В самый тёмный час

Глава 4. Братство

Январь 3019г Третьей Эпохи

— Я терпеть не могу эту эльфийку! — солнце не успело встать над простором, когда громкий вопль Гимли заставил полусонных хоббитов встрепенуться и покрепче ухватиться за свои вещи. Братство тихо и миролюбиво наблюдало уже приевшуюся за несколько дней картину раннего подъема Рейны. Это стало даже забавно спустя какое-то время, и хоббиты время от времени покатывались со смеху, наблюдая за тщетными попытками гнома разбудить эльфийку. Вот и сейчас та уткнулась носом в свою же сумку, распластавшись на земле в позе звездочки, и при этом что-то тихо сопела. А Гимли едва ли с бубном вокруг нее не танцевал, кричал, упрекал и даже угрожал — и ей хоть бы что! Сама же эльфийка называла это хронической усталостью и богатырским сном, мол часы у нее внутренние настроены на определенное время. И пока это «определенное время» не наступит — она век не разомкнет. — Как она может так спать?! — разъярился Гимли, вытащив сумку из-под головы эльфийки, и она сонно поползла вслед за ней, не открывая глаз. — Вода, пинки, тычки, крики… и все по боку! Если здесь войско Саурона промарширует, то она даже не шевельнется. И всем это вскоре начало надоедать, ведь путь стал еще более тяжелым и долгим, чем мог бы быть. Гимли охрип, и тут подключился Боромир, подхватив вяло сопротивляющуюся эльфийку на руки, которая впрочем скоро вновь забылась сном. Он покрепче прижал к себе практически невесомое тельце, про себя думая, что это не так романтично, как он себе представлял. «Она хотя бы не храпит, как Гимли» — устало подумал мужчина. — Вы разве еще не поняли, что пока не наступит обед, то она не проснется? — буркнул он, забираясь в седло и устраивая ее поудобнее так, чтобы ноги были перекинуты через одну его ногу, а голова покоилась на плече. — Гэндальф, ты в силах повлиять на это? Митрандир упрямо сжал губы, нахмурился, отчего глубокие морщины стали еще заметнее, и скупо обрубил: — Вряд ли. Остальные члены Братства вздохнули и двинулись вслед за неспешной лошадью, которая сумела вынести такой груз (сумки с двух сторон и Боромира с эльфийкой), а Гимли ворчливо подхватил сумку Рейны, молясь, чтобы по пробуждению она ему не зарядила оплеуху. Уж к своим вещам эта особа относилась чересчур трепетно, и никто так и не узнал, что находилось в ее вещах помимо еды. Дорога выдалась изматывающей, ведь они шли вдоль холмов, зачастую забираясь на вершины хребтов, стекающихся, словно реки, к Мглистым горам. Желтоватая трава оборвалась, сменяясь галькой и песком. Серость затягивала небо, и вскоре солнце перестало слепить глаза, а тучные облака обещали к вечеру небольшой дождь. Их силуэты скрывали огромные валуны, встречающиеся на пути, чтобы слуги Сарумана их не обнаружили. Братство лениво поднималось в небольшую гору, рассчитывая на привал. Лошади внезапно стали уставать намного раньше положенного, а хоббиты все еще не привыкли обходиться без второго завтрака и раннего обеда, потому совсем скоро начали капать на мозг другим членам отряда и плестись в самом конце колонны. За пару часов неудобной езды с эльфом на руках, Боромир и сам пыхтел от злости, то и дело отплевываясь от чужих волос: — Можно с ее волосами что-нибудь сделать? — обратился он к кому-то из Братства, хотя точно и не знал к кому. — Они просто ужасные, лезут везде, все в клочках и… глядите, тут даже листики запутались. Он заинтересованно вытащил листик из густой блондинистой шевелюры под смех Гимли и Леголаса, а затем почувствовал шевеление. Рейна зябко поежилась (чем ближе они подходили к Мглистым горам, тем становилось холоднее), а после вдруг напряглась. Неловкость накатила на неё булыжником. Своими продрогшими, по большей части открытыми участками кожи, ощущалось тепло, исходившее из-под грубой рубахи, затянутой кожаным чёрно-коричневым жилетом. Сильные ладони твёрдо сжимали девичье тело, и в какой-то момент она со стыдом почувствовала, как собственная плоть стала млеть и расслабляться под воздействием тепла и силы человека. Осторожно вскинув голову кверху, она наткнулась на щетину Боромира. — Все-все, не бойся, я тебе бы не причинил вреда! — Боромир пытался ее удержать на месте. Пойманная с поличным, Рейна, прошипев какое-то ругательство, все-таки полетела с лошади вниз, сжимаясь на лету от осознания предстоящего удара, но свалилась во что-то тёплое и крепкое, в ту же секунду оказавшись зажатой в цепких тисках. Вскинув удивлённые большие глаза чуть вверх и коснувшись затылком чужой груди, она тихо ахнула, машинально попытавшись отпрянуть от так кстати предотвратившего её падение Леголаса, будто он этого и хотел, терпеливо