В самый тёмный час

Глава 6. Элексиры, фейерверки и поединок

120 год Четвертой Эпохи. Апрель, полгода с отплытия Леголаса в бессмертные земли

Ей снова снились эльфы. Холодные маски на прекрасных ликах отражали всю суть бессмертия. Белые одежды не трогал ветер, пробравшийся из-за моря, они словно статуи замерли на борту корабля, и Рейна ходила между рядами, всматриваясь в лица в поиске чего-то или кого-то. Гораздо ниже всех своих родичей ростом, она казалась несмышленым ребенком, ползающим под ногами, спотыкающимся о длинные серебряные плащи. Пару раз даже толкнула боком кого-то из толпы, но ни звука, ни шороха те не издали, не поглядев на нее, рассыпавшуюся в скупых извинениях. «А мне казалось, что я — воплощение спокойствия» — подумала она мимоходом, вздохнув от усталости и поглядев за борт. Там, где море касалось неба, апельсиновые переливы обещали новые берега. Прощальный луч застывшего в этом месте солнца не спешил уходить. Это повторялось из раза в раз, одно и тоже с того момента, как Леголас начал грезить этими далями, а о постройке корабля еще не было и речи. Ее неспокойное сердце ищет свой исход. Еще чуть-чуть и остановится. «Осторожнее» — предупредило ее подсознание. И правда, оступишься — мир рухнет. Она знала, что как только обернется, то все изменится. Уже чувствовала пронизывающий ее насквозь взгляд темных, как глубины вод, глаз. — Мир и правда упадет, если я обернусь? — шепотом поинтересовалась она, не впечатленная этим видением. Покачав головой, она все-таки обернулась, не желая заставлять его ждать. Несносный эльф собственной персоной снова стоял позади нее, в паре шагов, но ближе не подходил. Стоял себе, как ни в чем не бывало, в этих своих модных (по меркам эльфов) тряпках — шелковой белоснежной рубашке, серебряном камзоле, расшитом золотыми нитями и пуговицами, в узких серых штанах. Довершали облик сапоги (гоблина ему на шею за такую опрятность и чистоту обуви), и белый плащ. Прямо светится похлеще солнца этой своей белизной, которая грамотно сочеталась с цветом блондинистых волос. «Слишком много белого, потом в глазах будет рябить» Но Рейна не могла оторвать своего взгляда, приоткрыв от восхищения рот. Он молча ухмылялся, отчётливо ощущая нутром её смятение, как бессмертная душа мечется под гнётом холодного взора, и его это явно будоражило. Рейна задержала дыхание, но когда поняла, что он вновь ей ничего не скажет, то расслабилась. Он постоянно молчал, и это вводило ее в слепую злость. То ухмылялся, то смотрел с какой-то обидой или злостью, а иногда в его глазах мелькала такая нежность, что ей бы снова, еще разок броситься в его объятия прежде, чем она проснется. Она не ведала, снилась ли ему в этот момент или хоть когда-нибудь. И не хотела этого знать хотя бы по одной причине — пусть мучение не станет одолевать его также, как одолело ее. — Хоть бы слово сказал, глупый эльф, — ворчала она, сминая пальцами подол платья. Но его ухмылка стала лишь шире, словно он был победителем в этой игре в молчанку. Она всегда будет проигрывать ему. Многообещающий взгляд коснулся ее лица прежде, чем мир взаправду рухнул. Солнечный свет ослепил все вокруг, а следом мрак поглотил это странное место. Корабль, эльфы — все растворялось в веренице блестящей пыли и магии, что водоворотом окутала ее и сжала в тугой удушающий кокон. Последним растворился Леголас, оставляя за собой непонимание.

