В самый тёмный час

Глава 2. Хозяйка дома-на-холме

120 год Четвертой Эпохи. Начало сентября, пол месяца с отплытия Леголаса в Бессмертные земли

Ноги привычно несли меж деревьев, чей зеленый бархат на листьях вскоре окрасится в осенние цвета, и все здесь запестрит золотыми и алыми переливами. Настил из мягкой, никем не притоптанной травы заглушал звуки шагов Рейны, которая буквально утопала в этом мягком ворсе. Воздух пропитался запахом трав и нагретой на солнце древесины, живность щебетала повсюду — в кронах чирикали и порхали птицы, в зарослях можжевельника шевелился небольшой кабанчик, а на цветочной поляне, сплошь заросшей атэласом, резвилась семья кроликов. Она вдыхала запах свежей, едва вступившей в свои права осени, греясь в лучах солнца, что пробивались сквозь густую шепчущую листву. Девушка проводила рукой по кустам с ежевикой и малиной, подбирая, не глядя, ягоды и закидывая в рот. Небольшой подъем застиг ее уставшие ноги врасплох, но, благо, холм был невысоким и густо облепленным деревьями и кустарниками. Ее домик вскоре замаячил меж густо заросшей травы и сосен, окруживших его. Старая древесина давно покосилась и наполнилась гнилью, мох заграбастал себе большую часть дома, а птицы вили гнезда на прохудившейся крыше. Рейна с сожалением подумала, что вот уже долгие годы не может привести его в порядок, а ведь после войны у нее было много времени, однако сюда она захаживала примерно раз в десять лет, если не реже, да и то, чтобы переночевать. Она могла бы поспать и на траве, любуясь вечерним закатом и ночным небом, но… — Ну и берлога… — с презрением пробормотала она и покачала головой, оставив сумку и меч на входе. Открыть дверь получилось не сразу — она осела в земле, а когда отворилась с шумным скрипом, то мрак и одиночество ждали внутри хижины. Некогда уютный домик превратился в заброшенный сарай, который навевал тоску. Повсюду скопища пауков и паутины, притащенные белками через узкое окошко орехи покоились на грязном столе с кучей старых баночек с зельями и записками. Прогнившая кровать с грязным бельем выглядела еще менее привлекательно, чем прежде, а в шкафу нашлись ежи, принявшие ее обиталище за свой дом. Старая печь стала почти черной от старой копоти, грязи и паутины. — А ну, пошли вон отсюда! — прикрикнула Рейна, когда спустя часа три уборки так и не смогла выгнать белок и ежей. Пауки оказались куда сговорчивее, вышвырнутые за порог самодельной метлой. Натаскав воды с ближайшего ручья, она не нашла ни тряпок для уборки, ни чего-то подобного, а потому устало съехала по грязной стене на пол и зарылась пальцами в распущенных волосах. Да уж, с прическами ей обычно помогали Гимли и Леголас, а сама она и косы нормальной заплести не может из-за лени. Обведя вновь замыленным взглядом худую обстановку, эльфийка вздохнула еще более тяжко и даже застонала от неудовольствия. Она не знала с чего попросту начать и имело ли это смысл? — Ладно, раз я не могу справиться вручную, то… Вскинув руки и сосредоточившись на собственном воображении, она, все еще сидя на полу, воззвала к древней магии, которой ее не обделило мироздание в момент рождения. Та мигом откликнулась, появляясь огоньком в районе солнечного сплетения, и ринулась прямо к ладоням, выпуская древнюю мощь, чтобы просто привести это место в порядок. Заскрипели половицы, зашевелилась крыша и дрогнули стены, а пространство встрепенулось от невидимых волн, посылаемых с ее ладоней. Капля холодного пота скатилась по лбу и сорвалась на одежду, оставляя мокрый след. Глаза сосредоточенно наблюдали, как уныние и запущенность превращаются в некогда знакомую уютную обстановку, как дерево буквально оживает и наполняется силой, и даже прохудившийся древний матрац приходит в должный порядок. И вот спустя час пыхтений и сосредоточенности магия сделала свое дело, и дом зацвел с новой силой, лишаясь оболочки изо мха и травы. Полы блестели чистотой в свете закатного солнца, что пробился сквозь узкое окно в стене, банки с испорченными зельями сверкали, а кровать так и манила ко сну. Этого ей должно хватить лет эдак на пять. — Мда… и почему я так редко этим пользуюсь? — и тут же нашелся ответ в виде невероятной усталости и нежелания подниматься с пола. Рейна склонила голову, выдыхая и утирая со лба пот. Сил, чтобы вымыться в реке и разложить вещи, не нашлось, и она попросту так и уснула прямо на полу, впервые за несколько дней изрядно утомившись и лишившись пагубных мыслей.

