Бремя прошлого

      После трёх дней беспамятства, бреда и жара раненый наконец открыл глаза и, окинув вполне осознанным, но непонимающим взглядом комнату, едва слышно произнёс:       —Воды!       Аллан тут же наполнил бокал и помог ему выпить живительную влагу.       —Где мы? — уже более твёрдым голосом спросил Эластер.       —В трактире. В безопасности. Не переживай, мальчик мой. Всё обошлось. Ты поправишься.       —Где остальные?       —Уехали в столицу.       —Сколько дней прошло?       —Ты был в беспамятстве три дня, сегодня четвёртые сутки.       —Мы должны ехать?.. — не то вопросительно, не то с сомнением произнёс он и попытался подняться, но резкая боль миллионом острых иголок рассыпалась по телу и заставила его отказаться от этого намерения. — Что со мной? — тяжело дыша, прошептал он.       —Ты ранен в правое бедро и руку, и у тебя сквозная рана в левом боку.       —Негодяи! Нападать исподтишка — их ремесло, в честном поединке я бы не дал им ни единого шанса.       —Не думай об этом, — старался успокоить его господин Уинсем. — Сейчас главное поставить тебя на ноги, — едва он это сказал, как в комнату вошёл доктор.       Осмотрев раненого, он на вопрос, когда тот сможет отправиться в дорогу, развёл руками и сказал, что не стоило бы этого делать в ближайшее время, но если есть острая необходимость, то, возможно, завтра Эластер будет вполне в состоянии сесть в седло. Так и вышло. К утру жар отступил окончательно и немного окрепшее тело позволило молодому человеку подняться, одеться и сделать несколько шагов по комнате. К полудню он уже готов был отправляться в путь. Ехали они очень медленно и часто останавливались, поэтому домой прибыли только на четвёртый день к вечеру.       Дворец весь гудел, потому что заканчивалась подготовка к балу в честь приезда высоких гостей и помолвки принцессы Амалы с Сандаром. Празднество было запланировано ещё с прошлого визита принца, ныне уже всё доделывалось, проверялось и при необходимости корректировалось.       О том, что творилось во дворце, Аллан узнал ещё во дворе дома, едва они вместе с младшим Альвором успели спешиться. Ехать же во дворец после долгой и утомительной дороги мужчина раненому не позволил. И как только к ним вышли слуги, хозяин тут же отдал приказ приготовить комнату для сына своего друга. Эластер запротестовал, но господин Уинсем не дал ему высказаться:       —Не спорь, мальчик мой. Ты устал и тебе нужно хорошенько отдохнуть. Во дворец ты всегда успеешь. Отец твой прибудет сюда, думаю, не позднее чем через час. А тебе сейчас лучше отправиться в постель. Сейчас позову доктора, чтоб тебя ещё раз осмотрел. И ужин тебе подадут в комнату.       —Как скажете, дядя, — вздохнул молодой человек.       —И не стоит так расстраиваться, — рассмеялся хозяин дома. — Ты же хочешь пойти завтра на бал?       —Вы ещё спрашиваете!       —Тогда делай, как я говорю. Иначе, право слово, я тебя дальше порога завтра не выпущу! — шутливо пригрозил мужчина и провёл уже смирного племянника в его комнату.       Джеффри в самом деле явился в дом друга спустя минут сорок после их прибытия, отправившись сразу же, едва гонец сообщил ему эту новость. К тому моменту раненого уже осмотрел доктор. С ужином Эластер тоже успел покончить. Оставив отца и сына наедине, старший Уинсем после ужина в кругу семьи отправился во дворец доложить обо всём Рэнальду, у которого как раз имелись новости по поводу их общего врага.

