В самый тёмный час

Глава 7. Мотылек

120 год Четвертой Эпохи. Апрель, полгода с отплытия Леголаса в Бессмертные земли

По пробуждению Рейна чувствовала себя так паршиво, что вставать с постели совершенно не хотелось. Погода за узким пыльным окном окончательно испортилась — о стекло разбивались крупные капли дождя, бросаемые свирепым ветром. Пробурчав что-то непонятное себе под нос, она повернулась на другой бок, прочь от серости мира, и уставилась в стену. Левое плечо немного ныло на утро от полученной травмы, которую вчера милосердно взялась перевязывать Хелла — жена Холина, владельца таверны. Теперь рану стягивали бинты, а наложенная вчера мазь до сих пор воняла и, казалось, пропитала все ее тело. Она и сама могла о себе позаботиться, но почему-то решила наплевать и позволить кому-то другому за собой поухаживать. На тумбочке валялся так и не тронутый мешочек с золотыми, Рейна понятия не имела какая там сумма, да и ее это пока не интересовало. Больше всего она задавалась вопросом о том, почему же люди считают эльфов практически непобедимыми и при любой возможности грозятся поединком? Неужели, победив эльфа, ты прослывешь непревзойденным воином? Рейна редко жаловалась на такую чушь, но почему-то вчера голос в голове не утихал и твердил одно: «Ты не должна была в это ввязываться» Она бы и не ввязалась, несмотря на задетую гордость, просто… ей просто хотелось что-нибудь сломать наконец-то. Хотелось разрушить какой-то канон, по которому она всегда разворачивалась и уходила от проблем. «Полегчало?» — Да, я хотя бы не думала об эльфе, — правдиво ответила она в пустоту и в который раз вздохнула. Если ее кто-то поймает за такими разговорами, то точно прогонит и сочтет сумасшедшей. Пора это прекращать, только вот как именно это сделать — непонятно. А еще у нее с утра крутило желудок. Все-таки пить, когда ты не ел несколько дней — такая себе затея, впрочем, вчера ей это казалось нормальным. «Опрометчиво. Он не позволил бы ничему из этого случиться» Ее снова скрутило, но на этот раз не из-за тошноты, что подкатывала к горлу. Внутри неясный пожар перерастал в лихорадку, а дождь за окном усиливался, вгоняя в еще более дерьмовое настроение. Ее воспаленное воображение рисовало его образ в голове. Мечты о нем неслись вдаль, не зная устали, — она мечтала о любви, но время беспощадно сочилось сквозь пальцы каждый раз. Она подскочила, чтобы открыть окно и позволить свежему воздуху унести эти треклятые мысли об эльфе, но едва защелка поддалась, а старая рама скрипнула, отворяясь и впуская в комнату ветер, как все стало намного хуже. Запах травы и дождя окружил ее голову, сдавливая куполом, принося аромат Леголаса вместе с собой. Он пах точно так же — травой, мягким летним дождем и лесом. Ни один аромат не мучил ее так, как мучает этот, вынуждая слезы вновь хлынуть из глаз и смешаться с каплями дождя, которые влетали в распахнутое окошко. Капли стучали по ее лицу — теплые, как кровь, и безжалостные, как старинный грех. Струйки воды потекли вниз и намочили ночную рубашку. Опьяненная мечтами, она словно давала этому дождю тайное обещание любви. «Ты расклеилась» Если бы она могла петь о своей печальной тоске, то выполнила бы это, чтобы однажды ее слова коснулись острого слуха эльфа. Но она не умела петь так красиво, как умеют петь другие эльфы. Не умела играть на инструментах. Леголас умел все… «Прискорбно… да, но в точку!» Она вытерла слезы и капли дождя, стирая вместе с этим глупые мечты, которые только лишний раз ставили ее на колени перед чем-то невероятным, что жило в ее сердце. Рейна в загробном молчании, которое не прервал внутренний голос, оделась на скорую руку и неудовлетворенно встала напротив зеркала. Порванная рубашка в месте плеча была залита кровью, и по хорошему ее нужно постирать, а лучше