***

Январь 3019г Третьей Эпохи

Гэндальф остановил отряд посреди простора Эрегиона, где редкие деревья переходили из рощи в глубокий темный прилесок. Равнина кончилась холмами и лесами, которые некогда полнились жизнью. Отсюда, с высоты небольших холмов, где трава все еще являла свой желтовато-оранжевый цвет, видно насколько леса бывшего Эрегиона, где некогда жили эльфы, стали исполненными мраком и пустотой. Лес не внушал доверия, однако, Леголас счел, что Лихолесье ныне выглядит более уныло, пусть за ним и стараются ухаживать в годы войны, а Эрегион давным-давно заброшен. — Злая сила обитает здесь, — поспешил он поделиться своими мыслями с волшебником, пока тот слишком уж вдумчиво всматривался в тени меж деревьев, которые были порождены простыми сумерками. — Лес давно заброшен, Митрандир, нет здесь более никакой жизни. Так почему мы остановились? Гэндальф присел на ближайший серый камень и закурил, выпуская едкие кольца дыма в свежий ночной воздух, и Леголас поморщился. Позади него отряд уже разбил небольшой лагерь, — Сэм готовил, а остальные хоббиты возбужденно ждали ужина после долгой дороги, Боромир и Арагорн обсуждали дальнейший путь, а Гимли пристроился у одного из деревьев, неся караул. — Изенгард находится совсем рядом, — поделился наконец Митрандир своими думами. — Ты прав, этот лес теперь тоже окутан темной магией, и повсюду рыщут шпионы. Однако, я бы поспорил с тем, что жизни здесь нет. Невольно к их негромкому разговору прислушались и остальные, и Серый странник обернулся на своем месте, чтобы свет от огня заплясал на его лице. Он недовольно хмурил кустистые брови, раздумывая правильное ли было решение разводить костер? — Леса Эрегиона давным-давно полнились жизнью, и здесь жили эльфы-нандор. Они превосходили всех прочих эльфов знаниями обо всем живущем: о деревьях и травах, птицах и зверях. Хоббиты с упоением вслушивались в каждое брошенное им слово, ведь их тяга к эльфам была чиста и невинна. И только Леголас вдруг нахмурился, ведь нандор считались низшей расой, да и уплыли давно в Валинор, оттого и земли эти пусты и заброшены. Сам владыка Элронд не был готов взять эти земли под свою опеку, а со стороны Эрегион окружили Мглистые горы да быстротечные реки. Ни гномам, ни людям не было больше дела до леса, и только шпионы Сарумана таились в тени. — Я чувствую о чем ты думаешь, Леголас, — хмыкнул Митрандир после небольшого рассказа об эльфах, который принц благополучно прослушал, вглядываясь в немую тьму. — Но здесь есть жизнь. Не все эльфы покинули этот лес после того как пал Келебримбор, а твердыня оказалась пуста. Нандор был интересным народцем, они любили одиночество и жизнь среди деревьев, потому некоторые попрятались в лесах, продолжая незримое существование. — Стало быть мы ищем еще одного эльфа? — крякнул со своего места Гимли и недовольно нахохлился, словно сама мысль об эльфах вводила его в тихую ярость. — В этом лесу осталась последняя эльфийка, ныне хозяйка этого леса, которая обладает магией и способна выжить в любой ситуации, — кивнул Серый странник, будто не заметив негодование гнома. — Она будет полезна в нашем отряде своими знаниями, да и нечего ей больше делать на этой земле. Давно прозябает она после упадка леса и не в силах найти свой истинный путь, думаю, мы обязаны ей помочь и направить в нужное русло. — Это дело благородное, Гэндальф, но ты правда думаешь, что нам следует брать ее с собой? — вступился Арагорн, подходя ближе к костру. — Путь до Мордора не близкий, припасов может не хватить, и… — Женщина в отряде — к беде, — вдруг фыркнул Боромир, сложив руки на груди и неодобрительно