выжидая в сторонке. Быстро опустив голову, чтобы скрыть алеющий румянец на щеках, девушка зашевелилась, попытавшись выпрямить ноги. Она полагала, эльф тотчас же опустит её на покрытую мелкими камушками землю, но тот не двинулся ни на миллиметр. Рейна не смогла заставить себя посмотреть ему в лицо, вместо этого глаза равнодушно скосились в сторону усмехающегося Арагорна и Гэндальфа. — Не пугайся, — усмехнулся Боромир. — Мы бы не позволили тебе упасть, — обдал ее ухо жаром эльф, склоняясь так близко, что Рейна даже подумала, что все еще спит. Это определенно сон. Какого Барлога они так пекутся о ней и стараются всегда быть поблизости? Лучше бы она грохнулась с этого коня. — Привал, господа, — объявил Арагорн, помешав ей выдать что-то язвительное. Тут-то Братство и остановилось, пройдя почти шесть часов до момента, как проснется Рейна. А она все так и стояла, сжатая руками эльфа и смотрящая на восседающего на коне Боромира перед собой. — Грязные извращенцы, — буркнула девчонка, выпутавшись из рук принца и, пройдя по камням на холме, выхватила из рук Гимли свою сумку. — Эй, могла бы и спасибо сказать! — крикнул ей вдогонку Боромир, оскорбленный таким поведением, но не скрывающий смешок. — Стоило оставить ее там и дело с концом! — Согласен, — крякнул Гимли, и Арагорн усмехнулся, проходя мимо. — Будто тебе противно ехать с прелестной дамой на руках. — Это не так приятно, как ты думаешь, — скептично ответил на его смешок Боромир, и Странник сделал вид, будто поверил. — Конечно. Весьма неприятно должно быть. Разбив привал, все заметно поуспокоились. Сэм готовил суп, Фродо тихо беседовал с Гэндальфом, Мерри и Пиппин тренировались с мечом, пытаясь повалить Боромира на землю. Арагорн успел познакомиться с Рейной поближе, впрочем, как и другие члены Братства. Правда, все отметили, что разговаривает она мало, а о себе так и вовсе не рассказывает, то смущаясь, то надуваясь, словно обидевшись на бестактный вопрос. Вот и сейчас она отрешенно смотрела вдаль, ежась от воспоминаний о том, что в очередной раз проснулась прижатой к кому-то. В прошлый раз ее тащил Арагорн, затем Гимли попробовал взвалить на плечо, но она успела проснуться. И вновь оказалась в чужих объятиях дважды, но на сей раз это был угрюмый Боромир и чересчур странный эльф! Ее покоробило, и она ощутимо вздрогнула, выйдя из оцепенения. «Стоит что-то сделать со своими внутренними часами, чтобы не просыпаться вновь в такой ситуации» — подумала она и тяжко вздохнула, как-то не вовремя вспоминая чужие руки на своем теле и дыхание, опаляющее затылок. — Тебе следует наладить режим сна, — произнес Арагорн, становясь рядом и раскуривая трубку. Он словно прочитал ее мысли, отчего стало еще паршивее. — Извини, что нам приходится тебя таскать. — Я привыкну, — пожала она плечами так простодушно, что мужчина тихо рассмеялся. Он присел рядом, и Рейна потянулась к его трубке. — Можно? Арагорн с удивлением отдал ей эту «игрушку» и продолжил следить, как она делает размеренные глубокие тяги, выпуская изо рта клубы дыма и кольца. Его брови едва не полезли на лоб от такой картины, и он подавился смешком, когда к ним присоединился Леголас и Гимли, с таким же шоком наблюдая картину. Особенно шокирован был Леголас, ведь он никогда в жизни не видел, чтобы эльф с таким вдумчивым видом и явным наслаждением раскуривал табак, смакуя его на вкус и медленно выпуская кольца на безветренную площадку. Она выглядела слишком странно для такого действия, как ребенок, стащивший у родителей что-то запретное и упорно делающий вид, что он взрослый. — Ого, не знал, что эльфы курят! — свистнул гном. — Я присоединюсь к вашему сабонтуйчику? Рейна пожала плечами, прикрыв глаза от наслаждения, а потом передала трубку обратно Арагорну, а тот — Гимли. Леголас тактично молчал и воротил нос. Его ладони все еще горели от недавних объятий с эльфийкой, и он никак не мог найти себе места, а теперь выдался отличный шанс с ней поболтать в компании. «Но табак ей определенно не к лицу» — поморщился он. — Трубка мира — лучшее лекарство после сегодняшнего утра, — буркнул гном, а потом бросил взгляд на Леголаса. — Эй, остроухий, а ты не куришь? — Нет, я… — Он не такой эльф, как я, — продолжила за него Рейна, с явным равнодушием. — Оставь его в покое. — О-о-о, а вот тебе я найду, что сказать, драгоценность, — пожурил ее гном под тихий смешок Арагорна. — Как ты можешь так спать? Я имею ввиду, как убитая! Тебя ведь и орда орков не разбудит! — Это моя проблема… — она снова покрутила пальцами у груди, как делала это всякий раз, когда смущалась и стеснялась. Опустила взгляд, не выдавая покрасневших ушей. — Однажды, во время