***

— Глупый, глупый, глупый эльф, — сердито шипела Рейна, обнаружив себя на полу по пробуждению. Смятая постель говорила о ее неспокойном поведении во сне, а ноги запутались в одеяле. Плечи и спина нещадно болели, — должно быть она провалялась на холодном полу добрую половину ночи, — и теперь сил, чтобы встать, практически не было. Она застонала от безысходности, понимая, что вся ее тысячелетняя выдержка рушится, падая во мрак Утумна, и теперь ни один священный свет не поможет ей возродиться. — Да чтоб его унесло к оркам! — в сердцах прохрипела девушка, смаргивая накатившие слезы. «Орков лучше не поминать» — Ненавижу, ненавижу этого эльфа, — она снова была готова разрыдаться, но сердито стерла соленые капли с лица, не позволяя более им вырваться на свободу. — Почему он постоянно мне снится? «Потому что ты мечтаешь о нем» — ответ, исполненный голосом Леголаса, окончательно подорвал ее выдержку. — Кажется, я схожу, — нет, съезжаю, — с ума… Она расщеплялась, каждой клеточкой своего нестареющего тела чувствуя распад своей души. Любой другой эльф на ее месте давно бы уплыл в Аман, только если не привязан к этому месту и не очернен силой Средиземья. Рейна считала, что в ее сердце копошатся те тени, о которых говорили другие высшие эльфы. Возможно, она просто недостойна уплыть за море, а может судьба у нее такая — оставить свою бессмертную душу здесь и слоняться точно призрак по Арде, пока сверху не позволят ей вернуться. Может, ей не стоило все это затевать, а позволить смерти забрать тело? Какой толк в жизни, где вся радость исчезла? А была ли она когда-то? Память, пусть и возведенная в абсолют, но беспощадна. «Не вздумай» — предупреждающе откликнулся внутренний голос таким строгим, повелительным тоном. Рейна начинала осознавать, что чем больше она гонит эльфа из своих мыслей и памяти, тем яростнее и настойчивее становятся видения и внутренний голос. Если бы он не привязал ее к себе, не заставил ее… она пыталась подобрать нужное слово… не заставил бы ее нуждаться в нем, то все было бы просто превосходно! «Трагичная логика — винить его в том, что ты не можешь найти себе места» — О, заткнись! — пробурчала она, все же поднявшись с пола и принимаясь наводить в комнате порядок. Люди вечно ищут себе оправдания. Особо одаренные занимаются этим всю жизнь. С момента, как человечество получило способность мыслить, они только тем и занимаются. Некоторые потом борются с чувством вины оставшиеся годы. И для бессмертных это тоже как само собой разумеющееся, отчего Рейне становится все паршивее с каждым днем. Она могла часами напролет разглагольствовать о Леголасе и винить его в том, что бессонница сводит ее с ума, странные видения все больше закрадываются в сердце и рушат в нем все живое, все стремления испарились лишь по мановению чьей-то твердой воли, но… — Я сама во всем виновата, не следовало так привязываться к нему. Она поставила точку в этом вопросе. Жирную и нелепую в данном контексте, ведь даже оправдания перед самой собой не возымели бы нужный эффект. От осознания собственной привязанности не стало ни холодно, ни жарко. Это просто голый факт. И как же справиться с жизнью, в которой теперь нет того существа, который появился в ней, все наладил и испарился, как ни в чем не бывало? Что делают люди, чтобы забыться? Она всерьез начала размышлять на эту тему, прикидывая и самые худшие варианты. Это было глупо. Ведь теперь никакие обряды, никакой колдовской ритуал или самый мощный заговор не смог бы выдворить проклятого эльфийского принца из ее воспаленного разума. Ни отвары, ни целебные травы или настойки не затуманили бы мысли, чтобы его голос растворился в агонии. Ничего уже ее не опустошит