качая головой. — Я против пустой траты времени на поиски неизвестной лесной эльфийки. Нас итак девять, еще один член отряда привлечет внимание. — Мы уже привлекаем слишком много внимания, мой друг, — поправил его старец, видимо, единственный решивший идти напролом к этой цели. — Эльфы не так заметны, как вам кажется, они могут быть практически невидимы взору тогда, когда им это нужно. Правда, моя давняя знакомая отличается от всех эльфов, и именно поэтому следует пригласить ее. Любая помощь нам не помешает. Хоббиты оказались совершенно не против еще одного члена отряда, к тому же когда дело идет о загадочной эльфийке, чей народ давно уплыл за море. А вот остальные были категорически не согласны с идеей Гэндальфа Серого, только Леголас не спешил вступать в спор, ведь знал, что любое решение Митрандира будет правильным. Ему он доверял больше, чем самому себе, беззаветно, особенно в час неминуемой опасности. — Я бы поглядел на эльфийку, чей род не успел застать в Средиземье, — вдруг встал на его сторону эльф, и уже прислушался Арагорн. Разговор сам собой утих, оставляя разочарованных Боромира и Гимли тихо ругаться себе под нос. Остальные же прислушались к совету Гэндальфа отдохнуть и вскоре провалились в недолгий сон в предрассветный час. И когда солнце взошло над пустыми, бесплодными землями Эрегиона, отряд с новыми силами пустился в глубь леса, минуя самые темные его уголки, ведомые рукой Гэндальфа. Благо, они не сильно отклонились от курса, и все равно рано или поздно выйдут к Мглистым горам. Все были обеспокоены, особенно после того, как в небе ночью мельтешили злые тени, и пришлось тушить костер. Спустя недолгое время ближе к обеду Гэндальф вывел отряд на одну из нетронутых тьмой полян, где распускались первые атэласы в преддверии весны, полевица и другие целебные травы. Поляну окольцовывали сосны и густые елки, и возле колючего кустарника росла кровохлебка, которую так усердно собирала в корзиночку незнакомая девица. Путники так и замерли на краю полянки, глядя на совсем крохотную девчонку, сидевшую на коленках и пачкавшую свое хлопковое белое платьице. Хоббиты тихо спросили друг у друга как ей не холодно, ведь пусть Эрегион в январе и не такой холодный, но ветра здесь будь здоров, и Леголас ответил им, что эльфы совершенно по другому воспринимают температуры. Гэндальф выступил вперед, отделяясь от отряда и подходя чуть ближе к девчонке. Ее длинные волосы казались почти белыми, как снег, а острые длинные уши торчали из густой шевелюры немного больше, чем у обычных эльфов. Она не повернулась, не вздрогнула, и никаким другим способом не дала понять, что знает, кто ее потревожил. Лишь продолжила сухо срывать кровохлебку. — Уходи, Митрандир, — донеслось до слуха путешественников, и Гэндальф замер на пол пути к ней, нерешительно перекинув посох в другую руку. Этот сухой голос — ледяные пальцы, вычерчивающие морозом узоры на спине, порождающие мурашки. — Зачем же ты так сурово со старым другом, госпожа Рейна? — в голосе старца не промелькнуло удивление, ведь он и не рассчитывал на радушный прием. — Я лишь зашел к тебе в гости, и как посмотрю, лес под твоим надзором все еще держится. — Не весь лес, — тихо буркнула она в ответ и, наконец, обернулась. Первое, что увидели члены Братства, это огромные изумрудные глаза, которые казались чересчур большими на ее лице. Мягкие черты почти детского лика исказились неподдельным удивлением, а губы вдруг сложились в упрямую линию, выдавая недовольство эльфийки. Она показалась им почти ребенком еще не вступившим в совершеннолетие, и даже Леголас сделал шаг вперед, желая не