Войны Последнего Союза я проспала битву при Дагорладе и явилась только к середине… — Это немыслимо! — вспыхнул Леголас, пока Арагорн сгибался пополам от смеха, прекратив сдерживаться. — Поверить не могу, что твой род тесно связан с моим! Рейна пожала плечами. — Я как-то не задумывалась, что многие нандор присоединялись к эльфам Лихолесья. У меня было много вариантов куда-то свалить — в Лориэн, Лихолесье и даже Валинор, но как видишь, я еще тут. И я жива, несмотря на то, что много сплю. — Справедливо, — Леголас вздохнул, едва поборов желание вступить с эльфийкой в спор. — Но ты могла бы хоть немного облегчить нам задачу и не пинаться, когда просыпаешься у кого-то на руках. «Что ж… тут не поспоришь» — подумала она и кивнула. — И волосы свои ты не расчесываешь! — брякнул следом гном, дернув ее за локоны в которых запутались куски мха. Рейна покраснела, только еще гуще в этот раз, и совсем тихо выдавила, так что даже гном не расслышал: — Я не умею… — Чего-чего? — крякнул он. Глаза Леголаса выкатились и он задумчиво почесал щеку, обводя ее таким взглядом, будто впервые видит. Она помолчала, глядя себе под ноги, не в силах признаться в чем-то. — Говорю, что не умею я плести косички, как у Леголаса… — троица дружно засмеялась, пока Рейна оглядывалась в поисках выхода для побега, но едва она подорвалась с места, как теплые, сильные руки опустились на ее плечи и усадили обратно. — Сиди, — требовательно сказал Леголас, и она застыла на месте. — Остроухий, ты займешься или я? — с усмешкой спросил Гимли, будто это в порядке вещей. Эльф кивнул и удалился к своим сумкам, а вернулся уже с расческами и лентами наперевес. Рейна вылупила глаза на эту хитро ухмыляющуюся троицу, которая вдруг возомнила о себе черт знает что, а затем с не меньшим шоком пронаблюдала, как Леголас зашел за ее спину и приземлился на камень совсем рядом с ней. Гребень коснулся ее волос нежно и аккуратно, вводя в оцепенение, но как только принц провел им вниз по густой длине, то Рейна дернулась вперед с криком: — Так, хватит! Все! — Гимли и Арагорн тут же схватили ее за плечи и усадили обратно к эльфу. — Я сама могу справиться! — Но ты же их не заплетешь! — сердито ответил ей эльф, поражаясь, как она в своем возрасте не научилась плести прически с такими длинными волосами. И зла прибавляли еще и дары природы, запутавшиеся в этой шевелюре, и то, что девчонка шипела каждый раз, когда он случайно дергал за пряди. — Сиди смирно! — Вообще-то немного я умею плести… расчесывать точно умею, так что прекратите! Взгляд Арагорна и Гимли говорил о том, что они ей не верят. — Я знал, что у этого эльфа в сумке только расчески да ленточки! — внезапно гаркнул Гимли и басисто рассмеялся, вгоняя Леголаса в смущение. — А ты сиди смирно, все же это для общего блага. — Вы просто невозможные… — зашипела она, жмуря глаза, чтобы никто не увидел выступивших слез боли, когда эльф дернул очередной колтун. — Это нечестно! — Нечестно, но это только половина, — откликнулся Леголас, закончив только с одной половиной волос. За этим действием уже наблюдали все члены команды, изумленно вылупляя глаза и перешептываясь. Теперь она точно для них не представлялась обычной эльфийкой, и оттого она сильнее смутилась, укорив себя за природную лень и нежелание приводить волосы в порядок. — И что здесь такого, что я не умею заплетать волосы? — тихо спросила Рейна. — А шнурки ты как завязываешь? — спросил Арагорн. Рейна указала пальцем себе на ботинок, и у Странника, как и у эльфа с гномом, едва не случился приступ, стоило узреть длинные шнурки, обмотанные у нее на голени и перевязанные в неряшливые узлы. Леголас хлопнул себя по лбу, принимаясь за косы, а Гимли начал перевязывать шнуровку на ее ботинках и объяснять, как сделать все красиво и с бантиком вместо узла. — Почему тебя никто не научил? — негодовал Леголас, мягко разглаживая пряди волос и перекидывая их. — Я имею ввиду… это так странно… — Мне не нравится что-то плести или завязывать… — буркнула пристыженная девушка под умиленными взглядами других членов Братства. — Хватит считать меня ребенком, ваши взгляды меня раздражают. — Это было бы мило, если бы тебе не было столько лет, — поспешил ее осадить Гэндальф, и хоббиты рассмеялись. — Я научу тебя заплетаться, — прошептал ей в затылок Леголас, отчего Рейна непреднамеренно отпрянула и нагнулась вперед. Две толстые косы упали ей за плечи, перевязанные белыми атласными лентами, сливающимися с цветом волос. Поглядев вниз, она обнаружила, что ее шнурки теперь завязаны понадежнее и явно красивее. — Хорошо… — пробормотала она и поднялась с места. — Только я не запомнила, как завязывать шнурки.

