Бремя прошлого

      На суде, как это обычно бывает, в тронном зале было немало народа. Обвиняемый, уже более-менее оправившийся после получения ранения, стоял ближе всего к трону, слева, держа руки за спиной. Его отец вместе с братом и его семьёй находились справа в первом ряду присутствующих. Элизабет, увидев Аллана с левой стороны вместе с Энтони, подошла к Альворам. Заметив это, младший Уинсем усмехнулся, намереваясь вразумить сестру после суда, старший же не обратил на это ни малейшего внимания. Рядом с ними стоял священник.       Когда в тронный зал вошёл король, шум, стоявший в помещении, разом стих. Рэнальд знаком пригласил начинать. Отец Бардольфа умер давно, а мать, всё ещё безутешная от потери единственного сына, хоть, будучи в трауре, и находилась здесь, всё же не способна была произнести ни слова. Вперёд выступил родной дядя убитого, отец Дэррила. Кратко мужчина изложил суть дела, заключавшуюся в том, что раз Бардольф был убит кинжалом и без секундантов, то это можно расценивать как умышленное убийство. Тот факт, что орудие убийства принадлежало самому убитому, говоривший почему-то оглашать не стал.       Первой в качестве свидетельницы Его Величество пригласил Элизабет. Весьма смущаясь от такого количества глаз и понимая, что ей придётся обнародовать нелестные для её репутации события, девушка, едва держась на ногах, выступила вперёд.       —Госпожа Уинсем, — обратился к ней Рэнальд, — расскажите нам, прошу Вас, как так случилось, что Вы оказались на площади у церкви в столь поздний час?       —Ваше Величество, — краснея от стыда и заикаясь от волнения, еле выговорила Лиза, — Бардольф вёл меня в церковь, чтобы нас обвенчали. Так я думала, когда мы ушли с бала.       —Она лжёт, чтобы выгородить своего любовника, убийцу моего племянника! — вскричал дядя.       —У Вас есть доказательства этого? — спокойно спросил король.       —Если бы они у меня были, убийца уже лежал бы в могиле!       —В таком случае соблюдайте тишину, господин Хейсти, — продолжал Рэнальд. — Госпожа Уинсем, что же случилось дальше? Вы пошли в церковь?       —Нет, Ваше Величество, как оказалось, у Бардольфа не было намерения жениться на мне. Он лишь хотел отомстить моему отцу, намереваясь обесчестить меня, — тут её голос дрогнул, и Аллан, который внимательно следил за дочерью, ощутил, как сильнее забилось его сердце: он сочувствовал ей, но, увы, утешить её сейчас было не в его силах.       —Это ложь! Мой племянник не мог так поступить!       —Господин Хейсти, если Вы не прекратите нарушать порядок, Вас отсюда выведут, и мы продолжим без Вашего участия. Госпожа Уинсем, что случилось дальше?       —Бардольф собирался отвести меня в таверну, но тут на мою защиту стал Эдгар.       —Мужчины вступили в драку? — поинтересовался король и в ответ последовал кивок головы. — Чем она закончилась?       —Ваше Величество, Эдгар ранил Бардольфа в правую руку, от чего тот выронил шпагу. Тогда Эдгар сломал клинок пополам и, развернувшись, пошёл в мою сторону. Бардольф достал кинжал и бросился за Эдгаром. В ужасе от происходящего я закричала. Эдгар обернулся и это спасло его. Кинжал, направленный ему в спину, зацепил левую руку и вошёл в левый бок. Эдгар, достав кинжал, всадил его в грудь Бардольфу. А потом они оба упали.       —Благодарю Вас, госпожа Уинсем, — кивнул Рэнальд, и девушка отошла к семье Эдгара. — Хотите что-нибудь добавить, господин Альвор? — обратился он к обвиняемому.       —Нет, Ваше Величество, — смиренно прозвучало в ответ с поклоном.       —Итак, мы имеем слово госпожи Уинсем, утверждающей, что господин Хейсти намеревался убить своего противника и в данный момент обвиняемого, но поплатился жизнью за осуществление своего намерения. И мы имеем слово господина Хейсти, утверждающего, что то было убийство со стороны господина Альвора. Правда, принимая во внимание тот факт, что убит Бардольф собственным кинжалом, это едва ли может быть правдой. Что скажете, господин Хейсти?       —Я настаиваю на том, что это было убийство!       —Ваше слово — это всего лишь слово против слов госпожи Уинсем, которая, между прочим, в отличие от Вас присутствовала при ссоре мужчин.       —Что не отменяет того, что она может солгать.       —Как и Вы, господин Хейсти, раз уж Вы так уверены, что кругом одни лжецы и лицемеры, — заметил серьёзно король, и дядя убитого аж задохнулся от этих слов.       —Ваше Величество, если позволите… — вступил в разговор старший Уинсем.       —Прошу, Аллан, тебе есть что сказать?       —Мне нет, Ваше Величество, а вот свидетелю происшествия есть, — и он жестом пригласил выступить вперёд священника, который стоял рядом с ним.       —Ваше Величество, — поклонился тот, — я наблюдал происходящее с того момента, как появился этот молодой человек, — и он указал на Эдгара, — чтобы помешать убитому — прими Господь его грешную душу — увести девушку. Всё, что было сказано здесь госпожой, истинная правда.       —Да этого не может быть! — вскричал дядя.       —Сударь, не хотите же Вы сказать, что я и священника заставил лгать, это было бы слишком для Вас.       —Я бы не удивился, будь это так, от Вас, бывший разбойник, можно ожидать чего угодно!       —Обвинения сыплются из Вас, сударь, как из рога изобилия, — рассмеялся Аллан. — Только в данном случае моё прошлое не имеет к делу никакого отношения. Посему не пытайтесь меня оскорбить, а то может статься, что при стольких свидетелях это закончится печально для Вас даже без моего участия.       —Если кто-то здесь сомневается в честности моего отца, — встрял в разговор Энтони, — я готов доказать её со шпагой в руке в любое время и в любом месте! — и молодой человек многозначительно положил правую руку на эфес шпаги, а отец довольно улыбнулся в ответ на эти слова.       —Господа! — прогремел Рэнальд. — Прекратите! Не устраивайте из суда балаган. Господин Хейсти, боюсь, Вам придётся смириться с тем, что Ваш племянник сам виновен в том, что произошло с ним.       —Я этого так не оставлю! — злобно прозвучало на это.       —Господин Хейсти, уймитесь наконец! Дело решено и не следует опрометчиво кидаться в крайности, которые могут стоить уже жизни Вам. Эдгар, Вы оправданы и свободны. Будем рады видеть Вас при дворе в добром здравии, — с этими словами король поднялся и покинул тронный зал.       Все стали не спеша расходиться, бурно обсуждая то, что произошло. Старший Хейсти всё ещё негодовал, и Дэррил пытался его урезонить:       —Отец, Вы же понимаете, что Ваши утверждения беспочвенны. Бардольф и впрямь сам виноват в том, что произошло. И уж простите, отец, право слово, он был далёк от благородства.       —Как ты можешь так говорить об умершем!       —Могу, ибо это правда. Ведь он и меня поставил в весьма неловкое положение, когда решил подстроить кражу с младшим Уинсемом.       —А я смотрю, ты готов даже породниться с убийцей своего кузена!       —Отец, — вздохнул сын, — поймите, то, что он — мой кузен, не отменяет его подлостей. А Альворы — древнейший и благородный род, почему бы мне и не желать родства с ними? Тем более, я готов признать, я люблю Джоселин и надеюсь на её взаимность.       —Никогда я не дам согласия на этот брак!       —Как говорится, никогда не говори никогда, — вдруг вполголоса заметил Аллан.       —Как Вы смеете встревать в разговор, Вы — вор и разбойник?!       —Господин Хейсти, если Вы стараетесь меня оскорбить, то напрасно. Я давным-давно искупил своё прошлое и больше не являюсь ни вором, ни разбойником. Но если Вы в этом сомневаетесь, я с радостью докажу Вам это в любое время и в любом месте, где бы Вы ни пожелали.       —Отец, прошу Вас! — взмолился Дэррил, прекрасно зная, каким мастером шпаги был старший Уинсем, и не желал лишаться отца по столь глупому поводу.       —Может, род Альворов и благороден, сын, зато в роду Уинсемов — разбойники и воры!       —Господин Хейсти, — вполне спокойно произнёс Аллан, — Вы испытываете моё терпение, и смею Вас уверить, это весьма опрометчиво с Вашей стороны.       —Вы мне угрожаете?! Здесь и сейчас! Мой сын будет моим секундантом!       —Как Вам будет угодно, сударь, но только не здесь. Пройдёмте в сад, — спокойно прозвучало в ответ.       —Отец! Прошу Вас, позвольте хотя бы мне выступить вместо Вас, раз уж Вы непременно жаждите этой дуэли.       —Если ты настаиваешь, — кивнул старший Хейсти.       Энтони не наблюдал этой сцены, намереваясь воспользоваться случаем, чтобы переговорить с сестрой, правда, ему это не удалось, потому что она как-то внезапно исчезла. Аллан, не найдя в зале сына, попросил Эдгара побыть секундантом со своей стороны. Вчетвером они вышли в сад. После соблюдения всех формальностей Дэррил и старший Уинсем стали в позицию. По знаку они отсалютовали друг другу, и поединок начался. Младший Хейсти неплохо фехтовал, но во всём королевстве мало было таких умельцев владения клинком, которые могли бы сравниться с Алланом. Он не давал уроков фехтования, однако научил этому искусству своего сына и всех родственников, а также наследного принца. Дуэль продлилась не больше трёх минут, когда шпага молодого человека упала на землю, а клинок противника направился в его грудь.       —Прошу простить опрометчивость моего отца, господин Уинсем, — смиренно проговорил Дэррил. — Смерть моего кузена потрясла нас всех, а в порыве гнева мы часто говорим то, чего вовсе не думаем.       —Как ты смеешь! — взревел его отец, но не двигался с места, боясь, что его сына сейчас убьют.       —Если желаете, то сделайте это, — продолжал младший Хейсти, не пытаясь увернуться от острия шпаги и глядя прямо в глаза Аллану.       —Сударь, — опуская шпагу и пряча её в ножны, проговорил тот, — я, может, в прошлом и совершал то, чего мне следует стыдиться, но я никогда не был хладнокровным убийцей. У меня нет причин враждовать ни с Вами, ни с Вашим отцом, тем более, если Вы планируете вскоре стать мне дальним родственником.       —К чёрту! — вскричал его отец, видя, что опасность миновала сына. — Этому не бывать! Я никогда не соглашусь на этот брак! Родниться с убийцей моего племянника я не намерен, — и он выхватил собственный клинок, приглашая к поединку.       —Будет справедливо, — вмешался в разговор Эдгар, — если в качестве противника теперь буду я.       —Ты уверен, что готов к этому? — участливо поинтересовался старший Уинсем.       —Совсем не уверен, — покачал головой тот, — но, насколько я понял, господин Хейсти всё это время старается оскорбить меня, называя убийцей Бардольфа, упорно отказываясь верить в то, что на самом деле убийца — его племянник, а я всего лишь защищал честь дамы и собственную жизнь.       —Тогда Вам не составит труда мне это доказать, — ехидно заметил господин Хейсти, немного успокоившись.       —Да уж я не останусь в стороне, когда порочат моё имя, — и он лёгким движением вынул шпагу из ножен.       