упустить ни единой детали и пытаясь понять сколько же ей лет. Он бы ей дал лет пятьдесят, не больше, но что-то внутри подсказывало, что он ошибся. Длинные острые уши дернулись, но она так и не поднялась, продолжая пялиться полубоком, пока вновь не отвернулась к кустам. «Старая знакомая? — вспыхнул эльф в своих мыслях. — Такая крохотная, словно ребенок» Но умиляться Леголас не спешил, ведь в реальность его вновь вернул этот морозный тон. — Два человека, гном, эльф и хоббиты… Ты всегда предпочитал странные компании, Митрандир, — задумчиво изрекла она следом, а остальные уже подошли чуть ближе, не завидев опасности и теперь во все глаза пялились, как девчонка подрезает стебельки с розовыми наконечниками. — Полагаю, ты что-то хотел от меня? — Да, точно, — опомнился колдун, опираясь о посох. — Но суть нашего путешествия не объяснить в двух словах. Мы можем поговорить по душам, как старые друзья? Он вновь сделал акцент на слове «друзья», и в этот раз Рейна закатила глаза. «Ну и как отделаться от этого старикашки?» — вяло подумала она и, пока Братство расположилось на поляне, приготовившись развести костер и поесть, махнула рукой. Гэндальф приземлился рядом с ней, тихо начиная свой большой рассказ, пока корзинка окончательно не наполнилась целебными травами, и ее хозяйка устало обняла коленки, глядя в пустоту. — Она странная, — прошептал Леголас, сидя вместе со всеми на траве возле начавшегося костра, который удалось обложить найденными камнями. Запах похлебки Сэма въедался в нос, но он предпочел перекусить листьями салата, найденными в своем багаже. Братство искоса наблюдало за тихой беседой, в ходе которой Рейна не обронила ни слова, и все больше чувствовали себя чужими на этой поляне. — Даже для эльфов? — громыхнул неожиданно голос Гимли рядом с ним, и Леголас поморщился. — Какая-то неразговорчивая, как по мне. — Гэндальф сказал, что она его старая знакомая, но… насколько старая? Выглядит как ребенок, не думаю, что от нее будет польза. — Неужто сильных эльфов видно сразу, остроухий? — хоббиты зашушукались следом за ними и тихо посмеялись над выводом Гимли. — Почем нам знать, а? Раз она колдунья, то… — В том то и дело, что я не чувствую магии, — нахмурился эльф и пожал плечами, разглядывая сгорбленную спину девчонки на другом конце поляны. — Интересно, о чем он так долго рассказывает? — спросил Боромир, когда рука Гэндальфа махнула в их сторону, и девчонка на мгновение обернулась. В тот момент напряглись все без исключения. — Гэндальф — не любитель коротких историй, — зачем-то вставил Арагорн, раскурив трубку. Впрочем, разговоры и прикидывания на счет Рейны ни к чему не привели, и Братство затихло, наслаждаясь скупым обедом, а после и вовсе расслабилось под лучами дневного солнца. Спустя пару часов, когда хоббиты клевали носом, грезя о дневном сне, Гэндальф, наконец, поднялся с земли, а следом за ним к костру подошла и Рейна. Лицо ее, белое, не тронутое солнцем, не исказилось ни единой эмоцией. Лишь легкая тень задумчивости на жалкие мгновения почудилась более прозорливому Арагорну и Леголасу. Они также отметили, что эльфийка ступала босиком и даже не ежилась от прохлады. — Поэтому я прошу тебя присоединиться к нам, — сказал уже при всех маг, видимо, на том и закончив рассказ. Рейна подошла ближе к сидящему на траве Фродо, каким-то чудом выцепив именно его из четверки хоббитов, склонилась ближе, отчего бедолага невольно покраснел и напрягся, и сухо прокомментировала: — Вы справитесь и без меня. Гэндальф пробухтел что-то под нос, махнул своим посохом и вдруг взорвался от негодования: — Может хватит уже сидеть в лесах