***

Спустя еще пару таких дней, Рейна совсем обленилась и повесила обязанность заплетать ей косы Гимли и Леголасу. Все-таки эти двое очень сильно пеклись о своих волосах, и она пару раз застала эльфа за тем, как он плел себе косички (правда мужские, не такие, какие делал ей), и Гимли за расчесыванием собственной бороды и волос. Они не прекращали попыток научить ее справляться с такими простыми вещами, но вскоре поняли, что истинная причина, по которой Рейна была фактически не обучаема, — это лень. Равнины Эрегиона постепенно все больше обретали горные подступы, а холода все сильнее забирались под кожу. В холодные, ветреные ночи Рейна подумывала сбежать обратно в свою хижину и там отсидеться до самого теплого лета, наслаждаясь уютом и домашним очагом. Это намного лучше, чем постоянная ходьба, разговоры окружающих и одни сплошные неудобства. Ее дико бесили походы, хотя она попривыкла к обществу мужчин, но что-то определенно нервировало, и она понятия не имела, что именно. Должно быть, все и сразу, особенно с того момента, когда ее пытались чему-то научить (откровенно наплевав, что она старше всех, исключив из списка Гэндальфа). Порой они пытались быть обходительными и благородными мужчинами. Последнее ее фактически не волновало, если это не касалось ее личного пространства, но она не учла одно: быть единственной женщиной в компании — это тихий ужас. Каждый считал своим долгом напоить и накормить ее, рассказать о себе и позабавить нелепыми шутками, и никто, абсолютно никто не воспринимал ее как воина. Только хоббиты ходили вокруг да около с распахнутыми ртами, чтобы задать еще один неуместный вопрос об эльфах, пока она не прогонит их к Леголасу. Через неделю после начала путешествия Рейна не выдержала и твердо решила, что ей пора побыть одной. Голова раскалывалась от постоянного трепа окружающих, и мысли никак не желали приходить в порядок. Она думала обо всем — о пути, который так долго и медленно стелется перед ними, о войне, что вновь представала перед ней в бордово-алом цвете воспоминаний. Это все сбивало с толку. Она не чувствовала страх как таковой, но вот тревога начала оседать в ее голове неприятным осадком. Ко всему прочему ее беспокоили странные сны, порой даже пугающие, о которых по пробуждению она не желала даже вспоминать. Они остановились на привал возле небольшого холма, рядом с которым лежало почти идеальное круглое озеро, скрытое редкими высокими деревьями с худой кроной. — Я купаться, хочу побыть одна, — холодно изрекла Рейна членам Братства, которые ожидали ужин, и незамедлительно ушла, прихватив с собой меч и сумку. — Может, стоит ее постеречь? — неуверенно предложил Пиппин, восхищенно глядя удалившейся эльфийке вслед. — Думаю, она сумеет себя защитить, — оборвал его Арагорн. — Или захочет сбежать, — хмыкнул Гэндальф, который в последнее время все чаще злился на долговязую девчонку. Но защищать было не от кого. Как и желание сбежать притупилось после того, как голоса Братства затихли, и она осталась одна. Рейна спокойно спустилась с холма в низину, зашла за камни и разделась. Первый шаг в холодную воду отозвался тысячью мурашек, но она не сдалась и, ежась, шла напролом в воду. В тело будто втыкались мелкие иголочки, а желудок препротивно сжался от холода, дыхание и сердце зашло в бешеном темпе, разгоняя кровь. Эльфийка быстро окунулась с головой, расплетая косы и проводя пальцами по длине волос, чтобы смыть походную пыль и грязь. Холод медленно отступал, и она даже поплавала немного дольше в черной воде, где отражалась почти полная луна и скопище звезд. Зеркальная гладь тревожилась под ее действиями, а тишина окутывала слух, отбивая желание выбираться наружу. Подхватив свои вещи, она вновь зашла в озеро и начала стирать, намыливая ткань куском обычного мыла, прихваченного из дома. Занятие такими обычными, бытовыми делами расслабляло ее и позволяло больше подумать о происходящем. Деревянные после долгой ходьбы мышцы напрягались в воде сильнее, но стоило ей выйти на берег, как тепло разливалось внутри. Облачко пара вылетело изо рта, когда Рейна решила, что хватит на сегодня купаний. Высушив одежду с помощью одного старого заклинания, она кое-как разгладила ее на себе и выжала длинные волосы от воды. Все-таки, пусть она и не любила колдовство, но иногда оно здорово выручало, и с этим невозможно не согласиться. Выйдя обратно к остальным, девушка деловито прошла к костру, стараясь не дрожать от вновь обуявшего тело холода, и уселась на предложенное место между Гимли и хоббитами. Гном, поворчав, принялся заплетать ее волосы в одну толстую косу, пока Сэм разливал похлебку по чашкам. Рейна, взяв свою порцию в продрогшие руки, краем зрения заметила, как Леголас вытаскивает из своей кусочки мяса и бросает их в тарелку Гимли. Это ее удивило, и она выгнула бровь, когда эльф взглянул на нее. — Так, стало быть, ты волшебница? — Рейна едва не подавилась своим супом, когда Пиппин ухватился за ее ногу и крепко сжал. Она угрюмо взглянула на хоббита, который всего немного был ее ниже, и процедила: — Не такая хорошая, как Гэндальф, но наподдать тебе смогу, если будешь так часто лапать, — Пиппин под смех Мерри тут же убрал руку и извинился. — А вот они тебя каждый день заплетают и таскают на руках, — все же буркнул он, и тут уже все хоббиты с осуждением глядели на Рейну. Она покраснела, глядя как улыбаются остальные, и выдавила: — Так… мне как-то без разницы… это они себя работой озадачили, их никто не просил. — Если бы ты была способна чему-то научиться, тебя бы никто не трогал, — закатил глаза Леголас, и Гимли его поддержал, крякнув: — Бестолку, она так и не научилась завязывать свои шнурки. — Агрх! — Рейна тихо взвыла, вознося глаза к темному ночному