выкинуть, но пока нет сменной одежды, то и поделать нечего, придется довольствоваться малым. Проведя гребнем по волосам, то и дело морщась от неприятных ощущений, наскоро повязала волосы в высокий небрежный хвост, — и даже тут голос молчал и не язвил. Спустившись в тихий бар, она заметила, что Хелла моет грязный пол, а ее мужа нигде не видно, — видимо, посетителей пока дождь не окончится будет очень мало. За крайними к окну столиками сидело всего по паре человек и двое хоббитов, которые тихо что-то обсуждали, наслаждаясь приготовленной курой. — Госпожа Рейна, мне бы вашу рубаху заштопать и постирать, — подскочила к ней женщина, выбив из головы эльфийки все мысли. Ее голос был слишком громким для подобного утра, и головная боль неожиданно запульсировала давлением в висках. — Дождь разыгрался не на шутку! Видать, никуда вы в ближайшее время не поедите по такой грязище! — она скривилась, махнув в сторону окна, за которым люди спешили куда-то, топчась по грязи. — Я хотела купить новую, — Рейна пожала плечами, плотнее запахивая плащ, чтобы укрыть от любопытного взгляда лоскуты ткани. — Да вы что! Кто ж в такую погоду-то за покупками ходит? — она яро жестикулировала. — Неужто вы, эльфы, ни дождя, ни холода не чувствуете? Это ж надо! Лучше вот, присядьте, я вас накормлю, а потом мы посмотрим на вашу рану! И я вас никуда не отпущу, пока эта буря не утихнет! И действительно, как только перед Рейной стоял горячий обед, то за окном начался настоящий ураган. В таверну стекало все больше людей, которые пережидали непогоду, улицы опустели. Ветер бросал грязь и дождь в окна; небо, сплошь затянутое серыми тучами, темнело все гуще. Люди шептались, слыша громыхание, видя, как молнии сверкают над домами. Для Бри проливные дожди не были чем-то сверхъестественным, а скорее обычным делом, и только Рейна на этом осознании морщилась как от головной боли. Она планировала уехать сегодня, а теперь, кто знает, когда это кончится? Целые водопады за окном размывали улицы, даже в помещении стало слишком влажно, и щедро растопленный камин не спасал от липких ощущений. Хелла, как и обещала, после обеда поднялась с ней наверх, помогла с перевязкой и утащила порванную рубаху куда-то к себе, оставив Рейну в ночнушке сидеть и дожидаться своей одежды. Она села на табурет возле окошка, который предусмотрительно закрыла, и со скучающим видом глядела на улицу, не замечая ничего нового или подозрительного. — Ну и поездочка. Такими темпами я точно года на два задержусь.

***

120 год Четвертой Эпохи. Май, больше полугода с отплытия Леголаса в Бессмертные земли

Она не любила дождь, а теперь откровенно начинала потихоньку ненавидеть, когда потоп не прекратился и на седьмой день. Дождь всегда ассоциировался с какой-то утратой и тоской, прощанием и печалью. А вот Леголас говорил, что дождь приносит очищение в жизнь и в мысли, и после него мир кажется совсем иным. — Вот же проклятье на мою голову в виде глупого эльфа! — прошипела Рейна, развалившись за столиком и обнимая ладонями пинту с добрым яблочным элем. «Он просто подтолкнул в нужную сторону, а дальше ты сама, верно?» Она застыла, вспоминая прощание с эльфом и его слова. Теперь ее мир казался перевернутым вверх тормашками, вокруг — осколки умирающих грез, и он мерещиться повсюду, — лишь пожелай и отправишься следом. Она может обрести все немедленно, но трусит, запивая горе яблочным элем. «Нет, я боюсь чувствовать то, что чувствовал он. Кем тогда я стану? Кто я сейчас?». Тихое покачивание головой, и мир снова начинает движение. Как ни странно, но даже в такой ливень завсегдатаи «Усталого гремлина» были тут как тут, правда теперь таверна не оказалась заполнена до потолка разношерстной массой. Девушка хмыкнула, отведя взгляд на окно, в котором видно пустую темную улицу и ее блеклое