Эрегеона, когда мимо тебя пролетает вся жизнь? После Войны Последнего Союза прошло достаточно времени, чтобы ты могла осознать свой истинный путь! Если ты не уплыла на Запад, то здесь должно остаться незаконченное дело, ведь так? И это незаконченное дело может крыться в помощи, в избавлении от зла Средиземья! Рейна, все это время глядящая на испуганного Фродо, вздохнула и обернулась к магу, не замечая удивленные взгляды остальных. Она впервые не знала, куда деть свои руки, а потому сложила их на груди в защитной позе, и задумалась. — Что мне делать на Западе? — ее вопрос услышали все. — Все, кроме меня, покинули эти леса, найдя там пристанище. Но меня никогда не звало море в Валинор. Я родилась на этой земле, Гэндальф, и я слежу за этим лесом — вот мое предназначение. — Время эльфов уходит, — тихо ответил ей Митрандир в тишине. — Исполни свой долг перед этими землями, избавь их навсегда от тьмы. Те клочки леса, которые пока защищены твоей магией, скоро падут. Ты это знаешь. Нельзя отсиживаться во время войны. Кажется, это слово на нее подействовало более сносно, и она всерьез задумалась. — Я полагала, что выполнила все, что могла бы сделать. Неужели ты думаешь, что этого недостаточно? Это нечестно. — Пока Саурон жив, и мы можем сражаться до последнего, то… — До последнего? — она скептично фыркнула, отведя взгляд на лес. — А, может, я не хочу сражаться до последнего, ведь вижу, что вы справитесь и без меня. Гэндальф тяжело вздохнул, ведь убедить эту упрямицу всегда было сложно, но теперь она даже торговаться не желает, стоит на своем, как дерево, которое невозможно сдвинуть. Но маг знал, что деревья и сами умеют ходить, их нужно лишь подтолкнуть. — Мы можем справиться без тебя, но у тебя тоже есть определенный долг. Даже если перед самой собой. — Ты призываешь меня к ответственности и чувству долга? — Рейна вскинула на него изумрудные глаза. — Вот только у меня нет долга. Я всего-лишь лесная эльфийка, которая ходит и собирает коренья и траву. Чем я могу вам помочь? — Ты неплохо колдуешь, — теперь миролюбиво предложил старец. — И я призываю тебя не к долгу, а к тому, чтобы ты нашла свой путь. — Ты ведь не отстанешь от меня, верно? Ее тяжелый вздох прокатился по этой части поляны и утонул, показывая то, что она теряет терпение и интерес к беседе. Ее упрямо поджатые губы говорили о многом, но выжидающие взгляды всех девяти членов Братства вдруг потревожили покой ее сердца, и она почувствовала себя загнанной в ловушку опытными охотниками ланью. Так неловко ей не было вот уже тысячелетие. — Что ж… — спустя долгое время раздумий начала она, — думаю, будет интересно выбраться в мир и поглядеть что изменилось с тех пор, как я покидала этот лес. Хотя, полагаю, что изменилось ровным счетом ничего… — она хотела сказать, что совесть ее загрызет после отказа, но сдержалась. — Но так уж и быть. Вы можете рассчитывать на мою помощь. Митрандир повторил ее вздох и расслабил плечи, а вот реакция остальных членов Братства была неоднозначной. Гимли и Боромир явно были не рады присутствию девчонки в их команде, Арагорн предпочел не вмешиваться, а Леголас глубоко ушел в себя, и только хоббиты вдруг заинтересованно переглянулись. — Я понимаю, что ты не привыкла к такой большой компании, — участливо отозвался Гэндальф, увидев в ее взгляде сомнение и непринятие, когда она поглядела на эту самую компанию. — Обойдемся без поддержки и праздных речей. — Ты права, — Гэндальф знаком дал понять, чтобы путники сворачивали свой привал и поднимались. — Тогда в путь? — Только в хижину мою заскочим, — уныло отозвалась девчонка и скрылась меж деревьев.