покрывалу. — Зачем мне это было нужно, если я бывала в походах раз в тысячелетие? И это не метафора, маленькие хоббиты. Хоббиты насупились, ведь не любили, когда их кто-то навроде нее (больше похожий на ребенка) называл «маленькими». Они наперебой начали говорить сколько им лет, и что в своем возрасте они умеют завязывать шнурки, тем самым еще больше вгоняя в краску эльфийку. А после всех оборвал Гэндальф, не в силах вынести еще одну такую перепалку, и потребовал, чтобы все легли спать. — Отдыхайте, я подежурю, — махнула им рукой девушка, проглотив буквально в два глотка свою порцию супа с мясом, и поднялась на ноги. — Да, а нам потом ее целый день на горбу тащить, — невесело добавил гном. Долго они не засиделись, обсудив дальнейший путь и отправившись спать, предварительно затушив костер. А Рейна, тяжело зевая и чувствуя усталость после купания и сытного ужина (Сэм по ее мнению готовил отменно), спустилась с холма. С восточной стороны его окружило поле, и Рейна как зачарованная шла по нему, глядя перед собой в одну точку. Луна серебрила ее волосы, а бледная кожа будто сияла во тьме. Большие изумрудные глаза сверкнули чем-то магическим, и девушка даже не слышала того, что за ней наблюдают. Хоббиты притаились в высокой жухлой траве, глядя, как грациозно она шла к какой-то цели и, несмотря на свой низкий рост, была невероятно прекрасна в свете луны. Они подобрались ближе и распахнули рты, а Рейна, вопреки всем прекрасным ожиданиям, сорвалась с места и подскочила к какому-то старому пню, а затем принялась трепетно собирать грибы. Предвосхищение лопнуло и растворилось, оставляя хоббитов в недоумении. — Что за?.. — шикнул Мэрри, и тут же эльфийка дернулась к ним, выхватывая меч из ножен. Сталь сверкнула в свете луны, и хоббиты сжались от испуга на какие-то жалкие секунды, а затем, понимая, что опасность им не грозит, встали в полный рост и подошли ближе. Они с любопытством рассматривали дивный клинок из необычного металла молочно-белого цвета, который будто светился изнутри под лунным светом, наводя на мысли об утраченной магии, а надпись на эльфийском буквально приковывала к себе взор. Изящный эфес обтянут дорогой кожей, на которой сомкнулись бледные тонкие пальцы. Хоббиты и не заметили усмешки Рейны и того, что она давно опустила меч, прижимая к груди те странные грибы с коричневыми шляпками. — Что на нем написано? — прошептал Фродо с разрешения девушки коснувшись пальцами холодного, почти обжигающего морозом металла. — Он выкован в Гондолине высшими эльфами, говорят из сердца упавшей в Средиземье звезды, — она проницательно поглядела на полурослика. — Тебе уже знакомы такие клинки, ведь так? А надпись гласит: «разум одолевает силу». — Круто… — прошептали хоббиты наперебой, касаясь меча, но осторожно, чтобы не пораниться. — У него ведь есть имя? — Бильбо назвал меч Жалом, — показал Фродо свой клинок. Рейна с почтением осмотрела его оружие и кивнула. — Да, мой наречен Сумеречным, — под любопытными взглядами полуросликов ей пришлось дополнить рассказ: — До того, как Келеборн и Элронд прислали моим сородичам помощь в Эрегион, Саурон напал на наши земли. Я уже тогда жила на опушке леса и мне пришлось выступить одной, когда остальные пали или пытались спастись. В ту ночь сгустились сумерки, и магический туман укутал Эрегион. И в этом тумане я порубила мерзких гоблинов, которые, убегая, окрестили именем мой клинок. Жаль, что я отвоевала только один холм… Хоббиты внимательно слушали, усевшись вслед за ней на поляну. Рейна убрала меч обратно в ножны и расслабилась, выдворяя воспоминания о той зловещей ночи из головы. Конечно, на словах все было очень просто и легко, но она бы никогда не осмелилась передать хоббитам весь тот испытанный ею ужас, когда она думала, что надежды больше нет. Вместо дополнений, она вложила меч в ножны, а грибы отложила подальше, чтобы хоббиты не растоптали их. — А что это за грибы? — прервал молчание Мерри, устроившийся у нее на плече. Девушка вздрогнула от такого контакта, но не отстранилась, привыкая к чужим прикосновением. — Они ядовитые, способны вызвать длительные галлюцинации и даже смерть. В народе их называют гимнопилусами. — И зачем тебе это? — скривился в отвращении Сэм. — Из них ведь даже суп не сготовить. — Из них можно сделать яд, — она дернула плечами, и Мерри пришлось убрать свою кудрявую голову подальше. — У меня так-то не особо много запасов с собой. Хоббиты поежились от ее ставшего холодным тона, когда она стала размышлять о нависшей над ними опасности. И такая опасность действительно была, и все задержали дыхание, когда в небе над ними вновь промелькнули злые тени. Они безмолвными скопищами закрывали собой звезды, кружа над полем, а затем рванули куда-то дальше, видимо, так и не заметив их. — Спите, — обнадеживающе приказала девушка, и хоббиты облепили ее со всех сторон, согревая теплом и начиная тихо посапывать. Рейна и сама сладко зевнула, потерла глаза и подумала о том, что вряд ли в таком теплом клубке сможет досидеть до утра. Как только солнце показалось над равниной, Рейна обвела красными от недосыпа глазами хоббитов, что прижались к ее ногам, устроившись на них, как на подушке. Всю ночь она заставляла себя не заснуть, и ей это почти удалось (она пару раз все-таки задремала). Вскоре их нашел Леголас с Арагорном, растолкав полуросликов. — Ты все-таки не спала? — спросил ее Арагорн, и она покачала головой. — Кажется, я едва стою на ногах, — она широко зевнула и наткнулась глазами на Леголаса, который будто уже был готов ее подхватить. С намеком на улыбку, она закрыла глаза и прямо так и уснула, стоя на ногах, пока эльф не подхватил ее на руки, ворча при этом: — И за что мне такое наказание? Лучше бы я подежурил.