настолько, как было раньше. Это пугало. Это злило. Она была вне себя от ярости из-за того, что даже самые могущественные силы не смогли бы ее освободить. Мир представлялся ей нынче серыми унылыми красками, нанесенными вслепую бездарным художником. Раньше она всегда жила и горела какой-то определенной мечтой, будь то сногсшибательное, никем не исследованное зелье, полет на гигантском орле, путешествие в Фангорн в его золотые годы. Были и слишком нереалистичные мечты, которым не суждено сбыться, — повстречать единорога или гриндилоу. Порой ей нравилось размышлять об их существовании, хотя в этом мире такое вряд ли возможно не на старых картинках и рисунках. Слишком ярко ей виделась Арда своими зелеными лесами, потрясающими видами и умением каждый раз поражать ее эльфийское воображение. И что теперь? Теперь, когда она навела какой-никакой порядок в комнате и оделась, то поспешила спуститься в пустующую днем таверну под очень странным названием «Усталый гремлин». Холин с полусонным видом стоял за баром и натирал стаканы до блеска, а его жена суетилась на кухне, то и дело понося тех или иных завсегдатаев и обсуждая свежие сплетни. За неделю своего пребывания здесь Рейна не сумела привыкнуть к людской природе, к вечной спешке, шумным разговорам и сплетням. Ей невольно вспомнилось, как через пару дней заселения к ней подошли хозяева таверны и живо расспрашивали о жизни, о том, откуда она, сколько ей лет и прочее, и уже на следующий вечер Рейна узнала о себе много нового из уст посетителей. Впрочем, ей было все-равно, что они приняли ее за лориэнскую деву, отбившуюся от «стада» и ищущую здесь оставшихся эльфов. Рейна знала, что эльфов здесь больше нет, они далеко за этими землями, но спорить не решалась. Они люди, и им многое можно простить, даже слабость к слухам. Она больше предпочитала заниматься своими делами, так и сейчас поспешила выскользнуть из таверны, пока ей не предложили убогий напиток, который они называли чаем, но на деле тот являлся помоями. Быстро перебирая ногами до облюбованной мастерской на краю Бри, она то и дело встречалась с заинтересованными взглядами людей, которые, впрочем, уже казались не такими удивленными, как раньше. Теперь они скорее вынюхивали почему она здесь находится так долго. — Неделя — это недолго, я вообще планировала изначально задержаться на пару лет. «Могущественные Валар! Ты не выдержишь здесь и месяца!» И это было чистой правдой. Рейна нашла мастерскую как-раз вовремя, избежав тот момент, когда нервный тик ее одолеет. Крупный мужчина лет пятидесяти взялся за ее нескромный заказ за мешочек золотых (Рейна успешно продала некоторые свои зелья), и слыл он лучшим мастером в городе, который на все горазд. Джордж встретил ее на входе, когда колокольчик оповестил о посетителе, и тут же поволок вглубь помещения, где возле жаровни стояли столы с металлами, пробирками и прочими веществами. — Все готово, госпожа Рейна, осталось дело за малым, — он с лукавой ухмылкой поднял в воздух ложечку с черным порошком, а затем поджог его спичкой. Порошок вспыхнул, издавая негромкое шипение, но ложка осталась целой, только почернела от копоти и огня, который вмиг потух. Она придирчиво осмотрела партию черного пороха, который они сумели вывести полагаясь на книгу Гэндальфа, что изначально показалась ей полной чушью. Создавали порох при помощи серы, угля и калиевой селитры. Последняя Рейне была немного знакома, ведь она тоже давненько баловалась со взрывчаткой, правда, не на таком уровне, а вот с металлами у нее разговор никогда не ладился, она ведь не гном. И все-таки путем проб и ошибок они сумели вывести весьма сносное вещество. Для чего? Рейна просто хотела занять себя