✶✶✶

      Бал был великолепен. Вино лилось рекой. От пестроты нарядов рябило в глазах. Музыка ласкала слух и в зале не было недостатка в желающих потанцевать. Будущие жених и невеста светились от счастья и не отходили друг от друга ни на шаг. Глядя на них, король и королева не могли нарадоваться и вспоминали свои молодые годы, полные надежд. Брачный контракт уже был надлежащим образом оформлен и подписан, отданы были распоряжения насчёт будущего торжества, которое планировалось после венчания молодых супругов.       Эдгар этот вечер проводил в компании Элизабет, которая прислушалась наконец к мнению отца и решила, что раз мужчины заодно, с чего бы ей противиться воле сильных и старших?       Энтони на этот раз подошёл к Оливеру Джойэсу и его дочери вместе с отцом. Улыбаясь, они вдвоём приветствовали будущих родственников.       —Рад Вас снова видеть, — заметил Аллан.       —И я тоже, господин Уинсем, — прозвучало в ответ. — Ещё раз прошу простить меня за ту опрометчивость, которую позволил себе, совершенно Вас не зная. И Вам, Энтони, я тоже приношу свои извинения. Я буду рад, если Вы станете мне сыном, которого, к сожалению, Бог мне не дал.       —Благодарю Вас, господин Джоэйс. Я безмерно счастлив, что недоразумения между нами окончены. Я горжусь тем, что я — сын Аллана Уинсема. Мой отец — достойный человек, что бы там про него злые языки ни говорили.       —В этом мы воочию убедились, — согласился Оливер.       —Если позволите, я бы хотел потанцевать с Летицией.       —Прошу Вас.       И светящиеся от счастья молодые люди покинули старшее поколение, чтобы отдаться во власть музыки. Отцы пустились в какой-то незначащий разговор, коротая время, пока их не разделили подошедшие друзья.       В этот момент Дэррил нашёл Джоселин в компании её родителей и, подойдя к ним, поприветствовал их всех.       —Позволите ли пригласить Вашу дочь на танец? — обратился он к родителям.       —Господин Хейсти?.. — внимательно посмотрел ему в глаза Ричард.       —Дэррил, к Вашим услугам, — почтительно кивнул тот.       —Ваш отец, насколько можно судить было по суду, считает моего племянника убийцей. На самом же деле — хоть о мёртвых не принято говорить плохо — убийцей был скорее Ваш кузен Бардольф. Вдобавок Ваш отец попытался довершить начатое своим племянником, к счастью, безуспешно. И вот я не уверен, захочет ли моя дочь принимать ухаживания человека, который является родственником тех, кто едва не лишил её кузена.       —Отец, — вступила в разговор девушка, — мы же не будем подражать этим самым родственникам и переносить их грехи на тех, кто ни в чём не повинен?       —Ты уверена, девочка моя, что это будет правильно?       —А разве не правильно, чтобы каждый отвечал за свои действия?       —И всё же… — Ричард колебался.       —Господин Альвор, я даю Вам слово, что не посмею обидеть Вашу дочь. Я люблю её и хочу, чтобы она стала моей женой, если только она сама этого захочет.       —Ах! — у Джоселин выступил яркий румянец на щеках и она опустила глаза.       —Ну что ж, господин Хейсти, если у моей дочери возражений нет, то я не стану противиться Вашим отношениям. Что скажешь, дорогая? — обратился он к супруге, которая всё это время молчала.       —Наша дочь вправе сама решить, кому подарить свою любовь, — просто ответила Гвендолин.       —Благодарю вас! — поклонился Дэррил и увёл девушку танцевать.       Деврадж некоторое время находился рядом с королём и королевой, которые с умилением смотрели на свою дочь, танцующую с принцем.       —Ваше Величество, — обратилась Титли к супругу, бросив взгляд на сына, — не устроить ли нам после свадьбы Амалы бал, чтобы наконец и Деврадж выбрал себе невесту?       Услышав это, молодой человек вздрогнул и посмотрел на родителей.       —Что скажешь, сын? — спросил отец.       —Ваше Величество, — срывающимся от волнения голосом ответил тот, — позвольте мне поговорить об этом с Вами в спокойной обстановке.       —Ты хорошо себя чувствуешь? — уточнил Рэнальд, удивлённый такой реакцией на простой вопрос.       —Да, Ваше Величество, всё в порядке. Я, пожалуй, пройдусь.       