***

По мнению Леголаса Рейна больше походила на человека, чем на эльфа. Он смирился с ее поздними подъемами и даже сам в последнее время таскал ее либо на руках, либо на коне; смирился даже с тем, что она курит и позволяет себе тихо ругаться, как старый гном, если ей что-то не нравится, но с тем, что каждое утро он или Гимли заплетали ей косы и завязывали шнурки, — примириться никак не мог… — Стой смирно! — прикрикнул на нее гном, пока Рейна качалась из стороны в сторону с закрытыми глазами, удерживаемая твердой хваткой эльфа. — Да дай ты мне завязать твои поганые шнурки! Она едва не свалилась с ног, когда гном дернул ее за ботинок, и только Леголас сумел предотвратить падение. Когда со шнурками было покончено, Рейна уже вовсю сопела, провалившись в новый сон, а Леголас с тяжелым вздохом поглядел на брата по несчастью. — Не смотри на меня, остроухий! — разъярился гном. — Я тащил ее пол ночи, теперь твоя очередь! Эльф подумал, что ее можно было бы вручить Боромиру, а не тащить на руках, но… какое-то странное, ревностное чувство завладело им при одной такой мысли, и он тут же откинул эту идею подальше. Это было странно, эльф мысленно пнул себя за это глупое желание — не отдавать ее Боромиру. Ему должно было быть все-равно. «Кажется, я не нанимался в няньки, тогда что со мной творится?» — спросил он себя, но ответа не нашел. Леголас столь же часто размышлял о том, а были ли вообще у Рейны родители или хоть кто-то, кто учил всему? Порой она казалась гением, когда, собирая траву по пути, могла объяснить ее свойства и то, что собирается с ней делать, а иногда самым настоящим несмышлёным ребенком. Этот диссонанс зачастую сбивал с толку. И диссонанс в мыслях пугал сильнее, пока он не нашел в себе силы примириться со всеми своими странными желаниями. — Поспеши, Леголас, — подгонял его Арагорн. Леголас тяжело вздохнул, перекинул легкое тело Рейны себе за спину так, чтобы она обхватывала ногами его талию, а руками держалась за шею (он сравнил ее с походной сумкой), и поплелся следом за отрядом, пока только начинало светлеть. Дорога к Карадрасу выдалась довольно тяжелой и крутой на подъем. Лошадей пришлось отпустить еще вчера, сумки по возможности опустошить от ненужных вещей, и продолжить подъем налегке. Когда Гэндальф решил идти через горы, то всем казалось, будто это единственный верный выход (хотя предложений было предостаточно), но только Рейна скупо бросила: — Какую бы дорогу вы не выбрали — это приведет нас к гибели. Тогда она знатно шокировала всех, но уже спустя полночи такого пути почти все стали с ней согласны. Крутой подъем, начавшийся снег, холод и магия, что витала повсюду, — все это заставляло бояться древней силы Карадраса. К тому же он все еще под наблюдением Сарумана, и никто не желал попасться ему на глаза, даже Гэндальф шел тише воды, ниже травы, боясь побеспокоить древнюю мощь. Яркое солнце заблестело на укрытых снегом хребтах Карадраса. Розовые и алые переливы на небе не сулили ничего хорошего, а лишь нагнетали что-то плохое. Тишина, окутавшая горы, душила сознание и мысли, а желание повернуть назад лишь росло в геометрической прогрессии с каждым новым бесшумным шагом по заснеженному хребту. Тут и там петляли следы остальных членов Братства, и только Леголас со своей ношей будто летели над снегом, не оставляя следов. Братство молчало, ступая осторожно и с трепетом, будто сами горы могли сбросить их со своих верхушек. Так могло продолжаться хоть вечность — длинный путь, снега и тишина, окутавшая Братство после небольшой вспышки Боромира, который подобрал случайно слетевшее кольцо с шеи Фродо. Напряжение после этого повисло между ними, затрудняя шаги и будто предрекая что-то страшное. И только Рейна, стоило ей на пару часов проснуться, тихо ворчала себе под нос, что люди не такие устойчивые к магии кольца Всевластия. Леголас даже задумался над ее словами и путем несложных размышлений пришел к выводу, что эльфийка не ощущает опасности от кольца и вряд ли подвержена его силе так сильно, как остальные. Они будто шли под невидимым куполом зла, которое щекотало нервы. Налетел холодный ветер, поднимая пушистые снежинки и бросая им прямо в лицо. Рейна прижалась ближе к спине эльфа, утыкаясь холодным носом в его горячую шею, отчего тот вздрогнул от неожиданности и вышел из глубокой задумчивости. В