и развеять тоску, что накатила лавиной. — Я отдам этот рецепт гномам с Синих гор, которые заезжают сюда торговать. Глядишь, может они найдут другое применение пороху? Черный порох пусть и мог как-то послужить для оружия, но Джордж еще не нашел для него применения, хотя и пообещал всерьез этим заняться. Рейна даже подарила ему эти рецепты, переписав в блокнот, а вот насчет того, чтобы передать такое оружие гномам засомневалась, но спорить не стала. — Выполнена всего одна треть работы… — удрученно вздохнула девушка и поглядела на коробки с огнепроводными веревками, мишурой и корпусами под фейерверки. — Я могу помочь тебе набить корпуса, — предложил Джордж, пожимая плечами. Рейна пренебрежительно фыркнула. Конечно он мог бы «помочь» за те деньги, которые она ему отвалила. Приступив к делу, двое схватились за картон, принимаясь делать из него формы, как заявлено в книге. Этот процесс отнял не меньше трех суток, и только потом они приступили к так называемой «облицовке», чтобы картон не выглядел убого. Прикупив цветной бумаги со всякими нарисованными звездочками, полосками, сердечками, конфетами, стали обклеивать плотный картон, тихо ругаясь и изредка матерясь. Несколько раз Рейна даже подумывала плюнуть на идиотскую затею с фейерверками, но что-то упорно подгоняло ее к делу, призывая забыть про неудобства. Несколько раз их отвлекали от процесса местные, что заходили в мастерскую по своим делам. Джордж пытался принимать несложные заказы во время такой трудоемкой работы, но каждый, — абсолютно каждый, — прохожий считал своим долгом вынюхать, чем они тут занимаются. Рейна всегда молчала, а вот Джордж пытался мягко послать, однако случилось и так, что какой-то мужик все-таки сумел прорваться к снарядам и потом еще пол дня задавал ненужные вопросы, пока его не выпроводили стражи порядка, которых позвал Джордж. Следующим этапом стала исключительно работа Рейны. Она отослала Джорджа заниматься своими делами, а сама приступила к наполнению картона черным порохом, да притом все время читала написанные в книге заклинания, заговаривая вещество. Порой крупные капли пота катились по ее лицу, но губы безостановочно шептали заклятия, написанные Гэндальфом, и если допустить хоть одну малейшую ошибку — все взорвется. Поэтому она часто делала перерывы, чтобы ненароком не сбиться, а затем продолжала пока силы не покидали ее. В какой-то момент Рейне показалось, что это занятие может отнять вечность, ведь в общем на один фейерверк у нее уходило примерно пол часа, если не больше, а партию они сделали внушительную — место в нанятой телеге будет напрочь забито. В общем и целом на всю работу у них ушло две недели, и в самом конце, когда готовые фейерверки лежали в коробках, надежно скрытые от чужих глаз, Рейна почувствовала долгожданное удовлетворение. Этот процесс отнял много сил и времени, но результат того стоил, — под покровом ночи они с Джорджем выбрались из города и протестировали фейерверк. Воткнув приспособление в землю, Джордж поджег фитиль, и когда залп громко хлопнул, то в небо выстрелили снопы искр, а едва достигли нужной отметки над землей, то рассыпались миллионами маленьких частиц, освещая небо ярче звезд, громко хлопая и порождая новые залпы. Красные, синие, зеленые — цвета менялись и терялись в оттенках, завораживая взор. Наверняка такую красоту было видно из города, и возможно, ночные зеваки сейчас вылупились на то же небо и гадают о том, что это. — Отличная работа! — Рейна одобрительно похлопала здоровяка по плечу, и тот смутился похвале. Они вернулись в город и разошлись. Джордж отправился к лавке, а Рейна повернула к «Усталому гремлину», чувствуя бодрость и нотки озорства. По приходу ее