отражение. Рубаху Хелла, как и обещала, подлатала и ей почти удалось вывести все пятна, однако, это не отменяло то, что предстоит поход за покупками. Несмотря на явную спешку, девушка все еще думала над тем, что делать после того, как она посетит Шир. Были мысли отправиться в Рохан или Гондор, но все те, кого она там когда-то знала, давно мертвы, а значит и делать там нечего. Развлекая себя бытовыми мыслями, Рейна не заметила, как рядом с ней приземлился никто иной, как тот самый Морт, который не появлялся в заведении с того самого момента, как проиграл поединок. «Помнится, он не первый мужчина, который проиграл тебе в бою» — Надо же, я думал, что не встречу тебя здесь, — он нагло окинул ее своим взглядом, а следом сделал смачный глоток из своей кружки с пивом. Рейна лениво проследила за ним взглядом, подмечая, что мужчина выглядит точно так же, как и в прошлую их встречу, только дыры в одежде подлатал. Он был высоким, крупным и с густой черной шевелюрой на голове. Его гладковыбритое лицо казалось обветренным и загорелым в свете канделябр и камина, а почти черные глаза вперились прям в душу. Она пожала плечами, наплевав на ответ. — Так, значит, ты едешь в Шир? — Рейна что-то промычала, и собеседник как-то неуютно поежился. — Ты всегда мало разговариваешь? — Тебе мало того, что ты получил в прошлый раз? Хочешь реванш? — Морт едва не задохнулся от наглости, что скользила в девичьем голосе. Громко грохнув кружкой о стол и разлив часть содержимого, он гаркнул: — Ты дралась нечестно! Вечно плясала вокруг да около и била исподтишка! Это твоя любимая тактика? — Пожалуй. И я честно дралась, просто ты слишком неповоротлив и не мог подстроиться. — Ага, тактика «уклоняйся и маневрируй» очень честная. Ты просто выводишь врагов из себя и лишаешь их силы. — Каждый дерется по своему. — Справедливо. Он нехотя согласился, вздохнул, и их кружки встретились для смачного «Чок!». Рейна жадно глотала пряный эль, желая напиться и забыться как можно скорее, а вот Морт не спешил. Его плащ все еще был сырой, а если посмотреть под стол, то можно заметить грязь на ботинках. Он явно пришел недавно, вот только зачем ему разговаривать с ней? Рейна поспешила озвучить крутившийся на языке вопрос и сразу получила ответ: — Мы с парнями охотились неподалеку. Планировали переночевать и уехать. Но сейчас на улице такой кошмар, что лошади отказались продолжать путь, пришлось остаться здесь. «Ночь всегда сменяется рассветом, помнишь?». Так говорил только Леголас, и это вполне могло означать, что и дождь рано или поздно кончится. Рейна поспешила отогнать от себя мысли. — Что-то я не вижу у вас животинок, — прищурилась эльфийка, выглядывая из-за его плеча на его напарников. — Белок что ли ловили? — Людей, — осклабился Морт, обнажая желтоватые зубы. Если бы не они, то он мог бы быть даже симпатичным. Рейна равнодушно вскинула бровь. — Они задолжали нам, вот мы и поймали парочку беглых зайцев и вытрясли из них всю душу. — Ясно, — скучающе протянула девушка, подперев кулаком щеку. — Так вы головорезы? — Что?! — он возмущенно шикнул и тут же рассмеялся раскатистым басистым смехом. — Нет, что ты! Мы просто… стражи порядка, так сказать. Кхм… просто не любим должников. Она снова пожала плечами, не ответив и даже не думая о том, кто такой Морт. По большинству ей было все-равно. «Было бы странно, если бы это оказалось не так» — И скоро мы уезжаем из Бри. Поскорее бы этот потоп кончился, а как только это произойдет, то мы отправимся далеко, почти через полмира до Дэйла. Путешествия мне нравятся, особенно если они происходят с долгими остановками и скрашиваются забавными стычками. Теперь этот мрачный мужчина не выглядел таким угрюмым, как ей казалось ранее. Его взгляд потеплел, когда он смотрел на свою кружку, и легкая улыбка исказила черты грубого