последние часы его одолевали мысли о кольце, о Боромире, который странно поглядывал на Фродо, и о том, что впереди сгустилась тьма. Снова толчок, женские руки крепко обвили его шею, а холодный нос сильнее вжался в теплую кожу. Эльф сцепил зубы, когда эти объятия стали почти невыносимыми. — Теплый… — прошептала Рейна, неосознанно проводя по его шее носом еще и еще, будто стараясь зарыться в его кожу и насладиться теплом. И с каждым таким невинным движением внутри эльфа росло нечто большее, от чего дыхание сперло, а сердце пропустило ход. «Какой же она еще по сути ребенок…» — подумал он, обуздав странное желание перехватить эльфийку так, чтобы их животы соприкоснулись. Должно быть, годы одиночества и долгие походы так измотали его, раз теперь каждый невинный жест отзывается такими странными ощущениями. Должно быть, и она не отдает себе отчета… Эльф против воли улыбнулся, прикрыл глаза от усталости, и покрепче подхватил ее под ногами, стараясь не обращать внимания на то, что его спину уже знатно ломит. Пусть Рейна и была легкой, почти невесомой, но нести ее с ночи и вплоть до обеда оказалось тяжеловато. А останавливаться на привал было нельзя — повсюду сугробы и мороз, даже пещерки никакой нет на этих открытых площадках, а ветер завывает будь здоров. Ему не было холодно, но когда усталость одолела тело, то он был готов следом за хоббитами повиснуть у кого-нибудь на руке, и мстительная сторона его личности выбрала бы Рейну. Прошло еще несколько часов, прежде чем сильная буря застала врасплох, и настроение Братства стало еще гаже. — Она еще спит? — недовольно бухнул Гэндальф где-то рядом, когда поднялась метель. Ветер беспощадно срывался из стороны в сторону, кружа и завывая, словно дикий зверь, не позволяя им пройти дальше по Карадрасу. Безоблачное с утра небо к обеду сменилось темными серыми тучами, и снег повалил с удвоенной силой, грозясь похоронить их под собой. Леголас щурился, чтобы хоть что-то разглядеть, чувствуя, как к его спине неуютно прижимается Рейна, дрожа от холода так сильно, что даже он сам трясся. Негодующий по этому поводу Гэндальф хлопнул девчонку по спине посохом, и та недовольно засопела, утыкаясь носом в ворот эльфийской рубахи. — Оторвись хоть на секунду! — прогрохотал он. — Помоги нам одолеть это бедствие! — Нет, я плохо колдую, когда мне холодно, и Сарумана нам не одолеть, — четко ответила Рейна, оповестив всех о том, что уже давно не спит, а просто не хочет отрываться от тепла. — Нельзя бороться со стихией, Митрандир, нам лучше повернуть назад. — Это не стихия, а всего-лишь магия. — Которая посильнее твоей. Гэндальф едва не поперхнулся от негодования, и бросил сердитый взгляд вправо, где был обрыв. Она была права, как бы ни прискорбно это было признавать. Бороться со стихией — дело гиблое, а не имея на то великого желания, это будет бесполезно вдвойне. Магия Сарумана, его злобные заклинания витали в воздухе, преграждая путь, устраивая обвалы, под которыми едва не утопло Братство. — Если бы ты меньше спала, то может и не замерзла бы так сильно и хоть чем-то могла бы нам помочь, — все же ответил маг. Ее будто укололи в самое сердце, и вдруг немыслимая сила заставила словам вырваться изо рта: — Это вы вытащили меня из леса, а теперь жалуетесь, что я много сплю? Это нечестно. Гном, увязнувший в снегу по самую грудь, разъяренно воскликнул: — Ну вот опять! Все были на взводе, а упрямство эльфийки только подбавило дровишек в этот костер раздора. Ее любимая фраза после пессимистичных изречений — «Это нечестно», и она повторяла ее настолько часто, что та и к хоббитам прилепилась как родная. Споткнулся о камень — это нечестно. Не отпустили на рыбалку с Арагорном — нечестно. Леголас заплетает Рейне косички — почему не я? Это нечестно. Все сводилось к одному и тому же. Вскоре Гимли отрывался и на хоббитах, выбивая из их голов всю ту дурь, которую они нахватали от Рейны. Сейчас все было по-другому. Братство вдруг начало ссориться, и Рейна непонимающе вскинула голову, неосознанно проведя ухом по холодным волосам Леголаса. Она ощущала древнюю мощь и магию, напитавшую это место, болото из силы, которая заставляла их ссориться. Горы шумели и громыхали, грозясь обрести жизнь и скинуть их оземь. «Саруман настолько силен?..» Девушка отвлеклась от мыслей и снова поежилась от холода. Теперь