***

Когда Братство положилось на Гэндальфа и смиренно прошло до домика эльфийки, то никто не подозревал насколько же она сумеет их вывести из равновесия. Старец преспокойно сидел на пеньке, а солнце тем временем склонилось к верхушкам деревьев, падая лучами в его густую бороду. Он почти не нервничал, скрывая свое легкое раздражение, и пытался не замечать копошения и унылых вздохов хоббитов, и ругани Боромира и Гимли, которые впервые были согласны друг с другом, что… — Она невыносимо долговязая эльфийка! — чертыхнулся гном, когда спустя часа четыре сборов из домика не показалось светлой головы. — Я не встречал еще таких воинов, если ее вообще таковой можно назвать! — Она воин, мистер гном, и она будет собираться столько, сколько ей потребуется, — нравоучительно протянул Серый странник, и гном яростнее запыхтел. Из домика то и дело доносилась тихая ругань и громыхание, и становилось понятно, что идея путешествовать поставила эльфийку в знатный тупик. То ли она не знала что брать в поход, то ли так тщательно готовилась, что забыла про время, но даже Леголас, ощущавший себя в безопасности на этой поляне, вдруг стал наворачивать круги. — Она просто девчонка, — поддакнул Боромир. — Не стоило звать ее с собой. Мы просто теряем время. — У нас есть время, — отозвался уже Арагорн, вступившись в защиту Гэндальфа. — Потерпим еще немного. — Еще чего! — Гимли возмущенно подпрыгнул с насиженного места и заторопился к двери хижины. — Что там так долго можно собирать?! Дамские принадлежности, расчески, платья?! Он громко затарабанил в дверь, от чего Арагорн и Гэндальф прикрыли глаза, явно неудовлетворенные вспыльчивостью гнома. Остальные навострили уши и с ожиданием замерли, глядя на дверь. — Выходи немедленно, иначе я снесу эту проклятую дверь и потащу тебя за руку, как малое дитя! — терпение явно кончалось уже у всех, но не успел Гэндальф кинуться к гному, чтобы отругать, как дверь распахнулась, и Рейна задумчиво прошлась взглядом по гневному члену Братства. — Незачем так кричать, — равнодушно отозвалась она, приведя всех в чувства. — Гномы такие нетерпеливые, я всего лишь собирала походную сумку и зелья, что могут пригодиться в пути. — Прихвати свой меч, госпожа Рейна, мы отправляемся, — поспешил к ней Митрандир, буквально отрывая от двери и утаскивая следом. Братство невольно отметило, что сумочка у госпожи не такая большая, чтобы собирать ее целых четыре часа. Однако, одежда сменилась с легкого платья на удобные коричневые штаны, заправленные в невысокие мягкие сапоги, зеленую рубаху и плащ. На поясе на кожаном ремне болтался в обычных ножнах меч. Эльфийские удобные одежды, как отметил сам Леголас, явно пошиты не опытной рукой, и отчего-то ему казалось, что именно Рейна пыталась соорудить из этих тряпок нечто достойное, однако нитки торчали в некоторых местах, а шов был кривой. Но невооруженный взгляд этого бы не заметил. Рейна в последний раз оглядела свои скромные владения, родной холм и домик меж деревьев, а затем отвернулась и более не оборачивалась назад. За долгие годы существования она насмотрелась на пасторальную сельскую жизнь простого люда и эльфов, а потому была сыта ею по горло. Поэтому и предпочитала одиночество, отрывая от себя кусок сказочного счастья в минуту прощания с хижиной. Боромир подхватил поводья своего коня, и остальные последовали его примеру, но девчонка наотрез отказалась вручать свою сумку кому-либо, вместо этого закинув себе за спину. И так команда отправилась в путь по лесу без тропинок, все еще поглядывая на новую спутницу, которая не спешила чем-то делиться о своей жизни и даже толком не представилась