Отсалютовав друг другу, мужчины вступили в бой. Хоть Эдгар ещё и не совсем оправился от раны, тем не менее, как ученик Аллана, он был отличным фехтовальщиком в отличие от отца Дэррила, который рассчитывал лишь на то, что его противник ещё слаб после ранения и его будет проще победить. Дуэль показала, сколь сильно старший Хейсти ошибался. Зная, что длительная физическая активность слишком скоро утомит его, молодой человек, в первые секунды оценив того, с кем дрался, призвал на помощь всё своё мастерство, чтобы не дать тому опомниться и, став хозяином положения, спустя каких-то минуты три обезоружил обидчика.       —Надеюсь, Вы удовлетворены? — тяжело дыша, сбивчивым голосом поинтересовался Эдгар.       —Вполне, — ответил побеждённый. — Но браку всё равно не бывать!       —Одну минуту, господин Хейсти, — подошёл к ним Аллан. — Могу я переговорить с Вами наедине?       —Мне не о чем разговаривать с бывшим разбойником!       —Сударь, Вы никак не уймётесь? — старший Уинсем даже рассмеялся, поражаясь такой настойчивости, граничащей с безрассудством. — Неужели жизнь Вас ничему не учит? Даю Вам слово, у меня нет к Вам неприязни и нет причин враждовать с Вами.       —Тогда чего Вы от меня хотите?       —Согласия на брак.       —Никогда!       —Дайте мне пару минут наедине, и я надеюсь, что смогу убедить Вас в обратном, — Аллан жестом пригласил отойти в сторону, и они оставили молодых людей одних.       —Как Вы себя чувствуете? — тем временем спросил Дэррил у Эдгара, видя, что тот продолжает тяжело дышать.       —Я в порядке, но слабость во всём теле.       —Идёмте присядем, — последовало предложение.       Они подошли к ближайшей скамье.       —Позвольте выразить Вам своё восхищение.       —Простите? — не понял господин Альвор.       —Вы согласились драться с моим отцом, хотя ещё не совсем оправились после ранения. Это впечатляет.       —У меня не было выбора, — пожал плечами тот. — Ваш отец так настаивал на том, что я — убийца, что я должен был как-то отреагировать на это, не прячась за чужими спинами.       —Мой отец слишком поспешен в выводах. Думаю, когда слегка остынет, он поймёт, что был не прав.       —Вы не согласны с ним?       —Я знаю, что Вы — человек чести и не стали бы просто так убивать. Дуэль тому яркое подтверждение. Если бы Вы хотели, Вы могли бы убить моего отца.       —Аллан Уинсем, который обучал меня фехтованию, всегда говорил, что убить легко, а воскресить невозможно. А ещё, что мы не можем знать наперёд, чем аукнется нам та или иная смерть. И он учил, что в мире нет ничего ценнее человеческой жизни, поэтому если есть выбор, лучше подарить жизнь, чем потом горевать о смерти.       —Какие верные слова.       —Он — один из лучших фехтовальщиков в королевстве, но он, правда, никогда не был хладнокровным убийцей, и своим примером заражает.       —Готов с этим согласиться.       —С Бардольфом я не мог поступить иначе. Если б я не убил его, то тяжело раненый им не смог бы уберечь Элизабет от его похотливых намерений.       —Я понимаю.       —Я рад, что Вы не осуждаете меня.       —Я прекрасно знаю, каким далёким от добродетели был мой кузен. И у меня нет причин не верить Вам. Тем более, несмотря ни на что, я всё же надеюсь когда-нибудь стать Вашим родственником.       —Джоселин? — поинтересовался Эдгар.       —Да, я верю, что однажды она ответит мне взаимностью на мои чувства.       —Во всяком случае я буду рад назвать Вас зятем, пусть и двоюродным.       Они продолжали беседовать о том, что случилось, и о том, что может случиться, а тем временем мужчины вели разговор иного рода.       —Итак? — всё ещё пылая гневом, спросил господин Хейсти.       —Взгляните на это письмо, — и Аллан протянул небольшой лист бумаги, исписанный размашистым почерком.       —Что это? — пробежав глазами послание, удивился собеседник.       —Это письмо было найдено у Бардольфа.       —Не может быть!       —Надеюсь, — усмехнулся господин Уинсем, — Вы не станете утверждать, что я ещё и подделкой документов занимаюсь ко всем прочим моим грехам, которые Вы и справедливо, и неоправданно приписываете мне?       —Вы хотите… — мужчина запнулся и в его глазах мелькнула тень страха.       В письме Бардольф сообщал о том, что ему удалось найти человека, который готов посодействовать в осуществлении планов относительно ликвидации нынешнего короля, потому что сам имеет на него зуб, ибо является внебрачным сыном Риволты, которого в своё время убил тогда ещё принц, и хочет отомстить за смерть своего отца. Кроме того, они надеются сделать всё так, что вина падёт на близкого друга Его Величества — Аллана Уинсема, — который и ответит за это своей жизнью. А дальше, не дожидаясь коронации наследного принца, можно будет попытаться поднять мятеж, в стране воцарится хаос и тогда её можно будет подчинить без особых усилий.       —Я хочу, чтобы Ваш сын счастливо женился на девушке, которую любит, если, конечно, Джоселин на это согласится, а Вы не будете им в этом препятствовать. Только и всего. Я сохраню это письмо, как гарантию Вашего доброго отношения к моей семье и семье Альворов. И даю Вам слово, что не дам ход этому посланию. А своё слово, несмотря на все прегрешения, в которых Вы меня обвиняете, я привык держать. Надеюсь, мы поняли друг друга?       —Как я могу быть уверен в том, что… — он снова запнулся, не смея продолжать.       —Как и я не могу быть уверен в том, что однажды Вы не решите мне или кому-нибудь из моих близких или дальних родственников отомстить. Но мы ведь с Вами люди чести, не так ли? — тот кивнул. — А люди чести держат слово. Вы согласны со мной? — и Аллан протянул руку, которую тут же с готовностью пожал господин Хейсти. — Так Вы не будете препятствовать браку Вашего сына с Джоселин?       —Даю Вам слово, — несколько нервно выдохнул тот.       —Прекрасно! — улыбнулся старший Уинсем. — У нас, конечно, нет причин, чтобы быть друзьями, сударь, но и причин быть врагами у нас тоже нет, — с этими словами он махнул рукой, как бы показывая, что разговор окончен, и, спрятав письмо, вернулся с господином Хейсти к молодым людям.       Отец и сын ушли, обсуждая нынешние события, а Аллан обратился к поднявшемуся со скамьи младшему Альвору, который уже отдышался и успел отдохнуть:       —Как ты?       —В порядке, благодарю Вас.       —Не за что, Эдгар. Рад, что всё обошлось. Как говорится, важна смелость, нужна и умелость.       —Вы отлично меня выучили! — улыбнулся тот в ответ. — И я всегда помню о том, что нет ничего ценнее жизни.       —Как говорится, победи зло добром, — господин Уинсем тоже не смог сдержать улыбки. — Идём, Эдгар, тебе нужно отдохнуть после такой эмоциональной и физической встряски, — они вошли во дворец и к ним тут же бросилась Элизабет.       —Эдгар! С тобой всё в порядке! Я так переживала! Я думала… — она вдруг засмущалась и умолкла.       —Всё в порядке, Лиза, — ласково проговорил молодой человек и поцеловал ей руку, потом, глядя на старшего Уинсема, добавил: — И я надеюсь, что, когда я окончательно оправлюсь, Ваш отец будет не против того, чтобы я стал Вашим мужем.       Аллан хотел сказать, что, разумеется, он будет не против этого брака, когда девушка неожиданно ответила сама:       —Нет, Эдгар, — она потупила взгляд, — после того позора, который мне пришлось пережить сегодня, я не смогу выйти за Вас замуж.       —Что за глупости? — опешил жених, а отец ласково улыбнулся.       —Это не глупости, Эдгар, — продолжала Элизабет. — Ты заслуживаешь лучшего, нежели супругу, которая опорочила своё доброе имя, желая против воли отца сбежать с тем, кто был далёк от благородства. Думаю, всё, что мне теперь осталось, это уйти в монастырь.       —Девочка моя, — предупредил дальнейшие восклицания молодого человека Аллан, — ты, конечно, поступила глупо, но это не значит, что ты должна отказаться от своего счастья.       —Папа! — она наконец дала волю слезам и бросилась в его объятия. — Я так виновата перед Вами! Простите ли Вы меня за всё то, что я наговорила Вам?       —Доченька, — ласково гладя по волосам своего ребёнка, ответил господин Уинсем, — родители на то и родители, чтобы прощать своих детей, что бы они ни совершили.       —Я думала, что Вы злитесь на меня за мою безрассудность и опрометчивость, и особенно за мою грубость. Боялась прийти домой и увидеть ненависть в самых добрых глазах на свете! Я знаю, что не вправе была Вас осуждать, ведь Вы — мой отец и дали мне всё, чего дочь может только желать, а я… такая неблагодарная…       —Тшш, — успокаивал её отец. — Эдгар, иди к себе, а я пока поговорю с дочерью, — с этими словами он направился в свою комнату, а молодой человек ушёл в другую сторону.       Когда Аллан с Элизабет присели, он с нежностью глядя в её глаза, протянул ей платок, которым она стала вытирать мокрое от слёз лицо, уже немного успокоившись.       —Доченька моя, — начал господин Уинсем, — ты, конечно, поступила опрометчиво и неразумно, это верно. Но как бы там ни было, Эдгар любит тебя и, судя по всему, любит давно. Я рад, что это несчастье, которое произошло в некотором роде и по моей вине, ибо я не остановил тебя от совершения ошибки, сблизило вас. Не нужно отказываться от любви, тем более, когда он сам не против взять тебя в жёны, несмотря ни на что.       —Папа, но как я могу? После этого ужасного суда! Я думала, я сгорю от стыда, когда Его Величество спрашивал меня о том, что произошло. Все эти люди смотрели с таким осуждением на меня!       —Далеко не все, — улыбнулся Аллан, — и уж поверь мне, большинство было занято обсуждением убийства Бардольфа, нежели твоей репутацией.       —И всё же, папа… мне так не по себе!.. Почему я Вас не послушалась!       —Не кори себя понапрасну, девочка моя, — он взял её ладошку в свои, передавая ей тем самым своё спокойствие. — Как говорится, сделанного не вернёшь. Но всё обошлось. И из-за одной глупой ошибки не стоит хоронить свою жизнь в монастыре.       —Если Вы так считаете…       —Поверь мне, так будет лучше для тебя. Как говорится, любовь побеждает всё, а Эдгар столь сильно тебя любит, что, я уверен, впереди вас ждёт счастливая совместная жизнь, полная радостей.       —Как я могла быть такой безрассудной? — не так просто было простить себя и отпустить мысли о том, сколь неблагоразумно поступила, заставив стольких людей страдать.       —Как говорится, однажды мы все бываем безумны. Никто не идеален в этом мире, Лиза, поэтому не стоит осуждать себя за сделанное, стоит извлечь из этого урок. Я ведь тоже, как ты знаешь, не всегда поступал согласно своему благородному происхождению.       —Простите меня за мои опрометчивые слова. Что бы Вы ни совершили в прошлом, Вы давно это искупили, и я не вправе осуждать Вас. Наверное, у Вас были на то причины.       —Я рад, что ты так думаешь. И мне не за что тебя прощать. Когда мы влюблены, мы многого не замечаем.       —Обещаю впредь прислушиваться к Вашим словам.       —Что ж, тогда возвращайся домой, это во-первых, а во-вторых, не лишай себя и Эдгара счастья. Вы оба заслужили его.       —Хорошо, папа, — она встала и отец поднялся вслед за ней, тут же она прижалась к нему и выдохнула голосом, в котором смешалась любовь, уважение и благодарность: — Вы — самый лучший отец на свете!       —Люблю тебя, девочка моя, — он погладил её шелковистые волосы, а затем поцеловал её в лоб, и она покинула его комнату, намереваясь заглянуть к жениху, перед тем как отправиться домой.