лица. Рейна моргнула, чтобы проверить, что ей не почудилось. — Тот старик говорил что-то про эльфа. Я слыхал, что почти все покинули Средиземье, так почему ты не поплывешь за ними? — она издала какой-то непонятный звук, вознеся глаза к потолку и будто помолившись от раздражения. И все же Рейна вновь не ответила, бросив взгляд на окно и узрев собственное холодное отражение. Морт усмехнулся и покачал головой. — У меня тоже нет семьи. Но если бы была, то я бы пошел вслед за ними куда угодно. «Почему он думает, что у тебя нет семьи?» — Почему? — она оживилась и резко дернула головой, впившись глазами в лицо собеседника. — Потому что так правильно, — туманно бросил он, сделав новый глоток. — Видимо, некоторым эльфам и вечности мало, чтобы понять такую простую вещь. Вы слишком… неземные что ли… не приземленные… — Думаю, таких, как я, со странностями, можно пересчитать по пальцам, — она невесело хмыкнула, вспомнив отца Леголаса — холодного Владыку Лихолесья, с которым у них по течению времени появились некие общие черты. — И мне было предложено, вот только я не думаю, что смогла бы найти там место… хотя… кажется, я начинаю сомневаться… Она затихла, впервые признавшись в чем-то подобном, да еще и какому-то проходимцу! Ее лицо вмиг покраснело, а кончики длинных ушей порозовели, и она уткнулась в свою пустую пинту, ища что-то на дне. — Сомневаться тоже нормально, хотя я часто отсекаю любые колебания и действую по наитию, — хмыкнул Морт. — Зачем ты вообще ко мне подсел? — проворчала девушка, не смея поднимать глаз. — Тебе не с кем больше поговорить? — Когда еще я увижу эльфа? — он выгнул широкую бровь, которую рассекал грубый шрам. — Вы народ странный. Хотя… не страннее гномов. И вновь ее сердце сжалось. Она даже укорила себя за то, что в этом пути, в погоне за нелепой мечтой узнать, что такое любовь, совсем позабыла о старых друзьях. «Любовь? Ты знаешь что это?» — Кажется… Леголас говорил мне что-то про нее, — пробормотала она под нос, но была услышана. — Чего? О чем ты? Рейна дернула головой, и волосы стукнули ее по щекам, а затем со всей серьезностью поглядела на собеседника и спросила стальным, не требующим возражений, тоном: — Что такое любовь? Секунду-другую Морт молчал, глядя на нее так, будто увидел призрак своей мертвой прабабки, а затем вдруг разразился хохотом, запрокидывая голову и подставляя на ее обозрение прыгающий кадык. Рейна насупилась, надула щеки и отвернулась, не понимая почему этот вопрос так развеселил человека. — Ты и правда не знаешь, что такое любовь? — он выдавил сквозь смех и кое-как успокоился, вытирая увлажнившиеся глаза. — Надо же… думаю… кхм… это нелепо… Он прочистил горло, выдохнул и привел себя в порядок. А затем сложил руки перед собой и постарался сделать максимально серьезный вид, однако уголок его губ так и дергался в усмешке, чего не могла не заметить эльфийка. Она не понимала почему именно ему задала такой вопрос, но… раз уж Гимли сказал найти свой путь и все осознать (а Леголас часто упрекал ее в том, что она ничего не знает), то ответ на этот вопрос будет первым шагом. Первым шагом к тому, чтобы понять, что чувствовал Леголас, когда… когда однажды произнес эти слова. Конечно, она знала, что любовь — это привязанность к кому-то, но определенно не понимала, чувствует ли она тоже самое к эльфу. — Леголас однажды говорил мне о любви… — медленно проговорила она, и лицо собеседника вдруг стало совершенно серьезным и вдумчивым. — Моя жизнь до его появления была абсолютно пуста: ни счастья, ни веселья, ни стремлений, да и я как-то не задумывалась о чувствах, было как-то… не до того. А после… я просто хотела им помочь, защитить весь отряд, сделать все, чтобы они были счастливы — это все стало целью моей жизни и путешествия. Я никого к себе не приближала так, как