня никто не ждёт.       —Прости меня, — супруга неожиданно бросилась к нему в объятия и разрыдалась. — Я такая глупая! Я так корила себя за то, что не разбудила тебя тогда и не поговорила с тобой! Когда ты пропал и никто не знал, куда ты запропастился, я себе места не находила, думая, что ты решил умереть, как Джеффри когда-то, когда потерял всё.       —Я хотел, — ласково гладя её по волосам, ответил муж. — Но всё же каким бы жалким грешником я ни был, добавлять в копилку своих грехов ещё и самоубийство я не решился.       —Слава Богу! — она сильнее прижалась к его груди. — Я уже не надеялась увидеть тебя живого!       —Теперь ты мне веришь? — спросил он.       —Теперь и всегда! — с готовностью ответила она, и у него на душе наконец стало ещё легче: вторая проблема отпала. — Ты вернёшься домой?       —Конечно, но не сегодня, дорогая. Завтра суд над Эдгаром, я должен помочь.       —Как всегда, не жалея себя, рвёшься в бой за других? — улыбнулась она ему.       —Когда это касается родных мне людей, как же я могу поступить иначе?       —А что Энтони и Элизабет?       —Для них, наверное, было бы лучше, если б я умер, — горько улыбнулся супруг.       —Это не так, отец, — вдруг послышался голос с порога, и родители увидели там сына.       —Я вас оставлю, — проговорила мать. — Буду ждать тебя дома, — и она, получив поцелуй от Аллана, вышла за дверь.       Оставшись наедине с Энтони, старший Уинсем жестом пригласил его присесть, однако тот не двинулся с места.       —Отец, простите меня, прошу Вас, — смиренно произнёс сын, опустив голову. — Я был так зол, узнав о Вашем прошлом, что мне белый свет был не мил! Но сегодня письмо, которое Вы мне привезли, заставило меня устыдиться своего поведения. Я хорошо всё обдумал и ужаснулся тому, как вёл себя с Вами. Я не вправе Вас судить, даже если это идёт в разрез с моими представлениями о благородстве. Вы меня учили быть рассудительным и не принимать поспешных решений, но тогда я забыл обо всём. Мне было больно, что я всегда считал Вас идеалом, а в итоге… Но это неважно! — поспешил добавить он, видя, что Аллан собирается что-то сказать. — Я люблю Вас по-прежнему, Вы — мой отец, Вы, несмотря ни на что, мой эталон для подражания! Я не знаю, что заставило Вас пойти по тому пути, но я горжусь тем, что, как бы там ни было, Вы смогли занять достойное место при дворе и дать мне всё, чего сын только может желать от отца! Простите меня, отец!       —Сын мой, — тот подошёл к Энтони и крепко обнял его, прижимая к груди. — Я рад, что недоразумение с твоей невестой разрешилось.       —Благодарю Вас, отец! Вы спасли не только жизнь Летиции и её отца, но и моё счастье! Вы же простили меня?       —У тебя на этот счёт есть сомнения? — улыбнулся Аллан. — Родители не обижаются на детей, на то они и родители, сын. Я же тебе говорил, что ты всегда можешь рассчитывать на моё понимание и поддержку. Прости, что никогда не рассказывал тебе о своём прошлом. Я считал, что оно окончательно похоронено, но оказалось, что это не совсем так. Впрочем, я никогда не забывал о том, кем был когда-то, вернее, что когда-то я был никем.       —Как же так? — удивился Энтони.       Старший Уинсем, указав ему на стул, сел сам и поведал свой рассказ о событиях своего детства, юности и молодости. Единственное, о чём умолчал мужчина, так это об участие старшего Альвора в его непростой судьбе, ибо считал, что не вправе обвинять старика, который сам уже давно раскаялся в содеянном.       Когда рассказ был окончен, сын некоторое время сидел молча, как будто пытался осознать всё услышанное. В его душе творился хаос: как он мог осуждать своего отца, не зная ничего о том, какие жизненные обстоятельства толкнули его на неправедный путь?! Теперь ему стало ещё больше не по себе за свою опрометчивость суждений.       —Отец, — наконец выговорил он, — мне неимоверно жаль, что я посмел даже думать о Вас плохо, не говоря уже о моём неподобающем поведении. Простите меня! Впрочем, я знаю, Вы меня простили, на то Вы и мой отец, чтоб прощать любые выходки Вашего недостойного отпрыска.       —Я вовсе не считаю тебя недостойным отпрыском, Энтони, — ласково заметил Аллан. — Не спорю, мне было больно слышать от тебя слова о том, что ты не хочешь меня больше знать. Но я не виню тебя ни в чём. И безумно рад, что всё разрешилось. Надеюсь, впредь у нас не будет поводов для разлада. Я тобой горжусь, сын! Я знаю, что ты вырос достойным продолжателем рода Уинсемов.       —Благодарю Вас, отец! Мне было на кого равняться.       —А ты помнишь, что я тебе говорил по этому поводу?       —Помню, отец. Я буду стараться стать лучше себя сегодняшнего.       —Прекрасно, Энтони! Дерзай! — он встал, и сын поднялся вслед за ним.       —Отец, я слышал, что Элизабет тоже не желает общаться с Вами, это правда?       —Увы, правда. Бардольф успел напакостить со всех сторон.       —К счастью, он уже мёртв.       —Да, но у него были сообщники. И кто эти люди или человек, я пока не знаю. Будь осторожен. Не уверен, что они, кто бы ни были, не захотят снова насолить тебе или твоей сестре.       —Я буду начеку, отец, обещаю. И позабочусь о том, чтоб Лиза вернулась домой просить прощения у Вас.       —Не стоит, сын. Думаю, она должна сама остыть и прийти к правильным выводам.       —И всё же я настаиваю…       —Как знаешь, сын. А сейчас мне нужно сходить в церковь.       —В церковь? — удивился младший Уинсем.       —Завтра суд над Эдгаром, мне нужно переговорить со священником.       —Тогда встретимся завтра на суде, — ответил Энтони, они обнялись и, покинув комнату, разошлись в разные стороны.