ждал веселый смех, запах эля, неустанные разговоры и толпа народу, сквозь которую невозможно протиснуться, — было ощущение, что столики сделаны для дураков, ведь люди стояли между ними. Девушка плюхнулась на освободившееся место за барной стойкой, которую то и дело протирал хозяин, и бросила пару монет на стол. — Эля, — по-свойски попросила она под удивленный взгляд. Она не обращала внимания на то, что кто-то постоянно тычется ей в спину, громко смеется и так далее, потому что в данный момент ничего не могло подпортить ее настроения. «Вряд ли люди страшнее троллей» — подумала она и пригубила с таким довольным видом, что даже бармену стало завидно. Против ожиданий, смеяться над ней не стали, подкатывать тоже. Хозяин заведения то и дело прикрикивал на тех, кто пытался затеять пьяную драку, а иногда выходила его жена, которая без стеснения могла вставить по первое число тем, кто принимался валяться на полу. Парочку таких оболтусов они на пару спровадили за порог, напоследок пригрозив рассказать все женам. Как ни странно, удивлялась Рейна, но подобное пугает мужчин. Она даже хихикнула, когда задумалась о том, как бы она могла отчитывать Леголаса за его пьяные выходки. «Ты помнишь его пьяные выходки, так что не представляй» — она едва не шикнула себе под нос, чтобы утихомирить подсознание. Однако, настроение было настолько хорошим, что даже вспоминать об эльфе стало не так противно. Да, помнится, он напивался при ней и не один раз, и каждый из этих раз заканчивался чем-то супер странным. Новый глоток поистине добротного элексира приятно обжег горло и согрел желудок. — Эй, погодите! — она почувствовала на своей спине чей-то пронизывающий взгляд, и была уверена, что сейчас обратятся именно к ней. Чуйка, не иначе. — Ты же та самая эльфийка, верно? — Отстань от моей гостьи, Элмир, — ворчливо предупредил бармен, поглядывая за ее спину. Рейна продолжила мерно пить, пока не захмелела от того, что быстро опрокидывает в себя пинту. — Нет-нет, подожди! — воскликнул тот самый голос, и вскоре рядом с девушкой приземлился какой-то очень старый на вид мужчина. Ему было лет восемьдесят, не меньше, седина в его редких волосах не скрывала ужасных пятен на черепе. Глубокие морщины испещряли лицо, но голубые глаза все так же пронзительны, как в молодости. Он был одет обычно, как самый среднестатистический горожанин, и Рейна, даже поглядев на него, не могла понять, что ему нужно. Однако, и пары секунд не прошло, как пол таверны притихло, заинтересовавшись. — Я помню тебя. Ты приходила в этот город очень давно, лет пятьдесят назад! Рейна промолчала, осмотрев полупьяного старика еще раз, но не могла вспомнить кто это. А вот старику, видимо, ответ и не нужен был, он вдруг спохватился и начал тараторить: — Вы тогда здесь были проездом, ехали до Шира вроде, да? Ты была не одна, с тобой был эльф, такой высокий, с белыми волосами? Моя память совсем износилась, но приезд эльфов я не мог забыть по одной причине: вы помогли мне вытащить телегу из оврага, когда я направлялся в деревню. Я еще предложил вам ужин, и тогда твой друг рассказал мне о ваших приключениях и о кольце Власти, — воспоминания сжали ее глотку крепкой хваткой, и Рейне пришлось допить остатки из пинты и заказать еще. — О, это было чудное время! Я тогда еще был молод, а слушать рассказы эльфов у костра было почти сказочно, что я долго еще не мог поверить в происходящее! Я и сейчас не могу поверить, что снова тебя повстречал! Как тебя зовут?.. Рина? Рейнира? — Рейна, — отстраненно поправила его девушка, и старик закивал. — Точно-точно! А твой друг… эм… что-то на Л… забыл… вот же старый пень! — Леголас, — еще более холодно подсказала она. — Точно! Так