приблизила Братство. И Леголас однажды сказал, что то, что мы заботимся друг о друге, и есть любовь. То, что мы хотим видеться и дальше, общаться и беречь воспоминания — любовь. И что любовь — это самое прекрасное чувство… но… другим из отряда он никогда не говорил, что любит их. Это сбивает меня с толку. Морт, выслушав ее монотонную, сухую речь, вновь тяжело вздохнул и на этот раз как-то печально покачал головой. — Любовь бывает разная, госпожа Рейна, — он впервые назвал ее «госпожой» и не заметил, даже не бросил презрительный взгляд. — Матери любят своих детей, отцы любят свои семьи, мы можем любить что угодно и кого угодно. Только по разному, и к сожалению, я не тот человек, который может выразить такие сложные чувства словами. Объяснить их я не могу. Скажу лишь то, что любовь делает из людей дураков! Он усмехнулся кривой, фальшивой усмешкой. — Что значит «дураков»? — спросила Рейна. — То и значит, — он пренебрежительно отмахнулся и допил свою порцию. — Люди, да и другие существа, совершают много глупых поступков как-раз из-за этой самой «любви». Большинство войн было начато по ее вине. Столько крови пролито только из-за этого чувства. Люди готовы совершать что угодно во имя любви, даже если понятия не имеют, какими окажутся последствия. — Арвен отказалась от бессмертия ради Арагорна, — вспомнила вдруг девушка, и Морт кивнул. — Король Арагорн был великим. А леди Арвен пошла на все ради любви, отдала свою жизнь. Не знаю, как у вас, у эльфов, все устроено, но для нас, людей, — это великая жертва. — Хм… великая жертва, значит. Я как-то не задумывалась об этом. Не знаю, чувствовала ли я что-то подобное… Она задумалась о том, а делал ли Леголас для нее что-то «великое» после слов о любви и не могла вспомнить ничего похожего на то, что делали другие эльфы ради своих половинок. Он оставил ее и уплыл в Валинор. «Ауч!» Это не было камнем в огород эльфа, нет, просто сухой факт. Он предлагал ей уплыть, предлагал очень многое, на что она не была готова дать дельный ответ. Потому что была напугана перспективами, ей просто казалось, что если она согласится, то дальше ее жизнь станет совершенно другой. Она всегда боялась перемен и определенно не знала, что без эльфа эти перемены тоже станут обременять. «Было ли это любовью?» Рейна поспешила озвучить вопрос. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? — выдохнул Морт, явно утомленный беседой о любви. — Это сложная штука, не знаю. Просто, видимо, он не хотел на тебя давить и дал время понять, что это за чувство. Зачем ему было тащить тебя за собой, когда ты не понимаешь своих чувств? — Верно… — пробормотала девушка, вновь уйдя в свои мысли. А любила ли она эльфа так же беззаветно, как Арвен любила Арагорна? Была ли ее любовь настолько чистой и великой, что разрушала любые преграды? «Вряд ли ты найдешь ответ» Она копалась и копалась в себе, но ответа действительно не было. Была тяга к эльфу, была симпатия, он нравился ей во всем, но чтобы пойти за ним за море… она не смогла. И не смогла бы отдать за него жизнь после победы в Войне. Она сделала бы все ради него на поле боя, но вне его оказалась бы бесполезной. Так любовь ли это, если она делала шаг вперед, и следом два назад? Она просто топталась на месте все эти сто двадцать лет. — Я пошел, госпожа, — удрученно кинул ей Морт. — Мои друзья заскучали, а с тобой мы весь вечер провели. — Надо же, как бежит время, — задумчиво ответила девушка и кивнула ему на прощанье. — Пока. — Бывай. Он с усмешкой на губах удалился, а Рейна глядела на огонь в камине, который не загораживали посетители. Она чувствовала себя мотыльком, который ищет что-то в языках пламени, но стоит подлететь ближе — и ты сгоришь. Она не могла сказать обжигалась ли вообще когда-нибудь, но, озвучивая свои вопросы, была явно близка к этому.