Братству, а Гэндальф шел впереди, будто с самого начала знал, что девчонка пойдет с ними, и также не смел нарушать тишины. Всех остальных это вводило в легкий конфуз, а эти двое чувствовали себя в своей тарелке. Остановившись на привал, когда перевалило глубоко за полночь, странники разместились у кромки леса, привязав лошадей и сбросив вещи. Костер не разводили, боясь быть замеченными шпионами Сарумана, а оттого в кругу соратников повисло какое-то тягостное напряжение. Рейна разместилась дальше от остальных, выйдя из круга, в котором грелись хоббиты и тихо обменивались взглядами остальные. Она бросила свою сумку рядом с камнями и уселась на земле, не поспешив заснуть и глядя на звезды. — И где ты ее такую нашел? — сварливо буркнул гном, поглядывая в сторону отчужденной. Пока она не внушала ему доверия и симпатии, а скорее просто была безразлична и чуток раздражающая, как ненужный балласт, который хотелось поскорее скинуть. — Я познакомился с ней давным-давно еще до войны Последнего Союза, когда странствовал по миру. Тогда она показалась мне занятным эльфом, любящим тишину и покой среди деревьев. И, конечно, она была мудра уже тогда, пусть и нелюдима. Не знаю точно, сколько ей лет, она щепетильно относится к возрасту и всегда стесняется этих вопросов. И о жизни ее я мало знаю, мы больше общались на темы лесных трав и целебных отваров. Ведаю лишь то, что она одна из немногих оставшихся в Средиземье эльфов обладает древней магией, которая помогает ей не поддаться на уловки тьмы. Много позже, когда ее соплеменники покинули родные края, я встретился с ней неподалеку отсюда. Нам удалось поговорить, и так я узнал, что она участвовала в войне, а после нее решила остаться здесь, чтобы продолжить ухаживать за лесом. — Небольшая биография, — фыркнул Боромир. — Ни цели, ни желаний, ничего… это действительно странно для эльфа. — Может, в этом походе вы обретете в ней верного друга? — задумчиво предложил Митрандир. — Не стоит ее недооценивать. Попробуйте с ней поладить. И Леголас решил первым сделать шаг навстречу, прислушавшись к совету Гэндальфа. Он поднялся со своего места и под взглядами остальных подошел к сидящей к ним спиной эльфийке, присаживаясь уже подле нее. Она не шелохнулась, только тихо вздохнула будто с огорчением, что ее покой безбожно потревожили. «Ты знала, на что шла» — подкинуло ей подсознание. — Мы не успели познакомиться, — тихо прошелестел эльф, поглядев вбок на ее холодное, будто выточенное из мрамора лицо под светом полумесяца. — А это имеет смысл? — равнодушно откликнулась она, и эльф поразился, что в ней нет ничего… живого. А потом одумался, присмотревшись к ее юному (ему от этого было неспокойно) лицу. Раз Рейна участвовала в войне, то ей должно быть не меньше трех тысячелетий, и значит у нее есть весомое оправдание своему холоду. — Мы рано или поздно расстанемся, каким бы ни был исход похода. Пессимистичное изречение сбило эльфа с толку, и тот нахмурился, подавляя в себе вскипевшую бурлящей магмой злость. Как она может так говорить? Нельзя настраивать кого-то на такое! Он всего-лишь проявил дружелюбие. Но только вновь поглядев на нее, Леголас снова запнулся. Ей все-равно на его дружелюбие. Кажется, ей все-равно на любую вещь в этом мире если она не касается ее напрямую. — Расстанемся, но до этого мы пройдем бок о бок много миль, мы узнаем друг друга и после будем наслаждаться воспоминаниями о пройденном времени. Всегда нужно искать плюсы в любых ситуациях и мыслить оптимистично. Она встрепенулась и перевела на него проницательный взгляд. — Ты пришел лишь за тем, чтобы познакомиться? Или говорить о том, что раз