ты снова здесь? Снова в Шир? А где твой друг? Столько вопросов да еще и быстрым темпом не то, чтобы поразили ее, а попросту сбили с мыслей. Она тупо похлопала глазами, сделала глоток, чтобы успокоить нервишки, и выдохнула: — Да, я еду в Шир… и… эм… нет, Леголас не со мной, — она отмахнулась от этой мысли как от навязчивого комара, но старик не остывал. — Как жаль! Из эльфов я встречал за свою жизнь только вас, вы народ скрытный. Говорят, многие уплыли за море. Его выжидающий взгляд и притихшие гости в зале вынудили ее кивнуть с кислой миной, но не ответить словами. Слова почему-то встали поперек горла от какой-то вязкой, странной тоски. — Так и где же твой эльф? «Твой эльф… звучит неплохо» Рейне захотелось взвыть от отчаяния, но она только что-то невразумительно пробурчала, чувствуя, как алкоголь разлился по телу и стало не так гадко. Тело расслабленно качнулось, и она оперлась всем корпусом о стойку, положив подбородок на сложенные руки, потом, подумав, безразлично ответила: — У гоблина на куличиках. Так далеко, что люди вряд ли когда-то окажутся в тех краях. — О-о-о, — односложно протянул Элмир, почесав подбородок пальцами. — Значит, тоже уплыл. Печально… скоро в Средиземье не останется ничего прекрасного. «Простые у них тут нравы» Рейна выдержала спокойное выражение на лице, отказалась от предложенного «за счет заведения» под сочувственный взгляд хозяина таверны, и судя по взглядам остальных посетителей вообще вела себя как принцесса, но это ее не волновало. Она просто допьет свою порцию и ломанется спать, только и всего. — Расскажи, что еще интересного происходит в мире, нам всем любопытно пообщаться с эльфом! — буквально воскликнул старик, видимо, решивший, что это его последнее в жизни развлечение. — Внесем ясность, вы подсели ко мне и теперь просите интересных историй, когда я вас практически знать не знаю? — он кивнул под ее выгнутую бровь, и Рейна сдалась. — Но мне нечего рассказать… пятьдесят лет — всего-лишь миг, у меня ничего не происходило. «Лгунья!» Она поджала губы, когда взгляд старика стал печальным, а остальные поспешили вернуться к своим разговорам, посчитав, что от эльфийки и впрямь ничего не добьешься без ее желания. И еще всем вновь почудился в ее голосе пафос и равнодушие, которые отсекали всякую мысль завести с ней дружбу. Рейне это было только на руку, и она, допив вторую пинту, поспешила смыться. Однако, стоило ей подняться на ватные ноги, как в зале громыхнул чей-то самодовольный голос: — Говорят, эльфа невозможно победить в бою, — Рейна скучающе перевела взгляд на крепкого молодого мужчину, который шел между столиков и глядел прямо на нее холодным расчетливым взглядом. Он был выше, и одет в походный плащ. — Вы настолько хорошие воины? — Эта эльфийка участвовала в войне Кольца, — ответил за нее Элмир, скупо одарив этого проходимца взглядом полным презрения. — Из нее куда лучше воин, чем из тебя. Незнакомец не отводил от нее стального взгляда, и невольно, но Рейна почувствовала себя на прицеле, будто вот-вот и кто-то всадит в ее сердце стрелу. Однако, пусть она и замялась, но не отступила, продолжая с любопытством глядеть на развернувшуюся перепалку. «Вот тебе и приключения» — Неужели? Да она меньше меня в два раза, да еще и девчонка. Разве эльфы отправляли детей на войну? Девушка похолодела, но не спешила обрывать его чудную мысль тем, что он ошибся. — Эльфы всегда выглядят молодо, глупец, — брякнул хозяин из-за бара. — Они выглядят старше только когда их тело начинает изнашиваться на просторах Средиземья из-за тьмы, что обитала тут. «А люди не так безнадежны и, оказывается, много чего знают» — Плевать, — отмахнулся незнакомец. — Раз уж ты забрела в эти