Он тут же отыскал взглядом Одри и, подойдя к ней, увёл её из зала в сад, где они скрылись за густым кустарником, разговаривая о разных пустяках, что хоть немного, но облегчило состояние несчастного влюблённого.       Эластер немного оправился после дороги. Раны его, конечно, всё ещё беспокоили, но оставить Стейси на милость такого кавалера, каким был господин Джастис, он не мог. Посему, как и прежде, он издалека наблюдал за парой, готовый последовать за ними в любой уголок дворца, лишь бы уберечь девушку от беды.       Долго ждать ему не пришлось. Как обычно, Лестер, жаждущий знаков внимания от госпожи Галлибл, увёл её подальше от любопытных глаз и от свидетелей. Раненый незаметно последовал за ними и остановился на расстоянии, ожидая, что же будет дальше.       —Дорогая, один поцелуй! — потянулся кавалер к даме.       —Лестер, ты снова становишься навязчивым.       —Я сгораю от любви к тебе и жажду хоть немного потушить этот пожар.       —Тогда, может быть, стоит обратиться к батюшке за разрешением на наш брак?       —Брак? Ну что ты, дорогая, не будем с этим торопиться. Да и что станет от одного-единственного поцелуя?       —То есть ты не желаешь жениться на мне?       —Желаю, конечно, — лукаво прозвучало в ответ, — но не немедленно же!       —Однако поцелуй ты хочешь сейчас!       —Сейчас и всегда, дорогая! И что в этом предосудительного?! Все кругом знают, что мы с тобой давно пара.       —И всё же я бы не хотела, чтобы моя репутация вдруг пострадала от твоей нетерпеливости!       —Да брось! Тут же всё равно никого нет, — он, обняв её за талию, потянул к себе, намереваясь поцеловать, она попыталась оттолкнуть его, но он ещё сильнее сжал её.       —Лестер, мне больно!       —Прости, дорогая, — как-то недобро усмехнулся он, — это вышло случайно, — с этими словами он резко наклонился к ней и всё же поцеловал.       —Лестер! — она смотрела на него испуганными глазами, ибо ни о какой нежности и обходительности нынче не было и намёка, он всего лишь брал своё.       —Да, дорогая, — он сверкнул глазами и ещё раз притянул её к себе.       Девушка начала отчаянно сопротивляться. Одной рукой он всё ещё держал её за талию, а второй пытался удержать её руки. Затем, поняв, что так ничего не выйдет, поймал руками её запястья и завернул за спину. Удерживая их одной рукой, он второй рукой провёл по её лицу.       —Что ты делаешь?! — заикаясь, выдохнула Стейси.       —Люблю тебя, — рассмеялся он и, убрав небрежно локон с её лица, поцеловал её в шею, от чего она вздрогнула, словно её обожгло огнём.       —Прекрати! Прошу тебя! — она снова попыталась вырваться, но он крепко держал её.       —Ну уж нет, я только начал, — свободной рукой он хотел опустить ткань с её плеча, но не рассчитал силу: тонкая материя порвалась, открыв его взору белую кожу обнажённой груди, нервно вздымающейся от лихорадочного возбуждения.       Эластер, который стоял так, что не мог ничего видеть, зато всё слышал, при звуке рвущегося платья не смог больше оставаться в стороне. Подойдя, он остановился в двух шагах от пары. Памятуя о том, что ему следует убедиться, нужна ли девушке помощь, прежде чем бросаться на её защиту, господин Альвор спокойным голосом проговорил:       —Не хочу показаться невежливым, сударь, но с дамой так не обращаются.       —Эластер! — в этот раз с надеждой выдохнула госпожа Галлибл.       —Что тебе здесь нужно? — обернулся на голос Лестер и, увидев того, кто нарушил их уединение, слегка ослабил хватку, чем тут же воспользовалась девушка: вырвавшись из его объятий и оттолкнув кавалера, она стала рядом с неожиданно и столь вовремя появившимся спасителем, судорожно пытаясь закрыть руками грудь в том месте, где порвалась ткань.       —Мимо проходил, — улыбнулся молодой человек, снимая камзол и укрывая им Стейси, она не противилась и теперь стояла, прижимая к груди края обеими руками.       —Вот и шёл бы мимо! — гневно бросил господин Джастис и сделал шаг вперёд.       —Эластер, помогите! — прячась за его спину, пролепетала испуганно госпожа Галлибл.       —Может, решим это дело по-мужски? Или ты намерен драться с дамой?       —Хромоногий калека, — намекая на полученную рану в правом бедре, заставлявшую припадать на левую ногу, рассмеялся негодяй, — мне не страшен.       —Тогда выйдем в сад, — жестом пригласил господин Альвор.       Все трое поспешили на воздух. Эластер понимал, что слишком рискует: раны всё ещё не давали покоя, он быстро утомлялся, но не мог позволить мерзавцу уйти безнаказанным. Стейси очень беспокоилась за своего спасителя, но решила, что мужчине лучше знать, как поступить, поэтому скромно промолчала и пошла за ними, чтобы быть свидетелем всего того, что последует. Лестер прекрасно знал, что его соперник — искусный фехтовальщик, но он рассчитывал на ранения, которые ослабили молодого человека, а вдобавок ещё и на его хромоту, которая не позволяла ему свободно маневрировать.       Отсалютовав противнику, который не потрудился даже и близко оказать подобное уважение, Эластер едва успел отразить первый удар. Правая рука его ещё плохо слушалась, поэтому он даже не пытался брать в неё шпагу, сразу взяв клинок в левую. Правое бедро тоже давало о себе знать ноющей болью, поэтому он вынужден был больше опираться на левую ногу. Лестер, чувствуя некоторое преимущество перед соперником, то и дело нападал на него, стараясь ранить, однако тот, несмотря на своё состояние, пока умело и легко отражал все удары.       Видя, что даже ранения не мешают мастеру шпаги в честном бою, господин Джастис изловчился и нанеся удар, который тут же был парирован, со всей силы ударил противника в левый бок, попав точно в цель. От неожиданности Эластер с криком боли согнулся, схватившись рукой за место, где на белой рубашке показалось алое пятно: удар был настолько сильным, что рана открылась. Если б не отличная выучка, он, возможно, был бы уже смертельно ранен или даже убит негодяем, но, тут же сориентировавшись, он в последний момент успел отразить смертоносный выпад.       —Мерзавец! — выдохнул господин Альвор, выпрямляясь и стараясь устоять на ногах, чувствуя, как телом медленно овладевает слабость.       Молодой человек понимал, что времени у него не так уж много, тем более, начиная постепенно уставать, он пропустил один удар. Остриё скользнуло по его левому плечу, прорезав рукав рубашки, которая тут же окрасилась в кровь. Наконец, призвав на помощь всё своё мастерство, Эластер спустя пять минут поединка умудрился обезоружить Лестера и каблуком сломал шпагу пополам.       —Ты ещё пожалеешь об этом! — процедил сквозь зубы проигравший и захватив с собой обломок шпаги, скрылся во дворце.       —Эластер! — крикнула девушка, бросаясь к нему в объятия, уже не сдерживая своих рыданий. — Благодарю Вас!       —Всегда к Вашим услугам, госпожа Галлибл, — едва слышно выдохнул тот, тем не менее, прижимая её обеими руками к своей груди, усилием воли, неизвестно откуда бравшейся, стараясь изо всех сил устоять на ногах, хотя чувствовал неимоверную слабость после сражения от потери крови и боли от новой и старой ран.       —Я так виновата перед Вами! — словно не слыша его, продолжала она, совершенно не замечая его полуобморочного состояния. — Я была так глупа! Не хотела замечать очевидного. Простите меня!       Господин Альвор набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, но тут неожиданно к ним быстрым шагом подошли отец девушки и господин Джастис. Увидев, что его рыдающая дочь в объятиях молодого человека, мужчина, негодуя, резко оттолкнул его и с размаху влепил пощёчину:       —Как Вы смеете?! — глянув на дочь и, увидев порванное платье, отец сорвал с неё камзол и швырнул под ноги Эластеру. — Я буду жаловаться королю!       —Отец! — выдохнула дочь, но он не дал ей заговорить, тут же укрыв уже собственным камзолом, и, схватив её за руку, ушёл из сада вместе с Лестером, который бросил на противника победный взгляд.       Господин Альвор успел только мысленно вознести молитву за то, что устоял на ногах при всей этой сцене, тут же рухнул сначала на колени, а потом упал на траву, потеряв сознание. Неизвестно, сколько бы времени он так пролежал, если б возвращавшиеся во дворец Одри и Деврадж не заметили его.       —О боже! — ужаснулась девушка и кинулась к брату. — Что с ним?       Принц опустился рядом и прощупал пульс.       —Жив, слава Богу, — озвучил он и перевернул раненого на спину. — Да он ранен!       Несчастный в этот момент простонал, не открывая глаз, бормоча что-то несвязное. И тут в сад вышел Аллан. Увидев молодых людей, он бросился к ним.       —Что произошло?       —Мы не знаем, — ответил Его Высочество. — Мы возвращались во дворец, когда нашли его без сознания.       —Я уверен, что это дело рук Лестера! То-то он такой довольный сейчас шёл! Если б меня не отвлекли друзья, я бы этого не допустил! Деврадж, сходи за доктором. Одри, сообщи о случившемся отцу. Я отнесу Эластера в его комнату, — с этими словами он поднял безвольное тело на руки.       Доктор и Джеффри вошли в комнату одновременно.       —Что случилось? — бросился к кровати господин Альвор, где Эластер лежал уже без рубашки.       —Позвольте, — подошёл доктор и мужчины расступились, давая ему возможность провести обследование. — Кто-то сильно ударил его кулаком в бок, попав в рану, от чего она открылась, и у него свежая рана на левом плече. Господин Альвор и господин Уинсем, не позволяйте раненому вставать с постели в ближайшую неделю, иначе я не ручаюсь за его жизнь, — как только он перевязал старые и новые раны, он оставил необходимые средства и, дав рекомендации, удалился.       —Кто это сделал?! — отец посмотрел на друга.       —Не знаю, но уверен, что это дело рук Лестера.       —Я его убью!       —Спокойно, друг, — заметил Аллан. — Думаю, Рэнальд с этим скорее разберётся.       Они по очереди просидели ночью у кровати раненого, который так и не пришёл в себя. Утром в комнату вошёл Деврадж и застал обоих за разговором с доктором, который только бессильно развёл руками: он сделал всё, что мог.       —Господа, отец вызывает вас обоих к себе.       —Что-то случилось? — поинтересовался господин Уинсем.       —Я думаю, это как-то связано с Эластером, потому что он сейчас принимает господина Галлибла с его дочерью и господина Джастиса с его сыном. И он хотел видеть Эластера, но я ему сообщил, что он ранен и без сознания.       Мужчины переглянулись в недоумении.       —Я побуду с другом, не волнуйтесь, — тут же успокоил их принц.       —Благодарю Вас, Ваше Высочество, — сказал Джеффри и вместе мужчины вышли.       Когда они пришли в тронный зал, все присутствующие обратили на них своё внимание.       —А где же главный виновник торжества? — ехидно проговорил Лестер.       Старший Альвор набрал воздуха, чтобы ответить, но Аллан сжал его руку, предупреждая необдуманные слова, готовые слететь с губ, и тот только безвольно вздохнул.       —Господин Джастис, — строго заметил Рэнальд, — не стоит усугублять Ваше и без того незавидное положение.       —Незавидное? — усмехнулся тот в ответ. — Почему же? Я не сделал ничего предосудительного.       —Ваше Величество, — вдруг заметил господин Уинсем, услышав знакомые нотки в голосе, даже несмотря на то, что он был изменён в тот момент, когда он его слышал впервые, — это тот самый человек, теперь я уверен.       —О чём это господин Разбойник глаголет?       —Господин Джастис, если Вы не прекратите паясничать, то сейчас же отправитесь в камеру, — отчеканил король. — Господин Галлибл, расскажите, в чём заключается Ваша жалоба?       Мужчина сделал шаг вперёд и заговорил:       —Вчера вечером на балу младший Альвор пытался скомпрометировать мою дочь, уединившись с ней в саду, а когда присутствующий здесь господин Джастис попытался защитить её честь, он вызвал его на дуэль, на которой едва не убил!       —Прошу заметить, господин Галлибл, — встрял в разговор Аллан, говоривший совершенно спокойно, удерживая всё так же за руку своего друга, — что тот, кого якобы, исходя из Ваших слов, едва не убили, стоит здесь и пышет здоровьем, а обвиняете Вы человека, который находится без сознания, будучи раненым.       —Он поплатился вполне заслуженно, — прозвучало в ответ.       —Госпожа Галлибл, Вы подтверждаете слова своего отца? — обратился к девушке Рэнальд.       —Ваше Величество, господа, — она посмотрела в сторону двух друзей, — я прошу простить моему батюшке эти слова. Его ввели в заблуждение. Это у господина Джастиса были недобрые намерения в отношения меня.       —Стейси, как ты можешь?! — как-то неестественно грубо воскликнул молодой человек. — Ведь всем известно, что мы — пара и собирались в скором времени пожениться!       —Уже нет, господин Джастис, — ответила тихо дама. — И благодарю Господа за то, что он так вовремя послал мне вчера господина Альвора.       —Что скажете, господин Галлибл? — поинтересовался король.       —Я… мне… не может быть… — он стал заикаться, удивлённый тем, что услышал. — Дочь пыталась мне вчера несколько раз объяснить ситуацию, но я не хотел её слушать.       —И напрасно, господин Галлибл. Иногда виновники, чтобы выйти сухими из воды, готовы оболгать кого угодно. Я уверен, что Эластер не сделал бы ничего предосудительного по отношению к девушке, какой бы ситуация ни была. К тому же, он явно был не в том состоянии, чтобы геройствовать, но на защиту дамы не мог не стать. За что и поплатился.       —Вы хотите сказать, что мой сын… — впервые заговорил отец Лестера.       —Я хочу сказать, господин Джастис, что Ваш сын уже успел зарекомендовать себя не с лучшей стороны.       —Что Вы имеете в виду, Ваше Величество?       —Погодите, господин Джастис. Господин Галлибл, я могу считать Вашу жалобу в отношении Эластера закрытой?       —Несомненно, Ваше Величество, — поклонился тот.       —Хотите ли Вы подать жалобу в отношении господина Джастиса?       —Я думаю, что Ваше Величество и так рассудит по справедливости.       —Непременно. Если у Вас нет вопросов к присутствующим, то Вы и Ваша дочь свободны.       —Благодарю Вас, Ваше Величество, — поклонился отец, дочь сделала реверанс, и они вдвоём ушли из зала.       —Теперь, когда мы остались без лишних свидетелей, — продолжал король, — я действительно готов вынести своё решение по поводу Вас, Лестер. Мне доподлинно известно, что Вы не только на честь дам покушаетесь. Ваши «подвиги», сударь, на сегодняшний день столь многочисленны, что их достаточно для того, чтобы немедля отправить Вас на эшафот. И боюсь, даже не на плаху, а на виселицу. Мало того, что Вы стремились оболгать нашего вернейшего друга в лице старшего Уинсема, подделывая письма, так ещё и устроили засаду для наших заморских гостей.       —Это ложь! — воскликнул обвиняемый, чувствуя, что ему несдобровать.       —То есть ко всем иным прегрешениям Вы хотите ещё добавить и отрицание вины? — спокойно заметил Рэнальд. — Лестер, у меня есть неопровержимые доказательства того, что именно Вы замышляли убийство против меня и готовы были помогать нашим иноземным врагам. Вы понимаете, что это означает?       —Этого не может быть! — отец стоял будто громом поражённый.       —Может, господин Джастис, — ответил Его Величество. — Я не знаю, сколь откровенна была с Вами Ваша супруга, но учитывая, что Ваш сын — на самом деле внебрачный сын господина Риволты, то неудивительно, что, будучи весьма достойным его отпрыском, он решил отомстить мне и моим друзьям за смерть отца.       —Отец, это неправда!       —Я знал о том, что Лестер мне не родной, когда решил жениться на его матери, мы оба не скрывали этого и от него, но я никогда не думал, что, живя в роскоши и имея всё, чего только можно желать, мой сын будет думать о мести! Ваше Величество, как Ваш верноподданный, я готов принять любое Ваше решение, — смиренно закончил он.       —Я бы, разумеется, мог отправить его на эшафот, но хотел бы дать виновнику шанс осознать свою неправоту и возможность исправиться. Однако безнаказанным оставить Вас, Лестер, я не могу. Посему я даю Вам сорок восемь часов на то, чтоб покинуть страну. Вы изгоняетесь из королевства на десять ближайших лет.       —Благодарю Вас, Ваше Величество, за эту милость! — поклонился отец, а сын метал злобные взгляды на всех присутствующих. — Это весьма щедро с Вашей стороны, — с этими словами он удалился вместе с сыном, провожаемый взглядами троих друзей.