***

Следующим утром золото солнца струилось с небес, теряясь в тумане, который окутал узкие улочки Бри. Серая стена мира начала потихоньку разрушаться, впуская в город тепло. Дорога после недельного потопа полностью изъедена лужами, но люди с самого утра спешили по своим делам, и Рейна проснулась от шума с улицы и лучей, что просочились в темную комнату. Решив, что нельзя больше терять время даром, она наскоро оделась, схватила свои вещи и спустилась вниз. Попрощавшись с хозяевами таверны, девушка выскочила на влажный после проливных дождей воздух, и, пачкая обувь в грязи, поспешила в ближайший магазин за новой одеждой и едой в дорогу. Когда со сборами было покончено, то Джордж помог ей найти извозчика, чтобы тот довез ее до Шира вместе с коробками фейерверков. Днем арендованная за три золотых телега тронулась с места, и Рейна поспешила запрыгнуть назад, свешивая ноги и подставляя лицо лучам солнца. Дорога по Ширу оказалась еще живописнее, чем помнила девушка — повсюду вырастали пшеничные поля, следом за ними тянулись плантации ячменя и трубочного зелья трех сортов, и фруктовые деревья, кусты с ягодами и фермы. Ручьи испещряли зеленую землю, и повсюду эльфийка видела хоббитов, которые или работали или сидели за ланчем. Этот край был поистине сказочным, красочным и тихим. Уют пропитывал воздух, а из проплывающих мимо деревень то и дело слышались веселый смех и разговоры жителей. Вскоре перед взором протянулись зеленые холмы, в которых обязательно прятались хоббичьи норы, а их хозяева нередко встречались на улицах с трубками в руках или чем-то съедобным. Рейна откинулась на спину, глядя в безоблачное небо, и прикрыла глаза. Дорога до Бакленда еще долгая, и она успеет поспать, прежде чем кучер остановит телегу на ночлег, ведь ночь обещала быть теплой.

***

Сумерки медленно поглощали последние розовые полоски на уставшем за день небосводе, погружая Бакленд в ночную тишь. Однако, на некоторых улочках деревни все еще кипела жизнь — таверны были забиты подвыпившими после рабочего дня хоббитами, и отовсюду слышался веселый галдеж. Выгрузив из телеги все привезенное, не без помощи вежливых хоббитов, Рейна попрощалась с кучером. Она решила поселиться в небольшой гостинице, где приветливые хоббиты странно косились на чужеземку, да еще и эльфийку. Обосновавшись на новом месте, девушка с радостью отметила, что не все домики в Шире имеют низкие потолки, и гостиницы могли вмещать вполне себе обычных людей. И уже через неделю своего пребывания в этом странном зеленом мире, девушка обнаружила, что даже в Эрегионе она не ощущала такого умиротворения и наполнения жизни, как здесь. Утром сытный завтрак ждал ее в общей столовой или на веранде, затем второй завтрак, поздний завтрак, обед, ланч, ужин и поздний ужин. Потрясающее изобилие еды поражало воображение, и эльфийка от души поблагодарила Валар за ее природу и невозможность потолстеть, иначе она бы через пару дней стала похожа на бочку. Но не только едой славился Шир, а еще веселыми соседями, новыми знакомствами и, конечно, лучшим элем и курительной травой. С самого утра Рейна предпочитала отдыхать или бродить по деревне, выбираясь в лес за травами, которых нет в Эрегионе. Она могла до самого вечера собирать коренья и цветы, а ночью заходила в местный паб. Конечно, хоббиты продолжали коситься в ее сторону и даже не стеснялись заваливать вопросами (порой неуместными и раздражающими), но относились дружелюбно и приветливо, а еще каждый пытался ее накормить, сетуя на то, что эльфы слишком худы и она вполне скоро грохнется в обморок. Особенно были рады ребятишки, которые стайками поджидали ее с утра у гостиницы и спешили вместе с ней в лес, пока матушка не позовет к