края, то окажи мне честь и выйди со мной на поединок. Это был не вопрос и не предлог, он буквально вынуждал ее согласиться, и по его гаденькой ухмылке стало понятно, что в случае отказа ее нагло унизят. — Эм… пожалуй, нет, — Рейна дернула плечами вверх и в который раз развернулась, чтобы уйти. Шепотки людей прокатились по залу, вызывая мурашки на ее теле, а вот усмешка незнакомца породила легкое негодование. — Так и знал, что эльфы — трусы. Вам лишь бы прятаться в своих лесах, пока жизнь пролетает мимо. — Отстать от нее, — с яростью выдал Элмир, стукнув кулаком по барной стойке. Рейна остановилась. Еще не хватало, чтобы какой-то старик защищал ее честь. «Честь? Тебе это разве знакомо?» — но самолюбие было уже задето, и девушка, послав внутренний голос куда подальше, развернулась и процедила: — Идем. Тотчас громыхнули одобрительные улюлюканья и хлопки, а следом вся эта разношерстная толпа зевак ринулась к выходу, вытекая из «Усталого гремлина», словно ручей. Рейна и незнакомец, которого другие окрестили Мортом, вышли первыми под темный купол ночи на безлюдную в такой час улицу, освещенную неверным светом фонарей в металлических кронштейнах. Остановившись, толпа образовала почти идеальный круг, и за всем этим неодобрительно наблюдали хозяин таверны с женой (которая очень побледнела и искренне переживала) и Элмир, который хоть и не сомневался в силе эльфов, но был против таких поединков. Рейна равнодушно оглядела толпу, слыша, как за спиной начали делать ставки. Ей было нечего поставить, поэтому она спросила: — Зачем тебе это унижение? Ты ведь проиграешь. — Я всегда мечтал победить эльфа, — пожал плечами Морт. — Она же девочка! — воскликнула жена бармена, прижав руки к гулко вздымающейся груди. — Морт, не будь идиотом! — Мешок золотых, — ухмыльнулся он в ответ, стянув с пояса мешочек с деньгами и бросив в толпу в качестве ставки. — Выиграешь — и деньги твои. — Мне нечего предложить взамен, — Рейна скосила взгляд туда, куда смотрел противник — себе на пояс, где болтался в ножнах меч. Это была неравноценная ставка, ведь меч стоил куда дороже, но откуда было знать об этом проходимцу? — Ты хочешь меч? — Победитель забирает лучшее, — осклабился Морт, и смысла дальше разглагольствовать не было. Рейна вытащила меч из ножен, и холодная, бледная сталь сверкнула в свете огня и звезд. Морт следом достал свой меч, самый обычный, но довольно длинный и крепкий. Девушка оценила броню противника — кольчужная рубаха на проваренной коже и круглым стальным шишаком с носовой стрелкой, шею сзади прикрывала кольчужная сетка. Высокие кожаные сапоги со стальными пластинами защищали его ноги, диски черного железа были нашиты на пальцы перчаток. Он мог бы сойти за рыцаря, но на нормальный доспех, видимо, не хватило денег. И даже так Рейна была настолько легко вооружена, что казалась почти нагой рядом с Мортом. — Поединок! — заулюлюкали смотрящие. Рейна с пренебрежением подняла свой меч в боевую готовность, а Морт принял из чьих-то рук щит, и теперь с ясностью и ожиданием глядел на девчонку. На их лицах плясали отблески пламени, а проходящие мимо стражи порядка не спешили вмешиваться, глядя на них из толпы. Мечи столкнулись раз и другой, пробуя оборону. Рейна отступала на шаг со своим мелким ростом, а Морт последовал за ней, выставляя щит. Он попытался ударить, но девчонка резво отскочила, и клинок рассек только воздух. Рейна вильнула вправо, Морт повернулся, отгораживаясь щитом, и шагнул вперед, осторожно переставляя ноги по неровной земле. Рейна отступала снова, слабая улыбка играла на ее губах. Морт атаковал рубящим ударом, но она вновь отступила, легко вскочив на стоявшую возле таверны бочку. Теперь она