даже тепло эльфа не спасало от бурана, в который им не посчастливилось попасть. — Надо развернуться, — прохрипела она эльфу на ухо, и тот вздрогнул. — Мы идем прямо в бурю, нам туда нельзя. Эй, принц, ты слышишь или нет? Леголас не выдержал и скинул ее со спины, отчего Рейна грохнулась в громадный сугроб. Вспышка гнева была вполне логичной, но когда она столкнулась с полыхающим голубым взглядом, то задушила в себе возмущения. — Слышу! — рявкнул он, схватив ее за шкирку и вытащив из снега наполовину. — Просто хватит кататься на мне, как на пингвине, Рейна! Если хочешь образумить Гэндальфа, то поторопись вперед! Она поджала губы, обхватывая плечи руками и запахивая плотнее свой плащ, а затем поспешила в указанную эльфом сторону, пока остальные члены Братства утопали в снегах и метели. Гэндальф читал заклинание, но бестолку, — буран превращался в тайфун, грозясь смахнуть их прямо в пропасть, что разверзлась под ногами. Рейна от страха зажмурила глаза, боясь смотреть туда, где зияла черная бездна и снежные водовороты. Дыхание сперло, но она сумела ухватить мага за локоть и оттянуть от края. — Надо уходить! — закричала она, что есть мочи, перебивая сильно свистящий над головой ветер. — Гэндальф, мы здесь погибнем! — Она права! — поддержал ее подоспевший Боромир с двумя хоббитами на руках. — Идем через врата Рохана! Здесь нет дороги! — Нет, мы должны повернуть в Морию! Это единственный верный путь! — добавил гном. Рейна закатила глаза. Опять этот тупой спор начал играть на ее нервах; кажется, каждый в отряде считал какой-то определенный пусть истинно правильным. Был ли хоть один из них прав? Нет. Девушка продолжала думать о том, что любой из путей будет ужасным. И пока она думала, старательно не глядя в бездну и прижимаясь к скале, Братство отчаянно спорило. Магия крепла по воле Сарумана, и дикий ветер будто возносил хвалу этому гневу, что вдруг образовался в кругу союзников. Раскатом грома во тьме пронеслось следующее заклинание, и камни свалились откуда-то сверху, едва не убив их. — Хватит! — прикрикнула она, хватая Боромира и утягивая ближе к себе за плащ. — Вы разве не видите, что эта ссора делает его сильнее?! Арагорн и Гимли умолкли, переглянувшись. Спор как-то сам собой затих, и Гэндальф тяжело вздохнул, поглядев в чернеющее небо. — Надо найти пещеру, чтобы переждать буран! — продолжала Рейна, теперь уже и сама хватаясь за руку Боромира, потому что ее ноги по бедра скрыл снег. — Она права, — подскочил Леголас. — За тем поворотом была пещера. Отряд двинулся обратно, дрожа и едва не проваливаясь по самое горло в снег. Рейне что-то подсказывало, что они избежали непоправимой беды, но не всего, что еще должно свалиться им на голову. Она продрогла и едва могла шевелить ногами, и если бы эльф не подоспел к ней, то вряд ли бы сделала хоть шаг. — Ненавижу холод, — ворчала девушка, когда Леголас одной рукой обхватил ее талию и понес как ребенка подмышкой. — Самое противное, что есть в мире — это холод… — Не надейся, что обратный путь я потащу тебя на себе, — фыркнул эльф. — Не будь таким засранцем, — она повернула голову, чтобы поглядеть в его заснеженное лицо. — Боромир тащит Мэрри и Пиппина, а Арагорн — Фродо и Сэма. Гимли слишком короткий, чтобы тащить меня и свою секиру, а Гэндальф слишком стар. Остаешься только ты, эльф. Он промолчал, и она вдруг от осознания ухмыльнулась. — Ты, что это, обиделся? — Чушь, — буркнул он. — Просто ты могла хоть раз поблагодарить меня за то, что я таскал тебя почти весь путь на себе. — О-о-о, — задумчиво протянула она, ощутив легкий укол вины за свою неосмотрительность. — Спасибо, эльф. Леголас скривился от этого обращения и скупой благодарности, но промолчал. Она, чтоб ее унесло, права. Слишком уж низкая, чтобы пробираться по этим сугробам, да вдобавок еще и мерзнет совсем не как эльф. Принц вслух предположил, может ли она являться полу-эльфом, за что тут же был гневно отчитан. Когда Братство добралось до пещеры и развело спасительный костер, все свободно выдохнули и раздраженно поглядели на пригревшуюся эльфийку. — Чего уставились? Это не я виновата в том, что Саруман перекрыл нам путь. И я сразу сказала, что не стоило брать меня с собой. Гэндальф раздраженно цокнул и предпочел поспать, чем смотреть на ту, которую они буквально на руках тащат из Эрегиона почем пока зря.