очередному завтраку или обеду. В пабе атмосфера уже не напрягала эльфийку, и та даже смирилась с постоянными просьбами спеть что-нибудь и отказами на эти просьбы. Для хоббитов она была необычной гостьей, ведь к ним редко заезжают эльфы, а как говорят некоторые, то эльфы для них — всего лишь легенды. Поэтому каждый не поленился и выспрашивал сколько мог о жизни эльфов, но чисто из любопытства, ведь хоббиты свой уклад не меняют. На седьмой день своего пребывания, Рейна вытащила коробку с салютами из комнаты и приволокла ее к пабу. Хоббиты вывались наружу, чтобы посмотреть на ее фейерверки и в ожидании запрокидывали головы. — Надо же! Я слышал, что очень давно Серый странник привозил салюты в Шир, но с тех пор столько лет минуло! Такое она слышала частенько, когда упоминала о салютах. В воздух взмыли зеленые, красные и оранжевые змеи, рассыпаясь миллионами искрящихся брызг с громкими хлопками. Жители вздрогнули и зааплодировали чуду, а в небе уже сверкали лиловые, синие и розовые переливы, складываясь в причудливые узоры и даже животных, вытанцовывающих на небе. Огромный залп породил чудовищно громадного феникса, который схлопнулся, пролетев круг над деревней, и окатил небо искрами прямо над полем виноградников. Рейна с гордостью взирала на свое удачное творение. «А Митрандир все-таки гений» — подумала она с улыбкой. — Это прекрасно, мисс Рейна, — добродушно похлопали ее по спине парочка заливисто смеющихся девушек, которые с детским восторгом глазели на фейерверки. — Я прямо влюбилась в это чудо! Рейна навострила уши и глянула на хоббитянку, ища ответ на немой вопрос в ее лице. Хоббиты любили еду, они не могли жить без нее и без разнообразия блюд. Для них всегда важно гостеприимство и уют, а там где есть все перечисленное — есть и любовь, как они говорят. Этот народец ближе всего к людям, они живут так, будто завтра не существует, хотя и не торопятся куда-то, как делают обычные люди. Для них спешка — моветон, они могут подолгу медлить и для них это нормально. Также для хоббитов очень важны слухи, как это знала Рейна из рассказов своих маленьких друзей, а потому не спешила делиться чем-то о своей жизни. Пару раз она задавала хоббитам тот вопрос, ради которого ехала до Шира от Бри, и каждый раз получала разный ответ. Для кого-то любовь — это иметь надежный дом с надежным человеком и рожать как можно больше детей; для других же любовь является вдохновением и они очень часто многое романтизируют, любят долгие ухаживания и пышные праздники, особенно свадьбы. И осознавать любовь им оказывается так просто, что они не усложняют жизнь терзаниями. Почувствовал что-то теплое внутри — это любовь и никак иначе. Однако, это не было ответом на все ее вопросы. Чувствовала ли она тепло и уют рядом с эльфом? Да, определенно. Но готова ли была рожать детей и спешить к пышной свадьбе? «Зачем эльфам дети, если ты живешь вечно?» — это было вполне справедливо, как и то, что эльфы редко устраивают какие-то брачные церемонии, ограничиваясь клятвами в присутствии родителей. Свадьбы случались крайне редко на ее памяти, это не считалось столь важным. «Хоббиты любят по-другому» — незамедлительно пришел ответ, но Рейна не согласилась. Хоббиты любят точно так же, как все остальные, просто их методы ухаживания и взгляды на мир отличаются. Она зачастую вспоминала, как Леголас пытался быть романтичным, и как она каждый раз не понимала зачем он делает все это. Теперь, глядя с высоты прожитых лет, она знала к чему он вел. В Шире к ней впервые пришло то спокойствие, о котором она мечтала последние полгода. Мысли о Леголасе не растворились на подкорке, но уже не истязали ее разум, она смирилась со всеми потерями и даже научилась как-то жить с этим.