забирала налево, подальше от щита к незащищенному боку мужчины. Морт попытался подрубить ее ноги, но не сумел дотянуться. Рейна отскочила еще дальше, и Морт в ярости бросил: — Хватит вертеться, как девственница в постели! — выплюнул он с таким ядом, что Рейна едва удержала равнодушие на лице, которое вот-вот могло смениться усмешкой. — Остановись скакать и прими бой! Элмир покосился на хозяина таверны и тихо шепнул: — Она пытается вымотать его, добиваясь того, чтобы Морт ее преследовал. Щит и меч слишком тяжелые, они утомят даже самого сильного мужчину. Но в этой продолжившейся пляске ошибочный шаг сулил смерть. Рейна ловко уходила из-под ударов, так ни разу и не атаковав, а Морт сердился все отчаяннее. «Ты поступаешь бесчестно» — процедил голос эльфа в ее голове, но Рейна только отмахнулась. Может, она и не самый честный противник, зато ее методы действуют сносно. Звон стали вернул эльфийку к бою, Морт наступал, подавляя весом, щитом и мечом. Ей пришлось отбивать каждый удар; легко переступая по неровностям, она не отводила взгляда от ярости, что мешалась с праведным гневом в лице соперника. Она была быстрее в сотни раз и ловче, и многие заметили, что она медлит с каким-то решением. Меч Морта так ни разу и не коснулся Рейны, когда ее молочно-сизый клинок наделал небольшие порезы в одежде мужчины. Короткий поток ударов прервался яростным воплем Морта: — Ты дерешься не по правилам, эльфийка! Кто учил тебя биться? Танцовщица? Некоторые люди за их спинами уже обменивались короткими шутками и переговаривались, попросив хозяйку притащить кружки с элем. А Рейна между тем ныряла под руки Морта, дразня его своей близостью и ловкостью, и он не мог успеть развернуться, чтобы задеть за живое. Ее глаза видели главное — каждое новое движение мужчины дается ему с большим трудом, замахи получались медленными и не такими размашистыми. Ослепленные надменностью подпевалы Морта осознали, что происходит, и прокричали: — Довольно! Заканчивайте уже! Отбросив щит, Морт ринулся в бой только с мечом и, с яростным кличем, сделал несколько резких и точных ударов, и Рейна едва смогла увернуться. Теперь мужчина был хоть и ослабшим, но двигался быстрее, а слепая ярость прибавляла силы. Что-то гулко пронеслось по ее крови, заставив сердце учащенно забиться, а ноги отступать, но уже не так плавно, как раньше. Если бы она не сумела увернуться, то меч раскроил бы ее шею одним махом, а так задел только плечо, порвав рубаху и выпустив наружу алую кровь. Рана была небольшой, как порезы на незащищенных местах Морта, и Рейна даже не почувствовала боли, только ощутив, как по плечу к запястью заструилась горячая жидкость. «Теперь придется искать новую одежду» Она метнулась вправо, пока противник был занят ее преследованием, ускорилась, обернув круг, и когда Морт удивленно хлопнул глазами, а затем занес меч над головой, чтобы покалечить ее, — резко пригнулась, шмыгнула между его ног и оказалась сзади, прижав острое лезвие к его шее. Морт затих, испуская тяжелые вздохи. Его меч упал на землю, и в тот момент толпа взорвалась гоготом и аплодисментами. Рейна шагнула назад, убирая клинок в ножны. Ее грудь тоже тяжело вздымалась, однако усталости она не ощущала. Алкоголь безбожно покинул ее тело, оставляя горьковатое послевкусие и желание опрокинуть в себя еще одну пинту. — Твое золото, — кинул ей один из парней Морта мешочек, и Рейна ловко его поймала. Морт молчал, так и не посмотрев на нее, а потом, сплюнув себе под ноги, удалился восвояси под смех других. Рейна не проводила его взглядом, поспешив войти обратно в помещение вместе с Элмиром, который не переставал восхищаться эльфийской ловкости, которая способна обойти любую силу.