я теперь часть отряда, то должна вести себя также, как и вы? Прости, если вам не достает праздных речей и клятв от меня. — Нет-нет, ты ничего не должна, — он попытался ее успокоить, примирительно поднимая руки на уровень груди и мельком улыбаясь. — Просто… — Хорошо. Повисло недолгое молчание, когда она вновь отвернулась, не найдя в его лице ничего интересного. Леголас даже почувствовал себя оскорбленным и уже было хотел плюнуть на затею подружиться с эльфийкой и уйти восвояси, как гордость взыграла против воли. Он должен попытаться ее понять, должен расшевелить эту ледяную леди и пока не добьется от нее хоть каких-то эмоций, то, казалось, определенный путь будет пройден зря. «Какое мне вообще до нее дело?» — подумал он с горечью. «Потому что она такая же, как ты» — подкинуло ответ подсознание, и эльф смирился с такой мыслью, расслабленно выдохнув и прикрыв на мгновение глаза. — Рейна… — перекатил он ее имя на языке, обращая на себя внимание. — Странное имя для эльфийки… означает обостренный ум, стремление к знаниям и новым горизонтам. Однако, ты не проявляешь лидерских качеств, хотя имя говорит о силе характера его носителя. Небольшой ветер унес ее новый тяжелый вздох. — Интересные рассуждения, — она снова поглядела на него, но уже более оценивающе, будто вдруг заметила Леголаса среди сотен других эльфов, и тот сумел ее заинтересовать. — Никогда не задумывалась о своем имени. Должно быть, это не так уж и важно. — Меня зовут Леголас. Может, если бы мы узнали друг друга немного лучше, то было бы приятно провести этот поход бок о бок? Ее острые плечи равнодушно дернулись вверх, и тогда он продолжил рассказывать о себе, ведая о Лихолесье и своих приключениях. Рейна на все услышанное только молчала, про себя вспоминая Эрин-Ласгален в его былую пору, когда древняя магия укутывала то место, и лес цвел небывало ярко. Когда тьмы еще не было в тех просторах, а королевская семья истинно защищала границы. Теперь же лес исхудал, подвергнутый черной магией, проклятый злом, и насланные пауки тревожили покой вековых деревьев и эльфов, что жили в тех далеких краях. — Я знаю тот лес, — не выдержала столь долгого рассказа Рейна, нарушив молчание впервые за несколько часов. Остальные члены Братства давно спали, и они несли караул. Леголас встрепенулся, не ожидая вновь до утра услышать ее тихий голос, и весь напрягся, в ожидании продолжения. — Бывала там не раз в годы войны. — Стало быть… ты знаешь моего отца? — Он тогда был еще совсем юным, любил храбриться, — с намеком на улыбку кивнула девушка. — Служил в армии своего отца, Орофера. Твоего деда. Мда уж… столько лет минуло с тех пор, интересно, каким же он вырос. Если ты — его сын, то вы абсолютно разные. — Ты говоришь о нем, как о ребенке, — эльф едва не поперхнулся, и они встретились взглядами. — Тогда он и был для меня слишком юным. — Неужели ты настолько… древняя? Щеки Рейны в момент вспыхнули от негодования, и она даже поразилась такой неоднозначной реакции своего тела. Отпрянула подальше, впервые изобразив на лице свое смущение, а затем, совсем как ребенок, покрутила пальцами в районе груди и тихо ответила: — Ну и слово ты выбрал… «древняя»… мог бы быть чуток любезнее… «Нет, он все-таки похож на своего отца» — невольно подумалось ей. Леголас едва сдержал рвущийся наружу безудержный смех, когда увидел ее, всю смущенную, не знающую, как ответить на его колкость, а потому и сам покраснел, отворачиваясь и пряча лицо в волосах. И все же он не удержался, и легкий тихий смех прокатился между ними, застывая в глотке Рейны, которая хотела в этот момент залепить юному эльфу оплеуху, но сдержалась.